Аукцион любви

                                          Мелькает жизнь, как кадры на экране,                                           И ты напрасно разуверился в любви.                                           Твоя любовь уснула на диване,                                           Ты только пристальней в глаза ей погляди.       Чан Ань вбежал в зал ожидания и замер на месте. Он почувствовал, как внутри него что-то оборвалось и всё похолодело. Посреди зала, на виду у всех, стояла Байцао и обнимала какого-то парня. Чан Ань не был дураком и сразу понял, кто это может быть. Сам не свой от горя, не по своей воле, а скорей подчиняясь какому-то сильному инстинкту, он бросился к ним. Но путь ему преградила Синь Сива:       -Стой, я не пущу тебя! Ты уже достаточно натворил!       -Пусти! – неистово крикнул Чан Ань.       -Посмотри на себя, у тебя глаза сумасшедшего! Об этом нечего и говорить! Ты пройдешь только через мой труп! Если захочешь пройти, я вцеплюсь в тебя и не отпущу! Я сейчас не шучу!       -С каких это пор ты со мной на «ты»?!       -Когда ты мой тренер, я говорю «вы», но когда ты разлучник желающий разрушить счастье моих друзей, я говорю ты.       Чан Ань рванулся вперед, но она плача вцепилась ему в руку:       -Прекрати, пожалуйста!       -Я убью его! – снова закричал тренер. Тут Синь Сива взмолилась:       -Тренер, что вы делаете? Одумайтесь. Кого вы убьете? Жо Бая? Вы только себе хуже делаете. Вы же не жестокий. Вы же не такой. Подумайте, вам нельзя заниматься год, а ему уже всю жизнь. Он еще должен, лечится, он слаб и болен. Ну, на кого вы хотите напасть? Смиритесь, гляньте какая она счастливая. Не уподобляйтесь жестокости людей из «Гонимые ветром облака». Я всегда видела в вас благородного человека, не портьте его. Молнии бьют по высоким деревъям, а судьба по сильным людям. Вы же сильный, вы справитесь. Вы сможете отпустить свою любовь. Я верю, в вас и всегда буду верить, не разрушайте моей веры!       Чан Ань сам не знал почему, но мольбы Синь Сивы, произвели на него впечатление. И когда она потянула его к выходу, он пошел за ней.        Они шли, молча каждый думая о своем. Как в тумане он зашел в свою комнату и захлопнул двери перед носом Синь Сивы. Она стучала в окна, но он не позволил ей войти. Когда она, наконец, ушла, он лег на диван и, напрягая всю силу воли, чтобы не заплакать и не завыть от отчаяния, стал обдумывать своё положение. Что ж, в словах Синь Сивы есть доля правды. Байцао не вернется к нему, но это не значит, что он должен смириться с этим. Да её нельзя винить, она честно сказала, что сможет полюбить его, только если Жо Бая не будет рядом, но он приехал и этим всё сказано. Но вот Жо Бая он никогда не простит. Пусть Синь Сива говорит, что тот болен и всё такое, но он отобрал у него Байцао и пусть не рассчитывает на его расположение. Чан Ань твердо решил не скрывать и не пытаться уменьшить неприязнь к Жо Баю. Конечно, Жо Бай болен и всё внимание ему, а он здесь совсем один и никому не нужен.       Так он и сидел в одиночестве наедине с самим собой. Он не пошел ужинать вместе со всеми, там, наверное, все собрались вокруг Жо Бая и Байцао, поздравляют их. Он явно будет там лишним. Ему было очень обидно, что никто о нем даже не вспомнит в этот вечер. Как легко они все забыли, как он тренировал их, приносил победы, как он спас существование школы «Сосна и кипарис». И всё это он делал ради Байцао, но теперь всё пошло прахом. Она с Жо Баем и рядом с ними все, а с ним никого. Он подумал, что если бы его действительно кто-нибудь любил, то этот кто-нибудь был бы сейчас рядом с ним. От таких мыслей полутемная комната казалась еще темней.       Вдруг дверь отворилась и в комнату вошла Синь Сива с подносом в руках. Она положила его на стол, зажгла лампу и сервировала ужин. Чан Ань молча, следил за её действиями, и ему показалось, что с момента её появления в комнате стало уютнее, а на душе спокойнее. Синь Сива подошла к дивану, на котором он всё еще лежал и сказала:       -Тренер, извините за беспокойство. Я принесла вам ужин. Наверное, я не должна была приходить, так как вы не пустили меня тогда, но я не могла не сделать этого. Утрата утратой, а организм требует пищи. Впрочем, если вы хотите я могу уйти по первому вашему слову.       Но он не прогнал её, а спросил, сам не зная, почему это делает:       -Синь Сива, скажи мне, только правду. Сейчас все ужинают вместе, наверное, поздравляют Жо Бая и Байцао, а ты говорила, что он тебе как брат, почему же ты сейчас не с ними, а сидишь здесь и заботишься обо мне?       Синь Сива на миг покраснела, но быстро справилась с собой и робко ответила:       -А разве в мире нет ничего по важней братской привязанности? Вряд ли вы поймете, но я не могла сидеть там, слушать шутки и смеяться, зная, что вы здесь страдаете в одиночестве. Мне просто кусок в горло не лез. Как бы я на вас не обижалась, всё ровно я не могу долго это делать. Я вспоминаю о том, что вы не нарочно. Вы не злой, хоть порой и грубите. Вы не были таким, это одиночество сделало вас таким. Всю жизнь вы ждали, что ваши желания вот-вот сбудутся, но они всё отдалялись от вас и, в конце концов, исчезли, повергнув вас в отчаяние. Но в мире не всё так плохо. Я уверена у вас будет счастье. Кто знает, может то, что произошло и к лучшему. Я верю, что каждый раз, когда вы окажетесь в подобной ситуации, вам кто-то поможет. Сегодня пришла я, а в следующий раз придет еще кто-то, но в любом случае вы не будете одиноки, потому что вы хороший человек.        Слушая это, Чан Ань ел ужин и думал. «Говорят, друг узнаётся в беде, да это верно. Я был не справедлив к ней, я часто жестоко с ней поступал, но она всё ровно пришла ко мне. Одна из всей школы! Теперь я понимаю, как хорошо иметь человека, который о тебе заботится. Как я раньше не понял, что все эти тайные заботы были делом её рук? Всё это время она заботилась обо мне, а о ней никто. Она была здесь одинокой и чужой, а я не понимал этого. Ах, какой я осёл! » Впервые Чан Ань обозвал самого себя. Говорят, что любовь может быть подпольным чувством, которое долгое время теплится в сердце, как зернышко на сухой вате, но стоит произойти какому-нибудь толчку извне, как на сухую вату попадает вода и тут, же она начинает расти как растение с зернышка. Так было и с Чан Анем. Он потерял Байцао, и это стало толчком, командой перестать сдерживать симпатии.       -Наверное, ты права – сказал он.       -Что вы сказали? – удивилась Синь Сива.       -А что я такого сказал? – не понял тренер.       -Вы согласились со мной без всяких споров, а это скажу я вам, происходит впервые. Да этот момент достоин запечатления в историю! – и она засмеялась. «А она очень мило шутит, и не обидно. Какая у неё красивая улыбка. Как я раньше этого не замечал?» - подумал Чан Ань.       Чан Ань явно начал симпатизировать Синь Сиве. Вы скажете: «Уж очень как-то быстро». Может и так, но это в том случае, если упустить одну деталь, которую даже чан Ань не осмыслил. Его любовь к Байцао была не настоящая! Нет, она не была фальшивой, но это было скорей соревнование с невидимым соперником, чем любовь. Чан Ань привык искать противников и мериться с ними силами. Он увидел, как Байцао ждет и любит какого-то Жо Бая и захотел потягаться с ним. Принимая свои выдуманные и вызванные соперничеством чувства за чистую монету. Если бы Жо бай не вернулся он, наслаждаясь победой, дальше продолжал бы любить её, но поскольку тот вернулся, и Байцао ушла к нему, исчез стимул, а без стимула соревнования теряют своё значение, а победа вкус.        У Чан Аня зазвонил телефон, он извинился и вышел на улицу. Звонил Тинхао. Они давно поддерживали связь, разуметься в целях консультации, так как никто лучше Чан Аня не знал школы «Гонимые ветром облака», которую Тинхао решил разрушить.       -Почему звонишь? – хмурым голосом спросил Чан Ань.       -Хотел спросить, чем можно заинтересовать Ченьчжоу к личной встрече?       -Ты играешь с огнем! – строго предупредил Чан Ань.       -Ну и пусть. Мне это нужно. Я жду ответа.       -Ченьчжоу не встречается ни с кем, кроме тех, кого сам пожелает видеть. Это не писаное правило и ты это знаешь.       -Ну что ж, ладно. А кстати, что у тебя с голосом? Что-то не так? Почему такой сердитый?       -Жо Бай вернулся – вспомнив о нем, Чан Ань весь напрягся – ты не представляешь, как я сейчас убить его хочу.       - Эй, он и так недавно воскрес, а ты снова его в гроб запихнуть хочешь. Не надо его ненавидеть, он заслужил Байцао. Я же не возненавидел тебя, когда она была с тобой, и ты сможешь.       -Ты не удивлен, что он жив? – удивился Чан Ань.       -Я знал это.       -Откуда? Как давно?       -Мне недавно Чую Ань сказал, я виделся с ним в Америке. Ну, спокойной ночи и не забывай то, о чем я тебе сказал. Отпусти её так же, как это сделал я – трубка запищала.       Чан Ань глубоко вдохнул прохладный воздух и пошел обратно. В комнате было тихо. Чан Ань вошел и увидел, что ожидая его Синь Сива, уснула прямо на стуле, на котором сидела. Ему, почему то не захотелось её будить. Он взял её на руки и переложил на диван, укрыв теплым пледом. Поставив кресло напротив дивана, он уселся в него и уставился на спящую Синь Сиву. Она так красиво и нежно улыбалась во сне, что и он тоже невольно улыбнулся. «А она настоящая красавица» - подумал он. Он смотрел, и её лицо казалось ему таким родным и близким, каким не казалось даже лицо Байцао. Так он и заснул в кресле напротив.       Утром Чан Ань проснулся от стука в дверь. Он поднялся, Синь Сива еще спала. Он не счел нужным будить её и пошел к двери. На пороге стояла Сяоин.       -Здравствуйте тренер, я… - и тут её взгляд полетел через плечо Чан Аня и с разгону врезался в спящую Синь Сиву. Ошарашенная Сяоин так и не закончила своей реплики.       -Что, ты? Ты по делу или так? – спросил Чан Ань.       -Я это… ну… я… е… зайду попозже! Я, наверное, не вовремя. Хорошего дня, тренер – и он убежала, думая «Какие же они быстрые. И что это Синь сива всю ночь делала в комнате тренера?»