Часть V. Гарри Поттер и Орден Тайн

После квиддичного матча с Когтевраном, в котором Гриффиндор, кстати, победил с большим отрывом, к нам с Гермионой подошëл Хагрид. Невилла и Драко среди болельщиков не было — играли не их факультеты, так что они предпочли потренироваться. — Слушайте, — прошептал лесничий, — вы не могли бы пойти со мной? Прямо сейчас. Пока все заняты матчем. Я огляделся вокруг. Хагрид верно подметил: со стадиона в сторону замка шла толпа учеников, увлечëнно обсуждавших квиддич, что-то кричавших и размахивавших руками. Вернув свой взгляд на полувеликана, я заметил, что из носа у Хагрида слабо сочилась кровь. Оба глаза были подбиты. После возвращения лесничего в школу, я ещё ни разу не видел его так близко; Хагрид выглядел глубоко несчастным. — Конечно, — не раздумывая ответил я. — Конечно, пошли. Мы с Гермионой выбрались из толпы и, следуя за Хагридом, свернули в сторону Запретного леса. — Я вам ужасно благодарен, друзья, честное слово, — сказал он, то и дело тревожно озираясь. — Надеюсь, она не заметит, что мы ушли. — Ты это про Амбридж? — спросил я. — Она ничего не заметит. Разве ты не видел — она первая ушла как только матч закончился? — Что случилось, Хагрид? — сказала Гермиона, озабоченно глядя на него снизу вверх. Мы уже спешили по траве к опушке Запретного леса. — Погоди минутку, скоро увидишь, — сказал Хагрид, оглядываясь через плечо на толпу. Он шёл быстро, озираясь на каждом шагу, и нам приходилось бежать вприпрыжку, чтобы поспеть за ним. У хижины Гермиона машинально свернула налево, к двери. Однако Хагрид двинулся прямиком под сень листвы на самом краю Леса и поднял арбалет, прислонённый к стволу дерева. Заметив, что мы отстали, он обернулся. — Нам туда, — сказал он, кивнув косматой головой в сторону чащи. — В Лес? — озадаченно спросила Гермиона. — Да, — ответил Хагрид. — Пойдём скорей, покуда нас не застукали! Мы с Гермионой обменялись взглядом и нырнули под прикрытие деревьев вслед за Хагридом — закинув арбалет за плечо, он уже размашисто шагал вперёд в зеленоватом полумраке. Пустившись бегом, я и Гермиона догнали его. — Зачем тебе оружие, Хагрид? — спросил я. — На всякий случай, — отозвался Хагрид, пожимая массивными плечами. — На какой такой случай? — подозрительно уточнила Гермиона. — Кентавры здорово на меня разозлились, — негромко сказал Хагрид, озираясь по сторонам. — Они и раньше-то не очень дружелюбные были, но мы с ними худо-бедно ладили. Жили они, конечно, сами по себе, но ежели мне надо было с ними словечком перемолвиться, всегда приходили. А теперь нет. Он тяжело вздохнул. — Они рассердились, потому что Флоренц согласился работать у Дамблдора, — мрачно продолжил Хагрид. — Рассердились — это ещё мягко сказано. Озверели, это будет вернее. Кабы я не вмешался, они б его до смерти залягали… — Они на него напали? — потрясённо спросила Гермиона. — Ну да, — хрипло ответил Хагрид, проламываясь сквозь низко висящие ветви. — Полстада, не меньше, и каждый норовил его приложить… — И ты остановил их? — я был изумлён и восхищён. — В одиночку? — Конечно. Не мог же я стоять и смотреть, как его убивают! — сказал Хагрид. — Хорошо ещё, что мимо проходил… Как бы там ни было, — добавил он, дыша чуть тяжелей, чем обычно, — теперь у кентавров на меня зуб. Беда в том, что в Лесу их мнение больно много значит… они ж тут самые умные. — Так это к ним ты нас ведёшь, Хагрид? — спросила Гермиона. — К кентаврам? — Нет-нет, — сказал Хагрид, отрицательно качая головой, — они тут ни при чём. Ну, то есть они могут осложнить дело, это-то да… но скоро ты увидишь, в чём вся штука. После этого загадочного обещания он умолк и сразу опередил нас. На каждый шаг Хагрида у нас приходилось по три, так что нам стоило немалого труда не отстать совсем. Тропинка, по которой мы шли, становилась всё уже — деревья подступали к ней так близко, что дневной свет еле пробивался сквозь плотную листву. Вскоре поляна осталась далеко позади, но я не беспокоился до тех пор, пока Хагрид вдруг не свернул с тропинки прямо в чащу: похоже было, что мы держали путь в самое сердце Запретного леса. — Хагрид! — сказал я, с трудом пробираясь сквозь густой колючий кустарник, через который Хагрид с лёгкостью перешагнул. — Куда мы идём? — Потерпи чуток, — сказал Хагрид, не оборачиваясь. — Давай, Гарри… тут бы надо держаться рядом друг с дружкой. Держаться рядом с Хагридом было очень и очень непросто, особенно из-за веток и колючих кустов: лесничий обращал на них не больше внимания, чем на обыкновенную паутину, но мы с Гермионой часто запутывались в них так основательно, что нам приходилось возиться по нескольку минут, высвобождая свои мантии. Вскоре мои руки и ноги покрылись мелкими порезами и царапинами. Теперь мы забрались в такую глушь, что я различал в полумраке только огромный силуэт Хагрида, топающего впереди. Я вдруг сообразил, что мы до сих пор не встретили ни единого живого существа, и это отсутствие живности показалось мне зловещим. — Можно мы зажжём палочки, Хагрид? — тихонько спросила Гермиона. — Валяйте, — шепнул Хагрид. — Честно говоря… Внезапно он остановился и обернулся. Гермиона наткнулась на него и чуть не упала. Я вовремя поймал её. — Лучше постоим тут минутку, чтобы я мог… ну, растолковать вам, что к чему, — сказал Хагрид. — В смысле, пока мы ещё не дошли до места. — Ладно! — сказала Гермиона. Мы пробормотали «Люмос!», и на концах наших палочек вспыхнули огоньки. Лицо Хагрида выступило из полутьмы в свете двух дрожащих лучей, и я снова поразился тому, какое оно тревожное и грустное. — Ну вот, — сказал Хагрид. — Понимаете… вся штука в том… Он шумно вздохнул. — В общем, очень может быть, что не сегодня завтра я вылечу с работы, — сказал он. Мы с Гермионой посмотрели друг на друга, затем снова на него. — Но тебя ведь до сих пор не выгнали, — осторожно заметила Гермиона. — Так почему ты решил… — Вы же знаете — с тех пор как я вернулся, Амбридж только и ждёт повода, чтоб меня уволить. Я-то, понятно, уходить не хочу, но кабы не… кабы не особые обстоятельства, про которые я вам сейчас всё растолкую, я бы лучше ушёл сам и не ждал, покуда меня выгонят на глазах у всей школы, как Трелони. И я, и Гермиона попытались было что-то возразить, но Хагрид отмахнулся от наших протестов огромной ручищей. — Всё это не конец света — я и не в школе буду помогать Дамблдору и постараюсь, чтобы Ордену от меня была какая-никакая польза… А учеников возьмёт Граббли-Дёрг… так что экзамены все сдадут… — Его голос задрожал и сорвался. — Насчёт меня не волнуйтесь, — поспешно сказал он, когда Гермиона потянулась к нему, чтобы похлопать его по руке. Выудив из жилета гигантский заляпанный носовой платок, он промокнул им глаза. — Слушайте, я б вам всего этого не рассказывал, кабы жизнь не заставила. Просто если я уйду… ну, я не могу уйти, никому не сказавшись… потому как я… мне нужна ваша помощь. — Конечно, мы тебе поможем, — немедленно сказал я. — Что нам нужно сделать? Хагрид громко шмыгнул носом и, не найдя слов, потрепал меня по плечу с такой силой, что я еле устоял на ногах, привалившись к дереву. — Я знал, что вы согласитесь, — пробубнил он в платок, — но я никогда… того… не забуду… ну пошли, осталась самая малость… осторожно, тут крапива… Мы шли в молчании минут пятнадцать. Когда я открыл рот, собираясь спросить, долго ли ещё идти, Хагрид выбросил вбок правую руку, показывая, что надо остановиться. — Тут полегче… — негромко сказал он. — Тихонечко-тихонечко… Мы прокрались вперёд ещё на несколько шагов, и я увидел сквозь заросли огромный гладкий курган, высотой почти с Хагрида. Я подумал, что это наверняка логово какого-нибудь гигантского животного. Все деревья около кургана были вырваны с корнем, и он возвышался на свободной лужайке, в окружении лежащих внавалку стволов и веток. Они образовали что-то вроде изгороди или баррикады, у которой мы и остановились. — Спит, — прошептал Хагрид. Я понял, что слышу какой-то приглушённый ритмичный рокот, словно неподалёку и впрямь работают чьи-то гигантские лёгкие. Я покосился на Гермиону, которая не отрываясь глядела на курган. Рот у неё был слегка приоткрыт, и она выглядела до смерти напуганной. Тут до меня дошло, что курган — это вовсе не курган, а спина спящего великана. Она мерно поднималась и опускался в такт глубокому, рокочущему дыханию. Как мы вскоре выяснили, этот «маленький» великан отказался единоутробным братом Хагрида по имени Грохх. Я снова повернулся посмотреть на чудовищную фигуру великана, спящего перед нами на лужайке. В отличие от Хагрида, который выглядел просто как очень большой человек, Грохх был сложен довольно непропорционально. То, что я сначала принял за гигантский, поросший мохом валун слева от огромного земляного кургана, оказалось головой Грохха. По сравнению с телом она была гораздо крупнее, чем у людей, и почти абсолютно круглая; всю её сплошь покрывали густые курчавые волосы цвета папоротника. Над головой исполина, которая, как у Вернона Дурсля, словно была посажена прямо на плечи без всякого признака шеи, виднелся краешек большого мясистого уха. Спина, прикрытая чем-то вроде грязного бурого балахона, кое-как сшитого из звериных шкур, была очень широкой: видно было, как грубые швы чуть не лопаются при каждом вдохе спящего великана. Ноги Грохх подобрал под себя. Я видел только его колоссальные подошвы: голые и грязные, они покоились на травянистой почве одна на другой, и каждая из них была величиной с детские салазки. И Хагрид хотел, чтобы мы занялись обучением его младшего братика. А я уже на это согласился. Короче говоря, мы влипли. Кроме очевидных вопросов типа «А он нас не съест?» и «Как вообще обучать того, кто в три или четыре раза выше тебя?» был ещё один: «Когда нам вообще этим заниматься?» Но раз я обещал помочь, значит, придëтся. Будет мне уроком на будущее — не давать поспешных обещаний. — Так, стало быть, вы согласны? — спросил Хагрид, который, похоже, не видел в своей просьбе никаких проблем. — Ну… — промямлил я. — Мы попробуем, Хагрид. — Я знал, что могу на тебя положиться, Гарри, — сказал Хагрид. — Я не хочу отнимать у вас слишком много времени… понимаю — у вас экзамены и всё такое… если бы вы могли выбираться сюда под мантией-невидимкой, скажем, раз в неделю, чтобы поболтать с ним немножко… Так я его разбужу — надо же вас познакомить! — Позна… ой, нет! — вскакивая, сказала Гермиона. — Пожалуйста, Хагрид, не буди его — правда, нам ни к чему… Но Хагрид уже перешагнул через огромный лежащий ствол и двинулся к Грохху. Подойдя к нему футов на десять, он поднял с земли длинную отломанную ветку, ободряюще улыбнулся через плечо мне и Гермионе, а потом сильно ткнул концом ветки в середину великаньей спины. Грохх испустил рёв, эхом прокатившийся по безмолвному Лесу. Птицы на верхушках деревьев с щебетом вспорхнули и разлетелись. Тем временем у нас на глазах великан подымался с земли — она задрожала, когда он опёрся на неё чудовищной дланью, помогая себе встать на колени. Затем он повернул голову, чтобы разглядеть нарушителя своего покоя. — Ну что, Грошик? — с наигранным весельем сказал Хагрид, отступая назад и держа ветку наготове, чтобы в случае чего снова ткнуть ею Грохха. — Неплохо вздремнул, а? Мы отошли насколько могли, не выпуская гиганта из поля зрения. Грохх стал на колени между двумя деревьями, которые ещё не успел выворотить. Мы смотрели вверх на его невероятно огромное лицо, похожее на полную серую луну, маячащую в лесных сумерках. Казалось, будто человеческие черты нанесены на колоссальных размеров каменный шар. Нос у Грохха был короткий и бесформенный, в скошенном набок рту желтели корявые зубы, смахивающие на половинки кирпичей; глаза, маленькие для такого гиганта, были мутного зеленовато-коричневого цвета и ещё не совсем разлепились со сна. Грохх поднял замурзанный кулак с костяшками величиной с крикетный мяч и свирепо протёр их; потом, без предупреждения, вскочил на ноги с поразительной быстротой и проворством. — Ай! — услышал я позади себя панический возглас Гермионы. Деревья, к которым были привязаны запястья и лодыжки Грохха, угрожающе заскрипели. Подслеповато озираясь, Грохх протянул руку размером с пляжный зонтик, схватил с верхних веток большой сосны птичье гнездо, перевернул его и потряс с разочарованным рёвом: птицы внутри не оказалось, только яйца градом посыпались на землю, и Хагрид, защищаясь от них, прикрыл голову руками. — Послушай, Грошик, — крикнул Хагрид, с опаской косясь вверх, чтобы в случае чего укрыться от новой бомбардировки, — я тут привёл своих друзей, хочу их с тобой познакомить. Помнишь, я тебе рассказывал? Помнишь, я говорил, что, может, отправлюсь в небольшое путешествие и попрошу их приглядеть за тобой, покуда меня не будет? Ты ведь помнишь это, Грошик? Но Грохх лишь снова испустил низкий рёв — казалось, он то ли не слушает Хагрида, то ли вообще принимает издаваемые им звуки не за человеческую речь, а за что-то другое. Ухватившись за верхушку одной из сосен, он принялся сгибать её — очевидно, из чистого любопытства, чтобы посмотреть, далеко ли она отскочит, когда он её отпустит. — Эй-эй, Грошик, не надо! — закричал Хагрид. — Ты и эту тоже повалишь… И действительно, я уже видел, как трескается земля вокруг корней дерева. — У меня есть для тебя компания! — крикнул Хагрид. — Компания, понял? Погляди вниз, дубина ты здоровенная, я привёл к тебе друзей! — Не надо, Хагрид! — простонала Гермиона, но Хагрид уже снова поднял ветку и резко ткнул ею Грохха в колено. Гигант отпустил сосну, которая угрожающе закачалась и осыпала Хагрида дождём иголок, и посмотрел вниз. — Гляди, — сказал Хагрид, поспешно подбегая к ребятам, — это Гарри, Грошик! Гарри Поттер! Он, может, придёт навестить тебя, когда меня не будет, понял? Великан только сейчас заметил наше присутствие. Мы с трепетом ждали, пока он опустит свою валуноподобную голову и вглядится в нас подслеповатыми глазками. — А это Гермиона, видишь? Гер… — Хагрид запнулся. Повернувшись к Гермионе, он спросил: — Ты не против, если он будет звать тебя Герми, а? Твоё имя для него слишком трудное, он не запомнит… — Да-да, конечно, — кое-как выдавила Гермиона. — Это Герми, Грохх! Она тоже будет приходить, и вообще! Разве это не здорово? А? Теперь у тебя двое дру… Н-н-не надо, Грошик! Рука Грохха внезапно метнулась к Гермионе; я схватил её и толкнул за дерево, так что лапа Грохха чиркнула по стволу, сомкнувшись в кулак на пустом месте. — ТЫ ПЛОХОЙ МАЛЬЧИК, ГРОШИК! — услыхали мы вопль Хагрида, и Гермиона, дрожа и поскуливая от страха, прижалась за деревом ко мне. — ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ! НЕЛЬЗЯ ХВАТА… АЙ! Я высунул из-за ствола голову и обнаружил, что Хагрид лежит на спине, держась за нос. Грохх, очевидно, утративший к нему интерес, распрямился и снова занялся сосной, пытаясь согнуть её до предела. — Ладно, — неразборчиво пробубнил Хагрид, вставая на ноги, — одной рукой он зажимал кровоточащий нос, а другой взялся за арбалет. — Хорошо… теперь всё… вы с ним познакомились… теперь он узнает вас, когда вы придёте его навестить. Да… хорошо… Он поднял глаза на Грохха, который сгибал сосну с выражением отрешённого удовольствия на своём лице-булыжнике; слышно было, как трещат выдираемые из земли корни. — Ну, по-моему, на сегодня достаточно, — сказал Хагрид. — Пожалуй что… э-э… пойдём-ка мы обратно, а? Мы кивнули. Хагрид опять закинул арбалет на плечо и, всё ещё зажимая нос, первым двинулся в чащу. На обратном пути нам ещё и посчастливилось встретить кентавров. Повезло, хотя бы, что они решили нас не убивать. Наконец мы снова выбрались на тропинку, и ещё минут через десять заросли стали редеть, а между деревьями заголубели просветы.