ПАУТИНА

      Утром Халис спустился раньше всех, хмуро ожидая членов семьи за обеденным столом. Каждый, кто спускался, сначала замирал от неожиданности, но после брал себя в руки и, желая доброго утра, занимал свое место, дождавшись приветственного кивка господина. Он был немногословен, величественно восседая во главе стола.       Внуки и их жены, отчего-то полные напряжения, вместе с дедом молча дожидались остальных, изредка переглядываясь между собой.       — Фуат, — Тихо позвала мужа Асуман, боясь быть услышанной. Ее большие голубые глаза были полны испуга, — Мне не по себе… — Муж накрыл ее ладонь своей, пряча их под столом.       — Все нормально, — Заверил он, мягко улыбнувшись уголком губ. Однако это напряжение, что буквально витало в воздухе, заставляло и его чувствовать себя не в своей тарелке. Он взглянул на младшего брата, что смотрел на него, ожидая, когда же тот наконец взглянет в его сторону. Брат вопросительно кивнул в сторону деда, но Фуат лишь пожал плечами.       Услышав приближающиеся шаги, их накрыло секундным облегчением, пока они не обернулись, увидев еще более мрачного Орхана и серьезную Гюльгюн, что шла позади мужа с холодным и даже надменным взглядом. Они молча опустились на свои места.       — Да что происходит… — Пробубнил Ферит, не выдержав давящей атмосферы с утра пораньше.       — А что не так, Ферит? — Поинтересовался Халис, и глубокая морщинка меж его густых поседевших бровей постепенно начала разглаживаться.       — Ничего, дедушка… — Растерянно промямлил парень, замечая как его неумение связать двух слов начинает злить Халиса, — Ну, то есть, все какие-то хмурые, как будто казнили кого-то… — После секундной заминки, добавил: — Особенно ты, дедушка…       Орхан усмехнулся от слов сына, от того, как точно он описал его состояние.       Отец сегодня просто убил своими откровениями… К такому жизнь Орхана совершенно не готовила.       — Тебе показалось. — Холодно ответил он, своим тоном ставя точку в диалоге с Феритом, и перевел взгляд на сына. Он выглядел устало и задумчиво, даже обречено…       Орхан подозвал Карлоса и что-то попросил, так, чтобы слышно было только ему. Тот встревоженно взглянул сначала на Гюльгюн, а после перед собой, встретившись взглядом с Господином Халисом. Дождавшись его кивка, он поспешил выполнить просьбу Орхана.       Орхан обвел присутствующих взглядом, отмечая с каким трепетом и волнением продолжают смотреть на его отца дети, даже не подозревая, каким является человек, что был им примером во всем. Спустя какое-то время вернулся Карлос с таблетками и бокалом виски на подносе.       — Давление шалит, — Ответил он на немой вопрос, повисший в помещении. Он закидывает таблетки в рот, запивая несколькими глотками воды из стакана, который, недовольно поджав полные губы, ему подала Гюльгюн.       — Орхан, — Сквозь зубы процедила жена, указывая взглядом на бокал.       — Прости, дорогая… — Улыбнулся он, и обернулся к прислуге, — Карлос, госпоже тоже принеси, будь добр… — Парень кивнул, уже собираясь идти на кухню, но Гюльгюн его остановила.       — Не надо. — Процедила она, буквально прожигая мужа взглядом.       — Как хочешь… — Безразлично добавил Орхан, потянувшись к своему виски.       — Еще не хватало пить за завтраком… — Бросив очередной испепеляющий взгляд в сторону мужа, она отвернулась к детям, замечая, вошедшую в гостиную, Ифакат.       Халис посмотрел на наручные часы: как он и сказал, она спустилась ровно через полчаса, ни минутой раньше или позднее. И шла она так, словно тридцать минут назад не сидела в углу ванной комнаты, сиротливо поджав к себе колени. На женщине был темно-синий костюм, что подчеркивал цвет ее волос, аккуратно уложенных на один бок. Смотря на нее, — он улыбался, но когда смотрел на других, то начинал раздражаться. Халис недовольно взглянул на внуков, и махнул рукой ладонью вверх, отчего те, словно по команде, поднялись со своих мест, как обычно это делали, когда в комнату заходил дедушка.       — Доброе утро всем, — Не обращая внимания на поднявшихся и напряженную обстановку, женщина встала возле своего стула, как рядом оказался Латиф, — Прошу, садитесь… — Дедушка одобрительно прикрыл на секунду глаза, и внуки с невестками опустились обратно. Латиф придвинул ей стул, помогая присесть, — Спасибо, — Улыбнулась она, явно не ожидая такого внимания к своей персоне. Хоть она и делала вид, что не обращает внимание, но она замечала все: начиная от того, как Халис взглянул на часы, молча поднял всех из-за стола, и заканчивая Латифом, что неожиданно стал ей прислуживать. — Чего все такие хмурые? — Беззаботно улыбнулась женщина, обведя всех быстрым взглядом. Она заметила, как Орхан поднял брови, поднеся бокал к губам. Халис же, с появлением Ифакат, удовлетворенно улыбался, словно пару минут назад не выглядел так, будто готов был сравнять этот особняк с землей, похоронив вместе с ним и его обитателей.       — Вот и я о том же, невестка, — Донесся до нее голос Ферита, который покосился на своего дедушку. Ифакат последовала его примеру: взгляд Халиса был устремлен на нее, он улыбнулся ей и поддался вперед, откидывая назад упавшую на лицо рыжую прядку волос.       Ифакат тут же опустила, распахнутые от удивления, глаза в пустую тарелку. Стало неловко, ведь все смотрели на них.       — Ифакат, — Немного протянув ее имя, он спросил: — Как твое настроение?       Женщина насторожилась, прекрасно понимая, что впереди ждет какой-то подвох. Глаза ее слегка прищурились, пытаясь прочесть его намерение, однако это было безуспешно. Она взглянула на Орхана, что перевел хмурый взгляд с отца на нее, но тут же, взяв себя в руки, и прогнав настигающую потихоньку панику, она вернула внимание Халису.       — Прекрасно, господин, — Не став ничего додумывать, она ответила то, что первым пришло ей в голову, — Как ваше?       — Когда вижу твою улыбку, становится лучше, — Его цепкие глаза, казалось, улавливают малейшую скрытую эмоцию, поэтому она только шире улыбнулась. В этот момент он берет ее за руку, что лежала на столе, и подзывает Латифа.       Орхан плотно сжал челюсти, прекрасно понимая, что это представление отец приготовил именно для него, но и представить не мог, что он задумал на самом деле.       Латиф подходит к господину с бархатной коробкой в руках. Орхан нервно сжал пальцами переносицу, после устало потер воспаленные веки и вновь поднял, полный недоумения, взгляд на отца.       — Госпожа этого дома… — Ифакат медленно повернула голову к Халису, не веря, что это действительно происходит. От услышанного брови Гюльгюн поползли вверх, а уголки пухлых губ, наоборот, опустились вниз, — Ифакат… — Люди за столом переглядывались, и вновь возвращали внимание к ним.       — Ты пугаешь меня, господин, — Из нее вырвался нервный смешок, — Чем я заслужила такое внимание… — В какой-то момент глаза его показались словно ледяными, отчего голос ее стал звучать с каждым сказанным словом тише.       Не отпуская ее руки, мужчина обратился к присутствующим:       — Из собравшихся, наверное, не знает только дочка Сейран. — Ифакат испуганно посмотрела на Орхана, зная что сейчас будет.       — Отец, ни к чему забивать этим голову молодой девушке. — Собирая остатки своего терпения в кулак, попросил мужчина, сверля отца пронзительным взглядом. Ифакат почувствовала, что Халис сильнее сжал ее запястье. — Я достаточно наслушался… — На этих словах его словно передернуло и он слишком резко положил бокал на стол, из-за чего тот пошел трещинами.       — Главное, чтобы услышал, — Произнес Халис таким тоном, что по спине Ифакат прошелся холодок. В этом тоне она слышала угрозу. — Ни для кого не секрет, что Ифакат моя невестка. Жена погибшего сына. После его смерти так вышло, что Ифакат стала для меня всем. — Лицо Орхана перекосило злорадной усмешкой, он силой потер его ладонями, предвкушая последующие слова отца.       Врет и не краснеет. Рассказал бы правду, великий Халис Корхан. Но гораздо проще выставить ее как женщину, что из постели мужа прыгнула в постель к свекру, чем себя полным извращенцем, что сломал жизнь молодой девушке… — Пока, застряв в собственных мыслях, Орхан осуждал отца, тот продолжал свою лживую речь:       — Ее слово — закон. Ее слово — мое. Так было и будет всегда. Ифакат — моя спутница жизни много лет, женщина, что делит со мной жизнь, радость и горести. — Ей было не по себе от стыда. Она хотела подняться и уйти: попыталась аккуратно высвободить руку, но он не отпустил, крепко сжимая в своей ладони.       Сейран окончательно запуталась кто с кем спит и кому кем приходится. Ферит лишь догадывался, но точно ничего не знал. Большую часть осознанной жизни он провел в Лондоне, не особо вдаваясь в подробности личной жизни членов своей семьи.       — Для Ифакат важно спокойствие нашей семьи и она не хотела, чтобы то, что мы проживаем сказывалось на вас.       — Для Ифакат или для тебя, отец? — Насмешливо бросил Орхан. — И что же вы такого проживали?!       — Орхан, — Обратилась к нему Ифакат, — пожалуйста… — Она беспокоилась о нем, ведь Халис, что бы не говорил, никогда не простит им этого, а Орхан лишь подливает масла в огонь…       — А, тайную любовь… Конечно…       — Орхан, в этом эксперт у нас ты, поделишься своим опытом, если осмелишься… — Гюльгюн насторожилась, не понимая, к чему были сказаны слова свекра. — Ведь у всего есть своя цена и свое время.       Своя цена и свое время… — Повторила про себя Ифакат, пытаясь понять к чему это было сказано. Она на секунду прикрыла глаза, осознавая такой явный смысл этих слов. — Пришло время заплатить…       — Халис, — Шепнула она, — Зачем ты рассказал это сейчас?       — Затем, что отныне я не хочу, чтобы ты была в статусе моей невестки. — Она буквально теряет дар речи, — Я опоздал с этим. — Он забирает коробку из рук Латифа и достает красивое помолвочное кольцо. — Пора тебе стать моей женой, душа моя. Чтобы не было разговоров ни в этом доме, ни за его пределами. — Он надевает кольцо ей на палец, а потом проводит трясущейся рукой по лицу.       Она бегло осматривает присутствующих и опускает глаза.       Вот оно наказание, ведь в душе Халис осознает, что она с ним только потому, что не могла оставить его один на один с болезнью.       — Ифакат? — Вырвал из раздумий голос мужчины.       — Да, господин Халис? — Едва вымолвила она и подняла взгляд на Орхана, который тоже ждал ее ответа.       Он столько раз предлагал ей уйти, но заставлять Ифакат против ее воли не станет. Он не будет уподобляться отцу, оставляя право выбора за ней.       — Ты не рада? — Слегка прищурился Халис.       Считал ли он это наказанием или решил при всех обозначить, что она, — его женщина, Ифакат не знала. Знала лишь, что теперь все для нее будет пыткой. Особенно близость Орхана, которого, как она не пыталась себя заверить в обратном, все же, любила.       — Рада, — Выдавила из себя улыбку, заметив, как изменился в лице Орхан.       Она не знала хочет ли он после всего услышанного быть с ней. Ифакат не хотела больше его мучать. Пусть будет то, что будет.       — В уголках твоих чудесных глаз скопились слезы…       — Это от счастья. — Она в очередной раз улыбнулась и дорожка слез прочертила мокрую линию от уголка глаз к губам. Халис касается щеки, отчего предательски скатилась вторая слеза. Дрожащими пальцами он сначала стирает сначала одну, потом и вторую.       — У тебя даже слёзы красивые, Ифакат. — Она кивает, не в состоянии нормально ответить.       — С Вашего позволения, — Она отстранилась от его руки, что пару секунд так и висела в воздухе, пока Халис не опустил ее на стол, — Я приведу себя в порядок. — Он кивнул и она встала из-за стола, под заинтересованные взгляды семьи. Они хотели их поздравить, но сейчас это последнее, что она бы хотела слышать.       Не оборачиваясь, Ифакат ушла в свою старую комнату и закрыла дверь, только там, наконец, вздохнув полной грудью.