Падай или лети

Хенджин даже не думал, что сможет вернуться не замеченным. И был прав. Его ждали. Возле ворот красноволосого подкарауливал мрачный ангел с широкими плечами. Стоило пернатому приземлиться, сложит крылья и выпрямиться, как тот тут же был сбит с ног резким вопросом. — Где ты был, Хван? — Смотрел рассвет, Чанбин, — в тон ему ответил тот, пожав плечами. — В другом мире, судя по всему? — брюнет ткнул пальцем в небо, где солнце уже вовсю управляло днем. Прямо намекая, что рассвет уже давно закончился. И у Хенджина было достаточно времени, чтобы вернуться обратно до того, как его хватятся. — Слегка заблудился. — Не ври мне. — Я сказал тебе правду! — Хенджин и правда не врал. Скорее, не договаривал, как он любил это делать, когда попадал под расспросы Чанбина. — Тебя искали, — спустя минуту молчания все-таки выдал брюнет. — Кто? — Реджи, — бросил тот. — Хотела увидеться с тобой перед отлетом. Но не дождалась. — Что? Реджи была подругой Хвана. Всегда находилась рядом, когда он рисовал, а если не получалось урвать момент, то стремилась как можно скорее посмотреть на новые творения. Она была такой же любопытной, как Хенджин. Вот только и чуть более способной, что помогло ей вступить в ряды добровольцев, периодически выбиравшихся из круга в столицу. Отряд смелых и уверенных в своих способностях ангелов с навыками, отточенными до совершенства, жил среди людей и других народов на протяжении нескольких месяцев. Странный эксперимент. Но такой необходимый, чтобы, оставаясь в тени, все же не забывать о том, что за ее пределами тоже есть мир, и он активно развивается. Быть начеку всех изменений, идти в ногу со временем, а не застаиваться в некоем подобии анабиоза. Пусть и столь умиротворенного. Отряды возвращались обратно не с пустыми руками и мыслями. Каждый приносил что-то свое. Реджи часто радовала Хенджина свежими красками, холстами и кистями. И столичными сладостями, которые он уплетал за обе щеки, пока подруга делилась впечатлениями о вылазке. Особенно ему нравились пышные булочки, пропитанные воздушным кремом, что так приятно таял на языке. Хван тоже мечтал хотя бы раз побывать в городе. Пройтись по крупными улицам, вдохнуть явно иной воздух, внимательно изучить каждого прохожего, чтобы потом нарисовать. В деталях. Но утренний инцидент с морфом очередной раз доказал, что столица просто-напросто сожрет красноволосого. И не подавится. Как сжирала не одного ангела, которому не удавалось вынести столь плотный эмоциональный фон. Но сейчас Хенджина волновало другое. Обычно о таких вылазках сообщали заранее. Чтобы у каждого было время побыть с семьей, друзьями, близкими. Мера предосторожности. И нотка сочувствия для тех, кто, возможно, больше никогда не увидит любимого человека. Чанбин не спешил отвечать на его вопрос, но в то же время продолжал сверлить взглядом. Хенджин же уже не мог устоять на месте, о чем сообщали подергивающиеся крылья, готовые вот-вот раскрыться. — В чем причина такой спешки? — Это уже не ко мне, — резко ответил Со. Но быстро оттаял, понимая, что Хвана ничего не удержит, и он вот-вот полетит за Реджи. Этого ангела нужно было хоть как-то установить. — Спроси у Сынмина. Помогло. Хенджин перестал переминаться с ноги на ногу, перья улеглись, плечи опустились. Да, Чанбин воспользовался не самым приятным козырем, зато способ оказался действенным. У них было немного времени, чтобы один любопытный красноволосый ангел посидел на попе ровно. — Где он? — Пока занят, общается с советом. Освободится ближе к вечеру. — Случилось явно что-то серьезное, — размышлял вслух Хван, — раз отряд улетел так быстро. Раз ты даже не можешь назвать мне причину и говоришь обратиться к тому, с кем я не очень-то хочу общаться. — Еще бы ты хотел с ним общаться, — иронично подметил Чанбин, — ведь тебе придется сначала объяснить свои отлеты. Хван лишь пихнул пернатого в бок, стараясь таким образом успокоиться, вернуться в реальность, загнать мысли, что неслись в сторону Реджи, обратно в голову и на время, пусть хотя бы на несколько часов, посадить на замок. Поддаться панике можно чуть позже. — Надолго они улетели? Со пожал плечами. Неожиданная вылазка не имела ограничений по времени. Возможно, отряд вернется уже завтра. А, может, задержится на несколько дней, недель, месяцев. Это понимали оба. Как понимали и то, что есть риск дождаться не всех. И Хван не мог не думать о единственной вещи — он не попрощался с Реджи. Этой милой девушкой с длинными густыми волосами цвета раскинувшегося под крыльями пшеничного поля. Не посмотрел внимательно в ее темно-зеленые глаза, которые в лучах яркого солнца становились чуть светлее. Не обхватил ладонями крохотное миндалевидное лицо, не ощутил жар раскрасневшихся щек. Он уже скучал по ней. А ведь еще утром даже не знал, что по возвращении не застанет ее дома. — Хенджин, — окликнул раскинувшего активную борьбу со своими головными тараканами Чанбин. Тот медленно поднял голову, — иди отдохни. Ангел кивнул, отчего красные прядки чуть выпали вперед, но были быстро заправлены за ухо. Да, Со прав. Ему нужно прилечь. Это утро, точнее — этот полуденный отрезок, — оказался слишком выматывающим. Крылья расправлять уже не хотелось, ведь от них сейчас даже не было никакой пользы. Справившись с первыми зачатками паники и стремлением кинуться за подругой, Хван все же осознал, что до столицы он просто не долетит. Поэтому отправился прочь от ворот. От Чанбина. В сторону, где стоял его маленький, уютный дом. Только сейчас, переставляя ноги, Хван понял, насколько устал. — И как Реджи с этим справляется? — вслух пробормотал ангел, вспомнив, как эмоции мелкого паренька сегодня испытывали его на прочность. А она, его хрупкий ангел, который радовал своими гостинцами, широкой улыбкой и кристальным смехом, выдерживала цунами из чувств и эмоций, успешно отражая и блокирую каждую атаку не желающих останавливаться волн. Хенджин и раньше понимал это. Ему и раньше было страшно отпускать Реджи в город. Но раньше она встречалась своим уверенным взглядом с его испуганным, брала в свои небольшие ладошки его тонкие пальцы и обещала, что обязательно вернется домой. И привезет с собой кучу красок и листков для новых картин, которыми Джинни будет ее радовать. В этот раз никто не смотрел на Хвана уверенным взглядом. Не брал его руки в свои. И не обещал, что вернется. В этот раз Хенджину было страшно, и он искренне надеялся, что совсем скоро снова увидит свою подругу. Такую же жизнерадостную и любящую жизнь.

***

В кабинете Сынмина Хвану было неуютно. И так постоянно, стоило перешагнуть выступающий порог и оказаться в обилии стеллажей, уставленных книгами, что дополняла мебель, впитавшая пыль многих столетий и суровый взгляд, спрятавшийся за толстыми линзами. Все знали, что очки Сынмину не нужны, но тот почему-то упрямо продолжал носить их. Возможно, ему казалось, что так он выглядит солиднее, и Хенджин искренне удивлялся, почему никто не сказал, что и без них он солиднее некуда. — Привет, — член совета поздоровался первым, кивком головы указав на небольшое кресло напротив своего стола. Стандартный кабинет, ничем не отличавшийся от тех, что смотрели на красноволосого с учебников и журналов, приносимых смелыми пернатыми. В окно ярко светило закатное солнце, и крылья, аккуратно сложенные за спиной, едва заметно дернулись. Однако от внимания брюнета это не ускользнуло, и Хван чертыхнулся про себя, аккуратно опуская свою пятую точку и стараясь не повредить то, что помогало ему увидеть хотя бы рассветы. — Не хочешь ничего мне рассказать? — не дождавшись, пока молодой ангел поздоровается в ответ, а не перестанет бросать взгляд куда угодно, лишь бы не на члена совета, иронично спросил тот. Чистые голубые глаза все же перестали изучать интерьер. Остановились на Сынмине, обвели его ухмылку, которая мгновенно испарилась и вернула лицу серьезное выражение. Хван неосознанно сцепил пальцы в замок и закинул ногу на ногу, что было так удобно в его хлопковых просторных штанах. Помолчал еще с минуту, а затем устало выдохнул и, сдавшись, опустил взгляд в пол. — Ты же итак знаешь. — Я жду, когда мне об этом скажешь ты, а не Чанбин или кто-нибудь еще, кто заметит ярковолосого пернатого, улепетывающего с самого ранья. — Я хотел посмотреть рассвет! — прервал тихую тираду ангел, чуть не подскочив с места. Даже пальцы расцепил, уперев их в мягкие подлокотники. Но снова вжался в сиденье, как только заметил очередной кивок. — Уже лучше. Но это все? — А что еще? — Слишком долго ты смотрел рассвет, не находишь? Или облетел ради сегодняшних рассветов полмира? Голос Сынмина не упал и не поднялся за все это время ни на октаву, ровной плавной петлей затягиваясь вокруг шеи Хенджина и лишь поджидая момент, когда его внимание окончательно рассеется. Хван буквально ощущал этот сковавший движения поводок, непроизвольно выпрямился и нервно сглотнул, переводя взгляд чуть повыше головы старшего. — Хван Хенджин, — тот не ленился напомнить о своем существовании, затягивая петлю туже, — я жду. — Я просто, — голос чуть охрип, потому что Хенджин прекрасно знал, что последует дальше, но упрямо стоял на своем, — летал смотреть рассвет. Сынмин резкой стрелой поднялся с места, создав в кабинете легкий сквозняк, раскидавший пару листков, и за две секунды преодолел и без того небольшое расстояние между ними. Ухватил Хвана за горло, приподнимая, чтобы глаза оказались на одном уровне. Чтобы младший увидел, как в темных радужках сверкают молнии. — Как ты объяснишь тогда это?! — Сынмин одернул руку, позволяя младшему сделать вдох, и ткнул пальцами в раскрывшиеся инстинктивно крылья. Голова ангела тут же повернулась, и только сейчас Хван увидел два потемневших перышка. Они, оказывается, заметно выделялись на фоне остальных, привлекая к себе ненужное внимание. Теперь понятно, почему Чанбин был так недоволен с утра. И понятно, что от Сынмина не скрыть причину таких последствий. — Я, — неуверенно начал Хенджин. Хотел снова опустить взгляд, но пальцы Сынмина сжали подбородок и заставили смотреть прямо в глаза, — встретил кое-кого. — Насколько далеко ты отлетел? — процедил тот. Выдрессированная годами выдержка давала трещину. Хван таким его еще не видел. Темные волосы чуть взъерошились, кончики крыльев дергались от раздражения. Сынмина бесило, что приходится вытаскивать из младшего информацию. Бесило, что тот делился даже этими крохами с большой неохотой. — Ты был в краях людей? — Нет-нет! — Хенджин поднял ладони в примирительном жесте и помахал ими в воздухе. Правда, уже догадывался, что огребет за то, что скажет дальше. — Это был морф. Пальцы, удерживавшие подбородок, застыли. Окаменели и, кажется, стали покрываться коркой льда, что тут же перетекал на мягкую кожу младшего, сковывал губы, перекрывал дыхание. Хван замычал — вышедшая из-под контроля сила старшего пробуждала панику. А ведь он не хотел сюда идти! И не надо было… — Что? Сынмин проморгался, и онемение спало. — Морф, — с дрожью в голосе затараторил Хенджин. Ему хотелось хоть как-то успокоить члена совета, — но он случайно забрел. И быстро ушел. Ему хотелось сказать, что они почти не контактировали, но в последний момент ангел понял, что вырыл бы себе этими словами яму поглубже. Сынмин бы точно обратил внимание на это «почти». А так… кажется, это его немного успокоило. Впрочем, старший в принципе быстро отпускал любые эмоции. Или прятал их под надежный замок даже в том случае, если они прорывались. Секунда, и пальцы отпустили подбородок, вторая, — и на лице вновь нечитаемое суровое выражение. — Но это все равно странно, что морфы так близко. Пожалуй, стоит отправить кого-то на разведку, — теперь пернатый говорил сам с собой, а Хенджин умело пользовался этим моментом, исподтишка наблюдая, подслушивая и делая пометки на будущее. Но Сынмин о нем не забыл. Тут же вперил палец в грудь, чуть не уронив того в кресло. — А ты, если и вздумаешь смотреть на свои закаты, то больше чтоб не вздумал отлетать далеко! И не привлекай к себе внимание! Ты же знаешь, насколько это опасно? — Знаю. И не понаслышке. О чем Сынмин ему и напомнил. — Я взял на себя ответственность за тебя! Я поклялся твоим родителям, что буду оберегать их единственного сына, что так рано остался сиротой… Кажется, любопытство и тягу к прекрасному ты унаследовал от них, — Сынмин сделал глубокий вдох и, опустив руки, устало покачал головой. — Это не плохо. Но это очень опасно. А ты еще многого не знаешь, Джинни. Хван вздрогнул. Старший редко позволял себе такую ласкательно-уменьшительную вольность. Всегда уверенный, серьезный, формальный, собранный… С ним сегодня точно творилось нечто странное. И, кажется, Хенджин начал понимать, в чем дело. — Я хотел еще спросить, — тихо окликнул он, потупив взгляд и вцепившись в длинные рукава рубашки, — почему отряд так резко отправили в Сеул? Это было лишним. Это оказалось за пределами его полномочий. Даже «Джинни», произнесенное Сынмином, не помогло расширить границы и шагнуть за то, к чему у красноволосого молодого ангела не было доступа. К чему старший его не пускал и, судя по всему, не собирался. Он был слишком строг по отношению к себе. Слишком ответственен. Чувство долга было сильнее реальности, в которой он мог бы дать младшему шанс натренировать иммунитет и выбраться куда дальше, чем на ближайшую от округа гору ради любования рассветами. — Тебе пора, — сухо бросил старший. Хван сжал губы, не собираясь сдаваться. — Я не успел попрощаться с Реджи! — Тебе, — с нажимом повторил старший, обернувшись и пригвоздив Хвана к полу своим тяжелым взглядом, — пора! Из пухлых губ хотели вырваться новые слова, готовые сформироваться в просьбы, требования, увещевания, мольбы и многое другое. Но прямо сейчас Сынмин представлял истинное воплощение своей силы — непрошибаемую глыбу льда. И без того темные глаза заволокло штормовыми облаками, готовыми разразиться оглушающим громом. Хван не стал перечить и просить. Но это не значило, что он оставит попытки обо всем узнать. Он обязательно узнает! И если не с помощью Сынмина, то каким-нибудь другим путем. Как и сказал старший, Хван Хенджин был слишком любопытным.