Это же то, о чём ты мечтал?

Цветы, кусты, пальмы и деревца заметно подросли и окрепли. Сочно-зеленые с разноцветными бутонами и плодами они радовали глаз, а сладкий аромат щекотал нос. Сразу было видно, что за ними ухаживают по настоящему умелые, лёгкие и любящие руки. В последнее время, Сынмин всё чаще гулял меж этих созданий, любовался и радовался, вдыхал полные лёгкие тёплого слегка влажноватого воздуха с запахом земли и цветов. Если раньше он даже подышать рядом с оранжереей боялся, то сейчас он даже свой рабочий стол перенёс сюда. Рядом со столом также поселились старый диван, столик и два деревянных стула с мягкими вязаными подушками под попу, широкий плед, электрический чайник и пара кружек. Тут всё было умножено на два, потому что по вечерам и в выходные дни их было двое. Тогда воздух звенел, сверкал и блестел от ярких улыбок и счастливого смеха, тогда пахло травяным чаем или кофе со сливками, тогда слышался хруст печенья и едва уловимы были их слова. Почему-то Джисоку и Сынмину казалось, будто всё вокруг рассыпется на мелкие песчинки, если они будут говорить громко. Но сейчас Сынмо был здесь один. Он медленно вышагивал по каменной дорожке, поглаживая листы растений на своём пути. Сегодня часть его группы и он в том числе отправляются в небольшое путешествие, а значит он не увидит своего сада и своего Джи ближайшие несколько дней. Иногда парень думал о том, как он слаб и жалок, ведь за такое короткое время его сердце и мозг полностью отдались в руки садового эльфа, который даже не подозревал о том, какой шквал эмоций и чувств испытывает Сынмин, пока слушает его голос, смех, смотрит на его улыбку и в его задорно прищуренные чайного цвета глазки. А может он знает, но просто играется? Может ему весело? О посмотрел на часы. Время выходить. Он поднял стоящий у двери в оранжерею рюкзак, в который были утрамбованы самые необходимые вещи. Выйдя из «джунглей» в дом, он направился в прихожую, подбирая по пути фотокамеру, телефон, ключи от машины и упаковку мятной жвачки. Он завяжет шнурки на ботинках и посмотрится в зеркало. Странно, но он чувствует себя действительно счастливым. Неужели, всё налаживается? Но вот Сынмин садится в машину, заводит мотор и едет в свой нелюбимый универ. Хотя… И что, что не любимый? Сегодня он едет туда не учиться, а весело проводить время с друзьями. «Надо отчислиться» А те самые друзья уже ждут его на скамейке в небольшом сквере рядом с университетом. Юноша и девушка вели какую-то очень эмоциональную и захватывающую беседу, бурно что-то обсуждали. Девушка с серыми волосами в яркой короткой курточке и джинсах клеш активно жестикулировала руками, то вскидывая их вверх, то роняя их себе на колени с приглушенным хлопком. Парень с красновато-коричневым цветом растрепанных волос, похожий на зайчика внимательно слушал её, тепло улыбаясь и иногда вставляя в паузах свои шутки и комментарии. Где-то за деревьями слышались чужие голоса и шум мотора только что подъехавшего автобуса, шелест колёс студенческих машин. Как же им повезло ездить на машинах. Вот лично Рю и Джунхан пришли пешком, потому что из тройки друзей машина была только у Сынмо, а он больше не жил с ними в шаговой доступности и не подбирал их по пути в универ. Зато эти двое с лёгкостью могли отличить шум машины друга от других. Вот и сейчас, услышав знакомый гул и шорох, они сорвались с места, оставив свои сумки на скамейке, дабы её никто не занял. Сынмин не успел вылезти из машины, как на его шее повисла подруга, а сверху приобнял друг. — Дайте машину то закрыть, –возмутился парень, теребя в руках ключи. С громким смехом и явным нежеланием, парочка отстранилась от юноши, позволив тому, наконец-то, достать из салона свои вещи и закрыть машину. После они вместе отправились ожидать отъезда на той самой скамейке. Это была особая скамейка, все в универе знали, что она перманентно занята троицей друзей. Казалось, эта скамейка знала всё об их жизни, сколько историй она уже слышала, сколько слез на ней было пролито, сколько улыбок она в себя впитала. Главной кладезью историй была Рюджин, которая умудрялась найти приключения на свою задницу абсолютно всегда и везде. Она же лила слезы от этих приключений, она же заставляла всех улыбаться. –Вчера такооооеее было, слушайте… –начала она, как обычно. И они слушали. Джунхан тихонько курил и смеялся над рассказом, а Сынмин провалился в свои мысли, за что получил оплеуху. — Оди, блять, ты слушаешь? Парень ойкнул. Нет, он не слушал. — О чем ты опять задумался? Он решил сознаться. — Я хочу отчислиться в ближайшее время. — брови друзей уползи вверх. — А что? Родители мне уже ничего не скажут и не сделают, могу принять сам решение, наконец-то. — Ну не знаю… От твоих родителей что угодно ожидать можно, но попробовать стоит, ты прав. — одобрил его решение Хёнджун. По всему парку разнёсся сигнал автобуса, оповещающий, что пора пройти на посадку. Троица побежала занимать лучшие места. Под лучшими местами они понимали места в самом конце автобуса. Только там можно было сесть втроём, да ещё и так, чтобы один из них сидел у окна. Обычно там садили Рю, как самую гиперактивную. По началу она просто смотрела в окно, переодически делая фотографии красивых видов и показывая что-то необычное друзьям. Потом ей надоедало и она заводила игру по типу ассоциации или 'что я вижу'. Сынмин был чрезвычайно благодарен ей за её активность и шило в попе, потому что только благодаря им, он никогда не засыпал в дороге, что предотвращало плохое самочувствие, растерянность и головную боль по приезду на место. Но сегодня ему это не помогало. Каждый раз, когда становилось хоть капельку тише, парень пускал в свою голову посторонние мысли, ровный негромкий гул двигателя, тепло, запах автобуса и чьей-то еды и лёгкие покачивания транспорта усыпляли его, веки наливались свинцом и неумолимо слипались, будто он не спал уже не одну ночь. Однако и уснуть ему не удавались, поскольку бдительные друзья, заметив засыпающего товарища, начинали трепать его за волосы и щеки. — Ты сегодня сам не свой. Мне кажется, ты нам что-то не договорил и дело не только в отчислении из универа. –спокойно, но с явно выраженным подозрением сказал Джун. — Ну и как ты это определил, ясновидящий? — Слишком уж мечтательный ты сегодня, а когда засыпаешь, ещё и улыбаться начинаешь, да такой улыбкой до жути тёплой, мне аж завидно, что ты нам такой никогда не светишь. Рассказывай давай. А что Сынмин мог им рассказать? Что по уши вляпался в мальчика из дома напротив, который поливает его цветочки? Что все его мысли заняты садовым гномом в красном вельветовом комбинезоне? Он сам себе то ещё не до конца в этом признался. — Чуть позже, может быть расскажу. — промямлил парень, слегка сползая в кресле, под осуждыюще-печальные вздохи Рю и Джуна. Остаток дороги они провели в полной тишине, но вот только сна у Сынмо не осталось. Все его мысли почему-то резко стали тревожными, в животе всё сжалось, а к горлу подкатывал ком. Он правда мог поклясться, что эти последние минуты пути были для него самыми дискомфортными и длинными. Наконец движение прекратилось, двери распахнулись, издав характерный звук, и студенты, один за другим, похватали свои вещи, вышли из автобуса и устроили теперь массовые потягивания затекших конечностей. Кто-то помогал своим одногруппникам потянуть спину. Это была Рюджин. На самом деле, ей просто хотелось обниматься, а ворчливые Джун и Оди не давали ей повиснуть на них. Парни, свалив свою тактильную подругу на одногруппников, принялись разглядывать окружающее пространство. Их высадили в лесу. Вот только лес был вовсе не дикий и населённый только животными. Об этом просто кричали асфальтовые и каменные дорожки, кислотно-желтый заборчик, знаки, таблички и указатели. Куратор громким голосом оповестила студентов, что пора прекратить разминку и, собравшись в кучку, проследовать за ней. Студенты беспрекословно подчинялись и совсем скоро оказались на базе отдыха. Несколько небольших симпатичных домиков с выходом к морю и бару, бассейнами, лежаками и панорамными окнами, которые отражали солнечный свет и слепили глаза, так и манили поскорее пройти в них и улечься на мягкую постель, укутаться в тёплые одеяла. Хоть на улице было солнечно, а море напоминало о лете и вовсе не было покрыто даже тонким слоем льда, на улице было отнюдь не тепло. Зима, как-никак. Руководители и администратор базы распределили студентов по домикам. «Удивительно», но Сынмин, Рюджин и Хëнджун оказались в одном домике. Получив ключ-карточку, друзья направились к самому дальнему домику. Вот уж повезло, так повезло. А в то время, пока Сынмо раскладывал свои вещи, в его собственном доме творился хаос. По всему дому были разбросаны подушки, на кухне гора грязной посуды, мука, создающая ощущение сантиметрового слоя пыли, будто в доме давно никто не живёт, громкая энергичная музыка, смех. Ураган, носящий имена Джисок и Джуен не коснулся только рабочего кабинета. Туда Джи боялся заходит даже под угрозой смерти. Однажды парень попытался посягнуть на пустоту и одиночество этого места и теперь он готов поклясться, что ещё никто и никогда не смотрел на него таким убийственным взглядом. Джисок как раз рассказывал сейчас эту историю лучшему другу — Джуену, который сидел на диване с абсолютно круглыми глазами и периодически качал головой, от чего его длинные волосы качались и «волновались» (так описал их поведение Джи). — И что? Он просто посмотрел на тебя? — ПРОСТО ПОСМОТРЕЛ? Я же говорю, я думал, что описаюсь там от страха и стыда. Ли громко захохотал. — О да, Гаон, это был бы главный позор в твоей жизни! — Да… Квак представил эту картину. Он стоит перед самым ахуенным парнем на планете Земля, а внизу штанов образовывается огромное тёплое мокрое пятно. Если бы это случилось — он бы больше никогда не сунулся в этот дом. — Хотя знаешь, больше, чем описаться, я боялся застонать. Джу подавился куском пиццы. — Ще фдевать? — спросил он, кашляя и параллельно пытаясь жевать еду, которую успел запихать в рот. Гаон похлопал друга по спине. — Что слышал. Самому противно от таких мыслей, но каждый раз, когда Сынмин запрокидывал голову, открывая вид на свою шикарную шею и катающийся при разговоре кадык, когда садился, широко расставив ноги и откинувшись на спинку дивана, кресла, стула, когда готовил, когда выходил из душа в одном только полотенце или халате, да ещё и с мокрыми волосами, когда кидал на Джи грозные и серьёзные взгляды, последнему хотелось оказаться придавленным им к дивану, скулить, стонать, хотелось ощущать его чувствовать тепло его тела, задыхаться, срываться на крик. И как в его голове умещалось столько отвратительных мыслей. Джисок и дальше был готов мечтать, но в него прилетела подушка и с громким воплем он открыл ответный огонь. И если для этих двоих время бежало со скоростью света, то вот для троицы бедных студентов оно скорее ползло, словно умирающее. Бедолаги еле дотянули до обеда, а потом до ужина и отбоя. Между приёмами пищи у них были лекции, кружки, а особо отчаянные (или просто тупые, как думал о них Сынмин) умудрились пойти купаться. Правда после этого у всех «моржей» к вечеру поднялась температура, заболело горло и потекли сопли, из-за чего они были посажены на карантин и не могли выходить из своих домиков, что по мнению большинства являлось самым жестоким наказанием и сущим адом. Как же Оди ждал отъезда домой. Когда он ложился спать, ему подумалось на секунду, что завтра он окажется дома, но в тот же момент он вспомнил о сроке поездки в три дня. К своему Джи он вернётся только послезавтра вечером.