Это же то, о чём ты мечтал?

Убрав осколки часов, попрощавшись с юношами и дав им напутствие провести эту ночь без приключений, мать Джи покинула дом Сынмина. Для двух молодых людей «серьёзный» разговор и факт знакомства одного из них с мамой другого послужил зелёным светом. Только дверь за миссис Квак захлопнулась, как её сын мёртвой хваткой сжал в руке футболку Сынмина и, толкнув ничего не подозревающего и беззащитного парня к стене, со всей дури поцеловал его. — Что ж ты вытворяешь со мной, чертёнок, — произнёс Оди, опаляя лицо Джи горячим дыханием. Сегодня он будет действовать более решительно. Сынмин притянул Джисока к себе за талию и вновь увлек в поцелуй. Неожиданно для себя Квак перестаёт чувствовать пол под ногами, а через минуту ощущает твёрдую поверхность, но уже под попой. Ошарашенно отрывается от губ О и оглядывается вокруг. — Кухня? Стол? Серьёзно? — Ну да, а ты сильно против? Если да, то мы переедем в постель. Гаон лишь мотает головой и тут же его руки оказываются под одеждой Сынмина. Слегка касаясь кончиками пальцев тёплой, мягкой кожи он очерчивает все, хоть и не ярко выраженные, но имеющиеся, рельефы тела, добирается до груди и сжимает меж пальцев соски, с упоением слушая, как их обладатель шумно выдыхает, и улавливая почти невесомые прикосновения рук на своих бёдрах. Да, Сынмин сегодня более смелый, но всё ещё нежный и заботливый. Он абсолютно мягко сжимает бёдра Джи, наклоняется и проводит языком где-то за ухом. Джисок тянет его футболку вверх, намекая, что от одежды пора бы избавиться. Оди поднял руки, давая возможность частично себя раздеть, и проделал то же самое с Гаоном. Футболки теперь лежали рядом на столе, а руки растегивали пуговицу и молнию на брюках Джи. Сынмин присел так, чтобы лицо его оказалось напротив ширинки сидящего, поднял глаза и, приспуская его брюки, спросил: — Ты вкусный совсем везде? — Откуда ж мне знать, дурак. Самоотсос не практикую. У Сынмо такой ответ вызвал смех. Он упал лбом на внутреннюю часть бедра парня и довольно громко захихикал, держась руками за его коленки, чтобы не упасть. — Ну Сынмин! — «со злостью» хлопнул по плечу Джисок, призывая того действовать. — Всё-всё, я спокоен и серьёзен! Он приподнял голову с бедра и зубами (! на этом моменте Джи почти насмерть почти подавился воздухом!) приспустил резинку боксеров. Помогая себе пальцами юноша стянул их вместе с брюками. Они с глухим стуком упали на пол и так и остались там лежать. Мелкие поцелуи рассыпались по внутренней стороне бедра Джисока. *** Поскольку, Сынмин отчислился, а у Джи, как у всех нормальных людей, по воскресеньям был выходной, вставать рано утром им не было нужды. Вся ночь была в их распоряжении. И если бы кто-то в это тёмное время суток видел или слышал их, то травма осталась бы на всю жизнь, будто у маленького ребёнка. И факт же выходного вылетел у Оди из головы, поэтому, когда проснувшись утром, он вновь обнаружил, что в постели находится один, его это нисколько не напрягло. «Уехал на учёбу уже, наверное» — подумал он переворачиваясь на другой бок и нащупывая под подушкой телефон. 5:25 5:25? 5:25… Сынмо вслушался в звуки в доме. Глушащая тишина. Ещё раз оглянулся. Пусто. — Джи? Ты где? — произнёс он довольно громко, хотя ему показалось, будто он и вовсе это прошептал. Куда мог деться взрослый парень в пять двадцать пять утра в свой единственный выходной? Сынмин звонит маме Гаона. С каждым гудком всё внутри сжималось всё сильнее, словно хотело схлопнуться. Наконец, на другом конце послышался сонный голос миссис Квак. — Вы уже успели соскучиться и хотите сами наведаться в гости? — вяло пошутила женщина. — Здравствуйте… — Сынмо набрал полную грудь воздуха, — А Джисок домой не приходил, случайно? Как же уши болели от этой грёбаной тишины. Напряжение давило на грудную клетку и голову, так и норовя выдавить оттуда всё наполнение. Если бы воздух сейчас затрещал, и то было бы легче. Как же страшно было услы… — Нет, я думала, что он ещё у тебя. Снова тихо. — Да и сам он вчера сказал, что останется у тебя на пару дней. Сынмин слышал, как у матери дрожит голос, хоть она и пыталась это скрыть. — Вы только не переживайте сильно пока. Может они с Джуеном пошли к нему или гуляют где-нибудь. Им же постоянно всякие авантюры в голову приходят. — Да, конечно. Надо позвонить Джуену, спросить про Джи. — Давайте вы позвоните Джуену, а я попытаюсь дозвониться до Джисока? — Угу. Женщина повесила трубку. Оди мокрыми от волнения руками принялся искать в контактах вызубренный наизусть номер телефона своего любимого гномика. Очередные гудки. И ничего. Он не отвечал. Ни со второго, ни с пятого раза. Сынмин уже был готов расплакаться, но звонок от миссис Квак заставил этот момент отложиться на некоторое время, ибо минутная надежда вспыхнула в душе, но с треском развалилась, как только женщина начала говорить. — Джу ничего не знает. Как там Джи, ты дозвонился? «Джу ничего не знает» Дом резко стал невероятно холодным и пустым. Перед юношей, будто возник призрачный силуэт, который он тут же попытался схватить руками, прижать к себе, но руки его ударились о собственное тело, просто разрезав воздух. Он заплакал. Было уже не важно, что там в телефоне говорит мать Гаона. Важно, что самого Гаона рядом нет. Важно, что о местонахождении Гаон никто не знает. Сынмин сжался в комок, да так, что тело покрылось синяками, боль сковала его, почти перекрывая уже моральные переживания. От него словно что-то оторвали. *** Темнота. Вязкая и непроглядная. Джисок был в ней один. — Сынмин? — совсем тихо, на выдохе произнёс Джи, протягивая вперёд руку и пытаясь поймать ею и выцепить из черни спасительный силуэт, который его мозг предательски продолжал рисовать в воздухе, хотя рукой Гаон прекрасно ощущал его отсутствие. Ему никто не отвечал. Слышны были только странный шелест, постукивания, треск и весёлая мелодия какой-то классической композиции, которая нагоняла ещё больше ужаса и онемения. Джисок сделал шаг, нерешительный и робкий. Второй, третий. Он не знал, куда шёл, но ему казалось, что это ему поможет. Но каждое движение всё больше и больше отделяло его от выхода. Споткнулся. Упал.