Глава 6. Jealousy.
3 декабря 2022 г., 00:00
Saint Francis Memorial Hospital San Francisco, CA, USА 7 августа 2009 года
— На снимках нижних конечностей в местах старых переломов прослеживаются кальцифицированные мозоли, избыточности не наблюдается. Ярко выражена атрофия мышц, что, в целом, не удивительно для лежачего пациента. Ни остеофитов, ни экзостоз, — заключил доктор. — На снимках верхних конечностей контуры замыкательных пластинок эпифизов ровные, четкие. Субхондральный слой эпифизов имеет губчатую костную структуру. Форма видимых участков метафизов обычная. Участков окостенения суставов не выявлено. Массив, форма и структура окружающих пери- и параартикулярных тканей обычная. Прошу, можете сами убедиться, мистер Краммер. Мэтт, скрестив руки на груди, старательно разглядывал подвешенные на световые короба рентгеновские отпечатки. — На томограмме шейного отдела позвоночника, в целом, довольно положительная динамика, — продолжал человек в белом халате. — Лордоз сглажен. Латерального смещения не отмечено. Спинной мозг в размерах не изменен, имеет четкие контуры и однородную структуру. Прослеживается небольшое искривление и легкая протрузия межпозвоночных дисков. В частности, на уровне С6-С7 задняя продольная связка уплотнена. Как я понимаю, на нее сейчас и приходится сто процентов нагрузки? — Да, все верно, док. А вот здесь: мне кажется, или наблюдается некоторое различие мышечного узора на левой и на правой руках? — О, безусловно, — подтвердил Стоун. — Ведь именно пальцы левой конечности у Оливера функционируют, давая тканям дополнительное кровоснабж… — Два пальца, — встрял в разговор Уинфли, этими самыми пальцами «пустив кресло в занос» и не прекращая круговое движение по центру кабинета уже битых десять минут. — Оливер, перестань, пожалуйста, — не поворачиваясь к подопечному, сказал Краммер — его порядком нервировал жужжащий звук моторчика, не позволявший до конца сконцентрироваться на результатах обследования. — Что вы делали, Оливер, когда почувствовали эти, так называемые, давление и покалывание в руках, о которых говорили? «Поверьте, док, вы бы не хотели этого знать», — подумал апачи. — Трахался, — без толики стеснения ответил Уинфли, моментально придавшись удушающим воспоминаниям. Между ног Олли настойчиво запульсировало. «Теперь каждый раз так будет?!» — Кхм, — поперхнулся Мэтт. Стоило Олли подумать о том, что два дня назад с ним вытворял Краммер, и все подвижные участки тела моментально превратились в один сплошной комок нервных окончаний. Гребаная мастурбация с индейцем затмила весь имеющийся у Уинфли сексуальный опыт. Да ни одно проникновение в жизни не срывало ему крышу так, как хватка крепких и сильных пальцев краснокожего на его члене. Ну а о том, что вытворяли эти руки, стоило с его губ сорваться первым стонам, можно было вообще молчать. Краммеру словно самому сносило башню от собственных действий, заставляющих Оливера кричать и требовать большего. Но эта обвившая его горло коса… Матерь Божья! Уинфли и подумать не мог, что смольная удавка превратится для него в самый настоящий убойный фетиш, воспользоваться которым он будет жаждать при одном только взгляде на гриву Чирикауа. — Это был классический вид полового акта или нечт… — не успел договорить Стоун. — Неа. Скарфинг с элементами дрочки, — продолжая вращение, невозмутимо перебил Оливер. «И почему я не пошел в педиатрию?», — потер вспотевший лоб Стоун. — А что с МРТ головного мозга? — уточнил Краммер, пытаясь уклониться от неудачно поднятой темы. — А может мне все это просто показалось, док? — вновь вклинился в беседу Уинфли, подхватив манеру общения индейца. — Такое ведь может быть? Ну, знаете, я ведь практически был в отключке. Вся кровь в член отлила, да еще и эта кос… — Оливер! — рявкнул Краммер. — Конечно, подобное не исключено. Сексуальные практики такого характера должны проводиться под строгим контролем второго партнера, чтобы избежать… неприятностей. — Да контроля там было не занимать! — Так что с МРТ, док? — закипая от злости, прорычал Чирикауа. — Дело ясное, что дело темное, — загадочно улыбнулся доктор Стоун, но встретившись с нахмуренными бровями индейца, вернулся к своим полномочиям: — Да что тут может быть? Как и после аварии — никаких изменений. Ни новообразований, ни закупорки сосудов. Красивый и здоровый мозг. Можно, конечно, провести дополнительное исследование с контрастом, но… — Да, еще можно сделать сороковой по счету триплекс, — злобно прошипел Олли, продолжая крутиться. — И на нем тоже ни черта не обнаружится! — Оливер, останови кресло, — вновь попросил апачи, чуть повысив голос, и вернулся к обсуждению. — Можно получить более расширенные данные по магнитно-резонансной томографии? — Сколько угодно, — ответил Стоун. — Получены изображения суб- и супратенториальных структур, взвешенных по Т2, Т1 и FLAIR ИП в трех проекциях. Данных за наличие патологических объемных и очаговых образований в веществе головного мозга не получено. Зон повышения МР-сигнала на DWI не выявлено. Периваскулярные пространства Вирхова-Робина умеренно расширены по ходу пенетрирующих сосудов. Субарахноидальное конвекситальное пространство равномерное. Боковые желудочки не расширены, асимметричны в пределах нормы. — У меня все не расширено и заебись! — тявкнул Уинфли. — Если ты немедленно не остановишься, следующей процедурой станет массаж простаты. Я знаю одного отличного специалиста в данной области. Из Дейли! — рявкнул Чирикауа. Мотор резко заглох, а Оливер пустился изучать глазами стены и потолок кабинета. — Извините, док, — вернул свое внимание Стоуну Мэтт. Доктор практически в голос прихрюкнул и продолжил: — Третий желудочек шириной до 1,5 миллиметров. Четвертый — не изменен. Базальные ликворные цистерны не деформированы. Средние структуры не смещены. Восьмая пара ЧМН без особенностей. — А миндалины мозжечка? — уточнил Краммер. — Расположены на уровне большого затылочного отверстия. Хиазмально-селлярная, краниовертебральная области не изменены. Пневматизация придаточных пазух носа не нарушена. Структуры глазниц без особенностей. Вот и вся картина — целиком и полностью, мистер Краммер. — Вывод? Вы думаете о том же, о чем и я? — Оливер? — обратился уже к пациенту Стоун. — Как давно вы посещали психотерапевта? — Пф… Я что, по-вашему, идиот? — Никто не считает тебя идиотом, Олли, — спокойно проговорил апачи. — Но по всем медицинским показателям ты полностью здоров. А значит проблема остается в… — Я — дебил! Ну здорово! — Оливер! — зыркнул Краммер своими неистовыми глазами на мальчишку. — Психологи лечат не только душевнобольных. Иногда стресс прячется столь глубоко в нашем подсознании, что его не так-то просто разглядеть. А потом он начинает плодиться, как компьютерный вирус, и пускает корни не только в наш разум, но и в тело. — А не пошел бы ты со своим стрессом в… — Да с удовольствием сходил бы, но ты ж вечно орешь, как резаный, при одной только мысли о… — Заткнись! — перебил Уинфли. — А еще, один стресс может спровоцировать другой, — вклинился в их перебранку Стоун. — Подвергнув себя удушению, вы, несомненно, побудили свой организм, так сказать, к спасению. Он задействовал имеющиеся в нем рецепторы, способные этому самому спасению послужить. — Ну, все! Я домой! Тут все равно никто не может ничего толкового сказать! — Вперед! — предложил Мэтт, глянув на закрытую дверь. — Вставай и иди. — Какой же ты все-таки ублю… — Хау, Олли! — жестко выдохнул индеец. — Спасибо, док. Спасибо, что уделили время. Мэттью пожал Стоуну руку, собрал документы в папку и, подсунув подмышку, открыл дверь, чтобы Оливер мог выехать. — Жду вас через полгода, Оливер, на УЗИ почки. — Да-а, да-а, — безэмоционально отозвался парень, направляя кресло в коридор. — С ней все нормально? — напоследок уточнил Краммер. — Да, но наблюдается перегиб с умеренным сужением чашечно-лоханочного сегмента. Сейчас он около 3 миллиметров. Ну и пиелоэкстазия, вдобавок. Обычно, эти вещи неотделимы друг от дружки. Стоит присматривать за состоянием органа. — Хорошего дня, док. И еще раз спасибо! — И, все же, мистер Краммер. Найдите ему хорошего терапевта. — Непременно. — Серьезно?! Мозгоправ?! — рявкнул Уинфли, когда тишина между ними стала невыносимой. — Я уже говорил тебе про два типа людей, Оливер. Пока ты сам не захочешь встать на ноги, этого не произойдет. — Они обещали мне это максимум через полгода после аварии! Максимум! И где эти обещания теперь, спустя три года? — Видимо, за это время ты загнал себя в такую глубокую жопу, что самостоятельно теперь не вылезти. — У меня уже был психотерапевт! Что-то я не заметил, чтоб она помогла! — Правда? Совсем никаких подвижек? — Сраться под себя перестал, только и всего! — Только и всего?! — выходя из себя, пролаял апачи. — Только и всего, Оливер?! — Да в пизду! Бестолковый разговор! — взбеленился парень, пустив коляску заметно быстрее. — Мэттью? — раздался до боли знакомый голос позади, и они оба остановились — Оливер чуть впереди, а индеец на несколько шагов за парнем, выругавшись про себя гребаному стечению обстоятельств. — Ча-а-ак, — вымученно улыбнулся Краммер и развернулся к подоспевшему сокурснику. — Как ты?! Слышал, последняя операция прошла успешно? — Как видишь: жив-здоров. — О! А это тот парень, которому ты… — Мой подопечный, да! Оливер. — Привет, — подкатил к мужчинам Уинфли. — Оливер, это — Чак Бернет, мой бывший сокурсник. — Привет! Рад, наконец-то, познакомиться с тобой воочию, — протянул руку туговатый на мозги Чак. — Наконец-то?.. — моментально вздернул брови кверху бывший студент Калифорнийского университета. Оливер, в отличие от медбрата, слабоумием не страдал. А ещё у парня был отличный слух. — Чак! Как твоя практика? Нравится в Saint Francis? — поспешил пресечь опасную ситуацию Чирикауа. — Ты не поверишь! Мне предложили место младшего ассистента хирурга. Подписываю контракт с госпиталем на следующей неделе. Блин, я так рад, Краммер! — мгновенно позабыв обо всем на свете, кроме собственных успехов, похвастал Бернет. — Вот было бы круто ассистировать Осборну с тобой! — Надеюсь, этого больше никогда не случится, — усмехнулся апачи, вспомнив насколько дерьмово было отходить от последнего наркоза. — Сорян, друг, спешу адски. Поболтал бы, но привезли какого-то бедолагу, что заблевал от передоза весь пол в палате. Работа не ждет! Очень рад был тебя повидать! Вас обоих! В добром здравии! — Да, работа не ждет… Бывай, Чак, — приподнял лапу Краммер, испепеляя взглядом болтливого приятеля. «Удосужило же так вляпаться!»***
— Язык проглотил? — выкатив кресло на стоянку и остановив у взятого на прокат микроавтобуса, спросил Мэтт. Оливер к тому моменту заметно выдохся, наяривая круги по кабинету Стоуна, и апачи, заметив это, перехватил управление в свои руки еще в коридоре больницы. После того, как Чак оставил их парочку в покое, Уинфли не проронил ни слова. Он даже не съязвил, заприметив довольно сексуального парня в лифте. Кстати, тоже длинноволосого, и поводов постебаться для бывшего студента Калифорнийского университета нашлось бы предостаточно. Краммер уже тогда заподозрил, что дело запахло жареным. — Что за хрен? — Ты о ком? Чирикауа, сделав вид, что не имеет ни малейшего представления, о чем речь, отодвинул вбок дверь специально оборудованного для людей с ограниченными возможностями «Шевроле», и из нагревшегося салона ему в лицо брызнул яд неизбежно грядущей лжи. — Что за хрен, которого мы встретили в коридоре?! — Я, кажется, представил его тебе. Мой бывший сокурсник. Вместе учились в Парнас-Хайт, — прикрываясь правдой, ответил индеец. — А меня он с какого перепуга знает? — не унимался Уинфли, пока Краммер закатывал по пандусу коляску вместе с подопечным. — Дежурил, когда ты поступил… той ночью. — А ты откуда знаешь, что он дежурил, когда я поступил? — Обсуждали как-то, — спокойно отозвался Мэттью, устанавливая колеса в специальные стопоры и закрепляя кресло ремнями безопасности крест-накрест, поверх груди Оливера, параллельно готовя лживую речь. — Как-то обсуждали? Как-то обсуждали меня? — Да, разговор случайно зашел… — Что за бред?! Как обо мне мог случайно зайти разговор?! Мэтт внимательно посмотрел в подозрительно суженные голубые глаза и, как ни в чем небывало, соврал: — Встретились однажды за стаканчиком пива. Заговорили о работе, нестандартных случаях — сугубо профессиональный интерес. Такое бывает среди медицинских служащих. Мы часто обсуждаем тяжелые ситуации. Делимся опытом, так сказать. В кармане Чирикауа что-то коротко вжикнуло, и Мэтт, отвлекшись, вынул мобильник, вчитываясь в так некстати пришедшее послание. Оливер поедал глазами каждое его действие. Он жадно нырнул вместе с красивыми пальцами в карман. Точно слившись с ними, обхватил черную коробочку. Вместе с глубокими, дьявольскими глазами цвета греховного соблазна пробежался по воображаемому экрану. И, конечно же, утонул в омуте злобы и раздражения, не имея возможности прочесть написанное. А потом его голубые глаза и вовсе заволокло багряно-красной поволокой неконтролируемой агрессии, стоило разглядеть кроткую, едва заметную улыбку, тронувшую тонкие губы индейца, пока тот скользил взглядом по светящемуся мониторчику. «Тот самый — другой, близкий…?», — на мгновение умер, и вновь переродился Уинфли, тряхнув головой. — Угу. Делитесь опытом?.. — не веря ни единому слову, оскалился подопечный, наблюдая за тем, как Мэттью убирает телефон — «Чтоб ты корпусом треснул!», — обратно в карман джинсов. — Да, — только и ответил индеец и, проверив на второй раз систему крепления, покинул салон, хлопнув дверцей сильнее, чем сам на то рассчитывал. Обойдя автомобиль, Краммер уселся за руль, включил зажигание, и они тронулись. — Значит, говоришь, делились опытом? — Да, Олли. Так и говорю, — громко вздохнул апачи. — За стаканчиком пива? — Да. Будвайзер пили, как щас помню! — усмехнулся Мэтт, негодующе мотнув головой. — Встретились однажды и… — Однажды в Сан-Бруно? — злобно прорычал Уинфли. — В «Стрелке»? «Ну вот ты сам все и разрешил, Олли». Мэтт нажал на кнопку стеклоподъемника и запустил в салон свежего воздуха. — Не чувствуешь, потянуло чем-то? — спросил он, пряча издевку под слоем пыльного спокойствия. — Нет, — не догнал Оливер, принюхиваясь. — Чем? — Нотками ревности, например, — заржал Краммер. — Заглохни, твою мать! — Ты сначала своим ногам прикажи двигаться, а уж потом раздавай указания другим. — Бесишь меня, блин! Жестко! — Прям жестко? — Прямо жестче жесткого!!! — Ой, Олли… Ну, зачем ты опять…? — не в силах смахнуть улыбку с лица, уже мягче посмеялся Краммер. — Я же не могу взять тебя прямо в микроавтобусе. Ни жестко, ни жестче жесткого. Как-то это не этично по отношению к… — Инвалиду?! — К тебе. — Блять, да завали ты уже! Заткнись! Заткнись!!! — Ммм… — сладко протянул Мэтт. — Вот он — мой мальчик! Озабоченный, грязно ругающийся мальчишка! — Бляяяяяяя!!! — завыл Уинфли. — Давай, малыш, продолжай! У меня уже почти встал. — С-с-сука! — И это ты-то три года не мог поведать собственной матушке о том, что предпочитаешь члены между ног у своих любовниц? Твой паршивый язык практически отлизал мне на глазах у Стоуна! — припомнил Мэтт. — Дохуя хочешь! Не в этой жизни, индеец! — пролаял Оливер, и умолк до самого выезда машины на 19-ую авеню. Тема Чака Бернета была полностью исчерпана. Мэттью дал подопечному вдоволь остыть, более не провоцируя. Он и сам весьма утомился от этой их беспрестанной холодной войны, непроизвольно окунувшись в проплывающий мимо асфальтированный пейзаж Калифорнии. — Мы можем заехать ко мне домой, в Дейли? — Конечно. — Тогда, давай зарулим, а? Хочу взять несколько нормальных вещей из одежды, — немного отошел за время предоставленной передышки Уинфли. В конце концов, кто он такой, чтобы требовать каких-то объяснений от индейца? Всего лишь… Да он теперь хуже любого вшивого педика, когда-либо захаживающего в убогий «Shooter»! Даже собственные ноги не может раздвинуть! Не может схватить за шиворот человека, находящегося от него на расстоянии вытянутой руки, и, дернув того на себя, не может впиться губами в столь желанный рот! Еще и сам этих условностей понаставил! Ничерта не может… — Не боишься, что я разузнаю, где ты живешь? — послышался мягкий, бархатный голос краснокожего. «С каких пор этот звук начал мне нравиться?!» — Я там больше не живу, — надувшись, пробубнил Олли. — Да ты, небось, уже и номер моей страховки наизусть выучил. Что тебе стоит выяснить мой адрес проживания?! — Да ничего не стоит. Но, я бы прямо спросил, если бы мне это было интересно. А ты, ведь, когда-нибудь туда вернешься. «Если бы было интересно?.. Обожрись говна, Олли! Ему же похуй!» — Ага, как только мозгоправ сделает мне трепанацию черепа, и я поскачу ретивой антилопой по просторам нашей необъятной! — Никто не подвергнет тебя ненужным, болезненным операциям. Я не позволю. Есть и другие методы. Тот же, гипноз, напри… — Хватит говорить об этом, как будто тебе есть хоть какое-то дело до меня!!! Ты тупо зарабатываешь бабло на собственные нужды! — Не без этого, Оливер. И в этом плане я был честен с тобой с самого начала. — А в каком не был?! Ой, нет. Не отвечай! Дай угадаю — не твое это дело, Олли?! — Остынь, ясно? Остынь, Оливер. Я не желаю тебе зла. Никогда не желал. И мне очень жаль, что обстоятельства сложились подобным образом: и эта авария, и то, что я так долго не мог прийти тебе на помощь. Мне жаль, правда. «Да что ж за качели-то такие?! То тебе не интересно, то тебе жаль!» Оливер хотел было брякнуть очередное ругательство, но слова Мэтта прозвучали настолько искренне и как-то тепло, что парня мгновенно накрыло обидой и унынием. «Тебе меня просто жаль…» — Ты же все равно уйдешь, — проговорил он. — Получишь свой расчет в конце месяца, и… снова уйдешь. Начнется учеба, ты погрязнешь в своих дежурствах… — В отличие от тебя, у меня нет богатого спонсора. — Ну так, продлим контракт?! Давай продлим наш договор, а?! Я напою родителям сладких песен, что жить без тебя не могу… Что ты мой лучший друг, в котором я так нуждаюсь! Что я прикипел. Что ты качественно и на все сто процентов выполняешь свою работу… Я могу, видишь? Я все это могу! — Нет, Олли. Так не получится, — сказал Краммер. — Почему нет? — почти шепотом спросил Уинфли. «Умоляю, только не говори это! Не говори, что из-за него! Соври! Соври, пожалуйста!!!» — Я не могу остаться с тобой на постоянной основе. Если ты захочешь, я буду периодически приходить. — Оу, ну, спасибо! Да! Забегай, конечно, на недельке на очередную дрочку. Или как там принято говорить — на чашечку чая?! — Знаешь, мы живем в такой «свободной» и «демократической» стране, что коренным жителям Штатов до сих пор сложнее найти достойную работу, чем любому другому. Мне требуется образование. Нужно как-то выживать. «Спасибо… Господи, спасибо, что молчишь о нем!» — Ну так, контракт! — Нет. Продления не будет. Как думаешь, скоро твоему отцу придет на ум урезать мое жалование? Появится новый психотерапевт. Его траты вырастут. Я не могу зависеть от взбалмошного янки! — А, так вот в чем дело?! Мы, в лице сраных янки, притесняем твои коренные интересы и жизни тебе не даем, да?! — Я не это хотел сказать, — выкрутил руль апачи, уходя в поворот. — Да что уж там? — пробубнил под нос подопечный. — Правда, Олли. Извини. Они проехали еще немного по бульвару Слот, и когда автомобиль свернул на Скайлайн, апачи попросил: — Сориентируй, куда дальше? — Сверни на Джона Дейли, а потом еще раз направо, на Лейк Мерсед. Третий дом слева, — глянув за окно и сориентировавшись в пространстве, монотонно отозвался Оливер. — Прости, ладно? Я погорячился. Серьезно, прости. — Забыли, — беззлобно ответил парень.***
— Миленько, — заключил Краммер, осмотревшись в просторной гостиной, обставленной в стиле 80-х. — Ощущение, будто попал в прошлое. Мазнув пальцем по закрытой крышке расположенного у небольшого окна рояля, апачи стер налипший на подушечки слой пыли, отерев их друг о дружку. — И как твой отчим-скупердяй еще не продал такое богатство? Компенсировал бы затраты на твое содержание. — Это дом матери. Он перешел к ней по наследству после смерти отца. Дэниел не имеет к нему никакого отношения, — не обиделся на индейца Оливер за то, что тот вновь лезет «в карман» их семейства. — Три спальни, гостиная, кухня. Душевая на первом этаже и большая ванная — на втором. Извини, молока с тостами не предложу, — надменно добавил он. — Тут давно поработали, и ничего не осталось из съестного. — Да я заметил, — улыбнулся Краммер, бросив взгляд на оголившуюся полоску глянца лакированной крышки инструмента. — Играешь? — Неа. Это рояль мамы. Ей нравится Шопен. Не хотел ничего здесь менять. Она периодически приезжала в гости. — Ясно, — коротко отозвался индеец и, изогнув мужественную бровь, не скрывая интереса, спросил: — Ну и… где же святая святых? — На втором этаже. Рядом с ванной. Мэттью ожидал все, что угодно: увешанные постерами музыкальных групп и прочих знаменитостей стены, уставленный всяческими кубками и наградами комод, компьютер в углу на письменном столе. Валяющиеся повсюду шмотки и заныканные в шкафу порножурналы, естественно, определенного содержания. Одним словом, обыкновенную комнату студента. Но Уинфли удивил его даже больше, чем Мэтт мог на то рассчитывать. В довольно небольшой комнате, предназначенной скорее для грудничка, чем для богатенького сыночка весьма обеспеченных родителей, не нашлось ничего, кроме полутороспальной кровати, аккуратно заправленной светло-серым постельным бельем, скромного платяного шкафа из IKEA, да того же белого цвета, что и гардеробная, письменного стола. А точнее, деревянного полотна на металлических ножках, оклеенного белоснежной матовой пленкой. Завершали картину несколько университетских методичек, приютившихся на рабочей поверхности, да весьма комфортное с виду офисное кресло. Стены тоже были выкрашены в светлые оттенки, и комната благодаря этому казалась немного больше своих естественных размеров. На окнах висели среднестатистические жалюзи в цвет постельного комплекта. — Добро пожаловать в мой мир, — нехотя пробормотал парень, подъехав на коляске к столу. — Очень… монотонно, — только и смог произнести индеец. — Люблю умеренные цвета в интерьере. — А по характеру и не скажешь. — Это единственная комната, где я сделал ремонт под себя. Вообще-то, это был кабинет отца. Но, он ему теперь за ненадобностью. Под руководством Олли, они собрали небольшую сумку, загрузив в нее легкий спортивный костюм, несколько футболок и любимые кеды парня. — Давай, иди сюда, — поднял на руки мальчишку Мэтт. — Спущу тебя, потом кресло. Чирикауа отнес Уинфли вниз, усадив на диване с обивкой цвета вырвиглаз и навязчивым узором. Затем вернулся за креслом, и снес на первый этаж и его. — Посидим немного? — попросил Оливер. — Я дико соскучился по этому месту. — Без проблем. Ты не думал, что его можно было бы переоборудовать для тебя? Дэниела такой «погром» вряд ли бы заботил, раз уж это дом Терезы. — Угу. А жрать мне будешь готовить ты? Ну, периодически. Заскакивая, так сказать, на недельке, — не удержался от колкости Уинфли. — Тебе ведь не нравится в его доме. Это очевидно. — Да что тебе, блин, очевидно?! — рявкнул подопечный, насупившись. — Олли… — Умолкни! Не хочу ничего слышать! — Я могу дать хорошие рекомендации проверенных специалистов, когда уйду. Они помогут тебе справиться. Ты вполне можешь перестать зависеть от своих родителей настолько, насколько это происходит сейч… — Завали! — взревел Оливер. — Серьезно, Краммер! Ты у меня уже в печенках сидишь с этой своей гипертрофированной заботой, хуй пойми откуда взявшейся! — В печени, Оливер. Печень у человека одна. — Да поебать! Заберешь свое честно заработанное бабло через три недели, и проваливай нахер из моей жизни! — Перестань орать, Олли. — Нет! Я, блять, не перестану! Не перестану! Знаешь, почему?! — Оливер, — заходили желваки на лице у Мэтта. — О, ты знаешь! Ты все, блять, знаешь! Ты — двуличное, краснокожее чмо! И я не жалею, что сказал тогда в баре… Реально! Засунуть в тебя член, все равно, что вывалять его в куче дерьма! — Закрой рот. Иначе… — Что?! — нагло выплюнул Уинфли. — Я сожру тебя, если ты не заткнешься! — прорычал индеец. — Ахаха… Ты только и можешь, что угрожать! Правильно поступили наши предки, кем бы они ни были, что повырезали половину вашего… Краммер, без дальнейших просьб замолчать, наотмашь всек Оливеру по лицу. — Ты просто… — тяжело дыша, начал краснокожий, — глупый, запутавшийся и погрязший в своем одиночестве мальчишка. Уинфли на этот раз даже не хотелось прижать неподвижную, прохладную ладонь к моментально вспыхнувшим от жжения губам. Он знал, что дал лиха. Но злоба и заглотившая его с потрохами ревность, не давали даже малюсенькой возможности открыть рта и произнести короткое «прости». — Тебя бросили умирать в тот момент, когда ты отчаянно нуждался в спасительной поддержке, — поднялся с дивана Краммер и, подойдя вплотную, резко дернул Оливер вверх. — Пусти, — дрожащим голосом прошептал парень. — Не в этот раз, Оливер… — зашипел индеец, развернув подопечного на сто восемьдесят, и швырнул его поперек спинки дивана, перевешивая вниз головой и задранной задницей кверху. — Блять, пусти! — уже в голос заорал Уинфли, клеймя себя за паршивый рот, не умеющий держать язык за зубами. — Что, страшно тебе? — рыкнул Мэтт, быстро расправившись с ширинкой мальчишки и сдернув его джинсы по самые колени. — Краммер! Не делай этого! — Чего ты боишься, Олли? — упавшим на два тона ниже голосом и проявившим будоражащую хрипотцу, спросил Чирикауа. — Остановись… — зашелся сбивчивым дыханием парень. — Остановись! Я прошу прощения. Я — дурак, херню сморозил! — Чего. Ты. Боишься. Оливер? — по словам, четко и внятно повторил свой вопрос краснокожий. — Тебя… Олли заметил, как руки апачи скользнули по его собственным рукам и увели их куда-то за спину. Он, вдруг, ощутил горячую ладонь Краммера, и та прошлась по чувствительным пальцам, ласково мазнув подушечками по всей длине. — Почему, Оливер? — Что?.. — хватая воздух ртом, дрожью выдохнул Уинфли. — Почему? Чем я заслужил твой страх? — Ты… Ты грубый! — Тебе ведь это нравится! — хохотнул Мэтт. — Думаешь, я не замечаю, как истекает смазкой твой член, стоит мне только сжать ладонь на нем? — Это другое! Я тебя знаю! Я видел… Видел в «Стрелке»! — чувствуя, что не может справиться с тремором, стиснув зубы, пропищал подопечный. Волосы неприятно щекотали лицо, и Оливер несколько раз пытался смахнуть их — падающие в глаза, тряхнув головой. — Я ведь ни разу… Ни разу не прикоснулся к тебе в баре, хоть твой поганый рот и выливал на меня тонны помоев все два года нашего знакомства, — злобно прорычал индеец, и Оливер понял, что его левая рука, удерживаемая крепкой хваткой Чирикауа, отодвигает себе ягодицу. — Твою мать! Твою мать, прекрати! — заорал он еще громче, понимая, что и вторая, по-видимому, делает тоже самое. Он раскрывал свою задницу своими же собственными руками, как и душил себя два дня назад! Сам! — Краммер, пожалуйста! Не надо! Ну, не надо!!! — Почему ты боишься меня? — в третий раз прошипел Мэтт. — Ты же… Ты же… Ты это делаешь! Ты собираешься это сделать! Нарушить наш уговор! — Тебе кто такую чушь сказал? — усмехнулся за спиной апачи. — Что?.. — С чего ты взял, что я собираюсь нарушить наш договор? Я похож на того, кто пренебрегает оговоренными условиями? — Но ты же… — Я сказал, что сожру тебя! Разве нет? Или ты, вдруг, стал плохо слышать? Собственный понос залил тебе уши? — Что?.. — бессвязно промямлил Оливер, и окончательно задохнулся, ощутив, как что-то мягкое, влажное, но напористое вошло в него сзади. — Ох, Господи ты… Боже мой… Ахххх… Мэттью запустил в него свой язык. — Ох, матерь… Ох, Краммер! Мэтт толкался языком внутрь не хуже пальцев Оливера, однажды проверявшего свою задницу на предмет иных удовольствий. Но в отличие от самопроводимых ласк, эту горячую и жесткую словно копье плоть, Уинфли готов был принимать с такой отдачей, что голова моментально поехала кругом. — О, черт! Черт! Черт! Что же ты делаешь?! — стонал он, мечтая податься назад. — О, пожалуйста, Пожалуйста. Аххх. Ах! Боже ты мой! Еще!!! Мэттью жадно всосав в себя соки мальчишки, смачно причмокнул, отрываясь от девственной дырки. — Ты что-то сказал, малыш? — надменно прорычал индеец. — О, пожалуйста… Умххх… Пожалуйста еще… — Ты хочешь еще? — сильнее надавил Краммер собственными руками на раздвинутые булки Оливера. — Да. Да, я хочу… — Ну так скажи это… — Черт! — задыхаясь и трепеща от волны прилившей к головке крови, выругался парень. — Что еще ты хочешь услышать? — Как ты скажешь это полностью… Проси! «О, Господи…» — Вылижи меня… — зашептал Олли. — Вылижи меня. Хочу чувствовать твой язык в моей заднице. — С превеликим удовольствием… — растянув похабную улыбку, жадно вдохнул закипевшего вокруг них воздуха Краммер и впился губами в раскрывшееся для него отверстие. — Сла-а-адкий, — мазнул он кончиком языка по окружности, вогнав его максимально глубоко. — Аххх, блять! Да! Да, черт возьми! Да!!! Мэттью довел мальчишку до истомы, практически не прикасаясь к его члену. Только когда плотное кольцо ануса стало судорожно и интенсивно сокращаться на его языке, а стоны достигли максимальной громкости, индеец рваными движениями грубо отдорочил парню у самой головки, вздернув тело Оливера вверх перед спуском, проявив уважение казенному имуществу и не позволив запачкать вельвет обивки. Олли излился на паркет. Краммер бережно вернул Уинфли в ту же позу, и подопечный, глубоко заходясь непослушными легкими, на минуту почувствовал себя брошенным. Но одиночество длилось недолго: ласковые пальцы апачи коснулись подбородка, и затуманенные случившейся разрядкой голубые глаза встретились с внушительным бугром под джинсовой тканью индейских брюк. — Я попрошу за это прощения чуть позже, — прошептал Мэттью, свободной рукой потянув зиппер вниз и высвободив налитый, темный, увесистый член, перехватил пальцами лицо не сопротивляющегося парня, раскрывая ему рот. Толкнув большой палец во влажный зной, он чуть выше задрал вихрастую голову Оливера, на всякий случай, безмолвно все же спросив одними инопланетными омутами разрешения. И не получив отказа, положил только самую головку на высунутый изо рта язык. — Не стану тебя долго мучить… — только и успел произнести он, надавив на основание пениса и наклонив его вниз, как белесая липкая жидкость тут же пролилась на розовую гладь. — Ммм… — сдержанно промычал от удовольствия Краммер, размазывая сперму по языку податливого рта, и приказал: — Глотай.
