Гранатовая вуаль на ветке сливы

      Се Лянь вошел в дом, осматриваясь по сторонам. Этот дом был странным и непохожим на человеческий. Люди стремились утеплять стены, ставить двери и выкладывать пол без единой трещины. Дом Э Мина не имел дверей, проемы окон не были скрыты ни бумагой, ни тканью, а мебель отсутствовала полностью. Красиво украшенный резьбой дом, казалось, был еще одной частью леса. Несмотря на непривычное убранство он дышал воздухом хвои и был удивительно уютным. Это явно был именно дом демона, а не безликая резиденция. Так стоит ли удивляться странностям, раз это дом демона, которому не страшен холод, голод и не нужен сон? Единственное, что действительно взволновало Се Ляня, так это отсутствие кого-либо еще. Дом Блаженства пусть находился не в центре Призрачного города, но за его дверьми всегда кипела жизнь, а в самом здании было множество слуг и подчиненных. Здесь же не было никого. Ни одного намека на даже слабенького призрака. Как будто никто кроме Э Мина в последние годы не посещал этот дом. Но спрашивать напрямую о таком Се Лянь считал грубым. Он все еще был в смятении. За последние три дня так много случилось. Голова пухла от всего этого. И стоило ему помассировать висок, чтобы отогнать усталость и головную боль, как и его живот вспомнил, что уже давно пустует.       Э Мин же, думая о предстоящем разговоре, скрывал свое взволнованное состояние, приводя незнакомца в свой дом. С ним особо никто не стремился даже разговаривать, не говоря уже о том, что ни семьи, ни близких друзей у него не было. У него не было родственной души. Впрочем, уж лучше ему было без нее. Но это он так считал, а остальные из-за этого никаких дел иметь с ним не хотели. Ведь как же так. Один и без родственной души. Глаза-то у него разные. А значит, что соулмейт у него есть. Просто еще не встретил. Только вот стоило им увидеть его зрачок, разделивший глаз напополам, как все мгновенно понимали, что соулмейт у него есть. Но это даже хуже. Они понимали, что он сам отказался от родственной души. Разорвал судьбоносную связь. После такого с ним даже разговаривать не хотели, а его это в большинстве случаев устраивало. Он и сам никогда не пылал любовью к людям. Только не после жизни полной боли, нищеты и предательства. Стать демоном, свободным от навязанной связи, было лучшим, что могло с ним случиться. Он был свободным. Он был сильным и не обремененным мелочами, присущими простым смертным. Так что необычный звук, выдернул демона из его мыслей. Э Мин обернулся к даоджану, с удивлением смотря на него. Се Лянь же тихо ойкнул на трель голодного желудка, прикрывая его рукой. Небожитель пару раз погладил бок, как бы успокаивая его, а после потянулся к рукаву, с радостью доставая из него маньтоу с мясной начинкой. Божество радостно улыбнулось, откусывая от вкусной булочки, пусть и немного обветренной. И только тогда Се Лянь заметил не двигающийся взгляд Э Мина на нем. Се Лянь побыстрей прожевал и проглотил кусочек, думая как же неловко получилось. — Ох, Э Мин, извини, что не предложил. Ты тоже голоден? Я с удовольствием с тобой поделюсь. От второй половины я еще не откусил, — ответил Се Лянь, разламывая булочку надвое.       Э Мин же только моргнул. Он пялился на даоджана, неожиданно поймав себя на мысли, что забыл. Он просто не узнал звук голода. Он забыл, что такое усталость и необходимость в еде. Он просто забыл про голод. И забыл, что рядом с ним может быть кто-то, кто голоден. Если с Богами и другой нечистью он еще худо-бедно общался, изредка выходя в мир, то с обычными смертными с их обычной жизнью… К ним он давно не ходил. Не видел смысла. Они, заметив его взгляд, убегали от него как от чумы, а демон считал ниже своего достоинства изменять облик в угоду людским стереотипам. И столь резкое напоминание о том, что он забыл, ошеломило его. Очнулся Э Мин, когда у него в руке была уже половинка булочки с мясом. Демон смотрел на угощение и не мог вспомнить, когда в последний раз пробовал еду. Сто? Двести лет? Очевидно, что намного больше. — Это… булочка? — спросил Э Мин, а Се Лянь выдохнул и мягко улыбнулся.       А Э Мин же внутренне просто умирал. Он знал это лицо напротив, но никогда не видел на нем такого выражения. Казалось, даоджану перед ним нужно было только дышать, чтобы и этим удивлять демона. — Да. Тебе не нравятся маньтоу? — искренне спросил Се Лянь.       Э Мин, чуть помедлив, поднес еду ко рту. Демону пришлось вспомнить как есть. Он раскрыл пошире рот, а потом медленно вонзил зубы в что-то постороннее в своем рту. Ощущения были непередаваемыми. Тесто с корочкой и насыщенный вкус жареного мяса. Пресное тесто показалось демону сладостью, а начинка буквально взорвала рецепторы вкуса. Э Мин не мог ответить даоджану, начиная все быстрей и быстрее жевать. Се Лянь только приоткрыл рот, собираясь предостеречь демона, чтобы тот ел помедленней и не подавился, но не успел. Э Мин смотрел на свои пустые руки и гулко сглотнул. Булочка кончилась до обидного быстро. Три укуса, а еды уже нет в его руках. — Хочешь еще, Э Мин? — осторожно спросил Се Лянь, собираясь отдать демону и свою часть, видя как тот голоден.       Демон же неловко опустил руки, вытерев их о ткань на бедрах. Он съел еду. С ним кто-то поделился едой. С ним говорили. Смотрели. Спрашивали. И все это без капли ненависти. Даже после того, как он попытался навредить, ему доверяли без причин. И этот кто-то имел лицо его врага, его убийцы, его родственной души, отказавшейся от него. — А у тебя еще есть? — все же спросил Э Мин, опуская голову, чтобы заглянуть в широкий белый рукав.       Се Лянь же прикрыл губы пальцами. Э Мин сейчас был похож на любопытного кота, что учуял кусочек вкусности. Но, к сожалению, у Се Ляня была только одна булочка в рукаве. — Нет, но ты можешь съесть мою половину. Если тебя, конечно, не смущает ее надкушенность, — чуть печально улыбнулся Се Лянь, вспомнив, что в игорном доме Сань Лан не побрезговал откушенной и засохшей маньтоу, выгранной у него. — Нет, — твердо сказал демон, беря себя в руки. — Нет? — удивленно переспросил Се Лянь, обескураженно моргнув.       Ох, он опять забыл, что перед ним не Сань Лан. И предлагать кому-то уже попробованную тобой еду было неприлично в большинстве случаев. — Нет. Из нас двоих действительно голоден только ты. Я и так тебя объел, — фыркнул демон, смеясь сам над собой.       Он сам не свой со встречи с этим даоджаном. А с другой стороны, как он мог оставаться безразличным? У него сейчас мир накренился. Он видел много чудес, повидал много артефактов, но Се Лянь… Он никогда не произносил этого имени. Даже в мыслях избегал его. Сначала боялся своей наглости, потом боялся оказаться недостойным такой чести, а когда ему это подтвердили, высказали в самых жестких и грубых выражениях, что он не достоин быть родственной душой самого Кронпринца Сяньлэ… Что ж. Он знал это имя, но никогда не произносил, так что его ненависть, прилипшая к титулу Наследного принца Сяньлэ, не затронула эти два слога. — Пойдем, — позвал за собой демон.       Се Лянь, только через пару секунд вновь продолжившегося движения, откусил новый кусочек. Нет ничего странного в том, что он принял Э Мина за Сань Лана. Как можно их разделить, когда они так чудовищно похожи? Се Лянь не знал смеяться ему или плакать. Он искал Сань Лана, с которым его сталкивала судьба более восьмиста лет. Он искал своего самого преданного верующего. Он искал своего возлюбленного. И нашел Э Мина. Разум боролся с сердцем, вот только никто не мог определиться на какой же они стороне. Казалось, сердце рвалось к этому демону, не переставая указывать на него как на Сань Лана, а потом разум напоминал, что Хуа Чэн и его прах исчезли, а перед ним незнакомый демон, известный как Гранатовая вуаль, а не Кровавый дождь. А потом сердце охладевало, чувствуя несоответствия. Сань Лан никогда на него не злился. Никогда не смог бы ненавидеть. А Э Мин ненавидел. Се Лянь видел, как эта эмоция проскальзывает по его лицу. Ненависть не держалась на лице Э Мина и секунды, но все же она была. Впрочем, если по какому-то ужасному стечению обстоятельств он действительно стал причиной смерти Э Мина, то в этом нет ничего удивительного. А разум тут же, противореча, находил сходства. Пусть имя другое, пусть коса не на той стороне, но, право слово, какие же это мелочи, когда Э Мин внешне, но еще больше внутренне был так похож на Сань Лана. Принц не знал, что ему делать.       За своими мыслями он доел булочку, а Э Мин привел его в странную комнату. Пол здесь был черным-причерным, но мягким и упругим. Эта комната была в самом центре дома и имела два пустых и узких дверных проема. Без окон и дверей в этой черной комнате был большой камин у стены слева, а напротив него, у стены справа стояла черная кушетка. Се Лянь остановился смотря на единственный предмет мебели, такой похожий на ту тахту, что он видел в Доме Блаженства. Э Мин же расценил взгляд принца по-своему. И он решил еще разок проверить Се Ляня на схожесть с принцем Сяньлэ. — Даоджан наверняка устал за долгий день. Надеюсь даоджан не откажет мне в гостеприимстве и не побрезгует лечь на единое ложе с этим демоном? — проказливо спросил Э Мин, ожидая если не криков и обвинений, то хотя бы доли недоверчивости или нежелания делить узкую тахту с демоном.       И в который раз за недолгое знакомство с странным Божеством демон был растерян его поведением. Се Лянь даже не скривился, а просто подошел и аккуратно сел на тахту, проводя рукой по ее мягкой обивке. — Благодарю за заботу. Но до отдыха еще есть время, а мне бы хотелось узнать о тебе побольше. Но если не хочешь говорить о себе, то ничего страшного! Расскажи мне об этом мире. Кажется тут все несколько по-другому, чем я привык, — с извиняющейся улыбкой сказал Се Лянь.