Ненавижу тебя меньше всех

***

В который уже раз, третий, кажется, Тэхён переносил свои вещи. Теперь снова в спальню Чона. На душе скреблись кошки. С одной стороны, в какой-то момент Тэ был готов простить Чонгука. Они оба вспылили. Это недоразумение. Но с другой, Чонгук в который уже раз, постойте-ка, снова в третий, дал понять, что для него Тэхён — лишь наемный работник. Денег он предложил. Круто, спасибо. Тэхён злился. Но громче, чем злость, в нем говорила обида. Да, он согласился вновь помочь Чонгуку. Да. Потому что он чертов бесхребетный влюбленный придурок. Но как только его мать уедет, Тэ будет заниматься лишь ногой Чона. И своей статьей. Больше ни-ни. Он не совершит такой ошибки вновь. Но что-то подсказывало Тэхёну, что он врал самому себе. Может то, как он в который уже раз, да в тысячный, завис, увидев Чонгука. Тот стоял посреди своей спальни, одетый, прости, господи, в брюки и рубашку, и просматривал какие-то документы. Рукава черной рубашки были подкатаны, открывая загорелые предплечья, увитые венами и татуировками. И Тэхён, обычно успешно пытавшийся игнорировать их (нет), сейчас не мог отвести глаз. Чон, похоже, почувствовал этот неприличный взгляд, так как поднял голову. — Тэхён, — он будто всем телом дернулся навстречу Киму, замершему в дверях с ворохом одежды на руках. Но тут же остановился. Одернул сам себя. Тэ не знал, чего хотел больше. Чтобы Чонгук продолжал уважать его решение. Или чтобы наплевал на него нахрен. — София уже убирает спальню, — пробормотал Тэхён, подходя к шкафу. — И ворчит, что уже давно не видела столько гостей в этом доме за такой короткий срок. — Старая ворчунья, — усмехнулся Чонгук. — Выпишу ей премию. — Не все в этой жизни можно купить, — поджав губы, ответил Тэ. Он буквально спиной почувствовал виноватый взгляд Чона. — Тэхён, — тот подошел ближе. — Я должен извиниться. — За что? — сердце Тэ сделало кульбит. Он застыл, сжимая в руке свою тенниску, боясь обернуться. — За то, что… — Чонгук сглотнул, — предложил тебе деньги за помощь. Ах, вот оно что. Тэхён снова сжал губы в тонкую линию. Что ж. — Проехали, — коротко ответил он. — Тэ… — в голосе Чонгука послышалась мольба. Словно он хотел сказать больше, но просто физически не мог этого сделать. Чертов трус. Ну, и, естественно, именно в этот момент в дверь позвонили. — Я открою, — Тэхён побросал одежду в шкаф и захлопнул его дверцы. Похуй. Ему не терпелось уйти из этой комнаты. Находиться рядом с Чонгуком было практически больно. В коридоре он столкнулся с Софией, которая тоже вышла встретить гостью. — Я сам, — кивнул ей Тэ. Он нервно оправил на себе рубашку. Не то чтобы он готовился, но все же решил выглядеть прилично перед будущей тещей. Какая ирония. Не зная, чего ожидать от человека за дверью, Тэхён сделал вдох, решительно открыл дверь. И обомлел. Перед ним стояла высокая стройная женщина неопределенного возраста. В черном платье-футляре. На шпильках. С роскошными длинными волосами приятного рыжеватого оттенка. И в, мать ее, шляпке с вуалью. Сказать, что она производила впечатление, не сказать ничего. — Тэхён, я полагаю? — глубоким, немного низким, похоже, прокуренным голосом, поинтересовалась гостья. — Да, — завороженно ответил Ким, чувствуя себя кроликом перед удавом. Так его загипнотизировала эта женщина. А он даже не видел ее глаз. Только алые губы и кончик носа из-под черного кружева. — Мама, господи, ты в своем репертуаре! — рассмеялся внезапно появившийся Чонгук. Он буквально вжался в Тэхёна, пробираясь мимо него, занявшего дверной проем, и стиснул мать в объятиях, приподняв ее над землей. — Чон Чонгук, — строгим, но с явно звучащими в нем смешинками, голосом произнесла женщина, — поставь меня на место. Ты дискредитируешь меня в глазах будущего зятя! Тэхён, наблюдавший за этой сценой, невольно улыбнулся. Мать Чонгука просто не могла оказаться другой.

***

Около часа спустя они сидели в гостиной и пили кофе. Элиса, так звали миссис Чон, сидела на диване по-турецки. После душа она переоделась в простые джинсы и белую блузку. И, да. Это был такой контраст с тем, что увидел Тэхён в первые минуты знакомства, что он все еще пребывал в некотором шоке. — Милый, — Элиса рассмеялась, глядя на лицо Тэ, — ну, прости мне эту маленькую шалость. Что поделать, люблю производить впечатление. — Вы выглядели шикарно, — Тэхён улыбнулся, делая глоток кофе из своей чашки. — Признаюсь, я действительно впечатлился. — Ура! — женщина хлопнула в ладоши. Она выглядела очаровательно и непосредственно. Возраст в ней выдавали только еле заметные морщинки вокруг глаза. Но если судить по Чонгуку и Туан, эта черта вообще была у них семейной. — А теперь я хочу знать все! — Что «все»? — испуганно спросил Тэхён. Он бросил короткий взгляд на Чонгука, сидевшего рядом. До этой минуты присутствие его матери слегка отвлекало Кима, но теперь он вдруг четко осознал, что Чон сидел слишком близко. И буквально обнимал его рукой за плечи. — Когда будет свадьба, — Элиса одной рукой заправила волосы за ухо, а второй схватила с подноса пирожное, тут же засунув его в рот. Целиком. Тэхён был поражен. — Где именно? Я все еще в шоке, что этот скрытный засранец мне ничего не рассказал! — Мама! — воскликнул Чонгук смущенно. Он вообще выглядел шелковым. Такой контраст с вечно уверенным в себе Чоном. Нет, было видно, что маму свою он любил. Даже несмотря на ее эксцентричность. А возможно, и благодаря ей во многом. Но он явно и весьма справедливо ее опасался. Судя по ее напору, она могла выкинуть что угодно. Кажется, Тэхён начал понимать, почему Чон так боялся ее приезда. Похоже, идея свадьбы сына давно занимала ее ум. А Чонгук жениться явно не собирался. И теперь собственная шутка грозила обернуться для него каторгой. Тэхён немного расслабился и улыбнулся Элисе. Он откинулся на спинку, чувствуя напрягшуюся руку Чона. Что ж, похоже, пришло время Ким Тэхёна получить моральную компенсацию за работу в чертовски нервных условиях. — Я бы с удовольствием поделился с вами всеми подробностями, — заявил он, полностью игнорируя недовольное сопение позади себя. — Вот только Чонгуки сам выбирал место, поэтому лучше предоставить слово ему. — Спасибо, дорогой, — скрипнув зубами, ответил ему Чон. В этот раз они поменялись ролями. Пришла очередь Чонгука почувствовать себя идиотом. Тэхён с не менее впечатляющим размахом засунул в рот целиком большой эклер и подмигнул своему хмурому жениху.

***

Вечер в компании болтливой и чудаковатой мамы Чонгука пролетел незаметно. Наблюдать за тем, как Чону приходилось сочинять на ходу, оказалось ни с чем не сравнимым удовольствием. Тэхён был абсолютно удовлетворен. Ладно, не до конца. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы этот разговор был реален. И не только потому, что мечтал бы о свадьбе с Чонгуком. Его мама ему действительно понравилась. И лгать ей было не очень круто. Когда разговор между обоими Чонами перетек на какие-то семейные темы, Тэхён, сославшись на усталость, ушел в спальню. Он принял душ, переоделся и забрался под одеяло. Сплит-система снова работала весь день на полную мощность. И в комнате все еще было прохладно. Свернувшись калачиком, Тэ загрустил. Во что превратилась его жизнь? Он влюблен в человека, который чувствует к нему непонятно что. При этом они изображают фальшивую помолвку перед его семьей. Что могло быть хуже? Наверное, только, если бы вскрылась правда. Увидеть разочарование в глазах Туан и Элисы Тэхёну, пожалуй, точно бы не хотелось. Но ничего, совсем скоро он уедет отсюда. И забудет, как страшный сон. Как самый прекрасный сон в его жизни. Тэхён ворочался. Уснуть не получалось. Он с каким-то нервным возбуждением ждал возвращения Чонгука. С одной стороны, ему не хотелось говорить с ним. Тэ попросту боялся. А с другой, он уже начал переживать, куда пропал этот болван. Выбравшись из-под тяжелого одеяла, Ким босиком прошлепал к окну. Оно выходило в сад. Распахнув его пошире, Тэхён уловил чудесный цветочный аромат, присущий растениям только ночью. Вообще многое становилось острее ночью. Ароматы, слова, чувства. Ночь — время откровений. Вглядываясь в темноту, Тэхён постепенно начал различать силуэты. Тут его взгляд упал в сторону террасы. И сердце Тэ пропустило удар. А после и вовсе замерло. Он заметил ссутулившуюся спину Чонгука, сидевшего на ступенях деревянного настила. Тот курил. Тэхён видел то и дело мелькавший в темноте красный огонек. В груди все заболело. Ну, почему, почему все так сложно? Задохнувшись собственными нахлынувшими эмоциями, Тэхён вдруг совершенно неосознанно выдохнул: — Чонгуки… Выдохнул и испугался. Ему казалось, он произнес это шепотом. Но Чон услышал. Он оглянулся. Замер. А после поднялся. Тэхён вцепился в подоконник пальцами, боясь пошевелиться. Он с ужасом наблюдал, как Чонгук, чуть припадая на больную ногу, идет к нему. Прямо по газонам и цветочным грядкам. Сердце Тэ билось уже где-то в горле, когда Чонгук все же подошел. Они смотрели друг другу в глаза, наверное, несколько минут. А может, и пару секунд. А потом Чонгук просто оперся руками о подоконник, подтянулся и забрался к Тэхёну в окно. Блядь. Тэ все не мог пошевелиться. Он будто прирос к полу своими босыми ногами с замерзшими пальцами. Чонгук спрыгнул на пол и подошел к Тэхёну вплотную. — Я еще никогда ни к кому не забирался в окна, — отчего-то шепотом произнес он. Его дыхание опалило губы Тэ. Так близко они стояли. Дрожь прошла по всему телу. — Ты первый. — Ты, — Тэхён сглотнул ком, застрявший в горле, — ты тоже первый, кто забрался ко мне в окно. — И я не хочу, чтобы это менялось, — в голосе Чонгука послышалась улыбка. А потом он наклонился и мягко поцеловал Тэхёна. И, божечки, Тэхён чуть не рухнул на пол. Его колени просто подогнулись от того, как его тело покинуло все то напряжение, что сковывало последние дни. Чонгук подхватил его за талию, удерживая прямо. И прошептал куда-то в висок: — Детка, я знаю, нам очень о многом надо поговорить. И мы обязательно это сделаем. Но, пожалуйста, можно я тебя сейчас поцелую? — Можно, — с немного истеричным смешком выдохнул в ответ Тэхён. Его губ тут же коснулись губы Чона. На этот раз Тэ не упал. Руки Чонгука крепко держали его, пока они оба целовались, словно сумасшедшие. Словно жили свой последний день на земле. Целовались так, словно сильно-сильно соскучились. Ночную тишину нарушали только звуки их поцелуев и тяжелого дыхания. Замерзшие пальцы на босых ногах Тэхёна поджимались от удовольствия. Все было прекрасно.