Это же то, о чём ты мечтал?

Всё шло своим чередом. Учёба, подработка, а в промежутках ремонт и обустройство своего гнëздышка. Старые вещи и элементы интерьера сменялись новыми, дом постепенно оживал. И пусть прошло ещё чуть меньше недели, но жилище внутри было уже не узнать. Нетронутой оставалась только цветочная оранжерея, за которой Сынмин старался ухаживать в силу своих знаний и возможностей, а та, в свою очередь, пыталась не завять. Огромное количество самых разных цветов, большая часть из которых оказались крайне прихотливым, в штыки воспринимали заботу своего нового 'отца', что расстраивало последнего, хоть и совсем немного. Наконец, наступили выходные. Эти суббота и воскресенье были выделены юношей под выполнение долгов по учёбе, успевших накопиться за то время, когда последняя энергия уходила на обеспечение своего будущего комфорта. С самого утра он открыл учебники и принялся строчить конспекты и выполнять задания. Так бы и просидел бедный студент за абсолютно неинтересными ему предметами, но сей процесс был прерван лязгом калитки за окном. Родители были не в курсе, где он сейчас живёт, а гостей Сынмин, не звал и звать не собирался, потому он метнулся к окну, крайне заинтересованный и раздражённый. Нервно раздвинув шторы он с разочарованием заметил, что тот, кто посмел потревожить его, уже давным давно проскользнул во двор и, наверняка, направляется ко входу в дом. Это был первый раз, когда, как он думал, ему понадобится единственное ценное, чему его научил отец. Парень схватил со стола канцелярский ножик и с опаской направился ко входной двери. Только-только зайдя в коридор Сынмо заметил, что ручка двери движется, будто некто нажимает на неё с той стороны, будто кто-то надеется, что хозяева спят или отсутствуют, не заперев при этом своё жилище, как наивный начинающий воришка. Правда в таких ситуациях обычно на ручку нажимают более аккуратно, боясь спалиться. Этот же некто нажал на ручку два раза: сначала живо и резко, словно в уверенности, что дверь не заперта, второй — медленно и нерешительно, как бы не веря и ошарашенно обратным. Вслед за скрипом ручки по помещению раздался тихий стук, который ощущался, как вопрос 'есть ли кто дома? '. Сынмин собрался с мыслями и довольно громко и недовольно поинтересовался: — Кто там? Ненадолго зависла напряжённая тишина. — Я к тётушке О… — неуверенный свежий, как роса, красивый голос послышался с улицы. Юноша с ножом в руках чувствовал себя виноватым, хотя ещё ничего не сделал, стоящему за дверьми, очевидно, парню. Он не знал, правда ли этот человек знал и был близок его тётушке или это просто обман, но ему казалось, что то просто не мог быть воришка, мошенник и, боже упаси, откуда такие мысли, убийца. Сынмо стыдливо спрятал нож в карман широких домашних клетчатых штанов, но так, чтобы быстро вынуть его, в случае чего. Он взял с полки ключи. Щелчок замка и тихий скрип открыли перед ним следующий вид: на крыльце стоял молодой парень, почти на голову ниже него самого, в красном вельветовом комбинезоне, полосатом зелено-сине-желтом свитере и растегнутой зелёной ветровке, а на ногах его красовались древние, как всë это поселение, чёрные ботинки на шнуровке, из-под которых виднелись яркие носки с принтом то ли котов, то ли собак, а может быть, это вообще были мыши. В руках он держал котомку наполненную чем-то таким, что делало её похожей на подушку. Растрёпанные ветром волосы слегка прикрывали явно напуганные карие глаза, на носу забавная царапинка, а пухленькие розовые губы слегка приоткрыты в удивлении. Они смотрели друг на друга минуту-другую, в полной тишине, изучая с ног до головы. Первым молчание нарушил гость. — Здравствуйте, а вы кто? — его брови вскинулись вверх, а глаза слегка сощурились, будто подозревая Сынмина в чём-то. — Я племянник, а ты, прости меня, кто? Вопрос прозвучал довольно грубо и с наездом, но это ни капли не смутило абонента. Он вдруг расплылся в улыбке и протянул руку. — Меня зовут Джисок! Квак Джисок. Я живу по соседству и помогаю тётушке с цветами. Не дожидаясь рукопожатия, он с интересом заглянул в коридор дома через плечо Сынмина. Правда для этого ему пришлось встать на носочки, но зато он убедился, что хозяйка всё ещё не вышла его встречать. — А где, собственно, тётушка? Тут племянника словно током ударило. Он осознал, что этому маленькому солнечному лучику (а Сынмину правда казалось, что перед ним сам свет) никто не рассказал, что его любимой соседки больше нет в живых. Его фантазия начала рисовать ему моменты совместного времяпрепровождения его родственницы и Джисока. Они, наверное, часто пили вместе чай, ели пироги и прочие вкусности, она рассказывала ему истории и наставления, вязала ему всякие тёплые вещи и оберегала, как родного сына или внука. Резко выйдя из ступора юноша решил пропустить вопрос и предложил гостю войти. Тот спешно перешагнул порог и, разувшись, прошёл внутрь. Да, этот парень явно знал тут каждый уголок. Он уверенно прошагал в гостинную, где стояла вешалка для одежды, повесил туда свою ветровку, а затем прошёл на кухню. Там Квак разобрал свою котомку. Оказывается, в ней лежали несколько пакетиков с удобрениями, моток пряжи, пакетик кексов с джемом и маленький мячик с пучком пёрышек — игрушка для кота. Сынмин наблюдал за новым знакомым, теперь уже с интересом. Пока тот обходил дом в поисках чего-то или кого-то, Сынмо заметил, что Джисок слегка косолапил, ставя ногу носком внутрь, здоровался с котом каждый раз, когда его видел, а с каждой открытой комнатой лицо юноши становилось всё мрачнее и мрачнее, он был похож теперь не на солнечный лучик, а на дождевую тучу. Можно было подумать, что ему уже ничего можно не рассказывать — он понял всё сам. Закончив своё мини-расследование, тучка выплыла на середину гостинной и с грустью зыркнула на Сынмина. — Я так понимаю, ты это всё унаследовал? Тётушки больше нет? — он старался держаться спокойно, но мокрые глаза выдавали его волнение. О оставалось лишь утвердительно кивнуть, сглотнув ком в горле. Его самого начало пробивать на слезы. — Ты теперь будешь жить здесь?.. Надолго? Снова кивок. –Тогда я, наверное, здесь больше не нужен. Простите за беспокойство, удачи. Джисок понуро собрал свои вещи и собрался уже уходить, но был остановлен у самой двери. — Ты сказал, что помогал ей с цветами… Я живу тут всего неделю, но они, кажется, совсем меня не любят. Эм… — заминочка, — Ты бы мог приходить ко мне иногда, чтобы ухаживать за ними. Если тебе не трудно, конечно, если ты хочешь. В глазах гостя что-то загорелось. Он явно был согласен. — А ты так и не представился. — обратился Джи к хозяину. — О Сынмин. Спасибо тебе. Он тепло улыбнулся и помог парню поднять с пола котомку. Улыбнувшись в ответ, Квак вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь, оставив Сынмо разбираться уже не с уроками, а с тем, почему у него сжалось что-то в грудной клетке.