Отсветы Далёких Лет

— Как они нам ещё штаны оставили, — бурчал Антон, руля через офицерский посёлок. — Не ворчи. Могли и отобрать. Просто не стали пановать, вот и всё. А неплохо тут у них. Ух ты, а это что за грузовичок? — «Крокодил — 16», — блеснул познаниями младший инспектор. — Амфибия, три на три. Грузоподъёмность три тонны, тяговый вес до двух тонн. — Тяговый — это орудия таскать? — Или прицеп. Или ротный миномёт. — Оч-чень похоже, что у Педича такой и проехал. — Это, Викторыч, ещё доказать надо! — усмехнулся Антон. — Покрышки на военной технике унифицированные, применяются не только на «кроках», но и на полуторках «робур-66», и на арттягачах «Кэнонвилл», которые кое-где ещё стоят на вооружении. — «Кэнонвилл». Не славянское название какое-то. — Производство Нью-Монтана, колония КША. Одно время закупали для колониалов. — Вряд ли у Легиона найдётся нью-монтанская техника. — Я, Викторыч, так вообще мыслю, что это драгуны отчебучили. — Обоснуй, — промурлыкал Кудимов, которому нравилось заставлять Петрова находить аргументы. Полезно для опыта. — Легионеры явились бы к барону и на дуэль вызвали. Другое дело, что Педич зассал бы. А эти бандиты северные такое вполне могли. И вообще, пусть Сашенька Русланыч радуется, что ему попросту мину сто двадцать миллиметров на башку не обрушили. — Не идиоты же они, — усомнился Кудимов. — Кто их знает? Помнишь, как один такой вернулся с севера и поднял на воздух данс-бар, который мешал спать ему и соседям по кварталу? — М-да. Сворачивай и паркуйся. Приехали. Пропускной пункт был сделан строго и надёжно — блестящие металлические барьеры, будка с толстыми стёклами, в глубине ещё один пост, расположенный так, чтобы линия огня не пересекала первый. У инспекторов ещё раз проверили документы и отдали под сопровождение легион-капрала с каменной рожей. Капрал провёл их вглубь здания к кабинету с табличкой «К-н Ованесов А.А.», ниже красное табло гласило «Дежурный по части». — Ваше благородие! Разрешите? — Войдите, Сванцев. В чём дело? — Господа полицейские, ваше благородие! — Проси. Прошу, господа, проходите, присаживайтесь. Капрал, вы свободны. Кудимов сел поудобнее, он любил комфорт. А тут замечательное кресло без подлокотников, спинка упругая, анатомическая. Пожилой легион-капитан с простым лицом уселся на своё место за деском и осведомился — не приказать ли чаю? — Благодарю покорно, — старший инспектор сделал рукой отрицательный жест. — Мы бы хотели выяснить обстоятельства нападения на поместье барона Медичи, имевшее место быть нынче ночью. — И при чём здесь наша колонна? — При том, господин легион-капитан, что, во-первых, близ места преступления обнаружены следы военной техники. Во-вторых, абсолютная чёткость действий двух или трёх разрозненных групп свидетельствует о координации, присущей армии. Ну, и в-третьих, были применены химические одноразовые подогреватели, которыми снабжаются отдельные части. — Могу вас заверить, господин инспектор, что ни одна машина колонны со вчерашнего вечера базу не покидала. Предъявить журнал? — Кроме колонны, — встрял Петров. — у вас тут есть ещё драгунская рота. Они тоже не выезжали? — Они выезжали. На учения по ночному вождению, кажется. И не рота, сударь, а эскадрон. Выезжал четвёртый взвод. — Вот! — наставительно поднял палец Кудимов. — Вы не отрицаете, что одна из частей покидала базу и находилась возле поместья. — Не стоит перевирать мои слова, сударь, — несколько резковато отпарировал капитан. — Я не утверждал, что они ездили к этому вашему Медичи. — Хм. А автобус на базе есть? — спросил Петров. — Нет. Зачем они нам? Мы перемещаемся на бронеавтомобилях и грузовиках. — И на легковых, верно? — Это личные машины офицеров. — Вас не затруднит вызвать командира драгун? — снова вступил в дело Кудимов. От него не ускользнуло слишком ярое возражение офицера на вопрос о районе учений. Значит, всё-таки драгуны пошалили. Нет, Педичу давно стоило дать по башке, кто спорит? Пару раз его прихватывали за задницу, но связи с губернатором и деньги, учёба вместе с судьёй в одном универе, заступничество предводителя дворянства провинции каждый раз помогали мерзавцу выбраться ощипанным, но вполне живым. «Это тебе не суд, не адвокаты», — ухмыльнулся про себя старший инспектор. — «Пришли, дали по морде и убрались. Одна ночь — и убытков тысяч на сто. Если бы не вонь, которую поднимет эта жопа, я бы не особо старался». — Я не получал такого указания от легион-колонеля князя Градского. — То есть вы отказываетесь выдать возможного организатора преступления. — Господин инспектор, — очень мягко произнёс Ованесов. — Вы забываетесь. По моему скромному мнению, вашими доказательствами разве что уборную мыть. Даже если драгуны упражнялись неподалёку от поместья, это не свидетельствует о том, что они причастны к нападению. Как мне самому не столь давно удалось убедиться, преступники вполне способны на скоординированные действия. Кстати, ХИТы свободно продаются в спортивных магазинах. — Тринадцать копеек коробка, — подтвердил Петров, взглянув на Кудимова. — Вот видите, господин инспектор, — мило улыбнулся пожилой легионер. Пора было переходить к контратаке, что Кудимов и сделал: — Я как представитель власти настаиваю на том, чтобы вы… — Довольно! — Капитан встал. — Господа, наше гостеприимство не бесконечно. Ваша власть начнётся за КПП. Потрудитесь покинуть территорию части. — Я никуда не уйду! — упёрся старший инспектор. — В таком случае, я вызову людей, и вас отсюда выведут. Кстати, у вас есть выбор: могу вызвать легионеров, и вас проводят, а могу — драгун, и вот тогда вас, господин хороший, действительно, как выражается ротмистр барон Стахов, «прокатят на панцирях». — И что это означает? — наклонился вперёд сыщик. — Вы знаете, — заговорщицки улыбнулся капитан, кладя руку на деск. — Мне самому чертовски интересно. — Николай Викторыч, не надо! — Петров вскочил с места. — Мы уже уходим, госпо… — Я никуда не уйду, пока не получу ответов! — зарычал Кудимов. — Никаких сомнений, что это сделали ваши люди! Больше сотни человек отравлены! Испорчена обувь и одежда! Барону придётся заново строить восемь дач! Ущерб колоссальный! — Насмерть отравлены? — вежливо осведомился Ованесов. — Нет, — буркнул, сбавляя тон, сыщик. — Резь в желудке, диарея, фарматические галлюцинации. — То есть, вы обвиняете нас в том, что гости барона объелись тухлятины и перебрали с наркотикой? — поднял брови капитан. — С фармацией. — Нет уж, с наркотикой. Извольте называть вещи своими именами, господин инспектор. Знаете что, уж в этом обвинять барона Верхних Чащ ротмистра Стахова, который годы положил на борьбу с дуреварами, самое меньшее — невежливо. — А мне наложить, куда и что он положил! — опять пошёл в атаку Кудимов. — Факты говорят против вас! В конце концов, вы на земле Аламии, и власть тут мы, а вы так, не пришей пизде рукав! — А мне наложить на ваших обдристанных дуремаров, — капитан постучал пальцем по деску. — Последний раз говорю — покиньте расположение. — Чёрта с два! Немедленно сюда вашего колонеля и этого… барона из кустов! — капитан от полиции Кудимов сложил руки на груди. Петров бросал умоляющие взгляды то на него, то на Ованесова. Последний пожал плечами и мазнул сенсор: — Валентинов, — рявкнул динамик. — Боря, это Ованесов. У меня тут такая проблема… господа сыщики не желают оставить нас в покое, а вас обвиняют в совершённых непотребствах. И хамят. — Хм, а у ваших пареньков сил нет избавить тебя от неприятной беседы, Саня? — Боренька, помнишь, как-то раз Владислав Георгич грозился прокатить на панцире одну крысу? — Как же, помню. — Борюшка, я ни разочка не видал как это, — умильным голосом произнёс капитан. — Нельзя ли глянуть хоть одним глазком на старости лет? Валентинов хохотнул. — Ну смотри, Санёчек, любопытство и кошку сгубило. Сей же час вызову самых больших спецов по панцирям. Только потом не плачь. — Жду, — капитан повернулся к насупившемуся сыщику. — Сами напросились, господин хороший. — Викторыч, давай уйдём, — заныл Антон. — Как бы хуже не было. — Не посмеют, — отрезал инспектор. Ждать пришлось недолго. Через каких-нибудь десять минут в кабинет в сопровождении давешнего легион-капрала вошли четверо драгун в полевом камуфляже «зимний лес». Хамелеонистость не работала. — Ваше благородие! — одноглазый тощий мужик лихо козырнул. — По приказу господина лейтенанта Валентинова — в ваше распоряжение. — А, капрал Ликин! — обрадовался Ованесов. — Вот этот нохер нюх потерял и извергает невыносимый понос. А я хотел бы увидеть, как «катают на панцирях». Это можно? — Конечно, можно, — ничуть не удивился вопросу одноглазый. — Даже пожалуй, и нужно, раз такие траблы со шнобелью. Оно, знаете ли, здорово внутренность прочищает. А молодой человек? — Молодой благоразумен. — Ну так пущай капрал ваш проводит умного человека с решпехтом. Вы, сударь, — обратился Ликин к Петрову, — поезжайте за ворота и погодьте там. А мы вашего старшого вмиг доставим с полной реляцией! Петров вышел в сопровождении Сванцева. Кудимов успел почувствовать только дикий рывок за шиворот, как оказался на полу. Двое схватили его за лодыжки, ещё один сорвал с сыщика туфли и господина старшего инспектора поволокли к выходу, несмотря на его проклятия и угрозы отловить в Ларино любого драгуна и сунуть в камеру к насильникам. Ованесов последовал за процессией. На шум выглянули повара и кухонный наряд, несколько легионеров, писари из канцелярии, финик Борисов и фельдшер Валькин, чудом спасшийся в Хларау, когда мёртвый дракон раздавил фургон с доктором второго батальона колонны и тремя ранеными. Вид был потрясающий: плащ инспектора задрался и съехал ему на голову, Кудимов размахивал руками, но пальцы скользили по плиткам пола. Детектива вытащили за дверь, отбив ему руки, когда он пытался вцепиться в косяк. У ступеней стояли «крокодил» и амфик. К лодке снизу были прицеплены два ремня, свёрнутых петлёй. Драгуны подхватили инспектора за руки и за ноги и подвесили на ремнях так, что его нос оказался в полуметре от бетона. Кудимов попробовал вывернуться, но его пристегнули ещё двумя ремнями к самим петлям и отошли, любуясь на картину. Собравшиеся ржали от души, глядя на ужимки и трепыхания полицейского. — Вы за это ответите! Небом клянусь! Вы рыдать и умолять будете, сволочи! Вы забудете, что такое посрать спокойно, уроды! — орал Кудимов, но ответом был лишь издевательский хохот. Двигатель заурчал. Машина с места взяла большую скорость и помчалась к съезду вниз, выписывая по дороге плавную «волну». Несчастный инспектор мотался меж колёс, моля небо, чтобы в повороте не коснуться бешено мелькающих грунтозацепов. — Су-у-уки! Па-а-адл-ы-ы-ы! Га-а-ады! — орал полициант. — Ух, вот это наука так наука! — Ованесов утёр слезу. — А сейчас на серпантине он, верно, маму родную вспомнит. — Местность больно ровная, — посетовал Ликин, усаживаясь в «крокодильскую» кабину рядом с водмехом. — Сейчас бы просёлочек, да поухабистей, полужистей… Эх! — «крок» тронулся и уехал вслед за амфоциклом. — Александр Александрович, — провозгласил вышедший на крыльцо Градский. — Понимаю ваше возмущение и любопытство, но так поступать совершенно недопустимо. Сдайте дежурство капитану Краюшке и отправляйтесь, пожалуйста, под домашний арест на трое суток. — Есть сдать дежурство и отправиться под арест! — чётко повернувшись, отвечал Ованесов. В глазах легион-колонеля плясали весёлые чёртики.

***

Машины лихо развернулись у КПП. Драгуны вытащили красно-зелёного полицейского и выпнули за шлагбаум прямо под ноги Антона, который ждал у «ангарда». Следующим номером прилетели ботинки Кудимова. — Памперсы смени дружбану! — амфик и «крокодил» неторопливо развернулись и поехали обратно. Кудимов сидел на бетоне и всхлипывал. Он был в ляпках грязноватого снега, а брюки облепили ляжки. — Антош. Господи… Вот уроды… Господи… Ты только ради бога не говори никому, что я описался. Они так по змейке крутили, суки, думал всё, конец. Петров распахнул дверцу и расстелил на заднем сиденье мешок для трупов: — Забирайтесь, Николай Викторович. Отвезу вас домой. «Да уж, вот и взяли в оборот!» — пронеслось в голове Кудимова. Лес и горы в глазах инспектора крутились бешеным калейдоскопом.

***

— Женя, ты сумасшедший! Ты псих похлеще меня и Огольца! Ну нахамил нох, ну рогом упёрся, ну рожи корчил… Катать-то зачем было?! Нет, Боря с Мишкой у меня получат, но ты-то как это допустил? — Влад, успокойся. Зато больше они сюда не сунутся, — Женя развалился на диване в домике Стахова, держа над собой бокал красного вина. — А в Ларино и Аламыш мы носа не сунем! — Влад бегал туда-обратно по комнате. — Этот лысик сейчас оклемается и заверещит похлеще недорезанного борова! — Спровоцировал. Сам. — Господи, Женя! Уж на что я дикарь хларайский, ты-то куда лезешь? — Ха, развлекаюсь! Ты бы слышал, как в штабе ржали. — Жень, — Стахов остановился и запустил пальцы в седую шевелюру. — Ты всё-таки ещё более безбашенный, чем я. Дали бы пенделя, вывезли бы силком, но тут ты перегнул швеллер. Как Ованесову-то в голову седую пришло? — А я с ним на тихой связи постоянно был. — Конспир-р-раторы. — Не бурчи. Я тебе сыру к вину принёс. — Спасибо, конечно, но бухать не тянет. Вот совершенно. Сейчас надо будет отпускать ребят на побывку, а как прикажешь это делать, когда в Ларино под каждым кустом, небось, флик сидит? Евгений пожал плечами: — Отвези в Высоковск колонной, упреди, чтобы прибыли вместе, и так же забери. — Вариант. Но полицаи не успокоятся. — Да и хрен с ними, Влад! Лигур вернулся? — Не лигур, а Квак. Да, вернулся. Колонель фыркнул: — Я и военпол пошлю, не сомневайся. А на крайний случай у тебя есть откровения дворецкого. Пусть сами сообразят, что лучше — на нас охотиться или, наконец, избавить мир от этого ублюдка и закрыть дело. Пойдём к дядьке Сане! — предложил Женя. — Уж он-то от сырка не откажется и от твоих запасов тоже. К нему сын с семьёй приехал.

***

Антон развил бурную деятельность, но всё впустую — автобусы на шоссе многие видели, а вот тот или не тот — бог весть. В рентовых фирмах пожали плечами. Да, нанимали. Кто с водителем, кто без. Больше сотни заказов. Даблдекер? Нет, сударь, это вам в Коноград. Мы люди горные, даблов не держим. Кудимов отлёживался дома. Обер-капитан граф Наврусов, услышав, как проводили его людей легионеры, озверел. В Ларино появились аж три поста полиции на скоростных машинах. — Приволоките мне любого из этой сволочи! — стучал кулаком по столу граф. — Я ему тут устрою прогон с проворотом! Но патрули мёрзли зря. Не совсем, конечно, за двое суток были арестованы четыре браконьера и дилер с горсом. Список разрешённой фармации сокращался с ужасающей быстротой. Однако главного — военного — зверька поймать так и не удавалось. Ларино вымерло на военных. Двадцать пятого числа к Наврусову явилась депутация от местных жителей с требованием патрули убрать — негоцианты несут убытки. Обер-капитан послал торговцев ко всем чертям и пригрозил податной ревизией. В тот же день урядник Добраков доложил, что мясник начал работать по заказу с доставкой, а «швей и цыруль» поехали на развал присмотреть небольшой фургончик на двоих. Операция явно терпела крах. В ночь на двадцать шестое над долиной Алам прошли первые четыре транспортника из прикомандированной к колонне аэрроты, а к вечеру рейсы стали регулярными. Отправляющиеся на традиционную новогоднюю побывку офицеры и солдаты летели в Радостный, где прямо в аэропорту находился вокзал линии «Бера и Светломорье». Поезда «БиС» и гражданские лайнеры развозили отпускников в разных направлениях, а обер-капитан граф Наврусов рвал на себе волосы. Если в Конограде он ещё мог их достать, то Радостный не относился к Аламии вообще. Это уже была Нижняя Чаща, вотчина графов Ронских. 27-го декабря Наврусов вернул патрули в прежний режим службы, а сам поехал на базу, предварительно запросив разрешения на сей визит у легион-колонеля князя Градского.