anima lucia

      Сеул в канун Рождества, промозглый и холодный, встречает тех, кто выходит на улицу, мелким дождём и слякотью. Людям приходится самим создавать себе праздничное настроение: украшать окна гирляндами, включать в наушниках лучшие плейлисты с подборками рождественских «джингл беллс» и смотреть старые атмосферные фильмы, где снега больше, чем они за всю жизнь видели. Намджун кутается в кожаную куртку и ступает тяжёлыми берцами в очередную лужу, смачно выругиваясь на машину, проехавшую недалеко от остановки и чуть не окатившую толпу прохожих грязной водой. Расписания автобусов сегодня сбоит, и Намджун даже думает, не поехать ли ему на такси, потому что он явно опаздывает на вечеринку в бар. Юнги опять будет ворчать, что Ким пропустил все интересные батлы, а если он не успеет поддержать Хосока до выхода на сцену, то Чон обвинит его во всех своих ошибках, даже если выступление будет идеальным, и он победит. Намджун улыбается своим мыслям о друзьях, когда втискивается в тесный салон автобуса. У него никогда не было близких друзей, с которыми можно не только обсудить всё, но и довериться. А вместе с этими двумя они не просто работают, а ещё и проводят всё свободное время, и им совершено не надоедает. Намджун впервые за свою жизнь чувствует, что нашёл своих людей, а это самое прекрасное чувство, поверьте.       Компания девушек недалеко от Намджуна бросает на него короткие взгляды, перешёптывается и смеётся так громко, что Ким слышит их через биты в наушниках. Он даже украдкой смотрит в чёрный экран телефона, чтобы убедиться, что не забыл смыть пасту с лица или не оставил на толстовке пятно от кетчупа. Но нет, он выглядит впечатляюще: высокий и большой, чёрные волосы уложены гелем назад, открывая высокий лоб, чёрные джоггеры, кастомизированная кожанка поверх белой толстовки с принтом «FG» — весь этот образ плохого парня дополняется ямочками на щеках, когда он отвечает на мемы в общем чате. Как такого красавчика не приметить? Вот и девчонки уже третью остановку откровенно пялятся, а Намджун мог бы и воспользоваться своей популярностью, но такое его смущает. Сейчас кто-нибудь из них разыграет сцену из дорамы и упадёт в его объятья, когда автобус резко затормозит, а там уже и познакомиться можно. Знаем, проходили. Для таких случаев у Намджуна давно выработан план, чтобы мягко нивелировать подкаты, и самому не попасть в ситуацию, когда он будет вынужден расстроить девушку, отказавшись обменяться номерами в «Какао». Намджун незаметно, пока транспорт стоит на светофоре, снимает с указательного пальца правой руки кольцо и надевает его на безымянный палец левой. Далее он как бы невзначай берёт поручень именно левой рукой (хоть и неудобно), кольцо сверкает в свете дорожных фонарей, что не остаётся без внимания. По автобусу разносятся разочарованные вздохи девчонок, а Намджун не может удержаться от улыбки, ещё и добивая своими ямочками на щеках. Монстр, не меньше. Хорошо, что следующая остановка его, и скоро нужно выходить. Намджун надевает кольцо на место (всё же для безымянного пальца оно великовато), вот бы купить кольцо по размеру и не снимать, так же удобнее… Он вдруг останавливается, вытягивая губы в букву «О» и смачно хлопает себя по лбу. Это означает одно: гениальная идея пришла ему в голову. Парень смеётся, ловя на себе недоумённые взгляды, улыбается счастливо и спешит перейти дорогу в противоположную сторону от пункта назначения. Через полчаса карман его джоггеров греет небольшая коробочка с идеальным подарком на Рождество.       Конечно, задерживается он знатно и опаздывает на первый батл, проталкиваясь в кричащей толпе ближе к бару. Он берёт себе пиво и просит у бармена шот Б-52, оглядывая помещение и посетителей с высоты своего роста. Даже в андеграудном клубе висит мишура и рождественская атрибутика, что веселит ужасно. Намджун давится пивом, когда в его спину прилетает увесистый удар сильной ладони.       — Ты такое пропустил! — Юнги возмущённо перекрикивает колонки. — Чо лыбишься?!       — Бро, я думал, уже без тебя пойду! Эй, как ты мог опоздать! — Хосок рядом жмёт его ладонь, но видно, что нервничает: ему скоро выходить.       — И вам привет, чего такие кислые? — на барную стойку как раз ставят шот и бармен поджигает его, протягивая Намджуну трубочку, которую он передаёт Чону и хлопает его по плечу. — Давай, Хорс, закинься огнём!       — Огонь он во мне, бро, — Хосок выпивает шот, и в его глазах Джун действительно видит пламя. — Всё, я пошёл!       — Ты всех порвёшь! — Намджун салютует другу пивом и улыбается счастливо, но Чон не спешит уходить за сцену, он привстаёт на носочки и радостно машет кому-то в толпе.       — Доверяю вам самое дорогое, что у меня есть, — Хорс вытягивает из толпы мальчишку с розовыми волосами и за плечи подталкивает его к барной стойке. — Присмотрите-ка за моим младшеньким!       — Иди уже, — Юнги разворачивает его к сцене и только что пинок не отвешивает. — Ты так микрофон взять не успеешь, всё закончится!       — Чимини, будь хорошим мальчиком! Слушайся хёнов… — Хосок показывает сердечко у головы и спиной окунается в толпу, его уже почти не слышно.       — Пак Чимин, двадцать лет, — парень машет ему вслед и оборачивается к хёнам, представляясь. Он даже немного кланяется, что совсем не вписывается в его образ и в атмосферу места.       — Ким Намджун, — протягивает руку старший и заказывает несколько шотов текилы. — Первый раз здесь?       — Нет, уже несколько раз был тут с Хоби хёном, но ещё не видел его в деле, — Чимин улыбается ярко и поправляет перекрученную от танцев простую белую футболку. — А вот Юнги-хён просто потрясающий!       — Чимини, лесть тебе к лицу, — Мин закатывает глаза, но явно довольно щурится, пока проходится выискивающим взглядом по танцполу.       — А вы, Намджун, тоже репер?       — Прошу, давай на «ты», я не такой старый, как Юнги, — Намджун получает тычок в ребро от старшего друга и только смеётся на это: провокация удалась. — Так, балуюсь…       — Он выступает под ужасно выпендрёжным псевдонимом, — Юнги берёт с барной стойки шот текилы и опрокидывает его в себя, немного поморщившись.       — Эй, хён! — Намджун почти возмущён, он берёт ещё два шота и один протягивает Чимину.       — Спасибо, — младший благодарит и принимает стопку двумя руками. — Каким же?       — Rap Monster, — растягивает гласные Юнги и чокается с другом новой рюмкой. — Для друзей просто Мони.       — Хён, ты рушишь весь мой авторитет этим прозвищем, жестоко…       — Как? — Чимин зависает на сценическом имени и вспоминает все песни, которые Хосок давал ему послушать. — Тот самый?!       Намджун подмигивает младшему и выпивает, обращая всё своё внимание на сцену, когда ведущий объявляет новую пару соперников. Репер, против которого выступает Хосок, силён и опытен, но у Джей-Хоупа есть несколько козырей против него в виде флоу и нестандартной читки. Зал гудит, подбадривает, и отдаёт победу «надежде», что под Рождество очень даже символично.       После главного батла компания парней идёт за их столик, заказав побольше выпивки, выступления продолжаются, иногда кто-то из них выходит в зал послушать, а иногда все собираются за столом, обсуждая всё на свете.       — Нет, ну как можно есть мягкие персики? — Хосок, изрядно подвыпивший, возмущается в сторону Намджуна, который уже глушит только крепкий алкоголь, а вот Чимин перешёл на коктейли, совершенно не стесняясь своего «девчачьего» вкуса.       — Кусать нужно, не обливаясь при этом соком и слюнями. Персики должны быть в меру жёсткими!       — Тогда ешь яблоки, персики не трогай!       — Какие высокоинтеллектуальные темы у вас, пиздец, — к столику вернулся Юнги.       — Джун уже задвигал про тёмную материю, микрофизику и кота Шрё… Шерёд… — у Хосока заплетается язык, и он машет другу, чтобы тот помог с формулировкой.       — Шрёдингера, — Джун двигается на диванчике, чтобы их хёну хватило места. — Могу повторить для тебя, если хочешь…       — Нет уж, Владыка упаси, — Юнги пока остаётся стоять. — Чимини вон сейчас заснёт.       — Неправда, Намджун-хён очень интересно рассказывает!       — Ага, тогда тебе бы побольше с нами бухать, а то этому монстру конспирологических теорий нужны слушатели, а мы с Хорсом и половины не вдупляем, — Юнги смеётся и хлопает младшего по плечу, когда ему протягивают рюмку.       — Садись, хён, иначе мы девчонку посимпатичней найдём, — Хосок ведёт бровями под общий смех.       — Нахуй иди, — Мин демонстрирует другу средний палец и оглядывается через плечо, тут же мило улыбаясь до дёсен. — Раз сегодня тусовка с младшими, вот и мой, — позади Юнги из толпы выходит высокий парень в фиолетовой футболке тай-дай.       — Привет всем, — парень кланяется и садится вслед за хёном за стол.       — Чонгука! — Хосок жмёт ему руку и даже умудряется приобнять, перегибаясь через стол.       — Хорс, бля! — Юнги еле спасает от падения покачнувшиеся бокалы и стопки.       — Рад, тебя видеть, хён! Чимин, ты не боишься так полысеть к своим двадцати пяти?       — Да чтоб тебя! Хёном меня зови, я старше! — пусанский акцент вкупе с возмущённым Чимином, приглаживающим свои вновь перекрашенные волосы, слышится невероятно очаровательно.       — Ты до меня дорасти, тогда и поговорим, — отвечает Чонгук на том же пусанском диалекте, отчего все за столом взрываются смехом.       — Кажется, мы не знакомы, — Намджун обращает внимание на себя и представляется.       — Так ты бы ещё чаще пропадал с радаров, забыл бы как нас зовут, — Юнги язвительно замечает под смущённый взгляд Намджуна.       — Жалобы рассматриваю в письменном виде каждый первый четверг месяца, — Намджун подмигивает хёну и отвечает на рукопожатие Чонгука.       — Рад наконец познакомиться с вами! Юнги-хён мне все уши про своего гениального друга прожужжал, — Гук очаровательно улыбается, совсем по-детски, что наталкивает на мысль, что он сильно младше, может, ещё даже школу не окончил. Вот Юнги жук, школьника в клуб притащил, а Чонгук тут явно не колу пьёт. Но Намджун вспоминает свои годы, поэтому ничего на это не говорит.       — Борзеешь, малой, — Юнги усмехается и мотает головой. — Но отрицать не буду, выпьем за гениальные мозги и наш новый микстейп!       — Выпьем!       — Я тут как раз хотел посватать Чимини на прослушивание к нам, — Хосок заговорчески приобнимает Кима, отмахиваясь от смущённо отнекивающегося младшего. — Джуни, ты показывал свои последние наработки, помнишь? Когда третью композицию слушал, меня осенило, представляешь! Голос Чи просто идеально подойдёт.       — Чимин, вокал или рэп? — Намджун заинтересован, он как раз хотел уже начать работу над чем-то новым.       — Да что вы, я же так… Не прям чтобы пою…       — Значит, вокал.       — Мон, у него голос ангельский, — Юнги хлопает по плечу Чимина.       — Ну раз ты так говоришь, обязательно послушаем. А ты, Чонгук, поёшь?       — Да, — уверенно смотрит в глаза младший. Намджуну это нравится. — Я бы хотел попробовать, ну… С вами записать что-то.       — Посмотрим, — Джун салютует парням своим стаканом и одобрительно кивает.       Друзья пьют, веселятся, пару раз выходят на танцпол и, в общем, замечательно проводят время. Они обсуждают новые работы, хобби и сегодняшние батлы, пока речь не заходит о насущном: Рождестве.       — Мы тусовку устраиваем, а ты опять сливаешься, бро! Ну пиздец, ни дать ни взять! — Хосок явно расстроен, Чимин ему поддакивает: ему нравится этот загадочный и крутой парень с которым хочется дружить.       — Ну вот какие у тебя дела могут быть, если к семье не едешь? — Юнги не оставляет своих попыток заманить Намджуна праздновать с ними, ведь они уже очень давно планировали этот вечер. — Там же все с нашей тусовки будут! Поди ещё пару контрактов на запись за хвост поймаем. Столько наших хотят с тобой встретиться, а я на продюссирование без тебя соглашаться не буду, ты же знаешь!       — Не в бабках дело, хён, — Намджун катает стопку по столу, ему слишком хорошо, чтобы пить ещё.       — Тогда в чём?       — Да что вы пристали, — Чимин, немного косой от пятого подряд обманчиво лёгкого коктейля, встаёт на защиту нового хёна. — Вы его видели? Он же раз пять уже девчонок отшил! И все разные и все… пиздец красивые, зуб даю…       — Чи, побереги свои зубки.       — Вы реально не поняли? — Чимин указывает на Кима и пальцем проводит от головы под стол, где должны быть ноги. Намджун от проницательного взгляда внутренне напрягается и даже отставляет рюмку в сторону. Все взгляды направлены на него. — Здесь же всё о-че-вид-но!       — Чимин, ну же! Ближе к делу давай.       — Да он ведёт себя, как женатик! — за столом повисает тишина, и даже диджей не пробивает ее своими битами, пока лютый ржач Хосока не разрывает всех остальных.       — Ну ты даёшь, мелкий!       — Хоби-хён, признайся, в прошлой жизни ты был гиеной? — Чонгук чокается с Юнги, который смаргивает слёзы от смеха.       — Джун, покажи фотки со свадьбы! — издевается Юнги, висня на Чонгуке. — Признавайся, она красивая?       — Чимин прав, — Намджун ухмыляется реакцией друзей, у которых челюсти практически касаются пола.       — Да ладно…       — Где-то на пятьдесят процентов, — кивает Намджун, думая, что раз настало время признаться, то он сделает это в надежде, что друзья поймут и не отвернутся после этого. Алкоголь придал уверенности, но после заявления начал предательски выветриваться из организма.       — Неужели всё так серьёзно? — Хосок под растерянным взглядом Намджуна прекращает смеяться, а Чимин довольно улыбается, он и не сомневался в своей интуиции. — Не, не может быть! Почему мы не знали? Как ты мог скрывать ее от нас! — Хосок теперь возмущается, забывая про выпивку.       — Показывай давай фото! Знакомь нас!       — Нихуя себе… — лаконичное замечание от Юнги и смешок от Чонгука.       — Подожди, я прав на пятьдесят процентов? Это как? Типо вы ещё не женаты или что?       — Ещё не женаты, это да…       — Как давно встречаетесь? Я хочу знать всё! Может, у тебя ещё и дети есть, — в Хосоке проснулся сплетник, и вообще он невероятно любопытный, а тут такое.       — Детей у меня нет, хах, — Намджун ухмыляется, пытаясь лучше сформулировать мысли, а не сказать просто в лоб. — Мы знаем друг друга давно, но встречаемся… Хммм года четыре, наверное.       — Пффф, хён, как ты с такой неуверенностью вообще умудрился так давно пробыть в отношениях? — у Чимина глаза-щёлочки и щёки румяные. — Девушки слишком ревностностно относятся к датам и отношениям.       — Так кто она? — Юнги тоже своё любопытство не может сдержать, он складывает руки на столе в замок и смотрит на друга пронзительно.       — Это, хмм, — Намджун выдыхает и откидывается на спинку дивана, не смотрит на друзей и немного боится их реакции. — Не «она», а «он». Это парень…       — Ты шутишь.       — Намджун-хён, ого…       — Мон, ты серьёзно?       — Да, вполне, — Намджун всё же наливает себе выпить.       — Не верю, лыбу давишь до ушей, — Хосок думает, что подловил друга, и улыбается ехидно, пока Намджун не достаёт из заднего кармана скинутой на диван куртки портмане и не протягивает собравшимся за столом фото.       — Его зовут Джин, он замечательный. И я люблю его, — он пожимает плечами и поднимает взгляд на парней, где только удивление, нет там ни презрения, ни отвращения, и только от этого становится легче.       — Ни х… — Хосок первый забирает фотокарточку, на которой изображён спящий парень в белом домашнем свитере с раскрытой книгой в руках. Невероятный красавчик, Чонгук аж присвистывает, когда фото попадает к нему в руки.       — Ну и прекрасно! — Чимин чокается со смущённым Намджуном своим стаканом, и к ним присоединяются остальные. — За ваше счастье!       — Ну удивил, бро, пиздец, — Хоуп проводит пальцами по волосам и качает головой.       — Когда я говорил, что ни одна девчонка не охомутает тебя, я не это имел ввиду, — Юнги задерживает взгляд на фото дольше остальных, но никто не придаёт этому значения. — Ну всё, расслабься уже! Ну встречаешься с парнем и что? Поздравляю, бля.       — Хах, спасибо, ты ещё благослави нас, — Намджун выпивает и чувствует себя намного лучше, как будто скинул груз с плечей.       — А кем он работает? Типо в нашей сфере? — Хосок наконец отмирает и прочищает горло, думает о том, что ужасно хочется курить, но в зале нельзя.       Намджун впервые задумывается, как рассказать о Джине, но не затронуть при этом главное: Джин демон, которому он продал свою душу, а потом они влюбились. Такая история явно тянет на скорую отправку в психиатрическую больницу, так что приходится врать на ходу.       — У него компания по недвижимости, поэтому он часто в командировках… Когда возвращается, я больше времени стараюсь проводить с ним.       — Ты даже хранишь его фото в бумажнике, это так романтично… — Чимин сжимает ладонями щёки и отставляет свой стакан, мечтательно устремляя взгляд в потолок с разноцветными огнями.       — Ты поэтому пропадаешь так резко?       — Ага, — Намджун хмыкает и проверяет телефон, он ждёт весточки от любимого и очень надеется, что на Рождество он появится, потому что Джин обещал провести с ним все праздники и сходить куда-нибудь вместе.       — Ну так отключать телефон — это уже слишком, — Юнги играет бровями. — Или вы так заняты друг другом, чтобы наверстать упущенное?       — Можно и так сказать, — Намджун не поддаётся на провокацию, забирает фото и аккуратно кладёт его на законное место. Он хочет было встать с дивана, но Хосок его опережает.       — Думаю, спрашивать о том, кто сверху, пока рано. Пошли хоть покурим, бро — Хосок, огибает их столик, когда остальные отказываются от предложения. — Только от шуток в эту сторону ты уже не отвертишься! — Чон закидывает одну руку другу на плечо и направляется к туалету. Выходить на улицу в эту слякоть очень не хочется.       — Да я другого от тебя и не ждал, — Намджун тычет его в бок локтем и открывает дверь небольшого помещения, доставая из заднего кармана пачку сигарет.       — А у меня кое-что поинтереснее, будешь? — Хосок закатывает рукава своей яркой толстовки и выуживает припрятанную самокрутку. — Только подожди, без меня не кури, я ща.       Намджун вертит в пальцах косяк и ждёт, когда друг закончит свои дела. Курить травку он не хочет, ему вполне хватит своих сигарет, но самокрутку для друга подержать — это святое.       — Угадай, кто… — Намджун вздрагивает, когда чувствует на своих глазах чужие ладони, а мягкое дыхание опаляет заднюю сторону его шеи.       — Хммм, дай-ка подумать… Неужели, самый красивый парень на Земле? — Намджун смеётся и поворачивается в руках демона, тут же кладя ладони на тонкую талию.       — А вот и неправильно, — Джин хихикает и ведёт пальцами по сильным плечам, заглядывая в любимые глаза. — Самый красивый в мире, Джуна. А мир, он, знаешь ли, не ограничивается одной лишь Землёй…       — Как же я скучал, — Намджун наклоняется немного и выдыхает в приоткрытые пухлые губы.       — Вряд ли так же сильно, как и я, — Джин игриво наклоняет голову набок.       — Ещё сильнее, — парень утягивает демона в поцелуй, сминая его губы, наслаждаясь тем, с какой отдачей и нежностью ему отвечают.       — Ты много выпил?       — Не слишком, — Намджун пожимает плечами, забывая обо всём, когда видит любимое лицо спустя столько времени разлуки, и тянется за новым поцелуем.       — Тогда держись, я хочу как можно скорее оказаться дома, — демон игриво «шагает» пальцами по груди парня, останавливаясь на правой ямочке, не удержавшись, чтобы тыкнуть в неё, подмигнув при этом. Джин приподнимается на носочках и чмокает в эту самую ямочку, тут же щёлкнув пальцами, тем самым переместив их в тёмный коридор квартиры, где Намджун тут же хватается за стену, чтобы не упасть от лёгкого головокружения.       — Когда-нибудь я привыкну к этому…       — Прости, прости. Ты в порядке? — Джин на ощупь включает свет и гладит парня по спине.       — Да, всё окей, только… — Намджун выпрямляется и собирает глаза в кучу, находя губами чужую щёку. — Я сначала в душ.       — Иди пока, я позже присоединюсь, — демон снимает обувь и идёт в комнату переодеться. Он всё больше привыкает к жизни в земном мире и любит даже простые бытовые вещи, хотя мог бы «помыть» себя по щелчку пальцев.       Намджун на минуту забегает в комнату, а потом на ходу до ванной раздевается быстро, как говорят, пока горит спичка, и настраивает воду в душе. Он долго стоит под струями тёплой воды, но к нему никто не приходит, тогда Намджун, немного расстроившись, быстро споласкивается и, уже обтираясь красным махровым полотенцем, вдруг вспоминает, что для остальных исчез из клуба по непонятным причинам. Парни, наверное, в шоке или бьют тревогу, или ищут сами по всем закоулкам клуба, где остался Хосок. Намджун как есть голышом выходит из ванной комнаты и достаёт из скинутых в коридоре штанов телефон с несколькими пропущенными и возмущённым голосовым от Чона.       — Детка, ты можешь поколдовать и вернуть косяк моему другу? Но только так, чтобы Хорс не двинулся умом, — Джун быстро пишет друзьям, что с ним всё в порядке? и начинает искать по карманам и на полу самокрутку, но ее и след простыл. — Чёрт, да где же… Детка?       Джин не отзывается, в комнате не горит свет, а вот на кухне, кажется, включены слабые лампочки над плитой? и по полу стелется… туман?       — Джини, ты куда пропал? — Намджун шлёпает по коридору босиком, на пробу кончиками пальцев ног проверяет туман на температуру, тот тишь немного покалывает на коже и окутывает ступни, когда парень проходит на кухню, прикрывая большими ладонями кое-что тоже большое и важное между ног.       — О, ты уже намылся? И без меня, — демон куксится, сидя на подоконнике в одном розовом халатике, с плеча съехала шёлковая ткань, и Намджун сглатывает вязкую слюну, проходясь взглядом от стройных ног по груди к тонким запястьям и пальцам, элегантно держащим зажжённый косяк, как дорогой мундштук.       — Детка, ты… у меня нет слов, какой же ты секси, — Намджун шагает к демону, наблюдая за тем, как тот затягивается и выдыхает в его сторону струйку сладковатого дыма. — Слишком для меня…       — Кажется, косяк уже не спасти, — Джин ни сколько не сожалеет, он облизывает губы, обводя горящими глазами рельефное сильное тело перед собой.       — Хорс переживёт, — Джун отнимает руки от нужного места, открывая обзор на своё возбуждение, что уже просит к себе внимания. Он сильными руками разводит чужие ноги и встаёт между ними, проводя ладонями от щиколоток к бёдрам. Джин улыбается, даёт затянуться своему парню и принимает дым в поцелуе, мягко посасывая чужие губы, как будто слизывает самое вкусное на свете мороженное.       — Вот нет ничего такого в дури, — демон снова затягивается, пока Намджун покрывает его шею поцелуями-бабочками, зарывается в высветленные волосы пальцами свободной руки и сладко стонет. — Меня совсем не вставляет… то ли дело ты, — Джин выгибает бровь и закусывает нижнюю губу, чтобы Намджун оценил пошлый каламбур, на что тот искренне смеётся.       — Наша кухня похожа на дымную вечеринку с розовой подсветкой, — Намджун кивает на подоконник и пол, по которому стелется туман. — Говоришь, не вставляет?       — Ой, точно, — Джин и сам удивлённо хихикает, щёлкая пальцами, но туман не рассеивается. — Ну и хуй с ним, ты когда-нибудь занимался сексом в тумане?       — В розовом? — Намджун смачивает пальцы слюной, и с лёгкостью берёт на руки парня, удерживая на весу практически одной рукой, пальцем второй входя на пробу в расслабленное колечко мышц. Джин ахает, а его тёмные зрачки заполняют всё глазное яблоко. — Никогда… Потерпи немного, — слюной здесь не обойтись, а до смазки идти не хочется, мысли кругом, Джин «слишком», чтобы сейчас думать взвешенно, поэтому в затуманенное сознание Намджуна не приходит лучше мысли, чем подойти к кухонным шкафчикам, опустить нижную попку на столешницу и продолжить целовать, пока шёлковый халатик оказывается откинут на пол, а Джин с заплывшим от возбуждения взглядом зажимает косяк в губах и смотрит глаза в глаза, одной рукой держится за чужое плечо, а другой ныряет вниз и накрывает ладонью налитой член, провоцируя у парня то ли стон, то ли рык. Пальчики умело проходятся по всей длине, очерчивают розовую головку, собирая выступившие белёсые капли. Демон передаёт косяк в губы парня, который уже заламывает брови от лёгких и невероятно приятный прикосновений, но Джин отпускает чужой член, и поднимает указательный и средний палец к своим губам, медленно облизывая их. Намджун был готов подавится дымом, затягиваясь слишком глубоко, но его спасают от этого неприятного чувства, забирая изо рта самокрутку и выгибая бровь, мол, чего это остановился?       — Надеюсь, соседи не вызовут пожарных, — Намджун на ощупь нашаривает в шкафчике что-то похожее на масло, кидает беглый взгляд на стеклянную баночку. — Тебя когда-нибудь растягивали маслом?       — Оливковым? — демон смеётся, когда Джун выливает масло прямо на столешницу, окунает в него ладонь и проводит по молочной коже груди, очерчивая ореолы сосков. — Никогдаааа… — Джин стонет после того, как его вновь поднимают со столешницы и вводят внутрь уже два обильно смазанных пальца.       — Как проведём Рождество? — Намджун уже на весу трахает его пальцами, тщательно оглаживая тугие стеночки, подготавливая для себя. В каждом движении желание смешанно с нежностью, каждый поцелуй как признание, каждый взгляд — обещание.       — Вот так… Джуна, пожалуйста, давай проведём это Рождество вот таааа… вот так, — дыхание демона становится сбивчивым, он делает последнюю затяжку и выбрасывает в раковину окурок, делясь сладким дымом в поцелуе.       — А как-же… чёрт, — Намджун остаётся посередине кухни по колено в тумане, горящим теперь всеми цветами радуги, как гирляндой, он поудобнее подхватывает парня под ногами, пока тот уже двумя руками держится за его плечи, самостоятельно насаживаясь на член. Из его ладоней разливается искрящийся туман, обволакивающий их тела, всё, до чего дотрагивается демон: чужие волосы, ямочки на щеках, плечи, сильная рельефная грудь, руки в татуировках, крепко держащие его под бёдрами. — Как же сходить на рождественскую ярмарку? Ммммм…       — Я люблю… ярмарки, дааа… — Джин теряется в ощущениях, признавая, что дурь была и правда забористая, и его вставило: в голову приходят игривые мысли, хочется всего и сразу, просто сносит крышу, но больше всего хочется шалить. Демоническая сущность первый раз проявляется себя так ярко, в своём первозданном виде.       — Ещё каток… Джини, ты обещал, что мы сходим в этом году, — Намджун одной рукой прижимает демона за талию ближе к себе, чтобы и его член получал максимальное трение, другой рукой он сжимает чужое бедро, оттягивая в сторону упругую ягодицу и предоставляя себе максимально удобный угол вхождения.       — Каток… конечно, Джуна, я помню… я… — Джин старается целовать губы и держаться крепко, но подскакивает в быстром ритме и иногда мажет губами по чужому подбородку. Не проходит и пяти минут, как демон ойкает, радуясь совершенно неожиданной и гениальной, как он считает, мысли, пришедшей в его одурманенную голову в момент, когда член внутри особо ярко проезжается по простате. — Может, совместим?       — А? В смысле… — Намджун не успевает договорить, как вдруг всё вокруг них становится чёрным, а парень перестаёт чувствовать прохладную гладкость кафеля кухни под своими ногами. Когда он отрывается от поцелуя, приходится зажмуриться от яркого света, а, открыв глаза, кроме мата ничего на ум не приходит.       — Только не пугайся, Джуна, ты в безопасности, даже если отпустишь меня, — Джин пугающе спокойно продолжает двигаться на его члене, пока Намджун обескуражено смотрит по сторонам и вниз. Его сердце отбивает чечётку: вокруг них кристаллы звёзд, до которых, кажется, можно дотянуться рукой, под ними огни большого города, но ему не холодно и даже почти не страшно.       — Это же… ахуеть, — Намджун всё равно покрепче перехватывает демона под бёдрами, зная, что он не упадёт, но всё равно на инстинктах стараясь защитить.       — Сеул с высоты птичьего полёта? Ага, — Джин счастливо улыбается, беря чужое лицо в плен своих ладоней и целуя по очереди ямочки и губы. — Это мой подарок на Рождество. Как тебе?       — Вау, — Намджун на пробу вскидывает бёдра, убеждаясь, что законы физики здесь явно не работают, а двигаться стало даже удобнее.       — Мы должны были полетать, но сейчас я хочу только кончить… Так что давай, Джуна, двигайся… — демон скользит по члену вверх, практически выпуская из себя, и вниз до упора. — Я и сам могу, но с тобой приятнее…       — Как у меня только не упал от страха, — не удерживается от шутки Намджун, а голос предательски срывается.       — С чёртовой силой, агх… — Джин стонет и отказывается больше говорить что-либо от особо резких толчков, когда чужой член бьёт по простате, что отзывается искрами перед глазами. Намджун сводит брови на переносице, ускоряясь, чувствуя скорый пик наслаждения, но демон под кайфом, он явно настроен продлить своё наслаждение и выжать из человека все соки, поэтому ухмыляется хитро и щёлкает пальцами. — Ты хотел на ярмарку, милый? — картинка сменяется, они практически летят вниз, оказываясь в толпе перед каким-то домиком, где продают пряники. Намджун аж воздухом давится, когда они зависают в трёх метрах от земли, и вертит головой в стороны, до боли сжимая чужие бёдра. — Не волнуйся, они нас не видят и не чувствуют.       — Я так поседею с тобой, ты что творишь!       — Ты же и так блондин, — с хитрющей улыбкой Джин откидывается назад в сильных руках и проводит пальцами по воздуху, не падая при этом, как будто плывёт в воде. — Двигайся, Джуна, двигайся…       Намджун подчиняется, опыт, конечно, интересный, но на публичный секс он не соглашался. До смешного странно, но раз это происходит, нужно получить максимум удовольствия, а с этим демоном можно говорить только об удовольствии. Намджун наращивает темп, целует чужую шею, прокручивает в пальцах соски, раз его руки теперь могут быть свободными. У Джина в голове фейерверки взрываются, он не знает, что творит, только наслаждается, то поднимая их над землёй, то опуская, как на качелях. Демон смеётся, целует, стонет и плачет, чувствуя всё и даже больше, он меняет локации, отдаётся процессу, так ещё и комментировать успевает:       — Каток, Джуна… Где ты хочешь кончить? Агх… да… мммм, Горнолыжный курорт… Ёлка на главной площади…       Намджун не слышит, практически ничего не видит перед собой, лишь Джина, в наслаждении закатывающего глаза. Они были где-то над водами реки Хан, когда Джин не выдержал, излившись на их животы, и обмяк в его руках с любимым именем на губах, озарив при этом красной вспышкой всё вокруг себя.       — Где, милый? Только скажи… — демон шепчет в чужое ухо, практически повиснув на парне, что продолжает рвано вбиваться в него.       — Дома? — сбившееся дыхание, и первое, что приходит на ум.       — Скучно, Джуна, скуууучно!       — Хорошо, тогда… там, где мы были… — Намджун привык к обстоятельствам, а теперь и в поле видимости никаких «зрителей» (хотя тёмные воды реки Хан не скоро отойдут от такого непотребства). Он разворачивает Джина спиной к себе, удостоверившись в том, что они не упадут. Джун шлёпает по округлой ягодице, и демона это возбуждает по-новой, особенно когда его растянутые стенки вновь заполняют. — Хочу кончить среди звёзд… Давай, Джини, двигайся…       — Джуна, ты слишком… — демон поднимает их вверх, пока его плечи осыпают поцелуями-укусами, набирая бешенный темп.       — Вот так, милый, — Намджун ещё раз шлёпает его, наслаждаясь протяжным стоном. — Помоги себе, пока я любуюсь, детка…       — Сеул такой… красивый, — в таком положении обоим видно карту огней столицы, демон тянется к своему члену, стараясь представить выражение лица Намджуна, который, видимо, сорвался.       — Ты красивый, Джини… чертовски красивый только ты… — Намджун подтягивает демона к себе, держа одной рукой за горло, другой отвешивает шлепки, вбиваясь с силой в чужое податливое тело.       Перед глазами лучшая картина и звёздное небо, ощущений так много, что можно потеряться, поэтому Намджун закрывает глаза и кончает с протяжным стоном, чувствуя под собой дрожь обманчиво хрупкого тела. Произошедшее сейчас завтра покажется сном, но в этом и прелесть того, чтобы жить в моменте, а каждый момент с Джином и есть сама жизнь. Вымотанные и обессиленные они возвращаются в квартиру по щелчку джиновых пальцев, мягко падая на расстеленную кровать.       — Никогда больше не кури косяки, — Намджун из последних сил притягивает к себе демона и откидывает тяжелую голову на подушку.       — Ещё скажи, что тебе не понравился мой подарок, — устало бурчит Джин куда-то ему в шею.       — Я не достаточно показал, как мне понравилось? — Намджун выгибает бровь, немного отодвигаясь от демона, но тот смеётся и льнёт к нему, обнимая.       — Достаточно, милый.       — Но давай больше не устраивать такой марафон, договорились? Давай в следующий раз трахаться и летать отдельно?       — Мне кажется, ты многое потеряешь…       — Ну посмотрим, — соглашается Намджун и вспоминает кое-что, отчего аж подскакивает с кровати.       — Эй, ты чего? — Джин уже был на полпути к замечательному сну, поэтому сейчас дует губки бантиком, лишившись удобной подушки виде широкой накаченной груди в татуировках.       — Я ещё не вручил тебе подарок! — парень сваливается с кровати, кое-как добирается до комода, выуживая оттуда хотя бы трусы, надевает на себя и от боли во всём теле дальше может передвигаться только на коленях. Джин всё это время наблюдает и тихо смеётся от того, каким Намджун может быть горячим и в следующую минуту милым и неуклюжим.       — Обстановка, конечно, не та, — Намджун подползает к кровати с маленькой коробочкой в руках и протягивает ее Джину, по щенячьему уставившись на него и выжидая реакции. — Но ты первый начал обмен подарками, так что я не могу не ответить сейчас.       — Я не настаивал, это… — Джин открывает бархатную коробочку, в которой оказываются два тонких кольца из белого золота. Без излишеств и бриллиантов, больше как символ, и оттого дороже сердцу. — О, Джуна…       — Ничего не говори, просто надень, хорошо? Я приготовил речь, но сейчас всё забыл и… Я просто хочу быть с тобой, это всего лишь символ, но…       — Тшшш, — Джин смаргивает слёзы и улыбается, очерчивая чужие губы пальцем. — Я тебя понял.       Демон надевает на безымянный палец кольцо и любуется его светом, так правильно оно село. На своём месте. Джин надевает кольцо на палец Намджуна и утягивает его в поцелуе на кровать ближе к себе, обнимая как обезьянка, он укладывает голову на чужую грудь, слушая биение сердца. «Я тебя…» магическим образом появляется на обратной стороне колец. Два слова вместо трёх, но «люблю» и не нужно, когда видишь его в глазах своей пары каждый день, когда чувствуешь в каждом прикосновении.       — Я тебя, Джуна…       — И я тебя, — Намджун целует его в тёмную макушку и укрывает одеялом, ласково обнимая.       Лучшее Рождество, даже если завтра всё покажется сном.