Часть V. Гарри Поттер и Орден Тайн

Просторное подземелье, в которое я вошёл, было мне до ужаса знакомо. Я не просто видел его раньше — я побывал в нём в конце третьего курса на суде у Сириуса. Именно здесь многих Пожирателей Смерти приговорили к пожизненному заключению в Азкабане. Стены, сложенные из тёмного камня, были тускло подсвечены факелами. Справа и слева от меня вздымались ряды пустых скамей, но впереди, где скамьи стояли на возвышении, на них темнело много человеческих фигур. Сидящие вполголоса переговаривались, но как только за мной закрылась массивная дверь, в зале воцарилась зловещая тишина. — Вы заставили нас ждать, — проговорил холодный мужской голос. — Да неужели? — нервно сказал Гарри. — А вы изменили время перед самым началом слушания и даже не проконтролировали, чтобы меня об этом предупредили. — Визенгамот в этом не виноват, — возразил голос. — Утром к вам была послана сова. Садитесь. Я перевёл взгляд на стоящее посреди зала кресло с цепями на подлокотниках. Я всë ещё помнил, как эти цепи ожили и опутали Сириуса. — Я, пожалуй, обойдусь без кресла, — сказал я, усаживаясь на пол по-турецки. Передо мной сидели человек пятьдесят, и на всех, насколько я мог видеть, были мантии сливового цвета с искусно вышитой серебряной буквой «В» на левой стороне груди. Все смотрели на меня сверху вниз — одни чрезвычайно сурово, другие с откровенным любопытством. Посреди переднего ряда сидел Корнелиус Фадж, министр магии. Этот упитанный мужчина сегодня расстался со светло-зелёным котелком, который частенько носил; не было и добродушной улыбки, с которой он, бывало, обращался ко мне. Слева от Фаджа я увидел дородную волшебницу с квадратным подбородком и очень короткими седыми волосами. В глазу у неё поблёскивал монокль, и выглядела она довольно-таки устрашающе — я узнал Амелию Боунс. По правую руку от Фаджа сидела другая колдунья, но она так далеко откинулась на спинку скамьи, что лица не было видно. — Очень хорошо, — сказал Фадж. — Обвиняемый явился — наконец-то. Можно начинать. Вы готовы? — крикнул он кому-то из сидящих. — Да, сэр, — откликнулся сбоку услужливый голос, который был мне знаком. Перси Уизли сидел на самом краю переднего ряда. Я взглянул на него, рассчитывая хоть на какой-то приветственный знак, но напрасно. Держа наготове перо, Перси сквозь стёкла роговых очков смотрел на лежащий перед ним пергамент. — Дисциплинарное слушание от двенадцатого августа объявляю открытым, — звучно провозгласил Фадж, и Перси тотчас начал вести протокол. — Разбирается дело о нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних и Международного статута о секретности Гарри Джеймсом Поттером, проживающим по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре. Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда — Перси Игнациус Уизли… — Свидетель защиты — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — произнёс сзади негромкий голос. Я обернулся так стремительно, что заболела шея. На Дамблдоре, который неспешно шёл через зал, была длинная тёмно-синяя мантия, и лицо его выражало непоколебимое спокойствие. Седина волос и длинной бороды серебрилась в свете факелов. Поравнявшись со мной, он посмотрел на Фаджа сквозь полукружья очков, сидевших на середине крючковатого носа. Члены Визенгамота зашептались между собой. Все глаза были устремлены на вошедшего. Одни судьи выглядели раздосадованными, другие — слегка напуганными, но две пожилые волшебницы в заднем ряду приветственно помахали Дамблдору. — А… Дамблдор, — проговорил министр, пришедший, судя по всему, в полное замешательство. — Да. Значит, вы… э… получили наше… э… сообщение о том, что время и… э… место слушания изменены? — Мы с вашим посланием, должно быть, разминулись, — дружелюбно сказал Дамблдор. — Но по счастливой случайности я прибыл в Министерство на три часа раньше, так что всё в порядке. — Да… хорошо… нам, видимо, нужно ещё одно кресло… Уизли, будьте добры… — А можно он уйдëт? — громко спросил я. Я ловил на себе десятки удивлëнных взглядов. Несколько секунд, почти минуту, стояла тишина. — Гарри, ты… — начал было Дамблдор, но Фадж не дал ему договорить. — Желание обвиняемого — закон! — довольно заявил он. — Дамблдор, прошу вас, покиньте помещение. Дамблдор не стал возражать и, пронизывающе глядя на меня, вышел за дверь. Члены Визенгамота вовсю перешёптывались и ёрзали; успокоились, только когда Фадж снова заговорил. — Да, — сказал он, шурша пергаментами. — Хорошо. Итак, обвинение. Да. Он извлёк из лежащей перед ним стопки нужный лист, набрал побольше воздуха и стал читать: — «Подсудимому вменяется в вину нижеследующее: то, что он сознательно, намеренно и с полным пониманием незаконности своих действий, получив ранее по сходному поводу письменное предупреждение от Министерства магии, второго августа нынешнего года в девять часов двадцать три минуты вечера произнёс заклинание Патронуса в населённом маглами районе и в присутствии магла, что нарушает статью «С» Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних от тысяча восемьсот семьдесят пятого года и раздел тринадцатый Статута о секретности, принятого Международной конфедерацией магов». — Вы — Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре? — спросил Фадж, глядя на меня поверх пергамента. — Да, — сказал я. — Вы получили два года назад предупреждение от Министерства по поводу незаконного применения волшебства? — Ага. — И тем не менее вечером второго августа вы заклинанием вызвали Патронуса? — спросил Фадж. — Ага, — ответил я скучающим тоном. — Понимая, что вам воспрещено применять волшебство вне школы, пока вам не исполнилось семнадцать лет? — Именно. — Понимая, что вы находитесь в районе, изобилующем маглами? — Вроде того. — Вполне понимая, что в данный момент в непосредственной близости от вас находится магл? — Да, — сказал я, — Мой кузен, который уже давно знает про волшебство, даже в Хогвартсе в прошлом году… Амелия Боунс перебила меня громким, низким голосом: — Вы смогли вызвать полноценного Патронуса? — Да, — ответил я. — Телесного Патронуса? — удивилась она. — Ваш Патронус явился в ясно оформленном виде? Не просто как облачко пара или дыма? — Не просто, — ответил я. — Это лев, всегда лев. — Всегда? — прогудела мадам Боунс. — Вы что, и раньше вызывали Патронуса? — Да, — сказал я. — Первый раз — больше года назад. — Вам пятнадцать лет? — Да, и… — Вы научились этому в школе? — Да, меня на третьем курсе научил профессор Люпин, потому что… — Впечатляюще, — сказала, глядя на меня, мадам Боунс. — Настоящий Патронус в его возрасте… Чрезвычайно впечатляюще. Некоторые волшебники и волшебницы снова зашептались; кое-кто одобрительно кивнул, но другие хмурились и качали головами. — Дело не в том, насколько впечатляющим было это волшебство, — брюзгливо проговорил Фадж. — И если разобраться, то чем более впечатляющим оно было, тем хуже — ведь школьник сделал это на глазах у магла! Те, кто хмурился, вполголоса обменялись фразами, выражающими согласие. — Да выслушайте же меня! Это слушание, или что? — громко сказал я, никому теперь уже не дав себя перебить. — Думаете я не знаю, зачем в действительности вы рассматриваете моë дело полным составом Визенгамота? — Да? — ехидно улыбнулся Фадж. — Просветите же нас, молодой человек! — Давайте я просто скажу то, что вы хотите от меня услышать, и мы спокойно разойдëмся по домам, — я поднялся на ноги и, посмотрев прямо в глаза Фаджу, объявил: — Волан-де-Морт не возродился! Я солгал! — насладившись наступившей тишиной, я продолжил, изобразив напуганного ребëнка. — Дамблдор… он… Он заставил меня! Я осмотрел окружавших меня волшебников и волшебниц. Верите или нет, но такие ошеломлëнные и заинтересованные лица я видел впервые. — Дамблдор сказал, что если я… Он сказал… — я притворно всхлипнул, сожалея, что не получилось пустить слезу. — Он угрожал моему двоюродному брату! Кто-то громко охнул. Волшебница, сидевшая справа от Фаджа, наклонилась вперëд, и я смог рассмотреть её получше. Низенькая и довольно толстая, она выглядела как большая бледная жаба. Лицо широкое и рыхлое, шея короткая, как у Вернона Дурсля, рот широченный, дряблый. Глаза крупные, круглые и немного навыкате. Даже маленький чёрный бархатный бантик на коротко стриженной курчавой макушке и тот наводил на мысль о большой мухе, которую жаба вот-вот поймает, высунув длинный клейкий язык. — Даже сейчас он… Его люди… Орден Феникса… они… Они следят за домом моих родственников… за тëтей Петунией и за Дадли… Я спрятал лицо в ладони, стараясь всхлипывать как можно убедительнее. — Не волнуйся, мой дорогой мальчик, — тонюсеньким голосом сказала «жаба». — Мы поймаем Дамблдора, и тогда… — Нет! — закричал я и, надеясь, что не переигрываю, залепетал: — Если Дамблдора поймают… Он узнает… он поймëт… Его люди… Орден Феникса… Они убьют его… меня… Они… они… — Мистер… Гарри, — мягко сказал Фадж. — Мы не будем ловить его прямо сейчас. Мы… мы вынудим его во всëм признаться, и Дамблдор с его приспешниками никогда не узнают, что ты их выдал. Я тихонько всхлипнул, вытирая «слëзы». — С-спасибо, — пробормотал я. Дальше Фадж завëл какую-то речь о том, что защищать меня от злого Дамблдора — это долг Министерства и всякое тому подобное. Ей-богу, не хуже Волан-де-Морта! А Перси ещё и постоянно кивал — точь-в-точь болванчик. А потом Фадж, видимо, вспомнил, где и почему мы находимся, и спросил: — Гарри, а почему ты применил заклинание? Это Дамблдор тебя заставил? — Н-нет, — негромко сказал я. — Кто-то из Министерства — наверняка самый преданный сотрудник — натравил на меня с кузеном двух дементоров. Не волнуйтесь, я всë понимаю: я подрывал авторитет Министерства, так что нужно было что-то делать. Вот я и выпустил Патронуса. Дамблдор… Он хотел, чтобы я утверждал, что дементоры вышли из-под вашего контроля, что их прислал Волан-де-Морт. Мне ещё задавали какие-то вопросы. Я отвечал автоматически, почти не задумываясь. Потом провели официальную процедуру голосования, — я же всë-таки был вызван на дисциплинарное слушание, — и, в результате, чуть ли не единогласно признали меня невиновным. Я вышел из зала, буркнул Сириусу, что расскажу всë позже, и мы трансгрессировали на площадь Гриммо.