Вожделение

Со временем из памяти стирается множество воспоминаний. И в голове необязательно хранить каждый прожитый день. Однако практически всегда есть пускай не грандиозные, но приятные, едва ощутимые моменты. Внимательность, наблюдательность и благодарность — эти качества должны помогать каждому справляться с чередой тусклых дней, чтобы и в непогоду видеть красоту окружающих нас сердец, ведь порой мы долго помним лишь самое плохое. “Середина ноября…” — писал витиеватым почерком Чэён в записной книжке. За окном шумел дождь. Из-за пышных серых туч в спальню едва просачивались солнечные лучи. Ветер словно царапал стёкла, мешая молодому человеку концентрировать мысли. Раскаты грома пугали птиц, спрятанных под навесом. Он любил природу и всё, что связано с ней, но любой непроизвольный шорох будто всячески мешал ему найти единение с очередной практически нетронутой страницей. Мгновения, что и сейчас выводили на его непроницаемом лице улыбку, должны были стать вечностью, чтобы не потеряться в бесконечном потоке ненужной информации. Чэён не мог себе и представить, что когда-нибудь заветные мечты и желания не будут связаны с Сон-хо. Под грудью тревога стягивала лёгкие в тугой узел, запрещая спокойно дышать. Дело в том, что обнажённая правда об этом человеке предательски умолкала после трёх жирных точек в обманчиво простой книжке. Он, не проронив ни слова, отверг мужчину, которого нечаянно полюбил. Которому позволил себя поцеловать. Потому что брак, видевшийся парню обыденным бременем, внезапно стал силой, способной уничтожить даже такого сильного альфу, как полковник, за одно неосторожное действие. Улыбка ничего не подозревающего Ыну вдруг стала тошнотворной настолько, что ходить на работу было невыносимо, тем более для того, чтобы случайно столкнуться с Сон-хо. В течение двух минут попытки переселить тоску с помощью воспоминаний не увенчались успехом. Пустая трата времени не о будущем и не о прошлом. Перестав в конце концов вертеть в пальцах шариковую ручку, Чэён откинулся на спинку стула и через секунду как подорванный вздрогнул от неожиданности, когда в спальню ворвались громкие звуки скрипа и треска, доносившиеся из прихожей, а именно от входной двери. Парень настороженно прислушался, но вскоре потерял надежду, раздражённо цокнув языком. Это всего лишь Кён. Несмотря на то, что они уже несколько месяцев жили в этом доме, он так и не научился правильно открывать замок и бесшумно отпирать дверь, поэтому легче поверить в налёт вора или убийцы, чем в возвращение мужа. — Чэён! — Мужчина в форме вошёл в спальню, размазав по чистому полу жидкую грязь с армейских ботинок. Лицо парня тут же исказилось. Ярое возмущение заполонило его практически до слёз, но до дрожи сжав кулаки, он опустил голову и безразлично заметил: — Ты весь промок под дождём. Переоденься. — Я смотрю ты совсем не меняешься. Ни капли уважения к мужу, — сквозь зубы проговорил Кён. — Меня почти месяц не было дома, — он резко распахнул дверцы шифоньера. — Почему ты не перебрал и не сложил новые и старые вещи? — Какой в этом смысл, если ты придёшь и опять всё раскидаешь?! — Захлопнув записную книжку отозвался Чэён, не глядя на него. — Это твоя прямая обязанность! — Зло крикнул мужчина, на что ему отчаянно прокричали: — Так же как и твоя! Чэён поднял глаза на альфу, замолкнувшего в невольном ступоре. Раздражение, с которым он косился на омегу, наверное, ощущалось бы и за километр. Они передавали глазами вибрации ненависти, стараясь испепелить друг друга взглядом. Кён не выдержал и сорвался первым, разозлившись еще больше, как ребенок, проигравший в гляделки. Парень не боялся его психованного настроения. Достаточно подождать и придурок скроется, поджав хвост. Альфа со всей дури закрыл шкаф и, развернувшись, направился в ванну. Ненадолго освободившись от дурного общества, Чэён вновь удержался от слёз. Поднялся со стула, спрятал книжку в надёжное место за шкатулкой и равнодушно принялся готовить вещи для мужа. Лишь бы он отстал, сделав вид, что живёт один. Однако неминуемая встреча супругов с мучительным ожиданием для одного из них произошла на кухне. — Меня повысили, — более спокойно сказал Кён, сев за стол с влажным полотенцем на плечах. Парень перестал нарезать овощи. — Полковник доверяет мне. Хочет, чтобы я был ближе к столице, — Чэён проморгался, окинув его странным заинтересованным взглядом. — Ты тоже удивлён? — Мужчина мечтательно усмехнулся. — Но это же так далеко, — без восторга добавил парень. — И на сколько? — Навсегда. Замечательно. Сон-хо тоже не из робкого десятка. Принял окончательное решение за двоих. Это так беспощадно и бескомпромиссно выкинуть из жизни человека без права выбора. Чэён возможно каждую секунду жалел, что отверг его, но согласиться на роль любовника тоже не мог. И все же новость ошеломляющая. Омега страшно не хотел уезжать, теряя воспоминания, причиняющие боль и одновременно делающие его счастливым. Потому что всё в этом городе, даже улицы, всегда будет казаться чем-то общим с Сон-хо. Но парню что-то подсказывало – полковник понимал его чувства и поэтому жёг мосты. Чэён продолжил готовить салат со страстным желанием утопиться в первой попавшейся луже возле дома, когда муж осторожно примостился сзади. Неуютные объятия были такими же обременительными, как и весь брак в целом. Неловко и неудобно даже просто стоять, ощущая его губы на своём затылке. Либо скука смертная, либо цирковое представление и всё в одном флаконе – вот что поистине не меняется. Кёну некуда деть свою желчь, а поскольку он понимает, что с ней его и близко никто к себе не подпустит, приходится истерить, диктуя “свои правила”, которые не работают, как бы он ни старался с помощью глупой жестокости вогнать Чэён в образ жертвы. Иногда ссоры доходят до угроз со стороны мужчины. Впрочем, он никогда не демонстрирует сказанное в настоящем рукоприкладстве. А вот птиц или, например, творчества омеги не жалеет. Чуть что — и сразу уничтожает и, когда не находит управы, беспомощно применяет пассивную агрессию. Обидно, конечно, но если начать разбираться в причинно-следственных связях, искать причину такого омерзительного, подросткового отношения к себе, то можно сойти с ума. Чэён не ощущал прямого отвращения к мужу, но и желания ответить ему взаимностью не возникало. — Оставь, потом поедим, — Кён отобрал у парня нож и отложил в раковину, после чего сунул руку в карман, достав оттуда красивый парфюм. — Это “Chanel No. 5”. Помнишь, про них в деревне приезжая женщина рассказывала. Ни у кого здесь таких нет. Парень отрешённо принял духи, не собираясь говорить, какой он замечательный муж, и узнавать, как он достал это сокровище 1921 года выпуска. Однако обернулся, произнося для собственного успокоения самое искреннее “спасибо”, почти такое же как для полковника. Подарок толком и не открыли. А затем по накатанной произошло неизбежное. Кён прикрыл глаза, поцеловав Чэён в губы. У парня, не сумевшего отвернуться, будучи зажатым между ним и столешницей, почти сразу затекла шея. Он недовольно замычал, а альфа принял протяжный звук за стон, которого вообще никогда не слышал от омеги. Чэён почувствовал, что мужчина лишь сильнее стал напирать, сминая в руках его кухонный фартук. Как же жарко и тесно. Еще ничего не началось, а парню уже хотелось отмыться. Они оба молоды и полны сил, но в обычной жизни разница в физической силе не ощущается так, как в сексе. На самом деле эта разница огромна. Даже при том, что Кён не на много выше супруга, он порядком крупнее и имеет хорошую фигуру благодаря военной профессии. Как только от замученных губ Чэён оторвались, парень шустро высвободился, как бы отойдя к столу. Впервые здесь действительно захотелось готовить. — Ты примешь предложение полковника? — Непринуждённо заговорил он о важном. — Конечно, — совершенно серьёзно ответил Кён голосом, в котором гремели меланхоличные перепады. — Думаю, там уже и ребёнка завести можно будет, — альфа попробовал хрупко приложить ладонь к чужой пояснице, думая о чём угодно, кроме работы. Чэён скукожился. Благо муж не видел выражения его лица в этот момент. — Тебе же всё равно было куда ехать, лишь бы птицы были, — стянув фартук, он отшвырнул его в сторону. — Так и есть, но не здесь ли наше место? Именно тут у нас появились хорошие знакомые. У тебя карьера пошла в гору. Давай ещё побудем в этом городе. Вдруг лучше уже не будет? Откуда тебе знать, что нас ждёт рядом со столицей? —- Убедительно рассуждал Чэён, незаметно уворачиваясь от прикосновений, взяв со стола маленькую стеклянную вазу для конфет. — Поверь, такому как Сон-хо стоит доверять. Я своими глазами видел, какой там гонорар, — Кён схватился за край его кофты. Задрал её вверх и оголил гладкую спину. Будь Чэён кем-то другим, он поднял руки вверх и признал себя умственно отсталым. Ну хоть убейте. Неужели лучше перебирать пять жалких леденцов, чтобы отвлечься, в то время, как тебя хочет поиметь нелюбимый мужчина, чем взять и развестись?! Второй вариант более чем рационален, и возможно Сон-хо подталкивает его к правильному решению. Несколько поцелуев спустя, Кён оставил его покрасневшую спину в покое. Подвинулся ближе и увидел зацикленный на леденцах безразличный взгляд. — Что ты делаешь? — Мужчина вырвал из расслабленных рук вазу и навалился сверху, заставив Чэён полностью лечь на стол. — Выбирай: здесь или в спальне? Парень обречённо посмотрел на окно, через которое на него смотрели две пары птиц.