Отсветы Далёких Лет

От прежнего эскадрона осталось сорок человек — двадцать два уцелели в последнем бою и восемнадцать — в госпитале. Из этих сорока, получив помилование, двадцать один человек тут же изъявили желание вернуться к гражданской жизни, в чём им препятствовать не стали. Но часть из оставшихся девятнадцати, старичков, прослуживших больше двух лет, Стахов тут же повысил, упирая на их опыт. Таким образом, он получил почти полный комплект младшего и среднего командного состава. Ион стал обер-лейтенантом, Борис Валентинов — лейтенантом. На каждый взвод получилось два капрала. Но вот с сержантами и лейтенантами была беда. На каждый взвод полагалось два капрала, два сержанта и лейтенант или унтер-офицер. Подумавши, Влад укомплектовал три взвода полностью, а Валентиновский частично, считая, что дядя Боря и так справится. Но хотелось-то полного комплекта! Как положено. Поэтому, отправляя Валентинова за пополнением, он попросил его присмотреть кого-нибудь дельного в сержантской учебке, а сам через Евгения протолкнул-таки в унтера сметливого и шустрого Ефимова. Таким образом, нужны были два сержанта и комвзвод. Врач и два фельдшера прибыли из резерва дивизии. Терещенко был средних лет крупным мужчиной, потомком юго-славян. Фельдшерами — только что окончившие лекарское училище молодые ребята-добровольцы. Санитар на каждое капральство полагался свой. Их обучали из обычных рядовых. Задачей санитара было остановить кровь, зафиксировать сломанные кости и вытащить раненого в ближайший тыл или к санитарной машине. Вчера поздно вечером Валентинов подкатил на пяти дивизионных автобусах со свежим пополнением в двести с лишним человек, из которых предстояло сделать достойных драгун. Водители бусов отправились отдыхать в гарнизонную гостиницу, а прибывших новобранцев распределили по взводным казармам. Утром машины ушли на север. — Здравия желаю, — приветствовал командира новоиспечённый лейтенант, едва тот вошёл в домик-штаб. — Доброго утра, Игорич, — бодро отозвался Стахов, расстёгивая куртку. — К чему такие официальности? Проходи, присаживайся да рассказывай. Помощник дежурного сержант Лемехов встал при виде командира и лихо козырнул. — Происшествия? — спросил Влад. — Не было, — отрицательно мотнул головой Лемехов. — Так, пару драк за койки и всё. — Это несущественно, — рассеянно произнёс Стахов. — Главное, чтобы без последствий. — Ну, синяк-то, ваше благородие, это ведь не последствие. — Нет, конечно, сержант, вольно. Сегодня в полдень выводим шоблу и раскидываем по взводам. Стахов и Валентинов прошли в кабинет командира эскадрона, оставив дверь открытой. — Скучаю, дядя Борь, по старому креслу, — Влад сел в новое, белой скрипучей кожи. — Основательное оно у вас было, — лейтенант присел к столу с другой стороны. — Уютное, главное. Ладно, это всё лирика. Сколько привёзли? — Двести семнадцать. — Сверх комплекта. — Кто-то же отсеется, — пожал плечами опытный комвзвода. — Пожалуй, — согласился Влад. — Что за народ? — Три четверти — контрактники, но полностью укомплектоваться вольными нам, понятно, не дали. Мерзость всякую не брал, а вот домушников и угонщиков прихватил — пригодятся. — А сержантов не удалось? — Отчего же? Двух привёз. Один внушает опасение. Но других не давали. — На те боже, что мне негоже. И чем внушает? Рохля? — Интеллигентен больно. Простите-извините-не будет ли угодно. — И как он в драгуны угодил? — Из моих войск списали. — С ВКФ? — Из офицерского училища. Накосячил парень крепко — аэр разбил. — По-моему, обычное дело в училищах, нет? — Влад приподнял бровь. — Было бы обычное, если бы на этом аэре он не пытался сбежать с дочкой курсового офицера. Но не управился на взлёте и протаранил склад, где и застрял в тяжёлых ящиках. — Вот видишь, Игорич! Интеллигент, а по бабьей части даже очень ничего! Стало быть, головой не скорбен. Взял бы ты его к себе. — Благодарю покорно! Штурман меху не товарищ. — Ладно, отдам Ефимову, он у нас хотя бы в универе бывал. — Ну и хорошо. А я себе заберу Гладкова. Он сержантом и в армии был. — Экий хитрый ты, однако. Опытного берёшь. А он чем отличился? — Танком раздавил авто оскорбившего его капитана и угодил на болота. — Так он мех! Рыбак рыбака видит сдалека. — Именно так, — солидно ответил Валентинов. В канцелярии послышались голоса. Но со своего места ротмистр видел только дежурного. Лемехов встал и подошёл к двери: — Вашблагородие! Прибыл офицер, просит принять. — Зови. Сержант отошёл в сторону, повернулся боком и вытянулся по стойке «смирно». Через порог шагнул высокий тёмно-рыжий парень в драгунской полевой куртке и кепи. Лейтенантские погоны, две нашивки за ранение, медаль «За храбрость в бою». Влад наклонил голову набок, вопросительно глядя на вошедшего. — Лейтенант Камов! — вскинул руку к козырьку офицер. — Первая драгунская дивизия, вторая бригада, двести шестьдесят шестой эскадрон. По личному рапорту переведён во Вторую дивизию, в ваше распоряжение, господин ротмистр. Стахов выпустил воздух и указал на стул. — Сержант! Распорядитесь насчёт чая. — Слушаюсь! — рявкнул Лемехов. Влад расстегнул верхнюю пуговицу мундира. — Мы ведь раньше никогда не встречались, лейтенант? Он с интересом рассматривал молодого лейтенанта. Простецкий, но явно не сельский паренёк. Какая-то интеллигентность пересекается с весёлым взглядом. Интересный взгляд у Камова. С хитринкой. Рыжий такой лис с пушистым хвостом и острыми зубками. Что же, посмотрим. Влад откинулся на спинку кресла — спина побаливала — перетянул мышцы на подъёме. «Это ничего, надо просто восстановиться. Все бока на койке отлежал». — Никак нет, — живо отозвался Камов. — Знаю только по рассказам. Мне про вас говорил покойный Максим Константинович, младший фон Беллергаузен. Я запомнил ваше имя. Потом как-то вас упоминали в ньюсах. И вдруг недели две назад в «Армейском Вестнике» объявляют, что требуются опытные офицеры в особый эскадрон, прикомандированный к колонне Легиона. А командует тем эскадроном некто барон Стахов-Чащенский. Я сей же час бегу в штаб с рапортом и бригадир Глицковский, рыдая от счастия, подписывает бумазею и выдаёт на дорожку паёк… «Макс погиб?!» — в животе у Влада всё опустилось. Господи! Несчастный Максик, какой парнишка был! Добрый, славный. И вот его нет. Боже-боже, зачем ты забираешь такие лучики счастья с грешной земли? Между тем разговор продолжался. — И отеческий пендель, — добавил Валентинов, с ухмылкой поглядывая на лейтенанта. — Два! Качественных, — Камов приподнял палец. — И чем же вы так прославились, — Стахов скосил глаза в файл с личным делом, всплывший из «глубины» деска, — Юрий Иванович, что на вас аж два поджопника не пожалели? — Развлекался я, господин ротмистр, как мог. То мост подпилю перед проверяющим, то случайно грузовиком ларёк с палёной водкой снесу, то крысу к столбику привяжу перед рассветом. — Камов, видя недоумение ротмистра, пояснил: — Особенности преломления альмарового света на солончаках. Сразу очень ярко, всё играет искрами, глаза без очков заболят минут через десять. А после и жара приходит. Та сволочь через полчаса после рассвета визжать начала — пятки, как на противне, оказались. — И результат? — осведомился Владислав. — Сознался перед всеми, ожог ступней, поражение сетчатки. Ребята его ещё выпороли и печатку красочкой специальной на лоб — пасюк. А уж потом — в лепильник. — И почему ещё язык всем не кажете, весёлый такой? — А доказательств умысла, мой ротмистр, нету. Вот и не за что было знакомить с тёткой Галей. — Ну что же, Игорич! — произнёс Стахов. — Вот нам и взводный три. Кумплект, слава богу. — Точно так, — легко согласился улыбающийся Валентинов. — К тому же с таким нравом господин лейтенант вполне впишутся в наш весёлый бардак. — Давайте аттестаты, господин шутник. Первым вашим развлечением будет переделка рекрутов в драгун. Младший комсостав у меня Хларау прошёл, а вот рядовые — зелень немятая. Сейчас внесу вас в списки, а ближе к вечеру отвезу размещаться. Мы тут по-барски живём — у каждого свой домик в нижнем посёлке. А теперь, — Влад поднял тяжёлый хмурый взгляд на Юрия Камова, — расскажите мне, будьте любезны, как погиб Максим? — На дуэли, Владислав Георгиевич, — Камов даже несколько испугался этого тяжёлого взгляда. Выходит, господин ротмистр помнил старого друга. Вон, искренне расстроился. Видимо, правда — человек порядочный, хороший. — Дуэли в драгунах? Первый раз слышу, — удивился Влад. — Тоска зелёная ему покоя не давала. Однажды подбил меня сходить на поиск. Нарвались на здоровый краулер, еле ноги унесли. Шахту упредить, слава богу, успели. Досталось песчаным на орехи. Ну и встретило нас обоих родное начальство звездюлями. Самовольство! Самоуправство! То… Сё… Он и буцнул ротмистру Горбенко по роже. Натурально — дуэль. — А ротмистр жив? — Жив. Макс ему только кепи сшиб. А вот он попал. Прямо в сердце. — Господи, прими его душу, — перекрестился Валентинов. — Одиннадцать тридцать, — сухо сказал Стахов, бросив взгляд на простенок над входом, куда проецировались часы. — Борис Игорич, поднимай бойцов, хватит уже уши давить, выспались. Я пока тут. Даю час — разбирайте по взводам. — Есть, — Валентинов встал. — Пойдёмте, Юрий, с коллегами познакомлю. А потом людей отберём. Чур, механики — мои! Оставшись один, Влад тяжело поднялся, прикрыл дверь в кабинет и открыл дверцу встроенного шкафа за вешалкой. Налил рюмку прозрачной холодной водки и вытянул её медленно, словно то был сок. — Покой и память, Максик, — тихо сказал он, с тоской глядя в угол. Закусывать ротмистр не стал.

***

Эскадрон стоял неровной линией в две шеренги вдоль казарм. Новенькая форма, ещё хранящая складки от долгого хранения в стеллажах. Почти сплошь — молодые ребята. Кое-где виднелись лица постарше, часть — с маленькой чёрной ленточкой на воротнике. Это были те, кто выбрал службу взамен тюрьмы или был приговорён трибуналом. Владислав встал на расстоянии пятнадцати шагов от строя. Ион уже торчал на плацу, заложив руки за спину. На рукаве виднелось заметное утолщение — регергипс. — Чего вылез? — недовольно прошипел ротмистр. — Не ровен час облюёшься. — Нечем уже, — сквозь зубы процедил Ион. — Ампулку съел. Час выдержу. — Говорить буду я. Не ори и не командуй. И потом сразу к доктору. Стахов обвёл глазами строй в полевой форме. — Гос-с-спода! Отныне вы пятьсот тридцать восьмой эскадрон пятой бригады второй драгунской дивизии! Прикомандированы к одиннадцатой колонне Легиона. Кто-то из вас выбрал службу добровольно, кого-то загнали сюда парики, непруха и прочая шламина! Я ротмистр Стахов, ваш командир. Это первый после меня — господин обер-лейтенант Аташев! Влад прошёлся вдоль строя туда-обратно и уставился в упор на длинного парня лет двадцати пяти с характерными оспинками фабричной копоти на лице и шее. — Кто-то из вас кумечит таким прикладом: «Да что этот корявый штындель нам сарбит?» Так вот, мессую сразу: я двенадцать лет чалился на первой линии Хларау, куда вы по фарту не угодили. И привык судить и миловать, не дожидаясь ни дискома, ни трибунала! Сержанты и капралы могут вам побаять, сколько хитрожопых кренделей примерило галстук прямо под ближайшей осиной. А потому те, кто уцелил безказно крысить, звонить и небром парить шишку хоть в очке, хоть в щели, могут зараз лапатить на зады и скакать в овраг! Снег глубокий — фарт есть. Здесь, — Стахов ткнул тростью в бетон, — фарта такой гниде не будет. Строй загудел. Ротмистр выражался так, как они привыкли, и это удивляло. — Пока вы ещё не драгуны, — продолжал Владислав, прохаживаясь вдоль строя. Цепкий острый взгляд скользил по лицам замерших новобранцев. — Вы — рекруты. И не все скуфтят гон! Мы часть особая! Драгуны, господа, изначально войско универсальное. Быстрое, лёгкое, как шабер бьющее. А потому гон будет недецов. И арба тяжкая. Кому не в жилу — шаг вперёд! Строй стоял и не двигался. — Ну-ну, — хмуро произнёс Стахов. — Позырим. Заценим. Ты, — палец указал на оспяного. — Кто таков? — Рекрут Мелешко, ваше благородие! — выкрикнул парень сиплым голосом. — Фабричный? — Никак нет! — Откуда же метки? — Дак у нас у всех метки в Лигурдии, ваше благородие. Копчево ж. — Именуй «господин ротмистр». Чем по гражде промышлял? — Водитель автобуса, господин ротмистр. — За что в клюв попал? — Легушку снёс, — отвёл глаза лигурдиец. — Насмерть там. — А легушка была золотушка али простушка? — Примельче — серебрушка, господин ротмистр. — Ясно. Ну что же, Мелешко, пытанём тебя на нашем вездеходном автобусе. Есть ещё водители? Грузовые, автобусные, карьерщики? Шаг вперёд! Вышло человек пятнадцать. — Сержантам взять на стило! — рявкнул Влад. — Также выписать охотников! А сейча-а-ас… на одну дистанцию рассыпсь! Первая шеренга — два шага вперёд! Строй исчез. Стояло две неровные линии, больше напоминавшие остатки садика в чистом поле. — Взводные, наведите порядок, — Стахов похромал к Иону, все ещё изображающему столб. За спиной слышались окрики младших командиров и шарканье подошв. Ротмистр заметил стоящую напротив них штабмашину Легиона. С пассажирского сиденья, улыбаясь, смотрел Черемшин. Влад на ходу козырнул легион-майору. — Оптимисты, — тихо сказал Влад Иону. — Опять ехать придётся. Полно лигуров, а у них не дыхалка, а тряпка. — У тебя вообще полдыхи осталось, — так же тихо отозвался Ион. — Ты чего такой злой-то? — Макс Беллергаузен погиб, оказывается, — мрачно ответил Влад и встал рядом с Ионом лицом к своим людям. — Да в рот ноги, — вздохнул Ион. — Ну что же, жизнь наша такая, командир. Так вот, нам же всем аутент вживляли. Тоже калеки, считай. У тебя вон одно лёгкое. — Мне второе сделали. — Не своё же. — Аутент, — дёрнул плечом Влад, с тоской глядя в небо. — Всё одно — не своё. Выровняли, командир. — Посмотрим на вашу силу! — рявкнул Стахов, опуская взгляд на рекрутов. — Упор лёжа! Пятьдесят отжимов. Начали. Рекруты принялись отжиматься. Кто-то сразу взял высокий темп, кто-то не торопился, работая словно лесопильное полотно. Из медчасти вышел Терещенко и сложил руки на огромном пузе. Двое сломались на тридцатом отжиме, один вообще лёг почти сразу. Стахов подошёл к последнему: — Встать. Светло-русый, совсем юный, худенький парнишка тяжело поднялся, грудь ходила туда-сюда, из горла слышался хрип. — Доброволец, — прокомментировал Влад. — На что рассчитывал, парень? У тебя же дыхалки нет. Лигурдия? — Н-н-никак нет, гсдин рмистр. Ассоль, — с трудом выдавил паренёк. — Ассоль! Край приличный. Откуда же такая немочь? — От одеколону, верно, — прошептал парнишка, опустив глаза. — Господин ротмистр, не гоните, я день и ночь арбаить стану. — Ты что же, на парфюмерной фабрике работал? — Никак нет. Парикмахеры мы, — серые глаза парня смотрели с робостью, мольбой и надеждой. Влад вздохнул, крутанул головой: — Ясно. Решил папке с мамкой доказать, что не только завивать локоны способен. Не сдюжишь ты здесь. Ступай к доктору, — Стахов указал в сторону врача. — Как он решит, так и будет. Так, теперь вы двое. Да, вы, тюлени! Ко мне. Со следующими было всё ясно. Оба из Марганцев, рудничные электромеханики. Бледные, серые, замученные. Их Стахов списал сразу — после трёх лет в этих страшных шахтах человек не годился даже на роль разносчика готовых блюд. — В драгунах вам делать нечего, — отрезал Влад. — Идите в казарму, потом напишем вам реконду в космофлот и выпишем проезд до их штаба. Техники там в цене, а бегать много не надо и воздух очищенный. Механики побрели в казарму. — Лейтенант Камов! — бросил Влад. — Я, господин ротмистр! — вытянулся перед командиром Рыжий Лис. — Стройте людей и шагом марш на обед. С один-пять-ноль кросс по капральствам. Маршрут — отсюда и до холма над посёлком. Два раза. — По дороге? — осведомился Камов. Влад бросил на него быстрый острый взгляд. — На ваше усмотрение, господин лейтенант! — Есть! — Камов прошёл к середине строя. — Эскадро-о-он! Ста-анови-ись! В две шеренги! Напра-а-ву! Шагом марш! — Орёт здорово, — заметил подошедший к Владу Ион, глядя на идущих не в ногу новобранцев. — Ещё бы кумечил. — Он кумечит, Ионушка. Посмотрим, сколько народу после пробежки отсеется. — Не рассчитывай. Ребятки упорные. Кстати, второй взвод, похоже, не лигуры в основном, а то ли вапперы, то ли спейсеры. И это, Влад, ценно. Они технари такого класса, что дяде Боре бонуса дадут.

***

— Нахапал злодияк? — осведомился Градский. — Злодияк там процентов двадцать-тридцать. Остальные вольняшки. Евгений развалился в кресле во главе длинного стола. Влад сел справа от него. — А командиры? — Комплект, — Влад сбросил с наруча голку в виде листка. — Вот список. Слушай, Макс погиб. — От ведь беда-то какая! — с досадой отвечал Градский. — Ещё один из нас. А я уж думал, он не меньше штаб-бригадира. — Сначала пил, потом командира побил. На дуэли его и… — Стахов выдохнул и отвернулся. — Шебутной он… был сильно. Что же, добрая память. — Драгуны все не цукар. Колонель тяжело вздохнул и уставился на стило в длинных тонких пальцах. — Цукарово кумпанство обделалось, — сказал Евгений, видимо, лишь бы не молчать. — Утонуло? — Мыслишь верно. Не успели поставить фундамент, он бульк и адью. Но шанс у них есть. — Какой там шанс? — скривился Влад. — Болото сплошное. — Игорь отправил на север планоформистов и велел приступить к жёсткой зачистке местности от зверья. Дирижаблями с инфразвуком. — Дорогое удовольствие, Женя, — фыркнул Владислав. — По разным оценкам север способен давать от трёхсот до пятисот миллионов дохода в год на одних овощах и лекарственных травах. Кроме того, в болотах есть нефть, а за рекой — руды. Вот увидишь, этот край ещё оживёт. — На планоформ деньги нужны сейчас. — Одна конфискация имущества «Асфарма» дала два с половиной миллиарда рубчиков, Влад. — Ого! — Игорь гнёт швеллер жёстко. Знаешь, сколько чинуш вылетело с тёплых мест? — Тыщ пять. — Семьдесят тысяч. По сокращению. Кое-кто и сел. А ревизия интендантства КА? Вой и рыдания. — Вот их есть за что. — Ещё бы нет, — хлопнувшийся напротив Стахова Андрей Михайлович Сокольский, командир первого батальона, протянул Владу огромную лапу. Тот пожал её. — Столько хорошего гноили и налево пускали. Офицеры собирались, рассаживались. Черемшин кивнул Владу с другого конца стола. — Слыхал твою речь, слыхал! Сильно ты ребят обрадовал. И что удивительно, господа! Я почти всё понял, что наш Мудрый Птиц баял! — Развлечение лагвой приобрело характер повальной эпидемии в одиннадцатой колонне. — Это у вас память предков проснулась, — предположил майор Ельцов. — Ну-ка, ну-ка, Русланыч, дай послушать запись, — оживился Градский. Получив файл на наруч, колонель вставил в ухо капельку функа и некоторое время молчал с хитрым выражением на лице. — Дай-ка угадаю, Влад. Небром — это не добром, так? — Так. — Недецов от «не по-детски», то есть серьёзно? — Верно. — Филологом становитесь, Евгений Рудольфович. — заметил майор Анискис, командир четвёртого батальона. — С ним станешь, — прищурился Евгений. — У, злодияка мутный. Не в жилу — не по силе? — Или не по нраву, — меланхолично ответствовал Влад. — А пассажи автобусника насчёт некой лягушки? — Не лЯгушки, мон колонель, а лЕгушки. Сиречь — легковой машины. А эпитеты к ней прилагаемые, означают кто в оной ехал. Какие-то купцы или их детки. — А золото — дворяне? — Купец тоже может быть золотым. Если он председатель правления нехилой фирмы. Это больше не к сословию, а к кошелю относится. — Велик народ славский, — широко улыбнулся Евгений. — Ладно, господа. Пятнадцать пробило, начнём. Итак, комплектность подразделений…