Отсветы Далёких Лет

Дни шли за днями. Рекрутов учили тактике и преодолению препятствий, рукопашному бою, действию штыками и подручными средствами, стрельбе и обслуживанию оружия, устройству тяжёлого вооружения и транспортных машин. Отсеялось человек тридцать, на их место со скрипом прислали четверых — не без посредства Градского. В бригаде заворчали, что 538-й заелся. Затем наступило время практических занятий на машинах. Водителей посадили на «крокодилы», в том числе и вспомогательные. Грузовиков как таковых не дали, новые трёхосные «кроки» были универсальны — их кузова менялись в зависимости от предстоящих задач. Из одного шасси можно было собрать БТР, грузовик, сапёрную, санитарную или командирскую машину. Без кузова получался седельный тягач или этакая колёсная САУ с миномётом калибра сто двадцать миллиметров. На каждое капральство полагался один «крок» и четыре-шесть амфоциклов. Ребята лихо выкручивали на амфах — дело привычное, многие пацаны гоняли на квадриках, а вот с «кроками» случались неприятности — бывший водитель камиона Литвинцев врезался в стену, сдрифтовав в туннеле, а бывший таксист Дмитрий Тестов не вписался в поворот и свалился в ручей, съехав по склону. За руль сел сам Борис Игоревич и показал класс езды задним ходом — «крок» зигзагами выполз на дорогу. — Машина прекрасная, — подытожил лейтенант. — А вот прокладка меж сидушкой и рулём досталась так себе. Ничего, бывает. Поедем-ка, Дима, вместе во-о-он до той вершины. Альрак — дополнительный месяц, возникший из-за разности в длительности года на Терре и Альмараке, — кончился. Наступил снежный и морозный декабрь. Приближались Рождество и Новый Год. Второго декабря Стахову сняли каркас и он прошёлся без него, опираясь на палку. Через день руку Иона освободили от регенерирующего гипса и обер-лейтенант осторожно провёл пальцами по тонкой зябнущей коже. Пятого декабря устроили совместный кросс в полной выкладке. Легионеры бежали медленней из-за более тяжёлого снаряжения, а вот стрелковую подготовку отработали намного лучше драгун. Четырнадцатого декабря механики Тестов и Мелешко накрутили вокруг горы в трёх верстах от базы двойную пересекающуюся спираль. За чисткой картошки в кухонном наряде Дмитрий и Алексей разговорились: — Чё кумечишь, что нам арбаить сунут? — спросил худой тощий Тестов. — Ведомо что, — обстоятельно отвечал бывший водитель автобуса. — Воить. — А куды? — На кудыкины горы, Димон. Ты кожуру-то поменьше режь, переставь фрезу. — Да не режется меньше. — Разболталась значит. Так вот. Мы теперь люди военные, куды сунут, туды и сунут. — Мабуть, Басконию воить? — На Баскону и без нас войска несметно. — Уш, а мабуть, другой раз до шахты скатаемся? — Три наряда тебе мало, катала? Погодь до Новгода. Оферы разъедутся — покатаемся. — Куды ж они? — До хаты, дурилка. У нас оферы, кроме одного, кто? Штрафные с севера. Вон, ротмистр, бают, двенадцать годов дома не был. — И жинка, поди, бросила. — Холостой он. А вот с сеструхой тогда байкарил — я вестовым стоял — аж слезу утирал по-тихому. — Двенадцать годов! — качнул вихрастой тёмной головой бывший таксист Дима. — Да я бы его в лучшем виде сам отвёз прямо до крыльца.

***

18 декабря 2388-го года — Ваше благородие! Сержант Лавров просится, — доложил стоявший помощником дежурного капрал Афанасьев — здоровенный мужик со страшным ударом и такой же мордой. — Зови, — Влад оторвался от деска и положил пальцы на край. Господи, сколько писанины! Он уже с тоской вспоминал Ведис и тамошнюю безнадёжную вольницу. — Здравия желаю, господин ротмистр. — Здравия, сержант. Что у вас? — лениво прищурился Стахов. Был уже поздний вечер, отбой. Глаза слипались. — Как бы это сказать, господин ротмистр… — начал мальчик из хорошей семьи. — Как есть, так и говорите. — Драгун Ольшин вернулся из увольнения мокрый и грязный, затрудняется в объяснениях, господин ротмистр. Очень похоже на наркотическое опьянение. Его состояние требует врачебного вмешательства, но господин эскадрон-врач заявил, что опьянение это, видите ли, м-м-м… несущественно… Стахов жестом прервал интеллигента и прижал подбородком тангенту рации: — Ефим — Ворону. Позывной пришлось сменить по приказу Градского. «А то так Дикарём и останешься». — Ефим. — Тим, какого чёрта у тебя во взводе творится? Кто там и чего нажрался?! — Не эфирный разговор, Влад Георгич. Подошли бы вы, — с непонятной тоской ответил унтер-офицер Тимур Ефимов. — Иду. Влад тяжело поднялся, накинул полевую куртку и достал из шкафа маленькую плоскую бутылку. — Ваше благородие, — забормотал сержантик. — Спиртные напитки в расположении не дозволены. — Вы меня собираетесь учить, сержант? — рыкнул Стахов. — Не можете своего подчинённого в чувство привести — помалкивайте. — В мои обязанности психотерапия и наркология не входят, ваше благородие. — Что?! Да в ваши обязанности входит всё для поддержания боеспособности вашего полувзвода! — загремел Владислав так, что в канцелярии вскочил с места дежурный Камов. — Не можешь управиться — вон отсюда! Не психолух он, цаца небесная, мать… — Влад спустил страшное, гремящее стальными словечками, северное ругательство. — Какой кретин протолкнул вас в сержанты, Лавров? Вы только орать на людей горазды! Из вас не то что офицер, капрал бы не вышел. Стеком ещё обзавёлся, чёрт его возьми. Кумечили — Стахов хромой — так Стахов слепой?! Какого дьявола вы вообще просились в особую часть? Писаришкой в штабе сидеть, а жалование метропольское получать, да?! Извольте ответить, сержант! — Я… господин ротмистр… — Лавров даже оторопел. Правильное «плакатное» лицо пошло пятнами. — Ваш тон… не по уставу… И… и… и… вы цацкаетесь! Да! Со всяким отребьем! Вы… вы… сами… от них набрались! Вы, дворянин и офицер! Стали ничем не лучше последнего ворья! — А ваше ли дело, сержант, от кого и от чего я набрался? — вкрадчиво произнёс Влад. — Ох, не помешало бы тебе в Хларау послужить, задница горелая! — Я рапортовать буду! — взвизгнул Лавров. — Пиздуй, чихай, — Влад мотнул башкой. — Штаб там, — палец с обгрызенным ногтем ткнул в дальнюю стену. — Свободны, с-с-сержант! С полувзвода я вас снимаю! Из своего кабинета вышел Ион в наброшенном на плечи поверх тонкого серого свитера кителе. Он тоже писал отчёты и заполнял таблицы. Одному Владу всего этого было не одолеть, так что работал над доками ещё и Камов. — Командир, хорош орать, тыква гудит, — укоризненно произнёс террианец. — Айда, позырим, прикинем, решим. А ну смылся дальше, чем я вижу! — рявкнул он на Лаврова. Несостоявшийся астронавт выскочил за дверь и рысью побежал через плац мимо флагштоков со знамёнами колонны, эскадрона и приданного аэрокрыла. — Чихать поскакал, сука, — определил помдеж Афанасьев. — Ваше благородие, мабуть, сцапать и макнуть пару раз в сральник? — Оставь, — Камов поморщился и отодвинул натурную клавиатуру. — Он сам воняет хуже сральника. И какого хрена только в драгуны полез, не пойму? — Он, кумечу, не полез, вашбродь. Его небром пихнули, — прогудел Афоня. — Нет, — мотнул головой Влад. — Он вольнопёр, в том и фишка. — Я в ареале кумечу… — задумчиво произнёс Ион, натягивая куртку, — …в чём тут заноза. Лаврик — двор бэтэшный, так? — Так, — подтвердил ротмистр. И пояснил Камову: — Сиречь, Юрий — беститульный дворянин. — А, блин. Так он служить обязан! — В точку! — подхватил Аташев. Его острые усы даже вверх вздёрнулись, так стремительно он улыбнулся. — Но лямку тянуть ему влом, вот он и стал крутить нюхом, где бы поскорей оттарабанить да свалить на вольные хлеба. У ВКФ мирняк идёт за год с четвертью, боёвка — год за два. Но там ему обломилось, вот он и прыгнул в драгуны, причём во вторую дивизию, где есть НБ, и БД. Год за полтора у нас идёт, Юрий, в мирное время. А при БД умножь на два. Он три месяца в учебке, считай девять месяцев отбыл. При том не то что баска, угря не видал. Но баски пардону просят, БД кончается. А тут набор в особую часть, которую будут — примелькаю — гонять, как Сидор козла. И не по трахтирам, а как раз там, где БД идёт какое-никакое. Поди хреново — вместо двадцати лет, шесть-семь годов — раз и на матрас! — От тварь хитрожопая! — сплюнул в утильник Афоня. — А он не умыслил, что и грохнуть могут? — Умыслил, — Ион махнул рукой Владу. — Двинулись, командир. Этот чёрт два раза намекал, что, типа, большой спец по делопроизводству. Сиречь, каким прикладом папир корябать. Да Влад Георгич, Ворон наш мудрый, его обломил. Стратег великий этот штындель. Не хуже надеинских деятелей, что за нашей спиной всё наше довольствие получали. Ион с Владом вошли в казарму четвёртого взвода. В коридоре толклись полуодетые рядовые — собирались отбиваться, а тут происшествие. — Смирно! — заорал дежурный у входа. — Господин ротмистр! Драгуны мгновенно освободили проход и вытянулись вдоль стенки. — Вольно, ребята! — Ион махнул рукой. — Мабуть, кто побает чётенько, что за хай? Парни переглянулись, появились несмелые улыбки. С ними говорили на привычном языке. — Да тут такая непруха, вашблагородь, — вышел вперёд рыжий стрелок из третьего капральства. — Полапатил наш Цирюльник в увал. Чинно-благородно, никакого бухлища, ничего. Он у нас поведения скромного, приличного. Чуял вертаться, а его хвать — и в каталку богатую. — И? — нахмурился Стахов. Стрелок смутился: — Да бог знает, что там дальше было, вашбродь. Приполз весь в снегу, мокрый, замёрзший, и трясётся. Только это и удалось из него выжать. — Где? — только и спросил Стахов. Стрелок сейчас же указал на умывальню. — Разойдись, пацаны. Отбой, — Ион сделал успокаивающий жест. — Будем раскуроживать. Паренёк сидел в углу и дрожал, обхватив себя руками. Над ним стояли Ефимов и капрал Белоцерковин. Влад присел, всмотрелся в перекошенное лицо. Это был тот самый парикмахер из Ассоли, упросивший не выгонять его. Пацан честно старался, и у него получалось. Он показал себя хорошим стрелком и был назначен на станкач «крокодила». На рукаве куртки вырван клок — характерный след от пули мелкого калибра. — Вот, — обречённо сказал Тим. — Что ни делали, Влад Георгич, не отпускает его. Скурыжился и как паралич какой. И обливали, и оплеухи давали, и потолковать пытались. Я Лавра погнал за доктором. — А дохтур его послал. — Ион опёрся о мокрую раковину. — И Лаврик поскакал к Георгичу, где и нарвался на снятки. — За что? — удивился Ефимов. — Умничал до черта, чихать на сенса полапатил. — Да я его ща так отчихаю — мамка не узнает, — возмутился капрал. — Не тронь дерьма — вонять не будет, — Влад извлёк бутылку и взболтнул её. — Он не ранен ли? — Никак нет. — Унтер мотнул головой. — Перепуган ужас как — это да. Но по мне, Влад Георгич, это не наркота. Глаз чистый. — Найдите мне стакан или кружку. Короткое шебуршение за спиной и под руку Влада сунули пластиковый стаканчик. Ротмистр налил в него бренди до половины и сунул стаканчик под нос пострадавшему. — Пей, — Стахов смотрел прямо в блестевшие слезами глаза. Он осторожно помассировал парню пальцы, с усилием оторвал его руку от плеча и впихнул в неё стаканчик. Паренёк исподлобья взглянул на командира, неуверенно охватил пальцами оранжевый ободок. — Залпом. Резко. Давай, — Влад за запястье подтолкнул стакан к трясущимся губам и чуть не силой вылил бренди в приоткрывшийся рот. Ефимову казалось, что ротмистр гипнотизирует взглядом, как змея. Он переглянулся с Белоцерковиным, но тот лишь пожал плечами. После проглоченного пацан закашлялся и утёр нос рукавом. Он вздрогнул и сел на пол. По щекам потекли две дорожки слёз. — Капрал, отведите его на койку, — через плечо бросил Влад. — И поаккуратней. Белоцерковин с высоким коротко стриженым парнем подхватили Цирюльника под локти и утащили. — Фух! — вытер лоб Ефимов. — Мерсую, Влад Георгич. Мы тут прямо и не знали, что делать. — Пошли, потолкуем с ним, Тимур. Какая же это блядь на моих парней охоту устроила? Нас тут ещё не знают, вот и надо показать окрестным корявкам, кто приехал по их тыкву.

***

Ольшина уже уложили, укрыли одеялом. Влад придвинул табурет, сел у двухъярусной кровати. Сверху, перегнувшись через бортик, смотрел белобрысый водитель-механик Сумароков, а справа посматривали чернявые братья Норины, Артём и Игорь, лазарцы и мелкие жулики, угодившие в драгуны за своё искусство «чухать на уши лохам». В казарме не спал никто. Люди приподнялись в койках, опёрлись на локти, на руки. Десятки глаз сошлись на худом седом мужчине — Владиславе Стахове, драгуне первой линии, овеянном жутковатой славой безжалостного убийцы, умного командира и одного из лучших офицеров Фронтира. — Ушкай, — сказал Влад и положил ладонь на тяжело ходящую грудь парня. Бедолагу трясло мелкой дрожью. — Всё в норме, ты дома. Ольшин кивнул. Глаза его бегали. — Так. Тебя поймали. Схватили. Запихали в машину. Дальше? — Ы-ы-ы… — Ольшина затрясло, как в лихорадке. Он был перепуган до смерти, слова сказать не мог. — Лепи, Сергей, как есть. Уж за одно то, что он в тебя стрелял, мордой в нужник запихнём. — Они… господин ротмистр… они… — паренёк всхлипнул. — Позвольте мне, господин ротмистр, — подал голос Сумароков. — Погодите только на взлётке. Стахов резко поднялся и вышел, увлекая за собой Ефимова и Аташева. В коридоре Влад отдал бутылку капралу. — Будут кошмары бить — ещё нальёшь. Только лафитник, он слабоват. — Что же мы — корявы тыквой, что ли? Кумечим, — прогудел Белоцерковин. — М-да, вот не было печали… — Аташев опёрся руками о подоконник. — Или дилеры подсадить пытались? — Да с чего дуремары-то? — возразил Тимур. — Можно подумать, принц датский или папа-миллионщик, чтобы его ловить. — Не обязательно же деньгами, — Аташев смотрел в тёмное окно, выходившее на горы. — Знаешь, как подсадку делают? — Знаю, — скривился Тим. — Только дури в эскадроне не хватало. Из дверей выскочил Артём Норин. Все развернулись к нему. — Вашбродь! Худое дело там приключилось, — кусая губу начал механик. — Ясень пень, что неблагостное, — бросил Белоцерковин. — Серёгу едва не снасильничали, прикиньте, вашблагородь? Белоцерковин помянул и чёрта, и бабку его, и двенадцать апостолов. — В катале трое было, — продолжал Норин. — Водила, гладкий штымпель и какой-то бандюк с серебряным клыком. Бандюк сходу Серёгу шабером погладил и велел раком встать, не то, бает, подрежу и всё одно отдерём хором. Ну, Серёга вроде согласился, а сам клыка локтем, а гладкому — сапогом в морду. Слава богу, они дверцу забыли блокирнуть — выскочил и полетел под откос. Хорошо снег, а то катала-то уже на хорошем ходу неслась. Кинулся в лес, слышит тормоза скрипят и вж-ж-жиу — флайборд! — Ох ты, — покачал головой Ефимов. — Не прошла рукопашка даром. — Циря в лес, там снегу поменьше. Крутил, как вайрик от охотников. Клык за ним на флае летел, потом упал и вслед очередь дал — только ветки посыпались. Серж с перепугу через ручей, а после вдоль скалы по снегу да на морозе. — Что же он подмогу по рации не позвал? — покрутил башкой Ион. — Уже бы все клыки уродам повыдирали. Норин пожал плечами. — Забыл, наверное, со страху, — предположил Белоцерковин. — Вот чёрт… — Влад болезненно сморщился. — Не было с суши горя, так пришла беда из моря, — он отёр лицо ладонью. — Капрал, идите сейчас в канцелярию, там лейтенант Камов дежурит. Я ему мессану, чтобы открыл мой кабинет и заветный шкафчик. Заберите оттуда всё крепкое и разотрите пацана. Тим, вели каптёру выдать ещё три одеяла, а то от такой прогулки недолго и воспаление лёгких получить. Укроете, утром смеряйте температуру. Завтра на занятия не выводить, и пусть кто-нибудь с ним останется. — Есть, Влад Георгич, — кивнул Ефимов. Он искренне восхищался Стаховым, этот бывший студент, бунтарь и задира. Восхищался умением говорить с людьми, проявлять и строгость, и заботу. Умением просчитывать действия на три хода вперёд, анализировать инфу и делать верные выводы. Смелостью, решительностью, даже несколько садистской жестокостью по отношению ко всякому дерьму. — Пойдём, командир, поговорим с нашим героем, — оторвался от подоконника Ион. — Этих скотов надо так проучить, чтобы дорогу к базе навек забыли. — Ты вложил его морду? — теперь на табурет у постели сел Ион. — В-в-вложил, господин обер-лейтенант. — Меня зовут Ион Васильевич, Серёжа. Так вот, Серёга, напой мне: как нам сыскать ту свинюку? — Ну, его я не очень помню, — Ольшин виновато пожал плечами. — Плывёт как будто. Причёска у него ля-фасоне с коком. Высокий такой, вроде вас. Только крупнее. Пиджак в рубчик зелёный с блеском и печатка с хризолитом на пальце. — Лады, Серёж, — кивнул Ион. — А что за хрюн при нём был? Бодигард или так, не пришей кобыле хвост? — Похож на лакея, И-и-он Ва-а-асилич, — голос Сергея задрожал и Аташев накрыл ладонь парня своей лапой. — Только не п-про-остой, а вроде к-камердинера. Худой такой, средних лет, наглый, зуб серебряный у него. И г-г-ла-аза, как у с-с-соб-баки б-бешеной. — А причёска? — спросил Влад. Он стоял в изножье койки хмурый, сосредоточенный, скрестив руки на груди. — Бритый он н-н-наголо, — выдавил из себя Ольшин. — А машина у них какая? — Вэн у них, шестиместный, с мордой длинной. Округлая такая, серо-стальная, три фары больших. Там ещё водила был, но я его не разглядел. — Где ты от них удрал? — продолжил расспросы Ион. — Против той горушки, где старая шахта на самой вершине. С флажком. А-а-а лакей за мной на доске летучей и с пистоли стрелял… — От, суки, совсем страху нет, — заметил драгун из дальнего конца казармы. — Серёга, ты молодец. — Влад улыбнулся юноше. — Реально. Отбился, сам вернулся. Только в другой раз помни, что у тебя рация в форму вшита. А уж мы всегда готовы на помощь прийти. На том драгунство стояло и стоять будет. Все запомнили? — добавил ротмистр, повысив голос. — Запомнил, — прошептал захмелевший Ольшин. — Вот и славно. Отбой. — Вашблагородие! Дозвольте мне с вами! Так охота этих гадов охолостить, — кинулся Ефимов вслед за старшими офицерами. — Не гони, сперва надо их найти, а там уж весь взвод задействуем. Такие операции на пользу идут и людей лучше слаживают. Всем вложить — не трепаться. Тут не Хларау, култай близко и легаши — прохуры, — кратко распорядился Влад. — Понимаем, — кивнул Ефимов. — Что-то не соображу — что у этого Ля-Фасона за катала такая? — А у Ефимова же парнишка есть, таксёр бывший. Может, он мотор опознает? — заметил Аташев. — Так точно. Тестов Дмитрий, — подтвердил унтер. — Пришлёшь его ко мне. В штаб. Пошли, Ион, кумекать.

***

Налили кипятку из кулера, заварили густой чай. Сели в полутёмном кабинете. — Так, давай по разрядам, — начал Ион. — Первое — свин из богатеев, — Влад отхлебнул из чашки. Они сидели друг против друга, склонившись вперёд. Так они не раз обсуждали планы операций в Ведисе. — Точно. Лакей, шофёр. Мэйби, дворянин? — предположил Аташев и щёлкнул колечком элреты. — Не факт. Купцы богатые тоже прислугу держат. Клык может быть не камердинером, а доверенным приказчиком. — Неважно. Оставим его Клыком. — Оставим. Второе — он из местных. — Не факт, мог приехать со стороны. — Знать бы куда Серёгу тащили. — Не факт, что на хату. В шестиместке просторно. — Зелёная гора в пятнадцати верстах отсюда. Шоссеек там две. Одна в Аламыш, вторая на Коноград. — Врубай карту, — Ион развернулся к терминалу. — Плис. С Аламышской на Высоковск ещё отделяется. Но судя по тому, что Ольшин оказался у ручья, везли всё же по Коноградскому. — Господин ротмистр! — в дверях возник тощий высокий парень. — А, Дима-таксист. Проходи, приседаун, плис. У нас рабочее совещание без чинов. Так что говори по делу. Усёк? — Так точно… — Можешь по имя-отчеству, можешь позывными. Ворон и Валет. — Так точно, Ворон. — Молодец. Толк будет. Бутеры бери. — Мерсую, господин Ворон. — Дима, — Ион придвинул юноше третью кружку. — Вот скажи, ты на каких машинах ездил? — Да на всяких, — дёрнул плечом парень. — Когда по городу с борта или со стоянки работаешь — на «ярочке». Если в астропорт намылился или под отелем место забьёшь, надо на чекере нордовском выезжать. А если на пригород посылают — «аску» бери, там народ небогатый и бухарики попадаются. Ну, иногда на «экса» сажали по особым заказам. — Просвети — что за чекер такой? — спросил Ион и затянулся элретой. — Так испокон веков большое такси кличут. У него пять мест сзади, а худых и шестерых втиснуть можно. Багажник тоже здоровый, рядом с драйвером сидушку снимают и туда куфтырь можно. — Про нынешний хай в курсах? — спросил Влад. — Ещё бы нет, — зло оскалился Дима. — Вот же уродов развелось! — Сумеешь по описанию тачку опознать? — Ну-ка? — Округлая, толстая, морда длинная. Мест шесть, а фар три. — Три? — Дмитрий задумался, глядя в тёмное окно. — Круглые, толстые и большие вэны — это либо «экс» старый, либо «ганза». — Ганза? — Товарищество Ганин и Зарипов. Было такое, потом его Новоелец проглотил, и больше легов не выпускает. У меня дядька на «ганзе-тридцатой» работал, — Дмитрий почесал за ухом. — Да, три фары — это их фишка. «Эксов» таких не вспомяну. Можно? — указал он на деск. — Нужно! — Влад встал и подошёл к карте. Ион указал на развилку: — Они куда угодно могли катать, командир. Волк у логова овец не режет. Этот хрен может быть и из Конограда. — До Коня триста вёрст, — с сомнением заметил Влад. — На катале час, от силы, полтора. Вполне, чтобы мальчика оприходовать и выбросить на шоссейке. — Такие машины больше не выпускаются. Могу поспорить, что Ля-Фасон не молод. — Необязательно. Может любить экзотику. — Я ему всю экзотику выдеру, — зло бросил Стахов. — Видел, что с парнем сотворил? Вот как его теперь в чувство приводить прикажете? — Сколько раз тебе говорить, Влад! Не бери греха из-за всякого говна! Мало в Хларау насиделся? А от таких нервов одно средство — хороший друг. Или месть. — Ладно. Сначала найти эту суку надо. — Вот она, — Дмитрий встал из стаховского кресла и развернул проекцию. — «Ганза», «центурион» или «адмирал». Они похожи. Капоты разные, и у «адма» зад покатый, а у «цента» — обрубок. А так — вот, три фары, круглые, толстые. Вэн, как он есть. — Сделай скрины и утром покажи Ольшину. Всё равно мы тут пока толком никого не знаем и ночью ничего не разведаем. — Не совсем никого, — загадочно улыбнулся Ион. — Парня сцапали в Ларино, а там у меня знакомая в баре имеется. — Ах ты, пресвятой греховодник! — рассмеялся Влад, но тут же вернулся к деловому тону. — Дима, утром скажешь капралу, что тебя забирает Ион Васильевич. Возьмёте мой «ярс» и покатаетесь до Ларино, а надо — и дальше. Усёк? — Усёк, Владислав Георгиевич, — кивнул Дима. — А насчёт Серёги — не беспокойтесь, мы в четвёртом дружные, отношения норм, хоть и штрафных много. Другой раз в увал будем по трое-четверо ходить. — Иди, отсыпайся, — бросил Ион — Утром придётся поездить немало, а у «ярса» руль тяжеловат. — Есть, — несколько криво козырнул Дима.