Дом, в котором не пролилась кровь.

Город радушно встретил нас прекрасной погодой, радуя ясным небом и лёгким ветерком. Я уж успел соскучиться по Лондону за эти несколько дней. По петляющим улицам, по архитектуре, по знакомым местам. Вёл машину, наслаждаясь солнечным светом. Но шум быстро мне приелся, и в мечтах я находился вновь в том тихом городке неподалёку. Прежде, чем ехать в больницу, мне было необходимо забежать в редакцию, о чём предупредил своего спутника. Я припарковал автомобиль у огромного здания, сплошь заполненного офисами, и мы с мистером Хендерсоном устремились внутрь. На входе на меня посмотрели крайне странно, словно я здесь никогда не работал, но всё же пропустили. Моей целью являлся офис главного редактора, что располагался на пятом этаже. Я отдал бы свою статью, которую успел сильно переписать (хоть я и старался писать максимально сухим языком, они всё равно приукрасили бы события в угоду сенсационности. Так что, во многих местах мне пришлось думать дважды, каким образом описать события, чтобы их сложнее было приукрасить и перекроить), и моей ноги здесь в ближайшее время не было бы (до следующего расследования, конечно же). Постучавшись и открыв дверь, как обычно прошел внутрь, мистер Хендерсон последовал за мной. На меня тут же ошарашенно вытаращились три пары глаз: главный редактор, его секретарь и неизвестный мне парень. - Здравствуйте, мистер Уттерснавс, - я подошел к его столу, - моя статья готова. Прошу прощения, что так долго, были некоторые затруднения, - устремил свой взгляд на приехавшего вместе со мной мужчину. - О, это так…замечательно, - Уттерснавс раскрыл рот в превратной лыбе, словно оскале, - Мы так беспокоились за тебя, думали, уже не увидим тебя живым, - в его словах чувствовалась ложь. Не нравился он мне с самого первого его дня на посту главного редактора. И почему только прошлого уволили? Тот был в разы адекватнее. - Я звонил вам сегодня утром, разве секретарь не передал? – я уставился на худенького паренька, что числился секретарём. - Ну, за это время могло многое случиться, - мистер Уттерснавс даже не притронулся к моим бумагам. Он украдкой взглянул на статью с, как мне показалось, некоторым безразличием и, взяв в руки, протянул мне обратно. - Благодарю за работу, но мы больше не нуждаемся в ней, - приторно заулыбался он. - В смысле, не нуждаетесь? - опешил я, чуть не лишившись дара речи. - В прямом. Можете идти. Только не забудьте отдать свой пропуск в охранный пункт, - с противной интонацией проговорил он. - Это ещё зачем? Я же потом не смогу сюда пройти, - я скрестил руки на груди. - А вам и не надо будет. Я вас уже уволил, - чуть ли не рассмеялся этот ублюдок. Не зря его фамилия переводиться, как "несусветная сволочь". Говорит о многом. - Но с какой, позвольте поинтересоваться, стати? - опешил я. - Вас это интересовать не должно, нашли кандидатуру лучше. Гуляйте, - отмахнулся мистер Уттерснавс, взглядом намекнув, что эта самая «кандидатура» тот третий парень в их компании. Когда я уже хотел открыть рот и высказать всё, что о нём думаю, ко мне подошёл мистер Хендерсон и попросил выйти на минуту. Я удивлено посмотрел на него, но послушался. Прошло пару минут, когда меня вновь позвали в кабинет. Уж не знаю, что в нём произошло, но точно могу сказать – это стопроцентно выше моего понимания. Если бы для белого цвета искали амбассадора, то без какого-либо конкурса взяли бы на эту роль главного редактора в этот момент: он сидел бледный, словно привидение, и не двигался. Все находившиеся в комнате молчали. Стояла настолько гробовая тишина, что я отчётливо слышал, как этажом ниже что-то оживлённо обсуждали. Трое за столом испуганно вытаращили на меня свои крысиные глазенки. У каждого из них синхронно дёргался правый глаз. Я видел, как у всех троих дрожат руки, но сами они не смеют даже колыхнуться. Единственный, кто был доволен и весел - мистер Хендерсон. Он насвистывал веселую мелодию и поглядывал на меня с нескрываемым удовлетворением. Наконец, главный редактор отмер: - Можете не сдавать пропуск, вы не уволены. - Хорошо, как скажете, - удивлено пожал плечами я, поглядывая мельком на довольного, словно объевшийся сметаной кот, вампира. - А теперь уходите, пожалуйста, - сказал редактор, - Иначе нам будет худо. - Как скажете, мистер Уттерснавс, - теперь моя очередь была приторно улыбаться. Всю дорогу до машины мы шли молча. И только сев в нее, я отошёл от шока и поинтересовался у мистера Хендерсона, что же такое он сказал им. Вампир в свою очередь лишь хитро улыбался, сказав, что это тайна, которую знает только ветер (ну и он с этими троими, конечно же). Я рассмеялся: неплохое завершение дня. Я посмотрел на часы: без пяти семь. Черт! Как я мог забыть, что в пятницу главврач работает только до пяти вечера? Сконфуженно съёжился. - А вы сильно голодны сейчас? - краснея, спросил я. Ужасно стыдно, что из-за всей этой беготни, у меня из головы вылетела эта очень важная информация. - В плане еды - нет, а что? - вопросительно поднял одну бровь мистер Хендерсон. - Просто есть одна проблема: договориться насчёт крови я смогу только завтра утром. Сейчас главврач уже ушла домой: ее рабочий день закончился, - было чертовски неловко, - Мне жаль. - Ох, ничего, завтра, так завтра, - спокойно посмотрел на меня мой спутник. - Вам придётся переночевать у меня. Считайте это платой за те дни. Вы не против? - Не против, конечно же, - улыбнулся он, - А об этом не беспокойтесь: ваша компания уже прекрасная плата. - Это приятно слышать, - покраснел я, сворачивая в сторону своего дома. Тогда я жил в съёмной небольшой квартирке на первом этаже двухэтажного дома. Единственным её преимуществом было расположение неподалёку от работы. В остальном же…скажем, не лучший вариант. Соседи менялись с завидной регулярностью, так как в большинстве своём то были студенты. За те пару лет, что я в ней проживал, мне посчастливилось застать только пару человек, которые бы не шумели по ночам. Сначала, из-за неугомонных соседей мне совсем не удавалось высыпаться, но со временем пришлось привыкнуть. Она встретила нас запахом лаванды - автоматический ароматизатор, который я поставил в прихожей незадолго до своего отъезда. Из окон часто пахнет располагающейся достаточно близко мусоркой, так что для заглушения приходиться использовать различные ароматы. Пройдя в единственную комнату, я усадил гостя на аккуратный диванчик, что служил мне кроватью по ночам. Он осматривал мои «хоромы», поражаясь миниатюрностью дома. Ему, наверное, было очень непривычно видеть столь небольшой дом и комнату, что служила мне и гостиной, и личной комнатой, и рабочим кабинетом, и столовой, так как кухня слишком маленькая для более чем двух человек. Я повесил в шкаф своё пальто и пиджак мистера Хендерсона и украдкой взглянул на лежавшие на диване шорты с майкой, которые обычно ношу дома. Было как-то неудобно переодеваться при госте, но и находиться в уличном всё же не хотелось. Заметив мои колебания, мужчина усмехнулся и протянул мне вещи: - Не беспокойтесь, можете без зазрений совести переодеваться. Не забывайте: я уже видел вас в одном нижнем белье. - Ах, ну да, - мои щеки побагровели от смущения. Всё же, я решил уйти на кухню, где благополучно и переоделся: неудобно при ком-то переодеваться, даже если он уже видел меня практически голым. Не найдя в холодильнике ничего съестного, поставил вариться булгур с овощами. Закинув в кипящую воду крупу и накрыв крышкой, я ушёл обратно в зал. Мистер Хендерсон ходил по комнате и рассматривал картины, висящие на стенах. Конечно, у меня не было денег на дорогущие шедевры мировой живописи, но я всё равно старался окружить себя искусством, хотя бы по минимуму: прямо над кроватью у меня висели копии произведений Моне, а на стенах - копии картин Ван Гога и Рубенса. Я наблюдал за гостем: он подходил к каждой картине и на скорую руку изучал её, лёгонько улыбаясь. Смотрел на них с разных сторон, рассматривал детали. Но вот мой гость подошёл к одному портрету (хотя, можно ли это назвать полноценным портретом, хороший вопрос), что одиноко висел в отдалении, закрываемый полками, и надолго остановился, кажется, любуясь им. То был цветной набросок моего лица, подаренный мне одним знакомым художником, когда я ещё учился в университете. - Не вы ли изображены? - спросил он, заметив моё присутствие. -Да, вы правы, - подошёл я, - Лет семь назад мой знакомый портретист набросал моё лицо, пока я сидел на занятии. - А вы с тех пор совсем не изменились. Не замешена ли здесь какая-нибудь магия? - усмехнулся он, - Я, кажется, уже читал произведение с похожим сюжетом. - Ох, абсолютно нет, - рассмеялся я, - Я сильно изменился, смотрите, - я протянул палец в сторону скетча, - У меня... Чёрт! А ведь действительно! - удивлённо вытаращился на портрет, не находя ни одной, даже маленькой, перемены. - Что и требовалось доказать, - довольно прищурился мистер Хендерсон. В кухни потянуло выкипающим булгуром, и я стремглав ринулся его спасать. На моё счастье, он не успел попасть на плиту, и я, убавив газ, вернулся обратно: ему ещё минут десять надо готовиться. Мистер Хендерсон всё еще стоял у наброска. - Позвольте мне забрать его с собой, - мужчина указал на портрет. - Но ведь у вас, в той комнате, уже висит картина с моим лицом, - я смутился, вспоминая молодого человека на том поличие. - Это не вы, - вздохнул он. - А кто тогда? - удивлённо взглянул на него я. - Знакомы ли вы с теорией, что в мире существовало или будет существовать, по крайней мере, несколько ваших двойников? - потёр подбородок он. Я кивнул, - Этот молодой человек на портрете таковым и являлся - Роджерик Мориус Сесарь Бернард де Фернандес Торес Костильо Роберто Фескалес. Так его звали, и так я величал его во время наших частых встреч. Я уже упоминал его чуть ранее. - Подождите! Как-как его звали? - ошарашенно чуть ли не прокричал я. - Роджерик Мориус Сесарь Бернард де Фернандес Торес Костильо Роберто Фескалес. Понимаю, очень длинное имя, но в аристократических семьях так принято. А что не так? - А то, что это моё настоящее имя! - воскликнул я, подбежав к принесённому из машины чемодану. Я, недолго покопавшись в нём, достал свой паспорт и развернул. В графах "личность" красовалось моё полное имя, - Вот, слово в слово. - Быть такого не может! - он схватил мой паспорт, - Это невозможно. - Ну не может же быть так, что мы с ним полностью похожи! Расскажите мне о нём всё, что знаете, - я хотел присесть на диван, но на плите кипел булгур, так что, прежде всего, я сбегал его выключить. - Он был прекрасным человеком, - начал свой рассказ мистер Хендерсон, когда я вернулся, - Истинный аристократ. Умный, сдержанный и гордый. Просто изумительно фехтовал, всей душой обожал искусство. Ах, как прелестно он танцевал! Всегда завидовал этому его таланту, - вздохнул, отведя взгляд, - Он был крайне любознателен и чертовски из-за этого обожал читать. Именно поэтому у меня такая огромная библиотека: это практически всё его книги. Его любознательность и привела к тому, что он стал исследователем. Его больше всего интересовали вампиры и их тайна бессмертия. Он благодаря трудам на этом поприще и приобрел себе некоторую известность, - мистер Хендерсон улыбнулся, - Правда, его полное имя частенько ему мешало запомниться, и он взял псевдоним "Адреан фон Свитс-Ристер". - Подождите, то есть вы хотите сказать, что он ещё и был автором самого подробного трактата о вампирах, - у меня в голове промелькнули воспоминания о недавнем прочтении этой книги. Значит, я не ошибался, предполагая, что молодой человек на портрете и мужчина в книге могут быть одной и той же личностью. - Да, вам что-то про это известно? - Я только сегодня утром ее читал в архиве того городка, - чуть не подскочил я. - Я смотрю, вы все успеваете! Похвально-похвально, - мистер Хендерсон улыбнулся. - И вы были с ним знакомы и в хороших отношениях, будучи вампиром? - я непонимающе смотрел на него. - Тогда, во время наших, скажем так, отношений, ещё таковым не являлся. Лишь в последствии, после одного несчастного случая, я стал кровососом, - вздохнул он. - Несчастного случая? Не могли бы вы рассказать подробнее об этом? - я навострил уши. - Меня предали, превратив против моей воли. В конце позапрошлого века, когда мне только исполнилось пятьдесят, я принял участие в одном эксперименте, который в самом начале не подразумевал под собой обряд по становлению вампиром. Это было что-то сродни попытке научно обосновать феномен спиритических сеансов. Но одна моя неприятельница - девушка, которой я отказал в заключении брака, решила убить меня и подменила мой обычный плащ на длинную старую накидку, от которой так и веяло странной аурой. Она понятия не имела, что, сделав это, превратит тем самым меня в вампира. Ведь эта накидка раньше принадлежала могущественному вампиру. Надев ее, я должен был умереть, так как она раньше поглощала силы надевающих, но вместо этого сам стал кровососом и больше не смог вернуться в прежнее состояние, - прояснил ситуацию мистер Хендерсон, - Видимо, дух бывшего владельца решил так своеобразно пошутить. - А что стало с той недоброжелательницей? Она поплатилась за свое деяние? - поинтересовался я. - Да, я убил её первой, - усмехнулся мужчина. - Неплохо, - нервно улыбнулся я, - Но всё ещё не могу понять, почему внешне и именем похож на вашего знакомого? - недоумевал я. - Быть может, ваша история поможет в этом разобраться, - сказал он, кладя руку мне на плечо. По коже пробежали приятные мурашки. - Родился и провёл свои первые годы жизни я в достаточно богатой, но растратившей почти всё уважение к себе семье, - приступил к не менее длинному рассказу, - Понятия не имею, почему мне дали такое имя, но мать поговаривала, что в честь моего отличившегося в чем-то дальнего родственника, которого мне никогда не было суждено увидеть, так как он умер при невыясненных обстоятельствах задолго до моего рождения. Подававшему надежды и схватывающему налету информацию, мне пророчили прекрасное будущее ученого и искусствоведа: во мне начали замечать сходства с тем самым родственником, как внешние, так и внутренние, что всех как радовало, так и пугало. Предположу, что последнее было связано с, как отец объяснил мне, странной репутацией этого дальнего родича, - я старался вспомнить всё, что мог. Воспоминания приносили жгучую боль, от которой хотелось спрятаться, - Но после внезапной смерти родителей, когда мне было пятнадцать, я остался на попечение двоюродной тётки, которая совсем не интересовалась мной. Единственное, что ее волновало - доставшееся мне наследство. И лишь только я переступил порог её дома, она, подпоив меня, заставила подписать отказ от всех денег и дома, что мне достались. Так, я остался ни с чем и, фактически, стал никем. Я жил у неё вплоть до восемнадцати лет, пока не поступил в университет на журналиста и не переехал в эту квартиру. Своего имени я всегда стеснялся, так что взял псевдоним, дабы не напоминать себе о прошлом. - Мне так жаль, что свами так получило. Надеюсь, эта женщина умерла в страшных муках, - злобно проговорил мужчина. - Нет, она живее всех живых, к сожалению, - я печально вздохнул. - Ну, это легко исправимо, - в его глазах мелькнула злорадность, - Что ж, подозреваю, что мой знакомый и был тем вашим дальним родственником, - сказал после долгой паузы мужчина, - Так как это не может быть простым совпадением. - Тоже об этом задумался, - я погрузился в мысли, - Но позвольте спросить, что тогда за портреты висели в остальных комнатах? Откуда они? Не может же быть так, что прошлые ваши жертвы как две капли воды похожи на других ваших знакомых. - Нет, конечно же. Дом просто считал их внешность и воплотил в картинах, наверное, чтобы было веселее, - он пожал плечами, - Сам до сих пор не понимаю, что происходит в этой чёртовой усадьбе, но жить в ней подчас очень интересно: просыпаясь утром, не знаешь, что уготовано тебе на этот раз, - мистер Хендерсон украдкой усмехнулся, - А в вашем случае, особняку даже не пришлось придумывать что-то новое, он вселил вас в бывшую комнату Роджерика, где уже висел его портрет. - Теперь всё постепенно проясняется. Я полагаю, комнаты обновляются по приходу очередной жертвы? - спросил я, и он кивнул. Меня до одури поражало устройство особняка, - И вы понятия не имеете, как это всё работает? - Дом живёт своей жизнью, он словно сам по себе. Со временем я привык к нему и его правилам, а он - ко мне. Так: он помогает мне и не путает комнаты, а я стараюсь держать его в чистоте и порядке, к тому же подкармливая душами умерших, - совсем спокойно ответил мистер Хендерсон, не замечая моих огромных от удивления глаз, - Если жертва слишком прыткая, усадьба старается запутать ее в комнатах: удлиняет коридоры, перемещает ориентиры и мешает найти выход наружу. Видимо, вы Дому понравились, раз он иногда даже помогал вам. Я слышал, как особняк набирал для вас расслабляющую ванну. Двери всегда были открыты. Знаю, что именно он и открыл вам проход на третий этаж, дабы вы закончили свое расследование. На самом деле, как вы понимаете, этого этажа нет в планировке, но он появляется каждый раз, когда мне нужно заселить человека. Я внимательно слушал его, всё больше и больше поражаясь всему, что он говорит. Чёрт! Я понравился дому! Вы слышали это?! Понравился, понимаете? Получается, что мне тогда не показалось, что коридоры то уменьшались, то увеличивались, а предметы меняли положение. Но как дом может быть живым? Это ведь…дом, просто здание. Оно не может быть разумным, а тем более самостоятельно что-то делать. Только, если, конечно же, здесь не замешана магия. Хотя, это наиболее вероятный вариант. Определённо. Я в этом не сомневался: передо мной сидел вампир, а сам я дальний родственник Адреана фон Свитс-Растера, похожий на него, словно я и есть он, так что, почему бы дому не ожить? Я начал расхаживать по комнате, подходя то к столу, то к двери. Беспокойные ноги желали унести меня куда-нибудь подальше отсюда. Что было крайне странно для меня, обычно я старался сохранять непоколебимое спокойствие, но не в этот раз. Поймите, одно дело, когда шокирующая информация почти не касается тебя, и ты можешь не волноваться за свою судьбу. Но совсем другое, когда ты сам являешься частью всей этой истории. В голове реяло слишком много противоречивых мыслей. И большая их часть витала вокруг вампирской персоны, что сидела на моём диване. Он явно не убил меня только из-за того, что я похож на его давнего знакомого. Это может объяснить и то, почему был так ко мне добр. Но дневной эпизод выбивался из складной картины. Зачем меня пугать и причинять боль, если с Роджериком старшим (буду называть его таким образом) у него были прекрасные отношения? Мистер Хендерсон наблюдал за моими телодвижениями со спокойным выражением лица. Положив ногу на ногу, он вальяжно расселся на кровати. При взгляде на него у меня защекотало в животе: в нём было что-то до чёртиков провокационное, что-то безумно опьяняющие. Боже, что со мной не так, если меня необычайно будоражит вид столь привлекательного мужчины? Но поделать с собой я ничего не мог: его внешность, его поступки, да и сам он заставляли меня краснеть. Мне было жизненно необходимо отвлечься, поэтому я отвернулся к окну и стал считать пролетающих птиц. Заметив, наверное, моё волнение, мужчина встал и подошёл ко мне. - Вы беспокоитесь, что повторите каким-то образом судьбу своего родственника-тёски? – обратился он, встав рядом. - А что с ним произошло? – поинтересовался я, не отводя глаз от кружащих над моей машиной ворон. - Много чего интересного, - периферийным взглядом я увидел, как он улыбнулся, но потом помрачнел, - Хотя смерти его не позавидуешь. - Наверное, случилось что-то ужасное? - предположил я, вопросительно подняв бровь. - Над ним надругались, а затем закопали заживо, - вздохнул он, - Люди прознали про нашу с ним связь и наказали за это. - Мне жаль, - я положил ему руку на плечо, - Он, должно быть, был вам очень дорог. - Безмерно дорог: он был мои лучшим другом детства, моим верным товарищем и самым замечательным человеком, которого я только знал. Он был моей единственной… - тут его голос задрожал, и мистер Хендерсон умолк. А мне и не нужно было продолжение фразы, я понял всё с полуслова. Я гладил его по плечу, стараясь немного успокоить. Он не рыдал, но было хорошо видно, как мистер Хендерсон пытался сдержать слёзы. Через минуту он успокоился. - Вы проголодались? – попытался отвлечь его я, - Если да, то на кухне уже минут пятнадцать как готов булгур с овощами. Сейчас я поставлю готовиться сосиски, и мы можем приступить к трапезе. - О, это просто замечательно, - улыбнулся мужчина, - Я очень голодный, готов слона съесть. - Слона нет, но могу предложить салат: его делать недолго, - рассмеялся я. - Не отказался бы, - он последовал за мной на кухню, - А нет ли у вас чего-нибудь крепкого? - Крепкого? Дайте подумать, - я заглянул в ящик, где у меня лежали различные чаи и банка с качественным кофе, - Кажется, да. Определённо, да, - за кучей коробок с чаями у меня одиноко стояла бутылка неплохого виски, что мне подарили на двадцатипятилетие. Я поставил её на стол. - Я смотрю, у вас серьёзные планы на этот вечер! – усмехнулся мужчина, - Это замечательно, но я имел в виду крепкий чёрный чай. - Ой, извините! – покрасневший я убрал бутылку обратно, достав затем коробочку с заваркой с ароматом апельсина и шоколада. Пока закипал чайник, и варились сосиски, я готовил салат из того, что осталось в холодильнике. Простой овощной салатик обязан удовлетворить потребность в клетчатке. Разложив по тарелкам еду и заварив всем чай, я сел трапезничать. Мистер Хендерсон ел медленно и аккуратно, кажется, наслаждаясь каждым кусочком. Это было видно по его довольному лицу. Конечно, я понимал, что вряд ли восполнил все его дефициты микроэлементов, но мог с уверенностью сказать - ночью он меня не съест с голодухи. Во всяком случае, я на это надеялся. Очень сильно надеялся. В конце трапезы он, поблагодарив за изумительный ужин, вызвался мыть посуду. Мне не хотелось нагружать его бытовыми делами (он гость, как ни как, а гостей не принято заставлять посуду мыть), но он убедил меня, что ничего плохого в этом не видит и хочет, как он сам сказал, поухаживать за мной, так как до этого готовка и промывка посуды полностью была на Доме. Я сидел и наблюдал, как мужчина, закатав рукава, отмывал приставшую к стенкам кастрюли крупу. Тщательно и с должным усердием тёр, не оставляя ни крупинки, ни пятнышка. В тот момент я мог думать только об одном, зачем ему умение мыть посуду? Он ведь аристократ, за него ещё при жизни человеком явно мыли всё слуги, а затем, когда он стал вампиром, уже Дом. Но он почему-то умеет мастерски отдраивать грязные кастрюли и замасленные сковородки. Мой немой вопрос, что логично, остался без ответа. Что ж, ладно. На часах стрелки показали половину девятого. Зевнув, я побрел разбирать единственную кровать в квартире, пока мистер Хендерсон мылся в душе. Ни себе, ни ему я не желал участи спать на холодном полу, даже на кучи одеял. Поэтому пришлось ютиться вдвоем на раскладном диване, пренебрегая личным пространством и чувством стыда (с роду не спал в одной постели с мужчиной). Мою кровать сложно было назвать малогабаритной. Двухспальная и вместительная, она свободно могла уместить на себе больше, чем двух человек, что сильно было на руку мне в эту ночь: нам обоим вполне хватило места. Как и полагается, мы легли валетом, так как лечь в одну сторону было немного странно для меня. Знаете ли, я был воспитан в приличной семье, а в них не принято спать подобным образом с тем, кто не находится с тобой в законном браке или не является тебе ближайшим родственником. Я долго не мог заснуть. Было ужасно дискомфортно. То ли дело было в том, что за эти несколько ночей я отвык спокойно спать ночью (ночные «проверки» тому виной), то ли из-за нахождения вампира в непосредственной близости от меня, то ли из-за самого факта лежания рядом с мужчиной. Особенно с таким… Он ещё и лёг только в одних трусах. Ох, чёрт! Я постарался отвлечься от странных мыслей посредством привычного счёта овечек. Увы, минула уже сто тридцатая, а я так и не сомкнул глаз. Лежал и бесцельно смотрел в потолок, разглядывая длинную трещинку, тянувшуюся от одной стены к другой. В целом, а что мне ещё оставалось делать? Я даже в какой-то момент хотел встать и выйти на улицу (я лежал на краю, и мог позволить себе встать, не потревожив никого), подышать свежим воздухом, но передумал: мне почему-то чертовски стало лень двигаться. Так что, я просто маялся от бессонницы и умолял судьбу преподнести мне заветное забвение на пару часов. Мистер Хендерсон, кажется, беззаботно почивал, укутавшись по самый подбородок в своё одеяло (что показалось мне очень странным, потому что я думал, что кровососы ночью не спят), когда на верхнем этаже началась вакханалия с громкой музыкой и резвыми танцами. Относительно новые соседи, что недели две назад переехали, решили, видимо, в очередной раз отпраздновать это событие. Топот ужасно бесил, а басы били по мозгам. Теперь всё вокруг, кроме этого, уже не имело для меня никакого значение. Почему они не могли всё это отметить днём? Ах ну да, как я мог забыть?! Ведь днём не так весело, а вот ночью прям превосходно. Особенно танцевать, словно стадо гиппопотамов, решивших освоить брейк-данс. Во мне постепенно зарождалась ненависть ко всему живому, и в частности, к этим молодым людям сверху. Как оказалось, праведный гнев кипел не только во мне. Шум разбудил Мистера Хендерсона. - Вы не предупреждали, что на верхнем этаже у вас проводят сатанинские обряды, - раздраженно проговорил он, приподнимаясь на руках, - Если бы я знал, присоединился. - К сожалению, у меня не было возможности вас предупредить: сильно надеялся на благоразумие хотя бы этих молодых людей, - устало вздохнул я, присаживаясь на кровати, - Но подобное часто происходит, приходиться привыкать. - Кажется, теперь я понимаю откуда у вас бессонница, - в его голосе чувствовалось сочувствие, - Думаю, эту проблему нужно решать. - Вряд ли, с этим можно что-то сделать. Скорее всего, как и прочие, они максимум немного уменьшат громкость, - вспомнил, как пару раз, в прошлом я ходил жаловаться, но почти ни к чему это не привело. - Ну, это мы ещё посмотрим, - он ухмыльнулся и хитро прищурился. Ежесекундно перепрыгнув через мои ноги, мистер Хендерсон оказался у шкафа, из которого по-хозяйски достал халат и накинул одним движением на себя. Жестом подозвав меня, уверенно двинул к причине своего пробуждения. Я ринулся вслед, в спешке забыв запереть дверь. Впрочем, это было не столь важно. Поднявшись по небольшой лестнице, мы оказались у приоткрытой двери. Мистер Хендерсон размеренно вошёл в неё, а я за ним следом: не думаю, что ждали именно нас, но всё же. Наше присутствие никого не удивило, его толком и не заметили поначалу, словно нас нет. И это было неудивительно: вечеринка была в самом разгаре, все танцевали, распивали алкогольные напитки и радовались жизни. Всё было прекрасно, но слишком уж поздно. Мистер Хендерсон прокашлялся. Его наглейшим образом проигнорировали. Не сработал даже более громкий кашель. Я видел, как это его невообразимо взбесило. Резко выдернув провод колонок из розетки, он злобно сверкнул глазами. Со всех сторон послышались недовольные возгласы. - Молодые люди, вам напомнить, с какого времени нужно уже спать в своих постельках? – невозмутимо проговорил мистер Хендерсон. - Да какое право вы имеете врываться в чужую квартиру и портить дорогую аппаратуру? – крикнул один из парней – хозяев квартиры. - Такое же, как и вы, когда устраиваете посреди ночи пляски и мешаете соседу спать, - мужчина подошёл ближе к парню, придерживая меня за плечо, - Так что, мы квиты. - Нет, это не одно и то же! – возмутилась девушка, стаявшая прямо около меня. - Допустим, - странно улыбнулся вампир, чуть ли не обнажая свои клыки, - Но достаточно близко, если вспомнить, что ваша дверь была открыта, а вот шуметь, по закону, можно только до десяти. Как жаль-как жаль, сейчас уже без пяти двенадцать. И во избежание проблем, что могут постигнуть вас по истечению этих пяти минут, вам лучше перенести вечеринку на завтра. - А иначе что, вы вызовите полицию? – недовольно сморщился второй парень-хозяин квартиры. - Нет, но она тоже приедет, только позже. Нужно же будет кому-то фиксировать трупы, - усмехнулся мистер Хендерсон. Его рука спустилась мне на спину, легла где-то между лопаток. По телу пробежали приятные мурашки. - Вы нам угрожаете?! – девушка вытаращилась на нас. - Нет, всего лишь констатирую факт, - вампир пожал плечами, - Так что, советую прекратить весь этот балаган и дать нам спокойно насладиться столь прекрасной и тихой ночью. - Вам? Вы типа того, это самое? – девушка не прекратила таращиться на нас. По комнате прошелся смешок - В каком смысле? – удивлённо поднял бровь мужчина, посмотрев на меня, а затем на неё, - Позвольте поинтересоваться, что вы мисс подразумеваете под термином «это самое»? Она с противной улыбкой показала непристойный жест (похожий на международный жест поиска ближайшего метро), от которого я покраснел. И внезапно понял, что это действительно так выглядит. Сами подумайте: я стоял в одних футболке и коротких шортах в преступной близости с мужчиной в одном халате, чья рука лежала у меня почти на талии, и он, к тому же, говорит о прекрасной ночи, что мы хотим насладиться. Так я ещё и красный от смущения. Просто бинго! - А, вот это уже не вашего ума дело, юная леди, - спокойно сказал мистер Хендерсон, - В данный момент, я просто надеюсь на ваше благоразумие. Уже полночь, вам лучше закругляться. - И не подумаем! - резко выпалил первый парень, - Вам же будет веселее под музыку. - Что ж, не хотите по-хорошему, будет по-плохому, - вампир злобно оскалился, полностью обнажая свои клыки. Его глаза загорелись красным. - Мистер Хендерсон, я не советую вам этого делать. Они просто настырные подростки, - я испуганно схватил его рукав, - Можно позвонить в дежурную часть, пусть приедет парочка констеблей и урегулирует эту проблему. Кажется, мужчина уже не слышал меня. Его клыки удлинились вместе с когтями, а глаза стали кроваво-красными. Он уже не говорил. Он рычал. Одним щелчком потушив свет, он в почти полной темноте метался от человека к человеку, шуршал тканью и чертовски меня интриговал своим поведением. По звукам не было похоже, что он их убивает, и я надеялся на более гуманный исход. Так и получилось. Когда он вновь врубил свет, все уже лежали на кроватях и диване. Они были частично обездвижены и усыплены, так что уж точно не могли встать и вновь начать балагурить. Не видел на них ни шрамов, ни укусов. С облегчением выдохнул: всё обошлось без жертв. С довольной улыбкой вампир, вновь положив мне руку на плечо, направился за мной на выход. Как мужчина мне объяснил позже, когда мы были уже в моей квартире, ему удалось обойтись простым гипнозом, хотя жаждал он чего посерьёзнее, но решил сдержаться, чтобы больше не пугать меня. Это было приятно слышать. В течении последующей ночи нам действительно никто не мешал, и я наконец смог заснуть.