Остаться человеком

Глава 1. Самое дно.

Звук выстрела разорвал тишину старого многоквартирного дома. Ошалелыми глазами Джеймс взглянул на Сэма Такера, держащего в руке револьвер, из которого он только что грохнул старину Свонни. Вот тут Джеймс окончательно понял, что что-то у них явно пошло не по плану. Пуля попала в живот, и грузный мужчина повалился на спину, громко матерясь и отхаркиваясь кровью. Джонатан Свон весил фунтов двести и казался жирной, неповоротливой свиньёй, однако не стоило недооценивать барыгу с таким стажем, как у него. И не стоило думать, что он не был готов к ограблению: корчась от боли, Свонни привстал и потянулся за барную стойку. Именно туда, где, по прикидкам Джеймса, старый хрыч хранил свой обрез. Однако дотянуться он так и не успел – Сэм выстрелил в него снова. Ещё и ещё. В немом школе Джеймс даже прилёг к полу – он чувствовал, как его начинало колотить. От паники кружилась голова. Он переводил взгляд между распластавшимся в собственной крови Своном и стоящим в паре десятков футов от него Сэмом. Напарник всадил пять пуль в этого несчастного урода, но выглядел почти нормально. Вопрос «какого хрена?!» так и остался висеть в воздухе – в какой-то момент язык просто перестал слушаться Джеймса. Сэм одной рукой стянул с головы черную балаклаву, которую вчера так усердно сшивал из старых штанин. Парень всё ещё продолжал сжимать револьвер в правом кулаке. - Черт! Сукин сын… Щас сюда весь дом прибежит… - Сэм говорил полушёпотом, будто боясь, что их кто-то услышит. - Джеймс, валим! Быстрей, чтоб тебя! - Ты чего творишь, гондон?! – голос напарника помог Джеймсу выйти из оцепенения. – Мы так не договаривались! Ты нахрена положил Свонни… Но Сэм его уже не слушал. Он подбежал к стойке, за которой ещё минуту назад стоял Джонатан Свон, и начал лихорадочно осматриваться в поисках «кассы». Джеймс же всё сидел у стены, сжимая в руках рваный рюкзак. Его мозг ещё не смог до конца осознать произошедшее. Они же ведь продумали всё! Всё! До самой мелочи! Так какого хрена сейчас перед ним валяется истекающая кровью туша сорокалетнего наркодилера?! День выдался на удивление солнечным – лучи пробивались даже сквозь небрежно заклеенные газетами окна. Над потолком висела одинокая лампочка, в углу стоял допотопный телек, по которому крутили какой-то сериал. Флэт Свонни был небольшим и настолько загаженным, что иначе как притоном называть его было нельзя. Облезлая краска на стенах, грязные тряпки по углам, пара рваных матрасов со липкими следами бурной жизнедеятельности. Сюда приходили покупать дурь и колоться, так что клиентура была весьма нетребовательной. Джеймс уже бывал у Свонни раньше – он не сидел на дури, нет. Так, баловался слегка. Однако сейчас всё вокруг было похоже на очень нехороший нарко-трип. Парень не мог отвести глаз от трупа, судорожно перебирая в голове детали их с Сэмом плана. Задумка была проста: Свон пускает Джеймса к себе, так как они уже были знакомы, Джеймс покупает у него немного порошка и расплачивается помятой бумажкой в сотню фунтов. О недоверчивости Свона в Ист-Сайде слагали легенды, и оба парня не понаслышке знали, как тщательно этот ублюдок проверяет бабло. Надурить Джонатана Свона ещё не удавалось никому – именно этим и собирались воспользоваться Сэм с Джеймсом. Пока старик отвлекся бы на купюру, Сэм должен был зайти и пригрозить барыге револьвером, после чего они с Джеймсом вынесли бы деньги. Проще простого. Только вот этот придурок Такер умудрился запороть даже такое дело. Ну кто, чёрт возьми, просил его нажимать на курок?! - Эй, Джим, твою мать, ты там сдох что ли? – Сэм мельтешил вокруг стойки, ломая замки на дверцах и смахивая в карманы всё, что плохо лежало. – Пакуй кассу и валим! Или ты собрался дождаться легавых? По нарам соскучился? Нет, полицию Джеймс точно не хотел видеть. Опёршись о стену, он кое-как поднялся и на деревянных ногах доковылял до напарника. Руки до сих пор не слушались парня, и он слишком долго провозился с замком на рюкзаке. Сэм был на взводе, грязно ругался и ураганом проносился по комнате. Он засовывал по карманам всё, что было не прибито гвоздями – всё, что можно было продать. Когда Джеймсу наконец удалось справиться с застёжкой, он принялся засовывать мятые банкноты в рюкзак – только вот даже он заметил, что денег было маловато. Даже не половина от того, на что они рассчитывали. Навскидку там было фунтов восемьсот, не больше. Да и наркоты, которую можно было бы выгодно сбыть, они не нашли - даже под скрипучей половицей, где Свон, по слухам, прятал всё самое ценное, лежали какие-то странные медицинские ампулы. Недолго думая, Джеймс и их закинул в рюкзак. Когда Джеймс с Сэмом выбежали из флэта, на смену парализующему ужасу накатила паника. Они бежали по грязным лестничным пролётам, перепрыгивая через несколько ступеней разом. Это был, что называется, «неблагополучный район», стрельба тут никому не в новинку, но это не значило, что полицию не вызовут. Если бы всё пошло по плану, то о копах не было бы и мысли: ну, ограбили какие-то подонки мелкого дилера, чего тут удивительного. Да и сам Свонни даже бы не подумал звонить фараонам - уж только не с его работой. Ну а теперь… Сэму это тянуло годков на восемь-пятнадцать. А вот Маккензи мог загреметь на много дольше… Сэм и Джеймс бежали долго, игнорируя боль в боку, отдышку и всё нарастающую панику. «Сэм убил человека» - эта мысль не давала Джеймсу покоя. За свою жизнь он видел много уродов, но даже и не подозревал, что его школьный друг – один из них. Джеймс никогда не был оптимистом, потому и сейчас, пока они неслись подальше от места преступления, а сумка с деньгами хлопала у него за спиной, он размышлял о том, что будет дальше. Возможность снова загреметь за решётку совсем не прельщала Джеймса Маккензи. «Чёрт возьми, Сэм - придурок! Я из-за тебя не собираюсь сесть в тюрьму!..» Перебежав Квинс-Гарден, парни свернули к Восточному порту. Такер наконец остановился, чтобы перевести дух. Он был красным от суматошного бега, на висках проступили вены, а стрижка-ёжик лоснилась от пота. И всё же этот говнюк улыбался. «Вот дерьмо... Он ведь только что застрелил человека, а теперь дышит, как собака, и улыбается во все зубы». Джеймсу внезапно захотелось дать своему товарищу прямо по его тупой морде. - Ты хоть представляешь, во что меня втянул, урод?! – рявкнул Маккензи. – Ты, говнюк, меня подставил! Теперь из-за тебя нас обоих ждёт тюрьма! - Фух… Да не кипишуй ты, Джимми, - как можно более беспечно ответил Такер. Парень даже попытался изобразить что-то вроде дружеского похлопывания по плечу, но Джеймс резко откинул его руку. Он ненавидел, когда его зовут «Джимми». – Никто нас не найдёт, - продолжил Сэм с усмешкой. - У старика Свона была тыща врагов. Да этому уроду половина торчков Шотландии желала смерти! Никто и не подумает на нас. - Но… Если нас там видели? Какой-нить особо глазастый сосед, или местный дурик? Что тогда? И правда, что тогда? Понятное дело, что – тюрьма. Этому Такеру всё ни по чём – отсидит, с него не станется. Там, на нарах хоть кормят нормально, ему и этого будет достаточно. К тому же, у него это будет первый срок – выйдет, ему ещё и тридцатки не стукнет. А вот Джеймс свою судьбу из-за этого тупоголового придурка губить не хотел. Правда, было бы ещё, что губить… Последние пару лет Маккензи и сам вполне справлялся с этим нелёгким делом. - Так, слушай сюда. Свою пукалку ты сейчас же выкинешь в реку, понял? – Джеймс судорожно перебирал все возможные пути отступления. Из них двоих, по его скромному мнению, мозги оставались только у него. - Но ведь я за нее вкатил почти косарь … - Никаких «но»! Ты ведь худой и мелкий, Такер – если включить воображение, даже за девку сойдёшь. Знаешь, что с такими, как ты, в тюрьме делают? Ты хочешь, чтобы тобой пользовался большой злобный негр, Сэмми? - Да пошёл ты, Джеймс. - Так, с этим разобрались. Навар делить будем потом, пока что я беру деньги, ты – дурь. - С чего мне верить, что ты не свалишь с нашими фунтами? - С того, что, во-первых, мы с тобой друзья, Сэм. Друзья не кидают своих и не воруют, - Джеймс сам не верил, что говорил. С такими друзьями, как Сэм, и враги не нужны. - А, во-вторых, ты ведь можешь меня в любой момент сдать хоть ментам, хоть прихвостням Свона. А я тебя. Вот тебе и гарантии. Понимаешь? - А почему не наоборот? Мне деньги, тебе – дурь? «Потому что я не удержусь, кретин…» - безрадостно подумал Джеймс. Как ни тяжело было это признавать, у него и правда были некоторые проблемы с наркотиками – а Сэм был слишком тупым, чтобы сбегать от реальности с помощью таблеток и порошка. - Ладно-ладно, вопрос отпал сам по себе, - Такер пожал плечами, увидев раздражение Маккензи. – Я чистенький, лучше гожусь для этой роли. Джеймсу опять смертельно захотелось ему врезать – причём прямиком в зубы. Он до боли сжал кулаки, мысленно задаваясь вопросом, как вообще докатился до жизни такой. Сэм Такер ведь был полным придурком, а теперь вдобавок ещё и убийцей. Джеймс никогда не мог подумать, что они с ним окажутся в одной лодке. Через дырку в сетчатом заборе они быстро пробрались к реке. Сэм с болью смотрел на быстро идущий ко дну револьвер. Джеймс был почти что уверен, что Такер на деле не платил за пушку ни пенни – ещё в школе он воровал всё, что ему нравилось, нисколько не чувствуя угрызений совести. Маккензи подозревал, что с понятием совести этот придурок вообще был знаком весьма смутно. - Теперь расходимся. Заляжем на дно, так сказать. Главное сейчас – никому не проболтаться, понял? Включай мозги, прежде чем открывать рот, Такер. - Не держи меня за идиота. Сам смотри не просрись. Это ведь из-за тебя всё пошло через одно место! В эти секунды Джеймсу особенно трудно далось не наброситься на тупорылого дружка с кулаками. «Из-за меня, говоришь?! Да если бы не ты, мы бы вообще не сунулись к этому уроду! Это всё твоя идея, Сэмми, и твой же провал. Если бы кто-то хоть изредка работал головой, то Свонни бы был жив, а у нас в карманах было бы явно побольше денег! Да ты…» Лишь огромным усилием воли ему удалось промолчать. Каким бы ни был, но Такер его напарник, а сейчас – явно не лучшее время для ссоры. Да и кулаками Сэм всегда махался лучше Джеймса… - Угомонись ты уже, потом разберёмся, кто в чем виноват, - сказал он наконец. - Сейчас лезь в самую глубокую дыру и не высовывайся. Через недельку встретимся, понял? Сам тебя, если что, найду. Сэм Такер недовольно хмыкнул, наскоро попрощался и скрылся за ржавым портовым оборудованием. Он двигался быстро и сам напоминал портовую крысу. Джеймс даже не мог предположить, что сейчас творится у товарища в башке. Что-то ему подсказывало, что Сэм и сам не вполне понимает, что наделал. «Он убил человека», - напомнил себе Джеймс. Ему и самому до сих пор не верилось, что это правда. Сэм был кем угодно: придурком, алкоголиком, вором, идиотом – но точно не убийцей... Джеймс недолго постоял у реки, смотря на играющие на воде солнечные блики. Произошедшее всё ещё напоминало кошмарный сон, но вот река… река была настоящей. Спей тёк здесь ещё тысячи лет назад, тёк, когда Джеймс только приехал в город, и будет течь всегда – ну, или, как минимум, ещё очень-очень долго. Парень покрутил головой, избавляясь от лишних мыслей, и отправился подальше от порта. Ему казалось, что он уже слышит сирены полиции. Впрочем, это могли быть всего лишь галлюцинации.

***

Всю следующую неделю Джеймс прислушивался к сплетням и слухам, но не слышал ничего, что связывало бы его, Сэма Такера и Джонатана Свона. Об убийстве Свонни говорили много – старый хрен заламывал цены, не давал кредиты и вообще был не особенно дружелюбен, но товар у него был хороший. По словам знакомого торчка, Свонни толкал прямо-таки «первосортный продукт». Поэтому о том, кто же мог всадить в барыгу шесть пуль (эта цифра менялась в зависимости от рассказчика, иногда увеличиваясь до десяти), спорили много. Впрочем, единственным, что интересовало наркоманов, была лишь дурь, и они вскоре нашли и другие места, где могли получить желаемое, причём ещё и дешевле. Джеймс уже давно водился в их кругах, но всегда считал себя не таким, как остальные. Да, он иногда «нюхал», но был уверен, что это не зависимость. Что он бросит в любой момент, если захочет. Просто он не хотел бросать, вот и всё. Он не был наркоманом – или, как минимум, пытался себя в этом убедить. Джеймс всегда стоял особняком в компании торчков, и считал, что уж лучше умереть, чем стать одним из них. Но это не мешало ему жить среди них. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он переехал в «дыру». Квартира эта досталась некоему Юэну от его почившей бабки, и с тех пор стала центром сбора всех окрестных маргиналов. За небольшую плату Юэн мог приютить у себя любого друга – а друзей у него было очень много. Вскоре когда-то симпатичная, пусть и бедно обставленная квартира превратилась в самый настоящий притон: всё ценное, что можно было вынести и продать, уже вынесли и продали, желтоватые обои в цветочек серыми рулонами свисали со стен, паркет был весь покрыт липким слоем грязи, мебель превратилась в поломанную рухлядь, а электричество вырубалось каждую неделю лишь потому, что Юэн забывал о коммунальных платежах. Тёплый холодильник постоянно протекал, вода из-под крана воняла мочой и по цвету напоминала «Кока-Колу», а входная дверь никогда не открывалась. Все обитатели «дыры» пользовались исключительно окном и пожарной лестницей. Но всё это их нисколько не волновало. Ведь что вообще может волновать, если есть кокаин? В общем, «дыра» была настоящей дырой. Но больше Джеймсу идти было некуда. Он потерял работу водителя, когда начальник выяснил, что права у парня отобраны решением суда, а других вариантов у Маккензи не было. С такой судимостью его вообще никуда не хотели брать, а на местах, предложенных бюро занятости, парень не мог долго продержаться из-за вредных привычек и скверного характера. Вернувшись в Кинспей год назад, Джеймс резко понял, что никому не нужен. Потому, когда на горизонте появился Сэм Такер и предложил другу беспроигрышный план по перепродаже драгоценного белого порошка, Маккензи не стал отказываться. И куда это его привело?! Прислонившись к стене, он устало слушал, как кто-то в соседней квартире громко и страстно ругается. Мужской голос надрывался от злости, женский был почти не слышим. Такие сцены не были редкостью в «дыре» - в этот раз ему ещё, можно сказать, повезло, ведь всё происходящее разворачивалось в соседней квартире, а не прямо у него под дверями. Зажав ладонями уши, Маккензи упал на матрас, заменявший ему кровать - при этом ступни остались свисать над полом. При своих шести с половиной футах роста он был на голову выше почти всех своих знакомых. Когда-то именно высоким ростом была обусловлена его популярность среди женского пола – однако это всё осталось в прошлом. В свои двадцать три года Маккензи выглядел в лучшем случае на тридцать: когда-то большие, миндалевидные карие глаза покраснели и заплыли синяками; лицо поросло грубой щетиной, которую ему было лень сбривать; тёмно-каштановые волосы с золотистым отливом отросли и свисали с головы лоснящимися паклями. Когда-то Джеймс считался красавцем – теперь же его внешний вид скорее отпугивал людей, чем привлекал к общению. В кармане потёртых штанов окраски «камуфляж» Джеймс нащупал пачку сигарет и, даже не утруждая себя открыть окно, лёжа закурил. Целую неделю Маккензи был сам не свой: плохо спал, на улицу не выходил и каждую минуту ожидал, что в "дыру" ворвутся копы и повяжут его. Ночью он лихорадочно прислушивался к звукам за окном, но никто так и не пришёл его арестовывать. Оставалось надеяться, что Сэм будет сидеть так же тихо. В рюкзаке оказалось восемь с небольшим сотен фунтов, несколько грязных шприцов, пара помятых чеков из магазина да те самые стеклянные ампулы с неясным содержимым. Жидкость, горькую, прозрачную и не имевшую запаха, Джеймс так и не смог определить. Даже Юэн, который в их кругах считался спецом по ширеву всех мастей, пожал плечами. В шутку он бросил, что это, должно быть, физраствор из больнички – и Маккензи оставил расспросы. В стене его комнаты, в которой не было ничего кроме пятнистого матраса и разваливающегося шкафа без одной дверцы, Джеймс уже давно заметил небольшую и неприметную дыру. Именно туда он и запрятал эти ампулы – и благополучно забыл о них. Деньги волновали его куда больше. Однако долго оставаться в "дыре" парню было просто невыносимо. Местные жители не были его друзьями. Пускай эти люди ещё были живы, намного больше они напоминали ходячих мертвецов. Зачем вообще гримёры в Голливуде так долго возятся с актерами – любой наркоман сыграл бы зомби без лишней подготовки. Живя здесь, Джеймс снова и снова задавался вопросом: «В какой момент я свернул не туда?». Единственным нормальным человеком среди них – да и, возможно, вообще единственным "человеком" в полном смысле этого слова, – был паренек по имени Шон. Среди остальных он был самым младшим, годков пятнадцати, наверное, и выделялся тем, что почти не употреблял. Только покуривал слегка – но кто этим не грешен. В «дыре» он бывал редко, приходил, когда больше было некуда идти. Джеймс тысячу раз пытался отговорить мальчишку от посещения подобных мест, но Маккензи не был тем, кого бы Шон стал слушать. Сам по себе он плохой пример для подражания. Ему было жалко пацана, но Джеймс не мог справиться даже со своими проблемами – куда уж ему лезть в чужие. На протяжении последних лет это оставалось его постоянным жизненным кредо. Не лезть, не мешать, не возникать. Как говорится, дают – бери, бьют – беги. Сложнее всего было убеждать себя в том, что всё в порядке, что всё скоро исправиться. Что как только у него появятся деньги, он заживёт нормальной жизнью. Однако раньше Джеймс Маккензи никогда не задумывался, какой ценой ему дадутся эти деньги.

***

Только спустя две недели он наконец решился выйти на улицу. Ноябрьский Кинспей встретил парня ярким солнцем и холодным ветром, так что парень поплотнее закутался в старую облезлую куртку и побрёл по городу. Естественно, рюкзак с деньгами он взял с собой – торчкам доверия быть не могло. Джйемс шагал вверх по улице, в сторону Восточной набережной и продожал глазами цветастые авто, думая о том, как бы хорошо было иметь свою машину. Он ведь был водителем - отличный водителем, если честно, - и его единственный талант так бездарно пропадал. Кинспей был немаленьким городом на севере Шотландии, прямо у Северного моря. По прикидкам Джеймс, Кинспей был чуть больше, чем Элгин, и чуть меньше, чем Лондон – с учётом того, что в Лондоне он никогда не бывал. Река Спей делила город прямиком на две равные части - Ист-Сайд и Вест-Сайд, которые различались всем. От уровня жизни до количества копов, ночью патрулировавших улицы. После того, как эта сука Тэтчер закрыла рыбный завод, Ист-Сайд медленно но верно катился в ад. Настоящий "шотландский Детройт", как любили называть его газетчики. Впрочем, несмотря ни на что, Маккензи любил этот город. Как и во всей остальной Шотландии, в Кинспее был свой Кафедральный собор и Старый город, живописные каменные улочки и красивый замок неподалёку. Туристам всё это нравилось. Джеймс и сам помнил свой восторг, когда в детстве впервые приехал в Вест-Сайд - но копенным жителям Кинспея подобные достопримечательности были до лампочки. Неподалёку от Собора пару лет назад педики-англичане выстроили так называемый Кинспей-Сити: уродливые стеклянные многоэтажки, которые считались гордостью местных властей. Видимо, слава Лондона им покоя не давала. Рядом с Сити раскинулись дорогие рестораны, модные магазинчики - и прочее дерьмо, высасывающее деньги из местных толстосумов. Когда Джеймс только приехал учиться в Кинспей, он мечтал, что когда-нибудь устроится работать в Сити, будет кататься на дорогущей машине и летать отдыхать на Лазурный берег. Только вот город дал ему самый важный жизненный урок – не лезть туда, где ты не нужен. Потому что настоящая жизнь Кинспея проходила не вдоль туристических улочек и не среди небоскрёбов: настоящие кинспейцы жили на окраинах, у порта или в пригороде, в серых многоэтажках или в двухэтажных бараках. Они редко выбирались в центр, а если и бывали в Сити, то лишь проездом по пути на работу. Джеймс прожил в Кинспее всего три года, но уже считал себя коренным жителем города. Большим кинспейцем, чем жители Сити, что тут родились. Парень брёл вдоль реки по направлению к Портовому вокзалу. Стоило ему услышать что-то отдалённо похожее на сирену полиции, он каждый раз ненамеренно вздрагивал. Он снова вспомнил револьвер, покоившийся на дне Спея, и человека, что был из него застрелен. Джонатан Свон не был достоин особенного траура: беспринципный наркодилер, который с радостью продал бы свой товар хоть пятилетнему ребенку, если тот сможет заплатить. Джеймс ненавидел барыг - однако он никогда не смог бы убить даже такого человека. А вот Сэм смог… «Интересно, где сейчас этот придурок, - подумал вдруг Джеймс. – Он тоже боится каждого шороха и не выходит из дома, или уже давно забыл обо всём, напился и всем разболтал? От тебя, дурак, моя жизнь зависит… Хоть бы ему хватило мозгов вовремя заткнуться». Вообще, никто в здравом уме не взял бы Сэма Такера в напарники. Он был скользким, как дохлая рыба, тупым, как игла наркомана, и мутным, как сам Спей. Никогда не поймёшь, что творилось у него в голове – и было ли там хоть что-то. Но этот кретин был школьным товарищем Джеймса и единственным, кто помог ему после тюрьмы, когда все остальные отвернулись. Так что у Маккензи ещё оставался некоторый кредит доверия к Сэму, и он надеялся – чертовски сильно надеялся! – что в этот раз Такер его не подведёт. Хотелось выпить, вмазаться или покурить - а лучше всё и сразу. Впрочем, сорить наворованными деньгами Джеймс боялся, а в кармане у него было не больше пяти фунтов. «Ну, хотя бы на сигареты хватит», - с облегчением подумал он. С этой мыслью парень зашёл в ближайший магазин, где раздражающе мигала лампа и почему-то пованивало канализацией. На кассе парень взял несколько самых дешёвых пачек сигарет. Будет подозрительно, если такой парень, как он, сможет позволить себе хорошие «Мальборо» или ещё какой-нибудь «Treasurer». Симпатичная девчонка за кассой быстро считала сдачу: - С вас три фунта пятнадцать пенсов. Ага, спасибо… Хорошего дня. Добрый день. Так, пять и восемь…Тринадцать пятьдесят за всё. Хорошего дня. Добрый день. У вас только сигареты? - Ага, - отозвался Джеймс. Голос этой девушки почему-то показался ему знакомым. Он поднял голову и, увидев её, тихо выругался. - Стоп. Джеймс? Вот это да! Я думала, ты из Кинспея уехал. Боже… Не помнишь меня что ли? Я же Джулия. Джулия Пембертон, Спейсайд колледж. Боже, Джеймс… Тысячу лет не виделись! Постой, пожалуйста, здесь, я сейчас Райли позову на подмену. Девушка была не права в двух вещах: во-первых, не виделись они всего полтора года. Во-вторых, Джулию Джеймс не забыл. А как иначе – как забыть ту тварь, что кинула его, когда он нуждался в ней больше всего? Маккензи выдавил из себя улыбку и уже собрался сказать, что спешит, но внезапно передумал. После дня суда с Джули они так и не пересеклись – и ему точно было, что ей сказать. Они вышли из магазинчика со стороны подворотни. Джулия достала пачку сигарет («Дешёвые», - моментально заметил Джеймс), упёрлась спиной о стену и закурила. Было видно, как она мнётся и пытается подобрать слова, чтобы начать разговор. Джулия нервничала – и это очень нравилось Джеймсу. Он неспеша закурил и окинул её долгим взглядом. В общем-то, со студенческих лет девушка почти не изменилась: всё те же тонкие рыжеватые волосы, россыпь веснушек по лицу, большие глаза, сухая бледная кожа. Она никогда не любила броско одеваться, вот и сейчас носила джинсы и вылинявшую футболку с логотипом какой-то рок-группы. Джулия Пембертон выглядела самым милым и безобидным существом во вселенной. И только Джеймс знал, какая она сука. Ему вспомнились их долгие прогулки и ночёвки в доме её бабушки. Он ведь всегда старался быть с ней милым, тратил кучу денег на её прихоти. А в итоге эта тварь его предала, обошлась с ним, как со старым хламом – выкинула за ненадобностью. Маккензи аж передёрнуло от этих воспоминаний. Джули заметила, как беззастенчиво парень её разглядывает, и поёжилась. Это не могло ускользнуть от внимания Джеймса. Он был доволен произведённым эффектом. Что ж, если она молчит, он первым начнёт разговор. - Не знал, что ты куришь. - Да, я начала после выпуска. В магазинчике все выходили на перекур, так что и я как-то подсела. - Давно уже тут работаешь? - Ну, уже год будет, наверное. «Значит, сразу после выпуска. Неплохо. Вот это я понимаю карьера – лучше только туалеты мыть». - А что, по специальности работу не нашла? - Не-а… Оказалось, в Кинспее офис-менеджеры не особо нужны. - Хм, жаль. Джеймсу не было жаль. «Так тебе и надо. Получила, что заслужила». - А не пробовала в другие города подавать резюме? – с напускным сочувствием спросил он. - Нет, да и зачем? Я же всю жизнь в Кинспее прожила… У меня тут семья, дом, работа. Не могу вот так всё бросить и уехать. А что у тебя? Как дела вообще, как жизнь? Я и не знала, что ты уже… вышел. «Что ей сказать? У меня всё хорошо, Джулия, дружу с наркоманами, ворую, иногда закидываюсь, если деньги есть. Вот, на днях с приятелем человека застрелили. Просто отлично, лучше и быть не может. Всё благодаря тебе, дорогая». - Да, по-разному. С работой сложно, но я ищу. Делаю, что дают: иногда, там, грузчикам в порту помогу, иногда на стройке что подвернётся. Не жалуюсь. - А где живёшь сейчас? «В наркопритоне в Нижнем Даллахи». - Снимаю комнату в многоэтажке на Блоустрит. Может, была там - серый дом такой - А, кажется, поняла, где это, - понимающе улыбнулась Джулия. – А я вот съехала недавно от матери, тоже снимаю. «Ничего ты не поняла, дура. На Блоустрит нет серых многоэтажек». Но Джеймс промолчал. Хотелось уже поговорить о чём-то по-настоящему важном, но Джули обходила эту тему, а он не собирался начинать первым. - Послушай, Джеймс… Я знаю, что в тот раз мы расстались не лучшим образом. Я повела себя не лучшим образом. И мне очень жаль. Я знаю, что это было давно, и сейчас нет смысла ворошить старые раны, просто я хочу принести свои извинения. Надеюсь, ты не держишь на меня зла? «Нет, что ты, Джулия, я совсем не злюсь. Подумаешь, предала меня и бросила. Подумаешь, загремел в Портерфилд на полгода. С кем не бывает. Нет, Джули, всё супер, ты ведь всего лишь разрушила мою жизнь. Я не держу на тебя зла». - Всё в порядке. Я уже об этом забыл. Как говориться, нужно жить дальше и всё такое. По её лицу Джеймс понял, что девушка не поверила ему ни на йоту. Ну и пускай. Ему-то какая разница. - Я рада за тебя. Послушай, у нас тут намечается встреча выпускников – скоро ведь уже год как. Тебя, конечно, не было с нами на последних курсах, но мы все тебя помним и ждём. Так что, если хочешь, можешь присоединиться. «Приглашаешь на вашу ярмарку тщеславия, где все будут мериться своими достоинствами? У кого машина круче, кто ближе к Сити живёт. Да пошли вы все!» - Не знаю, смогу ли, я много работаю… - Ну, в любом случае, сейчас… Подожди секундочку, - Джулия забежала в магазинчик и притащила бумажку с ручкой. Она нацарапала на листке какие-то цифры и протянула его Джеймсу. – Вот мой номер. Это домашний, так что звони вечером, если что надумаешь. Джеймс, я буду рада видеть тебя. Мы все будем рады. Несмотря на то, что произошло… Ты ведь был любимчиком группы, помнишь? Да, он помнил. Он был душой компании и сердцем команды, но ключевое слово здесь «был». Он нехотя взял бумажку с номером и сунул её в карман. «Выкину в ближайшую урну». - Спасибо, Джули. Я подумаю. - Ладно, в любом случае буду ждать звонка. Мы собираемся встретиться где-то через месяц, поболтаем, посидим в центре. Мне очень жаль, что у тебя всё вышло так, но ведь сегодня корочка колледжа – не главное, - Джулия изобразила на лице улыбку. Джеймс улыбнулся ей в ответ. «Вот ведь лицемерная гадина». – Окей, Джеймс, мне уж бежать нужно. До скорого тогда. И она протянула ему ладонь. Так же, как и полтора года назад, когда прощалась в здании суда. Джеймса снова передёрнуло от воспоминаний. Зачем он вообще решил поговорить с этой стервой? Однако в этот раз он пожал ей руку. Джулия упорхнула в дверь магазинчика. На душе сделалось ещё более погано, чем до разговора. Солнце скрылось за тучами и усилился ветер. «Кажется, говорили, что намечается буря. Да и хрен с ней». Джеймс поплёлся назад, к грязному матрацу, пропахшему мочой и потом. В этот раз он как-то особенно чётко ощущал отвращение к "дыре" – да что там, к своей жизни в целом. Из-за того, что когда-то случилось в колледже Спейсайд всё пошло под откос. И винил он в этом именно Джулию. Начало темнеть, ветер всё усиливался. Возле реки было сыро, уже по-зимнему холодно. Джеймс засунул руки в карманы и нащупал там эту злополучную бумажку – номер Джулии. Он с силой сжал листок в кулаке и вытащил, намереваясь выкинуть. Однако, взглянув на руку, снова засунул её в карман. «Потом выкину».

***

Когда Джеймс заметил нескольких людей в темных куртках, что следовали за ним, с неба уже начало капать. Двое («нет, трое!») шли позади Джеймса уже пару сотен ярдов, и парень ни на секунду не сомневался, что пришли они именно за ним. Дыхание начало сводить от наступающей паники, пришлось ускорить шаг. Маккензи кое-как удерживал себя от того, чтобы пуститься наутёк. «Копы? – судорожно соображал он. – Нет, они бы не стали преследовать, повязали бы сразу. Тогда кто? Неужели те, на кого работал Свон? Боже, тогда это конец… Эти арестовывать не будут» Краем глаза Джеймс заметил, что мужчины также ускорились. Один из них пропал – видимо, кинулся наперерез. «Это конец». Кровь пульсировала в висках, руки сжались в кулаки и Джеймс в последний раз оглянулся. Теперь сомнений в том, что это были за люди, не было – ни у одного копа не может быть такой мерзкой рожи. Парень пустился бежать, рукой придерживая рюкзак за спиной. Там были все деньги Свона – его деньги. И он не собирался их отдавать. Джеймс бегал быстро, только недолго – он знал, что очень скоро начнёт задыхаться. Нужно было оторваться от преследователей и залечь где-нибудь, где его не смогут найти. Он бежал вдоль набережной, по направлению к порту Кинспея, где его бы уже не нашли. Он бежал со всех ног, стараясь не смотреть назад. В голове что-то стучало, дыхание начало сбиваться, но Джеймс продолжал бежать. Это напомнило ему, как тогда они с Сэмом убегали из дома Свонни. Но тогда никто их не преследовал. А в этот раз на кону стояли его деньги – и, может, даже и его жизнь. На улицах уже начали включаться первые фонари. Прохожих вокруг почти не было, лишь редкие машины проезжали мимо. Джеймс, запыхавшись, добежал до Восточного порта и, нащупав в темноте нужное место, оттянул сетку забора. Ему не нужно было даже видеть, куда он идёт – как забраться в порт он узнал ещё в бытность студентом. Очутившись по ту сторону забора, Джеймс прилёг и прислушался к звукам погони. Кроме его тяжёлого дыхания и шума разгрузочных кранов он ничего не услышал. Это давало надежду на то, что они его упустили. Стараясь не шуметь, Джеймс отправился вглубь порта, чтобы выйти с другой его стороны. Левый бок отдавался острой болью при ходьбе – всё-таки со спортом Маккензи не особенно дружил, – но парень упорно шёл вперед вдоль рядов контейнеров. Когда половина пути уже была пройдена, Джеймс позволил себе опереться о железную стенку и перевести дух. Именно в этот момент из тени вышла крупная фигура и точным движением кулака ударила парня в живот. От неожиданной боли Джеймс завыл и осел на колени. Нападавший стукнул коленом по плечу: да так, что на секунду перехватило дыхание. Дальше прилетел удар ногой в живот – и тут Джеймс окончательно обмяк и упал на землю. Удары повалили со всех сторон, причём били по-настоящему, не сдерживаясь. Маккензи хотел закричать и позвать на помощь, но не нашёл воздуха. Он лежал на земле и, задыхаясь, беспомощно открывал рот. От очередного удара по голове из глаз потекли слёзы. Избиение прекратилось так же внезапно, как и началось. Две крепкие руки подняли полыхающее болью тело Джеймса и куда-то потащили. Из раны на голове текла кровь, закрывающая глаза, огни порта кружились и падали. Парень не имел ни малейшего понятия, куда его несут. Мужчины держали жестко, не давая возможности вырваться или ударить. Когда к Джеймсу наконец вернулось дыхание, он принялся кричать. Кричать во все горло, так, как не кричал никогда раньше. Один быстрый и короткий удар в нос прекратил крики – Джеймс не сколько услышал, сколько почувствовал острый хруст. «Сломали, уроды… Сломали – нос мне сломали…» Его отпустили. Парень неуклюже повалился на землю и обеими руками схватился за нос. Кровь не прекращалась, а от боли звенело в ушах. - Это была долгая ночка, пацан, так что я, признаться, порядком подустал. Так что давай без прелюдий. Где то, что вы спёрли, парень? Из-за плохого освещения и заплывшего глаза Джеймс не видел говорящего, но уже по голосу понял - этот бить будет сильно. Он знал, что договориться или сбежать у него не получится, так что решил не строить из себя героя. Маккензи указал на рюкзак, повисший у него на плече, и один из уродов в черном рывком сорвал его с плеча. Стоявший над ним мужчина вынул деньги из карманов и, даже не взглянув на них, откинул в стороны. - Ты что, меня за придурка держишь? Зачем мне эти копейки. Спрошу ещё раз. Где вся та дрянь, что вы вынесли у Свона? - Это фсё… - из-за разбитого носа голос дрожал и гнусавил. Джеймс даже не мог представить, насколько жалким сейчас он выглядел. – Офтальное не у меня. Больше ничего нет! - А я говорю, что у тебя. Вы с дружком хорошенько обчистили барыгу. Как его? Сэм, кажется. Так вот, я уже поговорил с Сэмом – так у мальчишки не нашлось ничего, кроме пары граммов кокса и нескольких пакетов хмурого. Назревает вопрос: куда вы, мелкие пидоры, дели остальное? - Там больфе не было! Это правда фсё, фто мы взяли! Джеймс видел много гангстерских фильмов, и знал, что будет дальше. Он знал, что просить пощады глупо и бесполезно, но не мог ничего поделать с собой. - Повалуйста, не трогайте, я вам фсё отдал! - Эх, а я знал, что Свона рано или поздно прихлопнут, – слишком уж он был беспечным, пускал всякую шпану. Но вот, что его убьёт такое жалкое дерьмо, как ты, даже не мог и представить. Парни, спросите у него ещё раз. Говоривший, наверняка их босс, сделал шаг назад – при этом его левая нога как-то странно подогнулась. «Хромой, что ли?». На нём была промокшая от дождя рубашка, забрызганная чьей-то кровью. Джеймс чувствовал, как задыхается от накатившего ужаса. В этот раз били в основном по лицу. Было больно, нестерпимо больно – Джеймс даже подумал, что больнее ему, наверное, не было никогда в жизни. Но вот сил кричать больше не было – он лишь стонал и слабо пытался закрыться руками. Всё было бесполезно. Маккензи ничего не мог сделать против них. Видимо, их главарь дал какой-то знак, но избивавшие одновременно прекратили. Парень попытался сделать глубокий вдох и закашлялся. Даже в тусклом свете портовых фонарей он заметил, что кашляет кровью. - Я спрошу ещё раз, и теперь прошу сказать правду. Где "препарат"? - Кха-кха… Их не было… Эт-то фсё. Больфе ничего не было. Мы забрали фсё… - Ну зачем же ты вынуждаешь меня это делать? Я ведь не хотел по-плохому. Мог бы сказать правду, и я бы тебя уже давно отпустил. А так... Продолжайте, парни. Сколько это длилось, Джеймс не знал. Били не так сильно, как раньше: то ли боялись доломать, то ли поняли, настолько это бесполезно. Джеймс ведь не был похож на крепкий орешек, и раскололся бы быстро. Раз до сих пор бубнит одно и то же, значит и вправду не знает. Хотя, может, нападавшие просто устали бить. Они снова кинули Джеймс на землю, и он упал бесформенной грудой, ещё и ударившись подбородком – даже не успел поставить руки. Болело всё, а сил подняться больше не было. Всё, о чём мечтал Джеймс – это чтобы это наконец прекратилось. Дальше мысли уж не заходили. - Ну? Где остальное? Спрятал? Передал кому-то? - Нет… Больфе нет, - еле слышно прошептал он. - Ты что, правда не врёшь? Видимо, правда. А жаль, я бы тебя в допросной мигом расколол. Хорошо, парень, на сегодня хватит. Зря вы со своим дружком полезли к Свону, очень зря. Странно даже, что такие, как вы, смогли старика замочить. Ты ж мягче дерьма, приятель. Ладно, тащите его к воде. «К воде… Видимо, хотят скинуть. Ну и ладно. Пусть делают, что хотят. Я так устал…». Повиснув на руках этих людей, Джеймс почувствовал, как холодный речной ветер обдувает горячее, больное, поломанное лицо. Ночь была морозная – и вдруг, оказавшись около воды, он почувствовал страх. Животный ужас сковал всё тело. «Они ведь скинут. Они ведь убьют. Нет, нет, нет… Я не хочу умирать! Только не так, только не сейчас!» Заторможенность прошла моментально. Несмотря на боль и усталость, Джеймс предпринял последнюю попытку вырваться и сбежать. Естественно, неудачную. Вывернув его руки за спину, Джеймса поставили лицом к темным водам Спея. Тут он внезапно понял, что вот и всё – пришёл его конец. Его тело найдут через несколько дней, вздувшимся и изуродованным, и никто его даже не опознает… Это пугало даже больше смерти. Джеймс вдруг вспомнил мать, и на его глаза снова навернулись слёзы. «Это конец». Тихий щелчок предохранителя показался оглушающим. Он замер. Такой же звук был перед тем, как выстрелил Сэм. Когда они убили Джонатана Свона. Только теперь на месте старого барыги был сам Джеймс. Адреналин забурлил в крови, и парень внезапно осознал, что это его последний шанс. Он либо попытается что-то сделать, либо умрёт. Из последних сил он выдернул руки из крепкой хватки державших его громил. В левом суставе что-то хрустнуло, но это уже не имело никакого значения. «Либо бежать, либо умереть. Либо жизнь, либо пуля. Чёрт, только не сейчас! Я не хочу умирать!» Парень всем телом бросился в воду. Вот он, его единственный выход. Раздался выстрел. А затем Джеймс Маккензи упал в холодную воду реки Спей.