Синие зори Астры

Дмитрий. 16-тое 2-сентября, раннее утро. За пол-часа до момента, когда Астра познакомилась с Верой Пальцы на соседней койке барабанили по мятой жестянке. Дмитрий разлепил глаза за несколько минут до того, как нейрочип должен был разбудить его, напрямую возбудив центры бодрствования мозга, а ПИК впрыснуть в кровь коктейль из гормонов и стимуляторов. Низкий потолок его закутка — ржавая сталь с потеками конденсата — давил своей тяжестью. Четыре состыкованных модуля, в которых ютились две дюжины неквалифицированных ногфлеров, представляли собой лабиринт из коек, разделённых хлипкими занавесками. Его угол был крошечным, но всё же своим — это было куда лучше бараков для низших, где отец лежал на общих нарах, прижавшись к таким же несчастным. Дмитрий очень скучал по общению с ним. Он не мог себе позволить заплатить налог на общение, чтобы увидиться, обняться. «Так и сдохну здесь», — пронеслось в голове. От этой мысли уже не становилось ни холодно, ни жарко. Дмитрий покосился на ногфлера за соседней занавеской — Петро опять колотил по пустой банке из-под консервов, оставленной кем-то из бастардов во время обхода посёлка, отбивая ритм какой-то древней земной мелодии. У дальней стены храпел Жвалый, работяга со второго стального завода, захлёбываясь собственной слюной во сне. Оба были известными в общаге, и уважаемыми ногфлерами. Не то, что он. Никто из них почти никогда не общался с Дмитрием, за исключением бытовых вопросов. Не хотел даже запоминать его кличку. Дмитрий достал правую руку из-под тонкого одеяла и потёр номер, который высветился в AR на запястье: 451.1948.84. Отец рассказывал, что числа неспроста — в них закодированы тайные знания земной цивилизации. Забавно, даже друзья в шпане звали его не официальной кличкой, которую фунджанины разрешают оставлять, и указывать в Соцсети Сектора — Дмитрием, а этим номером, сокращая до «четыреста пятьдесят первого». Будто даже в среде улицы номера оказались важнее имён — разумный скот, ногфлеры, имён иметь не должен. Тем более это удобно: в AR номер подсвечивается напротив ногфлеров сразу. А за кличкой нужно лезть на страничку соцсети. Люди не хотели напрягаться в отношении таких, как Дмитрий. Но что толку в размышлениях, если отец прозябает среди низших, а единственный шанс выбраться наверх только что утёк между пальцев? Весь цикл, что они знакомы, Машка хвасталась: «Сюй Цзин меня никогда не даст опустить. Я единственная в безопасности из всех ногфлеров 42-го посёлка! Работай со мной, чтобы выбиться в люди». И вот вчера — сама церемония опускания, а она после неё пропала. Видимо, её опустили. И сейчас была неизвестно где — иногда опущенных переводили в другой посёлок. А он, рискуя быть пойманным аристократкой-менеджером на прогуле, заплатил взятку, потратил пять трудосолов на взятку прорабу, чтобы не идти на смену на ненавистном заводе. Или… Дмитрий похолодел, её вообще утилизировали? Будильник активировался по расписанию, а Дмитрия захлестнуло волной искусственной бодрости. Петро мгновенно прекратил барабанить и принялся собираться. Дмитрий продолжал лежать, разглядывая потолок, лелея своё отчаяние как единственное оставшееся достояние. Пять трудосолов коту под хвост. Взятка мастеру, чтобы замять сегодняшнюю неявку, не сработает второй день подряд. Выход один — искать того парня-заику, о котором говорила Машка. Скорее всего, пытаться выловить девушку у барака опущенных было бесполезно. Дмитрий уверен, что если бы она была там, она бы нашла способ дать ему знать о себе. У неё в 42м посёлке всё схвачено. Встав, он избегал смотреть соседям в глаза, оставшись за занавеской, отгораживающей его угол. Ни с кем он не сблизился здесь по-настоящему, ни к кому не привязался. После двух циклов в общаге он оставался один — никому не нужный, всеми забытый. Даже отца он не видел уже пол-цикла — не хватало денег на налог для посещения барака низших. Рядом с койкой стоял стул, который он у кого-то давно украл. Под стулом стояли видавшие виды ботинки. Ногфлер их снимал дома и на работе, чтобы не занашивать, на спинке стула висела кислородная маска, и его единственный кислородный баллон — Он отдал Машке свой запасной кислород вчера, когда её лишили рациона на два дня — другой баллон она отняла у кого-то из низших. На сиденье был аккуратно сложен драный коричнево-полосатый комбинезон, на котором начали появляться дыры. Скоро он рискует нарваться на штраф, нарушая форму одежды. На полу одиноко стоял шейкер с засохшими остатками вчерашнего сойлента. Всё, что у парня было, находилось тут. Хотя нет, не всё. Рука нащупала в тайнике под отставшей панелью гладкий металлический корпус контрабандного модуля для ПИКа. Машка всучила эту штуку вечером, за день до церемонии опускания. «От Той-кого-нельзя-называть», — бросила небрежно, словно выливала пищевые отходы. А ведь за такое любой ногфлер с радостью донёс бы начальству, чтобы выслужиться. И тогда — прямая дорога в барак низших, к отцу. Парень не стал доносить на Машку. Кто-то донёс на неё. Наверное, тот, у кого она отняла кислород. И теперь кто-нибудь, заметив его с этой штукой, может донести на него самого. Дмитрий спрятал модуль обратно. Никогда не знаешь, кто из соседей продаст тебя за лишнюю порцию сойлента или лишний баллон кислорода — фунджанины поощряли доносы. Шлюзовые двери выпустили Дмитрия в холодное марсианское утро. В правом верхнем углу замигала красная точка — ежедневное сообщение от отца. Короткое, как всегда: «Держись, сын. 9677 — простое число». Раньше отец каждый день отправлял ему новое число и его значение — математика, которой он интересовался всю жизнь. Теперь многие сообщения были одинаковыми, будто отец забыл, что уже посылал это число, или, что хуже, больше ничего не помнил. Дмитрий даже не ответил — хотя Семья и разрешала бесплатный обмен мыслеграммами с опекуном в низшей касте, но сегодня ему нужно было быть собранным. А то, что происходило с отцом, этому мешало. Дмитрий боялся расплакаться как маленькая девчонка. Сегодня он шёл на дело. На улице уже были обычные оранжевые оттенки — утренняя синева почти исчезла. Сорок второй посёлок, возникший когда-то вокруг шахты для добычи льда, давно утратил своё первоначальное значение, но сохранил угрюмую неприветливость промышленного поселения. За холмом-терриконом высилась заброшенная шахта — тот самый «глаз циклопа», как они называли её в детстве. Дмитрий помнил ржавые механизмы, полурастворенные капающей сверху кислой водой пластиковые крепи. Помнил и своего друга Колю, который сорвался там в темную щель между ярусами во время одной из их глупых вылазок… Его так и не нашли. С тех пор Дмитрий решил, что любопытство это слабость. Когда отца опустили, он ещё больше уверился в этом. Так что Дмитрий так и не узнал, что такое циклоп и зачем ему такой глаз — у древних были странные легенды. Вот Легенды в Секторе — они простые и понятные. Есть Отецы-Основатели, один из них двух стал Великим Отцом Дедом. Есть младшие отцы, которые дают советы Великому. Просто и понятно, как у них в шайке — есть Рыжий, и все остальные ему подчиняются. Он так и не смог вчера уговорить Рыжего наказать ногфлера, донёсшего на Машку и Макса. Так что Дмитрий не рискнёт отнимать кислород даже у кого-то из низших. Во всяком случае, не сейчас. Когда предоставится случай — возможно. Сейчас важнее другое, их с Машкой затея. Дмитрий проверил другие сообщения. Пусто. Подросток продолжал надеяться, проверял сообщения каждый час. Хорошо хоть что случилось с Максом, Дмитрий смог выяснить - об этом говорили подростки на улице, особенно у кого родственники живут в бараке для низших. Эти же слухи потом подтвердили члены банды Рыжего. А вот что случилось с Машкой было непонятно. Их последний разговор перед «делом» крутился в голове, будто назойливый обрывок мелодии: «Значит так, — шептала она, беспокойно оглядываясь. Как будто бы фунджанины не смогли потом посмотреть записи их беседы если будет расследование — Завтра идём на дело. Надо подбросить кое-что этой сектантке, Астре. Ждём моего знакомого заику из Столицы и идём». «И что?» — Спросил Дмитрий безразлично. «Она мерзкая святоша, вечно о своём Операторе Симуляции болтает» — фыркнула Машка — А Той-кого-нельзя-называть есть до этого дело? — Так они с Машкой называли Сюй Цзин, когда обсуждали дело. Машка сказала, что если они когда-то провалятся, аристократка их спасёт. А вот если тень подозрения падёт и на неё, то сама их найдёт и убьёт. — Ну… как бы… Ей не нравится, что эта выскочка с Дедом общается, хотя она всего лишь ногфлерка. Та-кого-нельзя-называть сказала, что ей нужно Астру контролировать! Это значит, что сектантку скоро опустят, вот увидишь! Откровенная злоба Машки к Астре всегда казалась Дмитрию странной, почти иррациональной. Будто дело было не только в поручении Сюй Цзин, а в чём-то личном. Дмитрий думал, что дело в том, что тётка Астры всем говорила, что Машка обманщица — взяла кое-что у неё, обещала читать Извинение Оператора, но не стала. Из-за этого не все хотели вести с Машкой дела. Вот она и злилась — и на Астру и на её тётку. На просьбы рассказать что такое тётка Астры дала Машке, они обе не ответили. Дмитрий не стал допытываться — он уже знал, что любознательность ведёт к проблемам. «И что подбрасывать будем?» — Дмитрий хмурился, не понимая плана. «Ты не тормози, — закатила глаза Машка. — Рамку с QR-кодом. Ссылка на голограмму, где над портретом Деда издеваются — рожки ему как у козосвинов и пяточок пририсовали.Та-кого-нельзя-называть всё подготовила». «А заика нужен, чтобы…?» «Чтобы вскрыть её дом, дебил! Я же в чёрном списке у этой сектантки после того, как издевалась над её идиотской верой. А то бы сама давно всё сделала. Уборщики могут заходить в любое помещение ногфлеров, не нужны были бы нам никакие заики из Столицы!» Когда подростки подкараулили эту Астру вчера, одна девочка сказала, что она общалась с Машкой после церемонии. Но у Дмитрия этой девочки во френдах не было, её номера, чтобы ей написать и спросить, он не помнил. И в тот момент ещё не знал, что с Машкой что-то случилось. Дмитрий брёл по пыльной улочке посёлка, изредка пиная мелкие камешки. В рыжем свете начинающегося дня жилища ногфлеров казались почти красивыми, будто опалённые огнём. Сплетения труб между модулями, замысловатый узор выходящего пара из клапанов, стальной блеск шлюзовых люков, сохранившийся благодаря козырьку - кислая вода туда не попала. На фоне общественного водного бака он заметил знакомую рыжую шевелюру. «Рыжий», так он назвал его контакт в Социальной Сети. Рыжий был главарём их небольшой шайки, стоял, привалившись к тусклой металлической цистерне. — Ты решил не ехать на завод? — заметил Рыжий вместо приветствия. — Если тебя поймает твоя аристократка-менеджер, она будет в ярости. Ты помнишь, что я тебе сказал в прошлый раз? Что больше кислород не куплю. Научись зарабатывать деньги сам. Вынеси что-нибудь с завода. Дмитрий пожал плечами. — Прораб и менеджер бдят. Пока не получается. Но это неважно, мне нужна помощь. Рыжий склонил голову, разглядывая его с насмешливым прищуром: — Не вижу в твоих руках ничего для меня. — Это важно, — Дмитрий огляделся, понизил голос. — Нужно связаться с Максом. — С гладиатором? — брови Рыжего поползли вверх. — Тем, что раньше смотрящим был? Не много ли чести? Я слышал, он многих кидал. Даже Машку. Потому и кончил, опущенный дважды. Теперь его ксеноформ сожрёт на потеху аристократам. Или кадет убьёт при подготовке к играм. — Он мне помогал раньше, — настаивал Дмитрий. — Я знаю, ты должен знать. Ты всё всегда знаешь, Рыжий. Рыжий выглядел раздраженным. — Я тебе не коммуникационный центр, четыреста пятьдесят первый. Даже улица копировала систему фунджанинов — номера важнее кличек. И рыжий тут был редким исключением, как вожак, выбив себе право на кличку, отличную от его официальной, указанной в Соцсети. — Я заплачу, — сквозь зубы процедил Дмитрий. Рыжий забарабанил пальцами по перилам — знак нетерпения: — Ты идиот, раз готов для этого выложить последние деньги — он скосил глаза на Дмитрия. — Три трудосола. Сейчас. Дмитрий ощутил, как шея заливается краской. Три трудосола! Заработок за три сола на заводе. Он колебался. — Ах да. Я не лезу в твои дела, 451й, но заметил, что ты интересуешься сектанткой. У меня есть информация и про неё. Сообщу тебе её как бонус — Ладно, — буркнул Дмитрий. — Хоть сам не обманываю себя, что мы с тобой друзья Он перевёл обещанные трудосолы. Рыжий ухмыльнулся, показав щербатый передний зуб: — Тётка этой оптички, Астры, вчера ходила к ней в гости с какой-то баночкой. И ушла без неё. — И это ты называешь полезной информацией, Рыжий? Что за краснопыль?! — возмутился Дмитрий — Это просто бонус бесплатный был. Теперь про Макса. При опускании в гладиаторы Максу снова сменили номер. Так всегда делают, чтобы оборвать старые связи. Но у меня есть выходы на других гладиаторов. — Спасибо, — Дмитрий улыбнулся, — ты сказал вчера, что не знаешь где Машка. Узнал что-нибудь? — Её опустили в инкубаторские, — тихо ответил Рыжий. — Так слухи говорят. Нас, подростков, конечно, на церемонию не пускают — я только в следующем цикле буду наблюдать, когда мне 9 циклов исполнится. Видишь, 451й, я тебе всё-таки сказал кое-что сверху, что ты не знал. Дмитрий чуть не сел на бордовый песок. Так вот почему она так с ним не связалась! Она никого не знает в борделе, и от всех теперь отрезана. — Сюй Цзин, похоже, не слишком ценит своих шестёрок, раз не защитила Машку. Зря ты работаешь с ней. Лучше вынеси что-нибудь ценное с завода и продай мне Дмитрий покачал головой: — Я не выбираю сторону. Я выживаю. Просто помоги связаться с Максом. Канатная дорога протянулась над оранжевыми пустошами, тонкие нити на столбиках исчезали за горизонтом. Дмитрий стоял в отдалении, наблюдая за ногфлерами, собирающимися у станции. Утренний вагончик в Столицу должен был прибыть с минуты на минуту. Раздался скрежет подъезжающей кабинки, и толпа оживилась. Дмитрий машинально отыскал взглядом фиолетовый комбинезон. Астра. Девушка-оптик из секты сумасшедших, которые верили, что мир — компьютерная симуляция. Она стояла в стороне, и смотрела на Дупера, шахтёра из её секты. Он попытался её обнять, но Астра ловко отступила. Дмитрий невольно усмехнулся. Всему посёлку известно, что старуха-тётка хочет пристроить племянницу к этому здоровенному дурню. В этот момент пришло решение. Дмитрий зашагал к станции — если заика должен появиться в посёлке сегодня для дела, можно встретить его по пути или найти других ногфлеров из клининг-службы в Столице. Он зашёл в кабинку одним из последних, протиснувшись между ржавым поручнем и чьим-то широким плечом. Вагончик дёрнулся, отрываясь от станции. Дмитрий вжался в угол, надеясь остаться незамеченным, что, впрочем, вряд ли имело смысл — он не делал ничего против девушки. В такой тесноте было довольно трудно наблюдать за Астрой — она стояла у самого окна, глядя на убегающий вдаль посёлок. Внезапно произошло нечто неприятное, но, увы, обычное. Желто-полосатая девка вбежавшая в кабинку последней, начала хрипеть и задыхаться. Нейрочип услужливо идентифицировал: «Вера. Лишена кислородного рациона. Истекают 6 из 7 дней наказания». Остальные пассажиры отворачивались, делая вид, что не замечают умирающую. Астра, к удивлению Дмитрия, протолкалась через толпу и поделилась кислородом из своей маски. Ногфлеры вокруг молчали, отводя глаза. Две девушки передавали маску друг другу, и почти сразу стало ясно, что они общаются мыслеграммами. Дмитрий подавил приступ зависти — у фунджанинов был доступ к скрытым каналам связи, недоступным обычным ногфлерам. Если бы он был аристократом… То, ему не нужно было бы работать на Машку, которая работает на Сюй Цзин, чтобы следить за этой ногфлеркой. Поездка тянулась бесконечно долго. Та часть его тела, что была обращена к толпе, потела. А другая, прижатая к углу с дырами в железе вагончика, наоборот мёрзла. Астра и Вера продолжали чередовать глотки драгоценного воздуха, поддерживая друг друга. Девушки так и обменивались мыслеграммами. Неожиданно ему пришло сообщение от… Макса? Вот это удача! Видимо, в Соцсети Сектора что-то засбоило, и когда Максу сменили номер, из друзей Макса Дмитрия не удалило. «Слышал, ты меня ищешь, Дима. Какие проблемы?» — без приветствия, в своей обычной манере. Только Отец и Макс продолжали называть Дмитрия его по кличке в соцсети, а не по номеру. Дмитрий почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на формулировке ответа: «Привет, Макс. Мне нужна помощь. Ищу парня из клининга, он заикается, должен был появиться сегодня у нас». «О-о, — пришло спустя минуту. — Какая-то Машкина затея, да? Уже слышал новости про неё. Мне рыжий рассказал. И нет, у меня пока с ней нет связи. Но она девка пробивная, появится». «Это важно, — упрямо продолжил Дмитрий, отправив смесь уверенности в своих словах и мольбы — Без заики всё дело рухнет» «Слушай, мелкий, — ответил Макс почти мгновенно, — я хоть и на дне социальной ямы, но знаю, что некоторые вещи работают так же предсказуемо, как смена караула первого отряда в главном дворце. Если твой заика должен был появиться в посёлке, то он уже там. Не здесь, в Столице, куда ты зачем-то приехал. Прямо сейчас. Наверняка торчит у дома этой оптички, думает, что должен встретится с Машкой, а её нет». Дмитрия словно окатило холодной водой. Макс прав. И если заика должен был прибыть, он давно в посёлке, возле дома Астры. А Дмитрий потратил последние трудосолы на взятку и разговор с бывшим смотрящим. И потерял кучу времени на бессмысленную поездку. «Спасибо», — отправил он «Зачем тебе это вообще? — пришло неожиданно. — Машка под Сюй Цзин ходила, я знаю. Но тебе-то что?» «Не хочу как отец среди низших закончить. И вкалывать на конвеере тоже больше не могу — честно ответил Дмитрий. — Есть шанс чего-то добиться — использую». «Ты не представляешь, на какую грязь подписываешься, — ответил Макс с неожиданной серьёзностью. — Сюй Цзин, как и остальные фунджанины, использует таких, как мы, и выкидывает. Будь осторожнее, малыш». Связь прервалась. Дмитрий молча смотрел, как Астра и Вера обмениваются маской. Перед ним зияла пропасть собственной глупости. Уборщик-заика уже там. В посёлке. У дома Астры. Кабинка приехала. Он выскочил из нее первым. Дмитрий глянул на расписание на транспортном портале — следующая кабинка назад через пятнадцать минут. Пятнадцать бесконечных минут, за которые заика мог окончательно разувериться в плане и уйти. Купив самый маленький, дешёвый белковый батончик из автомата — на предпоследние трудосолы — он уселся ждать. Прессованный соевый порошок прилипал к нёбу, не имея ни вкуса, ни запаха, после того, как он убрал через нейрочип противный вкус сои — для самого дешёвого батончика нельзя было указать более приятный вкус. Таким же бесцветным казалось сейчас всё вокруг. Обратный путь растянулся в бесконечность. Не отрываясь от стекла, Дмитрий смотрел, как красная пустыня медленно сменяется унылыми силуэтами 42-го. Вагончик замедлился, заскрипел останавливаясь, и он выпрыгнул первым. Едва не сбивая с ног редких прохожих, он почти бежал через посёлок, задыхаясь от пыли, поднятой ветром, попадавшей под сбившуюся от бега на бок маску, теперь закрывающую только нос и часть рта. Но у самой станции его внимание привлекло тёмное пятно, лежащее в стороне от основного пути. Кислородная маска с изогнутой трубкой и потёртым забралом. Дмитрий застыл, судорожно втягивая воздух. Огляделся — никого. Подобрал находку, сморщившись, когда коснулся мокрого мха, проросшего под камнем. Что-то белело рядом. Уголок… бумаги? Подмытый вчерашним кислотным дождём листок с неровными строчками едва виднелся из почвы. Предчувствуя что-то важное, Дмитрий наклонился и осторожно вытащил находку. Кислотная влага в песке размыла часть чернил, но большая часть текста сохранилась: «…маску, чтобы барчуки на опускании не глазели. И не волнуйся о первой ночи. Дам мазь, натрёшься, будешь вонять, и не будет риска, что он тебя возьмёт… Дупер твой единственный путь… глупые и опасные затеи с трубой. …холодно на терриконе ночью… долг перед Оператором и общиной…» Дмитрий перечитал текст трижды, прежде чем смысл дошёл до него. Мазь, чтобы избежать Права Первой Ночи? Это же… Это же воровство у фунджанинов того, что им принадлежит по праву! Саботаж священного ритуала Первой Ночи! За такое не просто опускают — казнят без раздумий. Руки тряслись, когда он доставал модуль из кармана и подключал к порту ПИКа. Интерфейс, написанный кем-то из инженеров Торговой Лиги для контрабандистов развернулся в дополненной реальности — простой и интуитивный, словно создан для полных дебилов. Дмитрий поднёс размокшую записку к сканеру на корпусе. «Анализ отпечатков пальцев… Обнаружено совпадение. Вероятность 98,7%». Перед глазами вспыхнул номер со статусом: «Опущенная ногфлерка. Недействительный номер. Кличка удалена из базы. Последнее место работы перед опусканием: гидропонная ферма номер 17, Столица. Родственные связи: опекунша ногфлерки 116.114.97.112». Точно она! Старуха-тётка Астры! Дмитрий запустил анализ химического состава, и на нижнем краю записки система выявила следы «неизвестного органического соединения». Мазь. Та самая. У него в руках был настоящий компромат — не придуманный Сюй Цзин, а реальный, смертельно опасный для тётки Астры. Возможно, и на саму Астру — если в той самой баночке и правда та мазь! Кажется, именно это, что нужно аристократке — взять ногфлерку под контроль, чтобы она делала то, что ей нужно, вертеть ей как марионеткой. Дмитрий спрятал записку за подкладку комбинезона и отсоединил модуль. Теперь нужно было найти самого заику… или хотя бы выяснить, что происходило у дома Астры в его отсутствие. Жилище оптички ничем не отличалось от других домов специалистов — те же две железные бочки, одна малая, шлюз, другая больше. Однако, поражал его размер: в общаге Дмитрия на такой площади жило 6 человек, отгороженные занавесками. У девушки ещё и были иллюминаторы на жилье! Система ценила своих спецов даже в мелочах. Однако, заики не было на месте. Дмитрий заметил, что за ним внимательно следит камера на жилье девушки, поворачиваясь при его движениях. Нет, это точно ему не нужно — он решил спрятаться, и потом сказать, если его когда-то спросят, что просто проходил мимо. Дмитрий присел за цистерной с технической водой и распределительным кислородным баллоном для нескольких домов специалистов, внимательно наблюдая за входом в жилище Астры. Ни Астры, ни заики не было видно. Дважды проходили патрули бастардов, но они не задерживались. Вечер разливался по посёлку густыми синими тенями. Дмитрий нервничал — комендантский час приближался, а его планы рассыпались, как песчаные барханы от порыва ветра. Что если попытаться попроситься в гости, когда вернётся Астра? Что если придумать какой-то предлог, чтобы проникнуть внутрь, найти ту мазь и собрать доказательства? Но Астра так дома и не появилась. Дмитрий решил было, что слухи, распространяемые Машкой правда, и оптичку опустили. Он зашёл на ее страничку, но нет,никакой информации не было, даже о наказаниях. Что, любовные романы и древняя фантастика? Она правда это читает? Какой же бред, Машка права, эта Астра сумасшедшая.  Размышления прервал шум шагов. Из-за угла показался бастард — высокий, с узкими глазами, в полной силовой броне. В AR он был подписан: «Лэй, 4й отряд бастардов. Статус: условный аристократ (бастард). Дата назначения: 16-тое 2-сентября, сегодня». Новичок на первом дежурстве! Дмитрий напряг память, пытаясь восстановить один из разговоров с Машкой. Она упоминала, что в четвёртом отряде бастардов раскол — часть играет в политические игры в клане Сюй Цзин, часть в большой игре на стороне Хэншена… Или его жён, ничего не понятно, в общем. Но это и не важно. Может, этот Лэй — человек Сюй Цзин? Может, он здесь для дела, по той же причине, что и Дмитрий? Решение созрело мгновенно. Сердце колотилось у горла, когда он вышел из-за цистерн и направился прямо к патрульному. — Добрый вечер, господин, — начал Дмитрий вслух, так как не мог отправить сообщение условному аристократу. Он проглотил комок страха. — Я… насчёт того дела. От Той-Кого-Нельзя-Называть. У нас есть… улики. Лицо бастарда окаменело, глаза сузились. На мгновение повисла тишина, от которой закладывало уши, как от перепада давления. В ответ хлынул поток брани — короткие рубленые фразы с упоминанием краснопыли, анатомических подробностей и родственных связей. Дмитрий отшатнулся, словно от удара. Очевидно, бастард не был человеком Сюй Цзин. Просто новичок на первом дежурстве. — П-простите, господин. Я… ошибся. — Я твой номер записал, сопляк, — глаза бастарда сузились до щёлок, в голосе звучала неприкрытая угроза. — Ещё раз сам заговоришь с аристократами, или увижу после сигнала отбоя — отметелю так, что родная мать не узнает. Понял? Дмитрий кивнул, бормоча извинения, и почти бегом бросился прочь. Кровь стучала в висках громче барабанов Петро. Как же глупо! Если бы Машка видела эту провальную попытку! Спрятанная записка жгла подкладку комбинезона. Что теперь делать с этой информацией? Да и стоит ли рассчитывать на Сюй Цзин, которая не смогла — или не захотела — защитить Машку? По кратчайшему пути к общежитию он столкнулся с двумя парнями из шпаны. 62й и Заусенец курили какую-то дрянь — сигареты из кости ксеноформа, губка внутри который была богата кислородом со стимулятором, от которого зрачки расширялись до черноты. — Четыреста пятьдесят первый! — присвистнул 62й, выдыхая сизый дым. — Тебя тут какой-то заика искал. Целый час у дома той сектантки ошивался, а потом свалил. Дмитрий застыл, будто нейрочип активировал блокировку мышц. — Когда? Заусенец - старый член банды, уже сделавший себе имя на улице, пожал худыми плечами: — Да часов шесть назад. Спрашивал Дмитрия, сказал — важная посылка для дела. Я еле вспомнил, что Дмитрий это ты. Видать, твой кореш тебя ждал, а ты прошляпил. Ха! Их смех ввинтился в уши ржавыми гвоздями. Всё напрасно. Заика действительно приезжал, искал его, и ушёл, не дождавшись. А он, болван, тащился в Столицу, спустив в выгребную яму последние трудосолы на взятку прорабу на заводе и драгоценное время. ** В общежитии царила привычная полутьма. Дмитрий проскользнул за свою занавеску, стараясь не задеть соседние. Скинув ботинки, опустился на край продавленной койки и достал свою находку. Тусклое, слегка фиолетовое освещение аргоновой трубки едва позволяло разобрать текст, хотя и делало видимым слегка отличающиеся цветом пятна от влаги на записке. «Мазь, натрёшься, будешь вонять, и не будет риска, что он тебя возьмёт…» Невероятно! Старуха организовала целый заговор, чтобы уберечь Астру от Права Первой Ночи — украсть у фунджанинов принадлежащее им по закону. Подросток вспомнил, что Машка тоже как-то избежала первой ночи. Но никогда не говорила ему как. Дмитрий бережно разгладил бумагу. В таком высохшем виде она сохранится долго, нужно только найти надёжное место. Он ощупал отставшую панель у изголовья своей койки. Сюда поместится и записка, и модуль. «Машка не дура, — мелькнуло в голове. — Найдёт способ связаться. А когда найдёт…» Записка и модуль идеально поместились в тайнике. Дмитрий аккуратно вернул панель и откинулся на койку. Мысли обратились к отцу. Как он там, среди низших? Каково это — лежать на общих нарах, дышать испарениями десятков тел, терпеть побои от смотрящего? Бормочет ли он по-прежнему свои числа, чертит ли формулы на грязном полу? Или лишился уже этой последней радости? «Если я смогу выслужиться перед Сюй Цзин, — думал Дмитрий, — если сдать ей Астру с этой мазью, может быть, она поможет и отцу?» Звук шагов в коридоре. Дмитрий прикрыл глаза, притворяясь спящим. Между занавесками ворвался луч фонаря — ночная проверка. Комендант — специалист, когда-то захваченный в Восточном Маринере, и считавший там барщину у сервов, обходил общагу, следил, чтобы никто не пригласил к себе на ночь в угол родственника из барака для опущенных… Или не совершал ещё чего запретного. Дмитрий сонно перевернулся на другой бок, отыгрывая глубокий сон. Луч скользнул дальше. Дмитрий медленно выдохнул. В левом верхнем углу привычно мигал индикатор зарядки ПИКа - индукционная зарядка была вмонтирована в каждую кровать в общаге. Дмитрий почти заснул. Скоро он тоже будет набираться сил, как и его компьютер. Найденная записка тлела в его сознании, как угли в печи, постепенно угасая. Компромат, способный изменить его судьбу… Если правильно распорядиться. Если дождаться верного момента. Ещё не всё потеряно.