Он мог улыбаться глазами.

      Уже боле 30 лет я владею отцовской кафешкой, почти на краю города. Прямо перед тем, как навсегда перестать дышать, он четко мне заявил, не сметь ее продавать. Я так и сделал. Предстояло много работы над обустройством и наймом рабочей руки, но я справился. Я всегда отличался упорность и всегда доводил даже самые незначительные дела до самого финала.       Лет в двадцать я расстался со своей ногой навсегда, из-за глупого несчастного случая. До сей поры я сожалею о случившемся, хоть и уже смог приспособится. Мой деревянный костыль стал моим самым лучшим приятелем, что был со мной, и в горе, и в радости. Никогда не ломался.       Большая часть официантов, набранных мною, были девушками. Один лишь малый выделялся из этого женского царства. Он был ниже всех рабочих и по совместительству самый юный. Он имел ярко-малахитовые, невинные глаза. Тело худое, тоненькое, а руки словно стекло - полупрозрачные, болезненные, бледные и деликатные. Волосы мальчишки кудрявые и немного непослушные, обычно он пыхтел и мило злился, пытаясь собрать их в конский хвостик. Одна или две волнистые пряди постоянно вылезали и юноша сводил глаза к носу, чтоб сдуть ее. Джим, так звали этого чудного парня. Его лицо было подобно ангельскому. Круглая форма, а так же пухлые щечки, что были засеяны веснушками. В такую холодную зиму, он подобно солнцу согревал мою грешную душонку.       Долго я просто наблюдал за ним. Следил. Нет, даже выслеживал. Весь его распорядок дня был записан на подкорках моего разума и на маленьком розовом стикере, что был приклеен к моей плите. Когда же мальчик заходил на кухню. я старался быстрее пули скрыть свои постыдные улики. Мальчишка не должен был о чем либо узнать, ведь он младше меня раза в три. Мне было даже представить боязливо, что он может подумать о взрослом, пятидесятилетнем мужчине? Ладно, если бы я просто был чертовым педофилом, так я еще и толком не мог с ним поговорить. Как школьник, ей богу.       Я не редко, следя за объектом своего воздыхания замечал, как к нему клеются какие-то девушки. Более они походили на представительниц древний профессии. Короткие платья, откровенных принтов, меховые шубы и убогий макияж. Они старались взять номер моего дорогого мальчика, но он всегда отказывал. Чудесный для меня исход. Когда очередная потаскуха водила своей костлявой рукой по телу Джима, я с неимоверной силой сжимал, что в руки попадется. Так, я раздавил в руках тарелку и согнул стальную ложку. Меня переполняла ненависть, от одной лишь улыбки, которой Джимми озарял жалкие лица этих недостойных. Он должен улыбаться только мне! Хоть это и было довольно эгоистично, но я не мог с собой совладать, я сходил с ума.

***

      Всего спустя несколько дней слежки, я все же решил перестать быть замкнутым идиотом и наконец попытаться хотя бы поговорить с Хокинсом наедине. Все же как-никак нам приходилось перекидываться парой слов, но это было настолько мимолетно, что я совершенно не успевал насытиться его голосом. Это было похоже на мучение от голода.        Наступил конец рабочего дня. Зал для гостей был мягко окрашен последними лучами солнца. Хоть и начало декабря, но солнце греет не хуже летнего. С довольно громким звуком я слез со стула и прихватя свой костыль направился в сторону зала. По бело-красной плитке пронесся стук моего приятеля и шарканье. ---Джимми, дорогуша, не поможешь мне с уборкой? Я что-то подумал и сам я там, хех, не управлюсь. ---Ох, сэр, конечно помогу!-озарил меня лучезарной улыбкой юноша.       Стремительно он направился в сторону кухни, моего личного ада. Зайдя внутрь Джим мельком огляделся. После я прошел вперед и уселся на стул, положив костыль рядом с собой. Я открыто и беспардонно пялился на то, как Джимми взял зубами резинку для волос и завел руки за голову, чтоб сделать хвостик. Его белая рубашка чуть приподнялась и я увидел кусочек его молочной кожи. Мне казалось, что я растаю прямо сейчас, подобно сливочному маслу. ---Та-а-а-ак, где вам нужна помощь?-протянул Хокинс. ---Просто нужно помыть половину посуды, ее тут целая, хех, гора. ---Хорошо, сэр.       Парниша встал против раковины и закатал рукава. Руки его были тонкие и изящные.       Закончил он очень быстро, я даже понять не успел толком ничего. ---Сэр, я закончил, могу ли я идти домой? ---Постой!-неожиданно для себя донеслось прямиком из отголосков моего больного разума.-Может пойдем вместе? Мне по пути.-криво улыбнулся я. ---Я не возражаю! Вдвоем куда веселей.-снова расплылся в улыбке парень.       В моем мозгу что-то защемило. Радоваться мне или нет? Я ведь даже не знаю, о чем говорить. Но я уже сказал, значит, что-то придумаю! Мы спустились в подсобку. Я накинул свое синее, протертое до дыр пальто, а Джимми теплую куртку, шапку и закрыл половину собственного лица шарфом. За ним и перестала виднеться его светозарная улыбка. Но от этого он не стал менее прекрасным. Мальчик будто мог улыбаться глазами. ---Можем идти?-накидывая сумку на плечо спросил Джимми. ---Отправляемся!-чуть вскрикнул я, снимая ключ с крючка.       Быстро мы поднялись наверх в кухню, а после вышли через зал. Выключив в здании весь свет я вставил ключ в замочную скважину и провернул. Донесся щелк, сигнализирующий, о том, что кафе закрыто.       Мы начали идти по пустой улице. Закат все еще гладил по лицу последними лучиками солнца, но уже скоро оно полностью скроется и наступит тьма. Я достал из кармана пачку сигарет, достал одну и закурил. Какое-то время мы шли молча. Я просто не знал о чем говорить. Переодически я смотрел на мальчика и замечал как его глаза прекрасны, как они блестят. Я не мог оторваться. Это как смотреть на картину. Дорога была дальней и неинтересной. Мы просто шли по прямой, никуда не сворачивая. ---Джимми. Спросить хотел, а сколько тебе лет? ---Шестнадцать, а что такое? ---Да нет, ничего. Просто было интересно.       Спустя минут тридцать мы дошли до небольшой пятиэтажки в спальном районе. ---Ох, спасибо, что проводили! Надеюсь, вам идти не далеко. ---Нет, что ты. Вовсе нет.-я снова постарался улыбнуться.       Я посмотрел в глаза парнише и развернул его к себе. Снова он будто улыбался взглядом. Он словно улыбался всегда-всегда. Я чуть присел, чтоб наши глаза были на одном уровне. Медлить было нельзя. Мгновенно я приспустил шарф юноши, открывая его губы и плотно прижал к себе, резко прикасаясь своими губами к его. Они были мягкие и чуть пухлые. От парниши приятно пахло.