Дом, в котором не пролилась кровь.

Три месяца тянулись слишком долго. Они казались мне вечностью. Мучительной. Невыносимой. Сводящей с ума. Бесконечной чередой одинаковых дней: дом-работа-дом. Бытовуха сводила с ума. После визита мистера Хендерсона ко мне стали относиться с опаской, постепенно давая всё меньше и меньше работы, и единственное то немногое, что отвлекало меня от мыслей о вампире, пропадало из моей жизни. Я много раз просил давать мне самые трудные и запутанные случаи, чтобы с головой окунуться в дела и не вспоминать о нём, чтобы в голове не крутились воспоминания. Безуспешно. Прошло три месяца, а он даже и не намеревался исчезнуть из моих мыслей. Как раз наоборот: я думал о нём даже больше. Это ужасно сводило с ума. Каждую ночь мне казалось, что он стоит рядом с кроватью, отгоняя всех демонов сонного паралича. Посреди ночи я просыпался, чтобы вновь его увидеть, но меня встречала лишь пустая комната. В толпе я искал его в каждом встречном. Много раз мне чудилось, что он находится где-то совсем близко, ждёт, когда я вновь его замечу. Увы, в такие моменты мне оставалось лишь креститься. Однажды, мне привиделось, что он стоял напротив окна в моем кабинете. Это конечно же был не он, и я лишь зря надеялся. Мне хотелось выть от обиды, но ехать к нему я боялся. Боялся, что он уж и позабыл обо мне за это время, и мне в это верилось без труда. В голове крутилась разъедающая мозги мысль: "Я не могу без него". Я начинал терять рассудок, а вы, надеюсь, понимаете, насколько он важен в моей профессии. Навязчивые мысли заставляли чуть ли не лезть на стенку от переживаний. Я не мог без него. Запах одеколона должен был уже давно выветриться, но я все ещё его ощущал. Слышал его везде. Мне казалось, что у меня уже развивается шизофрения или любая другая похожая болезнь рассудка, но все возможные тесты на вменяемость говорили об обратном. И у меня не было полной уверенности, к лучшему ли это или нет. Склонялся ко второму варианту: в таком случае мне могли бы помочь доктора. Я не выдержал. Одним утром, лишь солнце стало пробиваться сквозь жалюзи, я резко вскочил с постели и, даже не завтракая, помчался к нему. Я был ведом лишь одной мыслью. Не я вел машину - она. Не я мчался по автостраде - она. В тот момент от меня остались только обезумевшие глаза. Наверное, увидь я себя со стороны, точно забился бы в угол от страха: то был не я, то был ведомый безумец. Влюбленный безумец. Голодный, но почему-то догадавшийся красиво одеться безумец. Ах, какой же прелестный на мне в тот момент был костюм! Самый лучший и дорогой, что только мог находиться в моем владение. Такой, которому мой предок только мог позавидовать. Ох, неужели, в тот момент я оделся в него только из-за невообразимой ревности мистера Хендерсона к уже давно, черт меня дери, почившему дальнему родственнику!? Можно ли вообще говорить о ревности в таком случае? Да. Через полтора часа я уже въехал в городишко, почему-то решив остановиться у библиотеки. Мне была необходима книга. Без нее, мне казалось, я просто не мог появиться на его пороге. Рукопись должна быть в руках потомка автора, чтобы он, как и хотел Роджерик старший или же Адреан фон Свитс-Ристер , продолжил дело предка. Это даже не обсуждается. Это моя прямая обязанность. Я чуть ли не вбежал в здание архива, в последнюю секунду всё же решив поумерить пыл. Так у меня было больше шансов. Спокойный теперь библиотекарь с улыбкой встретил меня, раскладывающим по полкам книги. Рядом с ним стояла небольшая толпа подростков, которых ранее я не видел: во время последнего моего визита в этот город по улицам ходили лишь взрослые, а дети, подростки и старики мною замечены не были. - Здравствуйте, - сказал библиотекарь, спустившись с табуретки и распрощавшись с молодыми посетителями, - Решили вновь посетить наш городок? - Здравствуйте, вот решил забрать кое-что, принадлежащее моей семье, - попытался казаться невозмутимым я. - Я так полагаю, раз вы именно здесь - это книга, - улыбнулся он. - Вы правы, - огляделся я. В прошлый раз здесь было мрачнее, - Помните ли вы книгу, которую предоставляли мне для прочтения? - Конечно. И что же? Она принадлежит вашей семье? - немного удивлённо спросил библиотекарь. - Да, видите ли, это может показаться странным, но автор этого трактата мой дальний родственник, а точнее двоюродный прапрапрапрадедушка. Понимаю, родство очень дальнее, можно сказать, весьма комичное, но у меня есть подтверждение. Я достал из внутреннего кармана пиджака сложенные листки, на которых была написана вся наша родословная, чуть ли не вплоть до пятиюродных братьев троюродной бабушки. В свободное время я бегал по архивам, выуживая любую информацию о семье, чтобы наконец узнать, кем мне приходится Роджерик старший. Старался не смотреть на имена своих родителей. Зная себя, понимал, что могу расплакаться от переизбытка воспоминаний: они были хорошими людьми и любящими родителями. Попутно вытащил паспорт для подтверждения своей личности. Я медленно протянул библиотекарю документы, но он лишь украдкой взглянул на них и тут же отдал мне трактат. - Я уж думал вы за ним не вернётесь, - его губы изобразили беззлобную ухмылку, - Это действительно должно принадлежать вам. - Но вы ведь…- я был нагло прерван. - Молодой человек, мне достаточно одно лишь вашего вида в купе с именем, чтобы с уверенность отдать вам «Подробный перечень…». В прошлый раз я плохо разглядел вас, но сейчас прекрасно вижу ваше с ним безумное сходство. Вы собираетесь продолжить его дело? – сказал он, оформляя зашедшему мужчине книги. - Можно сказать и так, - неловко рассмеялся я, вспомнив, зачем я вообще-то вернулся сюда, - Есть кое-что, с чем я ещё не закончил. Библиотекарь пожелал мне удачи и ушёл помогать людям выбирать книги. Я вновь пробывал в гордом одиночестве. Машину оставил припаркованной у архива, а сам направился к усадьбе пешком. Город сильно изменился: атмосфера была пропитана умиротворением. Люди больше не шугались каждого звука. По улочкам бегали дети, смеясь и играя. На солнце нежились отдыхающие. Кафе были переполнены желающими выпить чашечку бодрящего кофе и съесть вкусное пирожное. А ставни уже не закрывались, они были надёжно закреплены, и их больше не трогали. Теперь это был обычный городок, от былой напряжённости не осталось и следа. Было так одновременно и привычно, и непривычно это видеть. Путь в гору дался мне с небольшим трудом. Не сказать, чтобы я сильно запыхался, но подустал, точно. Немного отдышавшись, я направился к, по обыкновению, гостеприимно открытой двери. Ничего не изменилось: всё такой же Дом, всё такая же прихожая. У входа стояли красивые тапочки, словно меня дожидаясь. Я прошёл внутрь, осматриваясь и ожидая увидеть хозяина усадьбы, вновь сидящим в гостиной. Я громко поприветствовал его, но мне никто не ответил. Я повторил приветствие, попутно извинившись за столь долгое отсутствие. Тишина. Никого не было ни в гостиной, ни на втором этаже, ни в столовой. Я осмотрел весь особняк, но не заметил присутствия мистера Хендерсона. Мне открылся путь на третий этаж, где его вновь не наблюдалось. Я даже заглянул в «свои» апартаменты, предполагая с недюжинной надеждой, что после моего уезда, он переселился в них. Но его не было и там. Меня уже начинало это очень сильно смущать. Я не знал, где находится его комната, но думалось, что и в ней меня встретит пустота. В конце концов меня озарила мысль. Если, как говорил мужчина, Дом - живое разумное существо (в чём я ни секунды не сомневался), то он может мне помочь. Как бы не казалось в самом начале это странным, но я приступил к неловкому диалогу с ним: - Прошу прощения, я слышал, что я тебе нравлюсь. Во всяком случае, мне так сказал мистер Хендерсон, и если это не так, то ещё раз извиняюсь. Но сейчас, в любом случае, мне нужна твоя помощь: помоги найти его. Может ты знаешь, где он? Вдруг все статуэтки резко повернулись, показывая в одном направлении. Робким шагом я последовал по проложенному ими пути. В какой-то момент, когда я спустился на первый этаж, они в одночасье вернулись на свои места, прекратив указывать дорогу. Только одна из них настойчиво показывала на изображение мужчины в машине. - Машина? Он уехал на машине? – переспросил я, подойдя к картине. Мужчина на картине мне подмигнул, и я счёл это за положительный ответ. - Но куда? И к кому? – я непонимающе поднял бровь. На полу внезапно появилась пунктирная дорожка. Она привела меня туда, где я ещё не был: в картинную галерею. Двери распахнулись, и я, автоматически поблагодарив, быстро вошёл в помещение. Меня больше всего поразило, что в этом доме есть ещё и галерея: коридоры и без этого походили на музей. Но тут, видимо, хранились самые дорогие экспонаты. Дорожка оборвалась и в тот же миг исчезла, будто бы её никогда и не было. Ах если бы она прервалась просто посреди комнаты! Нет. Она прямиком привела меня к тому небольшому наброску, что я всё же подарил мистеру Хендерсону. Обрамлённый самой красивой рамкой, он висел на самом видном месте, на самой середине стены. Набросок выглядел как насмешка над шедеврами искусства, что висели около него. Но так скетч давал прекрасно понять, кого хозяин усадьбы считает высшим искусством. Я покраснел, от осознания этого факта. - Ты хочешь сказать, что мистер Хендерсон уехал ко мне? Но как давно? – встревоженно я расспрашивал Дом. Часы привлекли к себе моё внимание, пробив десять часов. Но после десятого стука стрелки резко отмотались на сорок минут назад. Боже мой! Сорок минут назад я уже был на полпути сюда. Почему же он не заметил мою машину? Или почему я не заметил его? Я, что были силы, рванул обратно. Не забыв поблагодарить Дом за помощь, конечно же. Со всех ног я бежал с горы, стараясь не споткнуться. Себя мне было не особо жаль, а вот новые брюки… Машину вёл, словно находясь в каком-то остросюжетном фильме, обгоняя и маневрируя между машинами. Только лишь, когда вдали засверкала крыша моего дома, я сбавил скорость. Штрафов не боялся. Меня больше пугало, что уже никогда не встречу его, если промедлю. У двери я тут же заметил огромный букет нарциссов. Их там насчитывалось не менее сорока экземпляров. Они, перевязанные бирюзовой лентой, лежали в красивой плетённой корзине вместе с прелестной красоты открыткой. Я с нескрываемой улыбкой читал красивый витиеватый подчерк: «Я не застал вас дома. К сожалению, мне придётся оставить этот букет у вас под дверью. Мне многое хотелось бы сказать вам лично, но, видимо, судьба-злодейка не благоволит мне в этом деле, а текст плохо передаёт чувства. Я не смог бы описать в этой записке всё, что к вам чувствую. Оно и не надо. Единственное, что вам, мой дражайший Хью, необходимо знать: я не могу без вас. Я постоянно о вас думаю, и не могу никак от этого отвлечься. Но я ужасно боюсь, что вы уже позабыли обо мне. Что очень вероятно. Просто примите этот скромный подарок и живите счастливо. Более, я вас не побеспокою. Ваш мистер Хендерсон» Меня переполняли эмоции. Мое сердце затрепетало. Знаете ли, как в женских романах. Со всей силой застучало в грудной клетке. На секунду мне показалось, что оно собирается вырваться из груди и полететь на его поиски. Но на поиски должен выдвинуться весь я, а не только мое весьма чувственное сердце. Тогда, возникал резонный вопрос: где он? Я решил идти от обратного. Если он уже давно уехал, значит он вновь должен был повстречать мою машину на полпути, но это не произошло. К тому же, чернила на открытке ещё способны размазываться, значит текст написан совсем недавно, так же, как и цветы срезаны от силы час назад, так как не успели должным образом подвять за большее время. Значит, он либо уехал только что, либо ещё находится где-то неподалеку, но, опираясь на предыдущий пункт моих рассуждений, можно понять, что первый вариант не подходит. Остаётся лишь вариант его нахождения близко от моего дома. Я пригляделся к машинам, стоящим рядом. Он - вампир из конца девятнадцатого века, и вряд ли у него будет новая модель автомобиля или хотя бы образец середины прошлого века. А это значит, необходимо искать авто максимум начала двадцатого столетия. Бинго! Рядом как раз стояла жёлтая Бентли десятых годов прошлого века. Я подошел к ней, но не заметил за рулём никого. Это определенно его машина, в этом сомневаться не стоило, и мне оставалось лишь дождаться мистера Хендерсона. Опершись на капот, приступил к ожиданию. Мне не пришлось долго томиться в ожидании: не прошло и двадцати минут, когда сзади послышались знакомые шаги. Ох, я узнаю их из тысячи, даже посреди оживлённой улицы, а что уж говорить про тихую улочку в разгар рабочего дня, когда никого практически нет. Он остановился, оставив между нами расстояние в пару метров. Я нерезко повернулся, держа в руках записку, и стремительно преодолел дистанцию до мистера Хендерсона. Он, поначалу, слегка опешил от моей решительности, на пару шагов отступив, но затем, опомнившись, резко вернулся обратно. Единственное, до чего я додумался в тот момент – это максимально уменьшить расстояние между нами, дерзко обняв. Я крепко прижался к нему, вновь вдыхая полной грудью ароматный парфюм. Мягкий бархат костюма приятно щекотал щеку, и я чуть не захихикал. От наслаждения я закрыл глаза, всей душой наслаждаясь моментом. По прошествии десяти безумно томительных секунд мои плечи и спина ощутили долгожданные прикосновения обнимающих в ответ рук. Так, не говоря ни слова, мы стояли, наверное, минут шесть-семь, пока мистер Хендерсон не прервал тишину: - Я так понимаю, вы рады меня видеть, - он негромко рассмеялся, легонько отстраняясь, - Но я и не против. - Ах, мистер Хендерсон, вы не представляете, насколько правы! – возбуждённо воскликнул я, не замечая, как заливаюсь багрянцем, - Я так соскучился! - Это прекрасно видно, - его добрая улыбка озарила затемнённое пасмурной погодой лицо, - Честно говоря, я здесь по той же причине. - Я должен извинится перед вами, что на приходил всё это время: не был занят, скорее боялся, что моя внешность может вас сильно ранить, - мне было неловко, - Ну, сами понимаете, схожесть с Род… - Ох, Хью, это я должен перед вами краснеть, что посмел хотя бы полу-взглядом сравнивать вас ним, - перебил меня мужчина, - Вашей вины здесь абсолютно нет. Вы же не выбирали себе внешность? - Нет, конечно, - неловко заулыбавшись, глядя в пол, ответил я. - Так что даже не смейте думать об этом, - мистер Хендерсон, взяв мою руку, стал её успокаивающе поглаживать, - Для меня вы - совсем другой человек, и я ценю вас за это. Прошу, помните об этом. - Это прекрасно, спасибо, но разве вы не говорили сами, что оставили меня в живых вопреки этому? – я искренне недоумевал. - И да, и нет, - чуть замялся мужчина, потирая подбородок, - Я говорю, что, при внешней схожести, внутренне вы различаетесь. Несмотря на то, что я и считал его замечательным человеком, нужно признать - характером он был более надменен и горделив, не без присущей хвастливости. Видели бы вы его на балах: он всегда жаждал быть в центре внимания и старался изо всех сил считаться самым-самым во всём. Но я не могу его за это осуждать: признаться, и мне присуще перечисленное, грехи то у меня с ним одни, - он печально усмехнулся, - Я не хотел бы говорить что-то в стиле «вы не такой как все», но от него вы точно отличаетесь. У меня даже нет слов, чтобы вас описать: вы просто прекрасны, так добры, так... Ох, боюсь, меня переполняет слишком много чувств. - Спасибо за разъяснение, - мои губы растянулись в благодарной улыбке, - Это всё, о чём вы хотели сказать лично, а не через записку? - Нет, совсем нет, - от глядел на меня с нежностью, - Если бы это было единственное, что я хотел вам сказать, то написал бы письмо ещё в первые дни нашей разлуки. Всё куда сложнее. Видите ли, - свободной рукой он почесал подбородок, - Я…Вы мне…Ох, это крайне сложно говорить на улице. Не могли бы мы зайти к вам в дом? Кивнул. Не отпуская моей руки, он направился вслед за торопливым мной. Я буквально бежал, стараясь как можно быстрее добраться до квартиры. По пути чуть не упал несколько раз, но был вовремя подхвачен и обратно поставлен на ноги. Я чувствовал себя школьником, которому впервые признались в любви, и он теперь готов от счастья взлететь к небесам. А уж со стороны это выглядело, наверняка, очень странно: перевозбуждённый молодой человек старательно и торопливо ведёт за собой за руку внешне спокойного седовласого мужчину, который добродушно посмеивался. И, скорее всего, посмотрев на нас, люди вряд ли подумали бы, что мы дядя с племянником. Спешить я перестал в ту же секунду, как переступил порог своей квартиры. Вся привычная тревога испарилась, уступив место странному удовлетворению ситуацией: я вновь был наедине с ним в закрытом помещении, и теперь никому до нас нет дела. Мы прошли в комнату, где уселись на не заправленную кровать, которую я в папахах бросил утром. Конечно, мне было стыдно перед мужчиной за весь этот бардак, но он его, как оказалось, вообще не замечал. - Так что же вы хотели мне сказать? Не томите, пожалуйста, - спросил я, стараясь не звучать требовательно. - Думаю, вы и сами уже догадались, - рассмеялся он, продолжая держать меня за руку. - Я смею лишь предполагать, а вот подтвердить мои догадки можете только вы, - нахмурился я, и мой взгляд упал на его грудь, что подрагивалась от лёгкого глухого смеха. - Считайте, что я подтверждаю ваши предположения, - он пододвинулся чуть ближе, сократив и без того небольшое расстояние между ними. Думаю, для вас не будет удивлением, если я скажу, что в тот момент вновь весь покраснел. В голове творилось чёрте что, каша из мыслей мешала думать рационально (хотя, и до этого мои действия сложно было назвать логичными: рвануть с утра пораньше, движимый навязчивой мыслю, честно, ну такое себе действие взрослого человека), а тело буквально пыхало жаром. И смотрящий на меня с нежностью мистер Хендерсон не помогал ситуации, лишь усугубляя её. Я метафорически плавился от этого взгляда, был готов растечься бесформенной жижей по дивану, не прекращая гореть от смущения. Но я не мог этого сделать в меру своей природы твёрдого тела. - Что ж, мне очень приятно слышать это, - наконец, взял себя в руки я. - И это всё, что вы можете сказать, мой дорогой Хью? - раскатисто рассмеялся он. - А что я, по-вашему, должен ещё сказать? - вспыхнул я, оскорблённый его словами, - Я безумно этому рад! Я не могу найти себе место от радости! Все эти три месяца мои мысли были заполнены только вами, и мне от них не было спасения. Да я готов кричать на весь мир, насколько сильно счастлив от ваших слов! Ради них я приезжал сегодня утром к вам, - старался не изойти на крик, но получалось из рук вон плохо. - Ох, простите, я не хотел задеть вас своим вопросом, - стыдливо отвёл взгляд мужчина, - Всего лишь удивился вашей немногословности. Я заметил похожую на вашу машину, что стояла около библиотеки, но я сильно торопился и, безусловно, не был уверен, что на ней прибыли именно вы. - Это был я. Мне было необходимо забрать трактат, - я чуть поостыл, - Посчитал это важным: "Перечень..." дополнит вашу библиотеку. Как никак, вы участвовали в его написании, я так полагаю. Он сейчас лежит у меня на заднем сидении, дожидается вас. - Я бесконечно ценю вашу заботу о своевременном пополнение моей библиотеки, - тихо рассмеялся мистер Хендерсон, - Но, кажется, в книге черным по белому сказано, чтобы она перешла потомку автора. Так что оставьте её себе. - Так я и собирался оставить ее при себе, - выпалил я, нисколь не смущаясь, - Разве у вас она не будет таковой? - Нет, - помотал головой вампир, затем прозрев, - Подождите, вы хотите сказать..? - Да, могу ли я переехать к вам? - с тот момент из меня словно испарился весь стыд, я осмелел, - Тут я уже не могу жить: соседи, неблагоприятная среда и, тем более, - сделал неловкую паузу, - без вас. Мистер Хендерсон вскочил, подхватив меня на руки и закружив в радостном танце. Он кружил меня по комнате, хохоча, как малый ребёнок, а я только и думал, как бы он не упал, нечаянно поскользнувшись. Ногами я чуть не сбил со стола корзину с цветами, пока мужчина и не думал прекращать радостно вращаться. Его радости не было предела. Наконец, он положил меня обратно на диван. - Я так понимаю, это было "Да", - сказал я, отходя от подобного "аттракциона". Голова нестерпимо кружилась, и я откинулся на спинку, дабы не свалиться на пол. - Хью, вы неимоверно правы, - во весь рот улыбался он, но клыки и не смели оголяться. - Тогда, вы не были бы против, если я начну собираться прямо сейчас? – спросил я, когда моя голова успокоилась. - Да, конечно, - кивнул мистер Хендерсон, - Тогда, можно встречный вопрос? Не настало ли время, для перехода на «ты»? - Вполне возможно, - я удивлённо уставился на него, - Если я собираюсь переехать, то стоит, наверное, и перейти. - В таком случае, я – Пол, - улыбнулся мужчина, - Просто Пол. - Очень приятно, просто Пол, - я расплылся в улыбке, укладывая вещи в чемодан, - В таком случае, Пол, не могли бы вы..точнее, не мог бы ты, помочь? Мне необходимо достать с верхней полки вещи. Пол тут же подскочил. Не успел я и глазом моргнуть, как мои вещи уже были собраны и стояли стройным рядом чемоданов у входной двери. Вампир с довольным лицом стоял в дверном проходе в ожидании меня. Я огляделся, дабы убедиться, что ничего не забыл. Нет, всё подчистую собранно Полом. Невольно улыбнулся, удовлетворённый ситуацией. Радостный мистер Хендерсон загружал в свою машину часть чемоданов, пока я звонил хозяйке квартиры. Я назначил ей встречу на, чтобы расторгнуть договор аренды. Старушка жила неподалёку, так что быстро приехала, мы подписали нужные бумаги и распрощались. Я с небывалым счастьем покидал теперь уже бывшее место обитания: наконец закончились ночные мучения и вечернее одиночество. Дом встретил меня как родного. Я бы сказал, теперь Дом считал мою скромную персону своим вторым хозяином. Стоило нам занести чемоданы внутрь, как они тут же испарились, переместившись в комнату, что я без зазрений совести мог называть полноценно моей. Усадьба бережно разложила вещи по полкам, не забыв рассортировать всё. Я всё больше и больше не жалел, что переехал. В шкафу приметил на самом видном месте красивейший костюм, всем своим видом просящий себя надеть. Он был бархатным с вышитой россыпью цветов. Я тут же понял, что это тот самый наряд с картины, хоть её теперь и не висело на стене. Покрутившись у зеркала и удостоверившись, что всё отлично сидит, я вальяжно спустился к Полу. Завидев меня, он чуть не выронил из рук книгу. Он хотел сказать что-то, но, кажется, потерял дар речи. Я продефилировал вперёд, наслаждаясь ситуацией. - Дом знает, чем подкупить меня, - наконец к мужчине вернулась возможность говорить, - Я хотел всего лишь почитать книги, но, видимо, придётся тебя, такого красивого, срочно вести под венец. - Я бы с радостью, но думаю, с этим нужно немного повременить, - рассмеялся я, - Для этого ещё рановато. - Ах, это мучительное ожидание счастья! – театрально воскликнул он, прислонив тыльную сторону ладони ко лбу, - Сколь долго томиться мне в предвкушении? - Хотя бы пару недель, - сказал я, забрав из его рук пару книг. - Боюсь, я не смогу терпеть столь долго, - нежно взглянул на меня Пол. - Неужели, для человека, что живёт уже полторы сотни лет, две-три недели - это долго? – смутился я, присаживаясь на кресло. - В твоём случае, да, - спокойно ответил он. - Я понимаю, что ты уже говорил мне об этом, но мне все равно немного неудобно, - встревожился я, - Ты можешь не отвечать на последующий вопрос, если я задену что-то глубинное, но позволь уточнить. Связана ли ваша торопливость с моей внешностью? – я чуть не начал заикаться из-за бешено бьющегося сердца, - Я про то, что вы наверняка хотели заключить брак с Роджериком, но у вас не получилось, в меру, эм, неблагополучного времени для брака такого рода. Девятнадцатый век, как ни как. Я прав? Он долго молчал, уставив взгляд в недра незажжённого камина и сгорбившись. Его молчание было красноречивей любых слов. Он неподвижно сидел, смотрел в одну точку на протяжении нескольких минут, и я понимал, что кажется затронул крайне болезненную тему. Мне стало стыдно. До ужаса стыдно. Он же уже сказал мне ранее о своём отношении ко мне. Зачем я вновь решил поднять эту тему? Я отложил книги и, подойдя к нему, положил руку на плечо. Он вышел из ступора, почувствовав мою дрожащую руку, что гладила его по спине. Поднял взгляд, и я увидел…слезы. По щекам текли тонкие струйки слёз, его нижняя губа дрожала, и сам он, вот-вот был готов завыть от душевной боли. Я сел рядом, на подлокотник, и почти дотронулся до его лица, в попытке утереть слёзы, но он резко отвернулся. -Прости, - прошептал я, проклиная свою неуместную любопытность. - Ничего-ничего, просто эмоции накатили, - мужчина не смотрел на меня, но я прекрасно понимал, что слезоотделение после моего извинения только усилилось, - Считай, мы с тобой квиты, - через силу усмехнулся. - О чем ты, Пол? – я опешил, продолжая гладить его по спине. Вдруг он резко схватил мое запястье и несильно сжал. Я от неожиданности испуганно вскочил, вырвав руку из слабого хвата, и отошел на пару метров, стараясь не наткнуться на стол. Моё сердце, в тот момент, энергичностью стуков могло бы питать небольшую электростанцию. Он встал напротив меня с опустошённым видом. - Ты прекрасно знаешь, - казалось, спокойно ответил он, но я все ещё в растерянности наблюдал за его мимикой и телодвижениями, - Тогда - я вам, сейчас - вы мне. Я вспомнил произошедшее три месяца назад. Теперь мы квиты. У меня не было такого и в планах, но с полной уверенностью можно сказать – это болезненная ничья. - Мне нужно тебе кое-что показать, - он медленно подошел ко мне и протянул руку. Он вёл меня по длинному запутанному коридору, в котором я ещё не бывал. В конце меня ждала скромная дверка, уже успевшая за сотню лет истрепаться от постоянного использования. Она вела в комнату Пола. Мужчина пропустил меня вперёд. В нос тут же врезался ужасный запах затхлости. Я сразу заметил захламленность его спальни: повсюду валялись книги, старая одежда, бумаги. На стенах виднелись следы когтей, по углам висела паутина, а на всех предметах лежал огромный слой пыли. Казалось, что в ней не убирались лет двадцать. - Мы проводили здесь слишком много времени, - прошагал к ветхому столу Пол, - Когда он гостил у меня, то практически не бывал в своей, той, что теперь твоя. И после его смерти эта комната стала для меня персональным адом: находясь в ней, я не мог думать ни о чем кроме него и ненависти ко всему земному роду, к которому раньше принадлежал, - со злостью он смотрел в грязное зеркало, в котором больше никогда не отразится, - Когда-то давно, нам хотелось сделать её супружеской спальней. Как понимаешь, супружеской в кавычках. Вряд ли нас обручили бы: браки подобного рода греховны, и, тем более, я вампир. Так что, мы думали жить здесь тайно. Поэтому Дом и строился так далеко от остальных, ближе к лесу. Это должен был быть тихий уголок нашего счастья, вдали от всех проблем, - он, не торопясь, переместился к окну. - Мне искренне жаль, - я попытался взять его за руку, но не успел: мужчина прошёл мимо, - Не стоило мне ворошить эту тему. - Нет, стоило, - он резко дёрнул занавеску, от чего она, изношенная и почти выцветшая, окончательно порвалась, открыв путь для хоть и минимального, но всё-таки света, - Я уже не могу жить прошлым: утекло слишком много воды с тех пор, и память начинает нещадно подводить. Моя любовь к Роджерику никогда не угасала, но я чересчур большой ценой подпитывал её. Все эти годы я варился в котле ненависти ко всему живому, лишь через сто лет успокоившись, насколько мог себе это позволить. Думаю, пришло время потушить любимую свечу и зажечь наконец-то лампочку, - Пол повернулся, с нежностью посмотрев мне в глаза, и крепко обнял. Я стоял не в силах пошевельнуться. Но не от боли, а от нахлынувшего чувства доброжелательной слабости. Той слабости, что появляется в моменты полной безмятежности и радости, когда единственное, что тебе хочется делать – это нежится рядом с любимым человеком, под полной его защитой. Я уже не замечал ни бардака вокруг, ни противного запаха старости. Когда мы вышли из комнаты, я обернулся рассмотреть узоры на двери, но её и след простыл, словно никогда не существовало этой небольшой дверки в тупике коридора. Дом навсегда убрал её, за ненадобностью. По улыбке Пола было легко догадаться, что он доволен этим исчезновением. Вечер, проведённый с книгой в руках, был прекрасен: бархатный голос мистера Хендерсона ласкал уши, приятный ветер из распахнутого окна обдувал замученное жарой тело, а кресло радовало мягкостью. Я бы ещё больше наслаждался этим вечером, чувствуя сердцебиение любимого человека, но стеснялся подойти к нему и прервать процесс выразительного чтения. Да и в целом, есть ли оно у вампиров, особенно у обращенных обрядом? Беря его за руку или обнимая, я не обращал внимания на пульс, но, кажется, сердце хоть немного, но медленно билось. Хотя, у меня не наблюдалось полной уверенности в этом. Нежась в свете уходящего солнца, я начал понимать, что засыпаю. Мои глаза закрывались, тело слабело, а трезвый разум покидал бренного меня. Зевнув и потянувшись, я встал с кресла и, пожелав спокойной ночи Полу, побрел наверх в свою комнату, где тут же вырубился, успев только переодеться в пижаму. Прекрасно помню сон, что снился мне в ту ночь. Мне почти никогда не снится что-то необычное, но в ту ночь мозг, видимо решил сделать исключение, одарив меня прелестным сновидением. Он был очень реалистичным, я бы сказал, до безумия реалистичным, словно в тот момент я вовсе не спал, а на самом деле стоял посреди той поляны, обрамлённой нарциссами, напротив небольшой арочки из розовых и красных пионов. Под аркой стоял он – тот, с кем мне было суждено связать свою жизнь на веки вечные, пока смерть не разлучит нас – и, сделав пару шагов в мою сторону, аккуратно подвел наряженного в светлый костюм меня. Вокруг не было ни души, но я будто ощущал незримое присутствие моих родителей, что с нежностью смотрели в мою сторону и тихо радовались. Я даже, кажется, услышал в тот момент еле слышный мамин всхлип счастья. Лишь мы подошли к арке, как тут же около нас появился кто-то, сильно смахивающий на священника, но ужасно бледный и с парой красных точек на шее. Произнеся речь, из которой я не смог вычленить ни одного привычного слова (кажется, это была латынь), он протянул нам два красивейших кольца, которыми мы обменялись. Теперь мы навсегда вместе. Проснулся я от резкого желания, чтобы это стало реальностью. Минут пять лежал, обняв вторую подушку, и пялился в потолок. Из мира мыслей меня вырвал только деликатный стук в дверь. После моего разрешения войти, дверь открылась - на пороге стоял Пол с небольшим подносом, на котором стояли несколько тарелок с едой. Со спокойной улыбкой он вошёл и, присев у моих ног, поставил поднос на прикроватный шкафчик рядом. Я тут же негромко засмеялся, от нелепости усов, что красовались под его длинным носом – они больше походили на небольшую щёточку для обуви, и я не удивлюсь, если раньше они ею и являлись. Его волосы были, подобно моим, зачесаны назад, а вместо привычного бархатного костюма на нем красовался классический чёрный фрак официанта с чёрной бабочкой. Нисколь не смутившись, он странным, немного скрипучим, словно старческим голосом заговорил с не прекращающим тихо похихикивать мною. - Как вам спалось, молодой человек? – постепенно его голос приобрёл привычное звучание. - Просто прекрасно, а вам? – я старался прекратить смеяться, но это получалось с трудом: мой взгляд всё ещё фокусировался на этих усиках. Не вытерпев, я присел и аккуратно отклеил их. - Неужели, они были настолько ужасными? – удивился он, и я кивнул, - В таком случае больше не буду их носить, - в голосе не чувствовалось и капли обиды. Он встал и направился к двери, когда я негромко окрикнул его. Пол обернулся. - Прости мою возможную бестактность, - замялся я, - но шутил ли ты про венец? - Абсолютно нет, - спокойно ответил он, кажется, понимая, к чему я веду, - В ином случае, зачем я бы показал комнату? – пожал плечами мужчина, - А ты хотел мне что-то предложить? - Не то чтобы предложить, скорее немного передумать и назначить другой срок, - прижал колени к себе. - И какой же, Хью? Месяц? Год? – его бровь вопросительно изогнулась. - День, - будто током поразил Пола я, от чего он чуть ли не сполз по стенке. - День?! – чуть не закричал он, - К чему такая торопливость? - Сам не знаю, - я отвёл взгляд, - Я не особо верю в приметы и знаки, но, - на пару секунд замолчал, - Но в твоём случае, я смело могу поверить в вещий сон. - Тебе снилась наша свадьба, - улыбнулся Пол. Мистер Хендерсон присел рядом на постель и положил мне руку на плечо. В его глазах я тут же приметил гремучую смесь радости и тревоги. - Мой дорогой Хью, тебе не обязательно выходить за меня сегодня, или завтра, или когда-либо, если ты этого не хочешь искренне. Я думаю, ты и сам понимаешь, что сны - это всего лишь обработка мозгом всей той информации, что он получил за день. А вчера ты узнал достаточно много всего, что могло навести тебя на определенные мысли. Может я и родился в середине девятнадцатого века, но некоторые научные книги всё же в свое время успел почитать, - уголки его рта дрогнули в неуверенной улыбке, - Хочешь ли ты действительно этого, или это все лишь мысль, навеянная нашим разговором? – мужчина, погладив мою щёку, направился к двери, - Я пока оставлю тебя один на один с моим вопросом: скоро приедет курьер с кровью, и мне необходимо встретить его. Я сумел лишь безмолвно кивнуть. Прижав коленки к груди, я положил голову на них и погрузился в тягостные раздумья. Мне до безумия хотелось, чтобы кто-то вновь вошёл и прервал их. К сожалению, время шло, но никто и не задумывался отвлечь меня от размышлений. В его словах я видел зерно истины. Действительно, я мог всего лишь впечатлиться его задушевным монологом, поэтому и хотел заключить брак. Но тогда, почему это было столь реальным? Обычно сны не столь реалистичны: более расплывчатые и абстрактные, часто достаточно смутные. Эти же…Я готов был отдать руку на отсечение, что я был там. Это было осязаемо: мои руки чувствовали прикосновения, нос улавливал дурманящий сладкий запах желтых цветов, а уши слышали тихий шепот родителей. Но это всего-навсего сон. Наивный сон. Глупый сон. В голове продолжал крутиться вопрос «Хочу ли я этого на самом деле?». Да. Я не мог жить без Пола, не представлял своё существование без него. Хотел быть с ним на веки вечные, хоть человеческий век и не столь долог, как у вампира. Я ведь уже поселился в Доме, уже рядом с ним, и переезжать не собираюсь. Роспись в паспорте не решает ничего ведь это только небольшой росчерк и не более. Это только формальность, без которой спокойно можно жить. Но чем на самом деле обусловлена моя нетерпеливость? Не тем ли, что душа и разум тревожно чувствовали - это мой последний шанс обрести желаемое счастье, и он выпадает не часто. И, в это же время, это моя прямая обязанность, как Роджерика младшего. Если я твёрдо решил продолжать дело предка, то должен довести всё до конца. С такими мыслями прошли мой завтрак и процедура гигиены. Наведя порядок, я спустился на первый этаж. Он через трубочку смаковал кровь. Наслаждался каждой каплей, держа в руках небольшую книгу. Мистер Хендерсон бегал глазами по сточкам, словно искал определённое слово. На самом же деле, он умеет настолько быстро читать про себя, что за полтора часа опустошает несколько средних полок с книгами. Мне нравиться наблюдать за этим. Я тихо встал рядом, почти затаив дыхание. Просто любовался. Но Пол, прекрасно знал о моём присутствии: слышал мои шаги и чувствовал запах клубничного мыла. Отвлёкшись от чтения, он повернул голову в мою сторону и отложил стакан с кровью. Слегка приобнял присевшего на подлокотник меня. Его нежные руки легли мне на талию, от чего внизу живота приятно защекотало. А когда он бесцеремонно притянул меня ближе, и моё тело в одночасье оказалось у него на коленях, я буквально запылал от смущения (хотя, наверное, мне стоило уже начать привыкать к его приятным прикосновениям). Моя голова сама собой легла ему на грудь, и левое ухо уловило медленные сердцебиения. - Я знаю, что ты хотел услышать вчера этот звук, - умилённо глядел на нежащегося меня мужчина. Я хотел было что-то сказать, но он улыбнулся и прислонил к моим губам палец, - Не забывай, я обладаю телепатией, хоть и минимальной. - Неужели, ты каждую секунду читаешь мои мысли? – удивился я. - Нет, улавливаю только особо сильные импульсы, когда ты много о чём-то думаешь. Допустим, - он зажмурил глаза, - Сейчас ты готовишь ответ на мой вопрос. Не так ли? - Попадание сто из ста, - я устремил взор на его закрытые глаза, - Он уже готов. Смею предположить, что вы, мой дорогой мистер Хендерсон, прекрасно знаете мой ответ, - мне припомнилось его недавнее витиеватое признание в любви. - Знаю, но хочу, чтобы ты сказал это лично, - его рука с нежностью поглаживала мою щёку. Я недолго молчал, а потом медленно, но уверенно прислонился к его губам своими. Поцелуй был коротким, но его должно было более чем хватить для понимания. Я уже давно перестал считаться «мальчиком», но ни с кем ранее у меня не было столь чувственного поцелуя. Все ранние меркли по сравнению с этим. Я прервал его лишь из-за нехватки воздуха. - Считайте это моим ответом, - сказал я, отдышавшись. - Тогда мне, наверное, стоит предупредить бракорегистратора, чтобы не смотрел на дату моего рождения, - он глухо рассмеялся и поцеловал меня в лоб. Вскоре, он покинул меня на время, чтобы обо всём договориться. Нам было необходимо только расписаться, а пир мы могли устроить и в Доме, благо дело, тот не был против. А пока Пол отсутствовал я подбирал в гардеробе костюм. У меня было не так уж и много критериев идеального костюма: мой отец заключал брак с мамой в тёмно-фиолетовом с россыпью жемчужных «звёзд», я видел его давно в семейном альбоме, и мне чертовски хотелось похожее. Я перебрал все возможные варианты, что предлагал мне Дом, и наконец, через полчаса примерок, нашёл похожий. Он практически идеально сидел на мне и был подходящего цвета, хоть и чуть светлее, а также, без жемчужин. Бросил беглый взгляд на трактат, оставленный мною вечером на столе. Какой-то странный импульс побудил меня открыть его и взяться за перо. Я постарался писать слова максимально красивым почерком, но это получалось не сильно успешно. Может, я отвык от письма руками, а может, что более вероятно, никогда и не имел привычки красиво писать. Так или иначе, на свободной странице я написал: «Большинство вампиров убивают лишь по мере необходимости, или могут вообще не убивать, лишь кусая и затем стирая память жертве, так как нуждаются в крови, как в самой жизни. Если предоставить им альтернативный вариант получения крови - через больницу или донорский центр - то убийства и укусы, с большой вероятностью, прекратятся. Таким образом, можно во много раз сократить убийства, а также, потратить излишки получаемой в донорских центрах крови.» Затем, я нашёл страницу с описанием физиологии обращенных вампиров и дописал в графе «кровеносная система»: «Новообращённые, при всей их вампирской сущности, всё ещё являются отчасти людьми, хоть и фактически переставшими таковыми считаться. Так что у них сохраняется сердцебиение. Оно замедляется для увеличения продолжительности жизни, но не прекращается полностью, так как всё ещё необходимо для перекачки крови по организму и транспортировки питательных веществ в органы тела, а следовательно, для жизни. Сердцебиение несложно уловить, прислонив ухо или, что намного лучше, стетоскоп к груди вампира.» Дописав последнее слово, я с удовлетворенной улыбкой, что хотя бы минимально продолжил дело предка, закрыл «Перечень…» и спустился вниз для ожидания Пола. Я прождал его недолго. Где-то через час он вернулся с наипрелестнейшей новостью - в городе нашелся священник, согласный на благословение столь необычной парочки. Им оказался служитель церкви Сатаны, что уже давно отошёл от дел в меру возраста, но всё ещё числился в списках "святых отцов" в небольшой церквушке неподалеку. Ему было не долго прийти туда и быстро зарегистрировать наш брак. Это несказанно радовало. Я вспомнил сон, когда мы направились в лес. На этот раз путь казался короче на много, и до той прекрасной поляны мы дошли очень быстро. Первое, что я увидел, была арка с пионами. Он явно прочитал мои мысли и воссоздал мой сон. Я, изрядно обомлев, остановился как вкопанный, пока вампир обговаривал кое-какие вопросы с человеком в рясе. Лишь завидев меня, служитель многозначительно заулыбался: то ли не знал, что придется женить двух мужчин, то ли увидел во мне Роджерика старшего, а быть может, он всего-навсего улыбался так каждому человеку. Я продолжал стоять, пока Пол не протянул мне руку, позвав за собой. Я послушно последовал за ним к алтарю. Все было как во сне. Точно так же, как во сне. Только голосов родителей я, увы, не слышал. В остальном, точь-в-точь мое сновидение. В конце, когда мы уже обменялись кольцами, пришел черед поцелуя. Пол с нежностью, но весьма по-хозяйски вцепился в мои губы, и я поначалу слегка испугался, что он решил укусить меня, но все обошлось. Лишь только мы разомкнули губы, Пол подхватил меня на руки и радостно понёс в усадьбу. Конечно же я понимал, что это было лишь игрой, и на самом деле нас никто не обручил. У священнослужителя даже не было библии в руках, он просто произнёс благословление. На официальном уровне мы до сих пор были друг другу никем. Но для нас это не имело значения: вся эта церемония являлась не более чем красивым осуществлением давней мечты мистера Хендерсона. И мы оба об этом знали. Я нескоро перебрался в его новую комнату. Лишь через пару месяцев совместной жизни он в вечернем разговоре полусловом намекнул на такую возможность, а я и не был против, хоть и понимал, чем может быть это чревато (вампир, в постели которого вот уже на протяжении сотни лет никого не было, явно возжелает вспомнить хоть и весьма пуританскую, но всё же молодость). Но я доверял ему. Полностью и безоговорочно. К тому же, нам было уже пора переходить на новый уровень отношений, хоть это и не являлось чем-то очень обязательным: меня вполне устраивали легкие поцелуи и объятья. На моё удивление, когда я перебрался в его комнату, он ни разу не пристал ко мне с чем-то пошлым и вызывающим, хоть я и видел, что ему этого хотелось. Мы лежали в одной постели, головами в одну сторону, буквально лицом к лицу, но он даже не произнёс и полунамёка на более откровенные прикосновения, чем поглаживания по спину и объятья. По прошествии пары недель я полностью привык к этому, и даже если бы он перешёл в наступление, вряд ли смутился от этого. Но он относился ко мне с небывалым уважением и нежностью, не переходя границы дозволенного. С ним моя жизнь была поистине счастливой.