Часть 4. Глава 3. Пережить
31 августа 2024 г., 09:51
Outlast (eng.) — пережить
***
Джереми почувствовал, как капля пота стекает по его виску, щеке и заползает за воротник. Неизвестный приближался, хрипло дыша, распространяя вокруг себя дикое зловоние и шаркая босыми ступнями. Одно оставалось непонятным: как этот, очевидно, подопытный, смог так быстро преодолеть расстояние от тюрем и лабораторий до верхних этажей? И есть ли другие поблизости, а если и есть, то насколько они опасны? А звуки все приближались, пока не поравнялись с Блэром, который уже готов был наплевать даже на тишину, выхватить пистолет и разрядить в мутанта всю обойму. Но подопытный не торопился нападать, а будто тоже прислушивался, пытаясь понять, что это тут такое. «Может, попробовать убежать? Вряд ли эта тварь слишком быстрая…» — Ты… Врач? Сомнений быть не могло: это произнес неизвестный. Хотя «произнес», в данном случае, слишком громкое слово. Скорее, пробулькал остатком того, что когда-то было его голосовыми связками и лёгкими. Джереми внутренне выматерился. Страх уже отступил, уступая адреналину: тварь уже знает, что он здесь. А раз знает, смысла сохранять тишину нет. Поэтому Блэр медленно двинулся по стене в противоположную сторону, надеясь, что недобитый за ним не последует. Но тот стоял, и, судя по звукам, мочился под себя. — Помоги… — снова забулькал бывший пациент. — Мне… Так больно… Отступив шагов на десять, Джереми ускорил шаг, стремясь, наконец, выйти куда-нибудь из этого проклятого коридора. И действительно, в конце него обнаружилось что-то вроде комнаты ожидания, от которой отходило ещё три двери и длинный переход в другой корпус. И, благодаря тому, что здесь было окно, Джереми смог определить, что он на третьем этаже административного блока. Что же, это не так уж и плохо. По крайней мере, до его кабинета не так далеко, нужно только дойти до лестницы и подняться на пятый этаж. В надежде, что ему больше никто не помешает, бывший супервайзер двинулся к ближайшей двери, которая как раз и вела к нужному пролету. Снова непроглядная тьма. Блэр пожалел, что при нем нет даже телефона. А ведь ему потом ещё нужно будет как-то выбраться! От этой мысли ему стало только хуже. Но в кабинете были запасные патроны и фонарик в телефоне, а значит, по крайней мере от некоторых вариантов он будет защищён. По лестнице Джереми почти взбежал, пару раз едва не разбив себе лицо, но коридора администрации достиг практически без происшествий. Интересно, куда подевалась его охрана? Блэр, наверное, впервые пожалел, что они не стоят подле его двери как и раньше. Дверь была приоткрыта. Электронный замок был серьезно поврежден, но времени задуматься об этом не оставалось, нужно было собираться. Однако не успел Джереми сделать и нескольких шагов по усыпанному побелкой полу, как некая тень отделилась от его кресла и тут же прервала тишину скрипучим, но на удивление громким голосом: — А вот и ты, дружище. Я уже думал самому идти тебя искать. — Тра… М-м-м! Ричард Трагер молниеносно оказался перед носом у Джереми и брызнул в лицо какой-то дурнопахнущей хренью — Блэр не успел даже договорить его фамилию, немедленно оседая на пол. — Вот так… Расслабься, парень, ты слишком напряжен… Бормоча себе под нос, вариант Ричард Трагер подтащил к месту падения кресло-каталку и, с удивительной для своей комплекции силой, взвалил бывшего супервайзера на сидение. Дело в том, что Вейлон и Джереми пролежали в храме далеко не пять минут, а около полутора часов. За это время варианты уже успели разбежаться кто-куда, а пожар распространился так сильно, что охватил немалую часть старого корпуса. Более того, виновники катастрофы уже вызвали отряд спецназа, который прибыл очень скоро, но не смог оказать толкового сопротивления тому, что сейчас металось в исступлении, не находя себе места, а лишь создавая новые жертвы. Рик Трагер был одним из тех, кто запросто нашел выход из подземных тюрем, все ещё храня память о бывшем месте работы. Что происходит теперь в его голове — не известно даже самому богу, но одна яркая идея, найти давнего друга и показать ему свое отношение, вела безумца в хорошо знакомый кабинет. Трагер уже увозил Джереми прочь, когда электроэнергия в здании частично восстановилась, подсветив отдельные комнаты и коридоры, а также лифт, на котором бывшего супервайзера утащили куда-то в глубины окончательно вышедшей из-под контроля «Маунт Мэссив»…***
Когда электричество заработало, Вейлон порадовался, что ушел с той жуткой лестницы. Ведь одно дело — видеть всю эту кровавую кашу в зеленом свечении ночного видения, и совсем другое — при ярком свете ламп. По идее, он был уже на первом этаже, судя по виду из окна, но без Линн и Блэйка уходить никакого смысла. Нужно было отыскать лечебный корпус. Внезапно, относительную тишину прервал ужасающей громкости лязг и скрежет, а затем прямо перед носом Вейлона дверь попросту вышибли мощнейшим ударом, осыпая пол осколками. Парк охнул, но не успел даже и шагу сделать, а камера уже захватила огромную, страшную фигуру не человека даже, а монстра, едва ли не в два раза выше него. Голова закружилась от прилива адреналина, ужаса и вони, исходящей от гиганта, чье лицо, живот и руки были покрыты бурыми слоями крови. И ответ на вопрос, откуда взялись эти трупы, тут же был найден. — Жалкие… Поросята! — проревел мутант своим сдавленным железными скобами ртом и бросился на Вейлона, едва успевшего отшатнуться от огромных лапищ. — Всех… Всех сожру… Парк бросил бежать, не разбирая дороги, перепрыгивая через препятствия на пути с такой скоростью, что в ушах засвистел ветер. Уже было все равно и на тишину и на цель, сейчас в виски участившимися пульсом долбила только одна мысль: выжить. Выжить любой ценой. На глаза попалась приоткрытая дверь и Вейлон нырнул туда, едва ли не сбивая дверь подобно жуткому гиганту, а затем, не долго думая, залез в приоткрытый железный шкафчик, пытаясь раствориться в нем целиком и полностью. Сколько же он пробежал? Где он сейчас находится? И что это за блядская тварь? Вопросы гнали сердце паникой, а мутант тем временем был уже совсем рядом — ещё немного и от Парка ничего не останется. В комнате, которую последний теперь видел сквозь узкие щели в дверце, было достаточно светло, поэтому стоит преследователю лишь присмотреться, как он заметит в этих самых щелях свою жертву. А вот и он. Точнее, сначала, запах, а потом и сама туша вваливается в дверной проем, маленькие злобные глазки уже рыщут по углам, выискивая «поросеночка». Вейлон смотрит на это нечто во все глаза, пытаясь понять, сходит ли он с ума, но одновременно с этим соображая: Линн и Блэйк были правы, что занялись «Меркофф». Если они способны создавать такое… Что же происходит со всеми остальными их пациентами? А с той деревушкой в Аризоне? Молясь всем богам, чтобы жирдяй его не учуял, Вейлон мельком понадеялся, что камера успела записать этот кошмар. Лучше доказательства ведь и не придумать… Мутант, тем временем, уходить не торопился. В его изъеденной гноем башке происходил какой-то сложный мыслительный процесс, и, кажется, уже подходил к идее открыть шкафчики. Но вдруг, где-то совсем рядом, может быть даже в соседней комнате, что-то громко упало (кажется, что-то стеклянное), а потом до ушей пленника и преследователя донеслись крики и возня, перекрываемые звуком, напоминающим циркулярную пилу. Гигант взревел, заклокотал и ринулся прочь, на звук, а Вейлон, ни жив, ни мертв, принял решение бежать отсюда немедленно, ведь не известно, вернётся ли этот «любитель свиней» за ним. Благо, за стеной началась совсем уж какая-то вакханалия, рык и пила слышны были, должно быть, уже по всей больнице. Парк покинул свое убежище и снова побежал, куда — не известно. Лишь бы подальше отсюда.***
Блэйк очнулся первым и тут же запаниковал, обнаружив, что почти полностью лишился зрения. Перед глазами стояла такая жуткая пелена, будто он был под водой, впрочем, затрудненное дыхание тоже на это намекало. Но спустя несколько тревожных секунд Лангерманн осознал, что на нём просто нет очков, поэтому принялся шарить вокруг в поисках так необходимого сейчас аксессуара. К счастью, они оказались совсем рядом, вот только правая линза оказалась треснутой. — Линн! Блэйк бросился к жене, которая тоже лежала неподалеку. В отличие от него, ей повезло меньше: Линн упала головой на стол, а только потом на пол, отчего ее нос оказался разбит, а на скуле красовалась огромная царапина. Будь на ее месте он, Блэйк, стекло очков уже выкололо бы ему глаза. — Блять, Линн… Лангерманн поспешил проверить ее пульс — девушка была жива. Он похлопал ее по щеке и приподнял над полом, уложив головой на колени. Его уже не волновало, что за землетрясение (землетрясение ли?) сбило их с ног, все внимание приковывало бледное лицо с кровавым росчерком под носом. Рядом с Линн валялась ее камера, которая оказалась безнадежно испорченной, а вот его камере повезло больше, пусть она уже успела разрядиться. — Твою ж мать… Парень предпринял ещё одну попытку разбудить жену — с силой ущипнул ее за руку, так, что даже красноватый след остался. И это сработало! Миссис Лангерманн зашевелилась и поморщилась, тут же начав надсадно откашливать залившуюся в горло кровь из носа. — Слава богу… Линн, как ты? Девушка посмотрела на мужа слегка мутными глазами, а потом села, хватаясь за его руку. Она пыталась собрать мысли во что-то определенное, четкое и логичное, но головная боль и странный шум в ушах мешали сосредоточиться. Хотелось задать множество вопросов, но все они казались сейчас глупыми и пустыми. В итоге, она выдавила лишь: — И что это было? Что там так сильно взорвалось? — Понятия не имею… Нам надо найти хоть кого-нибудь здесь, живого, в конце-концов. Чувствую, что мы тут ничего ценного уже не соберем. Как же он ошибался! И Лангерманны поняли это, как только покинули злосчастный кабинет: перебои электричества сломали большинство кодовых замков, что дало им доступ к более ценным материалам. В одном из помещений, например, обнаружилась папка, наполненная историями болезней, а в другом — распечатки внутренней почты. Не то чтобы там открывались какие-то серьезные секреты, но для журналистов это были ценные улики, которые они тщательно собирали. Блэйк параллельно вел съемку на уцелевшую камеру, стараясь охватить все и сразу. К счастью, они догадались взять с собой дополнительные батарейки. Поначалу им крупно везло, потому что варианты ещё не заинтересовались лечебным корпусом. Даже шум в ушах и странное мелькание перед глазами не пугало, ведь они нашли для себя простое объяснение: случился выброс какого-то газа, а от него и пожар (запах гари ощущался весьма ярко и полыхание старого корпуса можно было наблюдать из окон), и боль в голове, и галлюцинации. Но раз уж добрались — стоило закончить дело. И найти Вейлона. Ни Линн, ни Блэйку не хотелось о нем заговаривать, ведь оба опасались мыслей, что тот может быть мертв. — Осмотрим этот этаж и найдем его… — Блэйк отозвался на немой вопрос жены. — Черт, жаль не ловит тут нихуя… Линн посмотрела на него тревожным взглядом. Она целиком погрузилась в очередной документ, переполненный медицинскими терминами. Вообще, похоже было на то, что многие работники рассчитывали вернуться сюда однажды. Вряд ли теперь им это удастся. Судя по тому, что ни одной пожарной команды ещё не приехало, на «Маунт Мэссив» им было плевать. — Странное дело… Почему они все это здесь бросили? — девушка проигнорировала реплику о Вейлоне. — Зачем они ушли? Я не заметила ни следа ремонта. Иронично, но именно сейчас больница выглядела как та, которой точно нужна реновация. Хотя на лечебном корпусе, из-за его относительной современности, странное землетрясение отразилось в меньшей степени. — Судя по тому, что в этих документах сказано, под конец своей работы они тут лечили, считай, одно и то же. — Лангерманн всматривался в кривые строчки через уцелевшее стёклышко очков. — Заметила? Повышенная тревожность, суицидальные мысли, фантомные заболевания… Мы таких уже штук десять нашли. — Заметить-то заметила… Но а смысл? Если бы я была уверена, что это те же самые подопытные, что и в деревне — это можно было бы связать хоть с чем-то, но… Их размышления прервал странный металлический стук, донесшийся оттуда сверху. Лангерманны одновременно посмотрели на потолок и в этот же миг широкая вентиляционная труба над ними треснула и накренилась, а оттуда, прямо им на головы, рухнуло расчлененное тело, расплескивая вокруг себя ошмётки органов. Реакция оказалась мгновенной. Линн и Блэйк закричали и ринулись прочь из кабинета, в своем ужасе не заметив разочарованной рожи, высунувшейся из уцелевшей вентиляционной шахты. Правда, печаль окровавленного сталкера было недолгой: теперь у него на примете были две ещё теплые, вкусные тушки, которые не воняли гадкими больничными химикатами. А за этими уже протухающими органами он сможет вернуться и потом. Поэтому Френк Манера с предвкушением «вывалился» вслед за недоеденным ужином, уже мечтая, как будет вгрызаться в сочную свежатинку. За решеткой ему не давали еды и мучили электричеством, но сейчас все изменилось, сейчас-то он точно поест! Спустя непродолжительные поиски по запаху и такие же непродолжительные догонялки оказалось, что жертвы ушли совсем недалеко. Забились, как два перепуганных кролика, в одной из комнатушек, только лишь услышав звуки его ручной пилы. И правильно, чем меньше они бегают, тем вкуснее будет мясо… У Линн и Блэйка была причина прятаться. Осознав, что за ними гонится какой-то маньяк, а спасительная лестница завалена, они метнулись в ближайшую темную комнатку, оказавшуюся кладовой. На страхи времени не оставалось — убийца (они даже не сомневались в этом выводе) стремительно приближался. Тогда Линн схватила швабру, а Блэйк — какое-то чистящее средство. Так себе оружие, но супруги не сговариваясь поняли друг друга — это могло бы дать им время найти выход. Так и получилось. Как только голова окровавленного старика показалась в двери, Блэйк выплеснул ему в лицо ведро с этим самым химикатом, а когда он зажмурился, воя от боли (раны и язвы на его теле тут же вспыхнули и заныли, а глаза и вовсе практически ослепли), Линн с силой пнула его в живот узким концом швабры. Конечно, Френка это с ног не сбило, но заставило отшатнуться. В попытке спасти глаза и уменьшить боль, он протянул руки к лицу, выпуская пилу, чем Блэйк и воспользовался. Лангерманн перехватил ее, толкнул ногой воющего преследователя и они побежали прочь, надеясь, что хотя бы лифт в дальнем конце коридора работает. От пилы пришлось избавиться — под действием адреналина, Блэйк просто вышвырнул ее в окно. Вообще, все это действо прошло далеко не так гладко и слаженно, как могло бы показаться. Обоим было до одури жутко, они все еще мало понимали, что вообще за нахрен происходит, да и опыта сражений с маньяками ни у Линн, ни у Блэйка не было. Однако профессия позволила им развить находчивость и решительность, а необходимость бороться не только за себя, но и за любимого человека, толкала на риск. Во всяком случае, каннибал теперь был не так опасен, а едва работающий лифт доставил их прямиком в атриум, став, тем самым, спасением.***
Джереми проснулся от того, что боль вдруг коснулась его сознания, заставила вскрикнуть и застонать. Видел он очень плохо, в помещении было крайне темно, но всё-таки что-то можно было рассмотреть благодаря хирургическим лампам, подсвечивающим несколько коек-каталок. В этих островках грязно-желтого цвета лежали люди, судя по всему, мертвые. Тошнотворный запах крови и экскрементов вперемешку с формалином наполнил лёгкие, а на языке почувствовался отвратительный желчно-железистый привкус с примесью каких-то химикатов. Блэр тут же вспомнил, кто его сюда затащил, что случилось с лечебницей и Волрайдером, запаниковал и задергался, но кроме новой порции боли ничего не получил — оказалось, что его накрепко привязали все к той же каталке, раздев до пояса. На собственной груди шокированный Джереми рассмотрел многочисленные раны, не глубокие, но уже успевшие залить его живот разводами бурой крови. Кажется, эти раны составляли сложный узор, что ещё больше напугало: кто-то методично и долго издевался над его телом, вырезая на нем эти «художества». На такое был способен только Трагер, в этом супервайзер не сомневался. И, будто в ответ на эти мысли, дальняя дверь «операционной» открылась и в помещение вошел сам «художник». Вид у него был более чем довольный, а под нос этот выродок насвистывал какую-то известную мелодию, из тех, что когда-то так любил «при жизни». Рик пока что не замечал, что его пленник очнулся, а поэтому занялся уже мертвыми (или почти мертвыми) жертвами. Сняв покрывало с одной, он без лишних размышлений воткнул нож точно в центр, в живот, выпуская сразу целый фонтан крови. — Вот так, мистер Дейви… Помнится, вы жаловались на частые вздутия? Не волнуйтесь, больше вам ничего не помешает. Я позабочусь о том, чтобы ваш организм был в порядке. Трагер сунул руку в труп и извлёк желудок, рассматривая его с таким любопытством, будто это было что-то невероятное. Затем бросил его на пол и повернулся к другой койке: жертва на ней задергалась и замычала. — Ну-ну, миссис Шемми, не стоит так переживать. Вам стоит беречь силы, ведь вы явно ещё не отошли от операции на ваших чудесных губах. Мутант (а по другому его отвратительное тело и не назовешь) деловито обтер руки и нож о тряпку на голых бедрах. Вообще, он вел себя так, словно и правда был врачом, который пришел на очередную смену, а теперь возится с нерадивыми пациентами. — Без возможности говорить вы мне нравитесь куда больше. Но то, что вы так испуганно на меня смотрите, не добавляет мне уверенности в себе! — изврат приблизился к подопытной и та затрепыхалась и замычала ещё сильнее. — Но я могу вам помочь! Многие боятся действий врача, потому что смотрят на инструмент, придумывая себе лишнюю боль. Так может… Лучше не смотреть? С этими словами Трагер воткнул скальпель (который до этого лежал рядом на столике) в глаз жертве, а потом и во второй. Кажется, та ещё была жива, но недолго: Рик проделал с ней все то же самое, что и с предыдущим «пациентом». Все это время Джереми был на грани потери сознания, но адреналин не дал ему этого сделать. Он во все глаза пялился на Трагера, не находя в себе ни малейшей здравой мысли, принимая как данное, что ещё чуть-чуть, и он тоже окажется на месте этих несчастных. Жизнь не пролетала перед глазами, будущее враз затерялось на фоне шокирующего настоящего. — О, мой любимый пациент всё-таки проснулся? — Рик уже приближался с широко распахнутыми руками. — А я уж думал, ты окончательно меня оставил. Помнишь, ты заглядывал ко мне не так давно? Трагер приподнял голову Джереми за волосы и вгляделся в серые, полные шока и ненависти глаза. — Что, даже не скажешь любимому другу «привет»? — Иди нахуй! — злобно выплюнул Джереми, впиваясь в его отвратительное лицо налившимся кровью взглядом. И тут же получил оплеуху. Да такую сильную, что голова мотнулась в сторону, а в корявых пальцах варианта осталось несколько прядок его волос. Трагер не выглядел рассерженным, лицо его, скорее, стало азартно-заинтересованным. Он склонил голову на бок, рассматривая неуемную жертву, будто та действительно была лишь очередным глупым пациентом, отказывающимся от такого необходимого сейчас лечения. — Раньше ты был явно дружелюбнее, Джереми. Что же случилось? Вариант изобразил крайнюю задумчивость, а в руках у него снова замелькал скальпель. — Ах да, я же… Я же проходил лечение… М-м-м… Мои акции на твоём рынке упали, правда? Ну ничего, настоящий делец всегда знает, как выйти из такой щекотливой ситуации. — Заткни свое гнилое ебало и развяжи меня! — не выдержал Блэр. Он с сожалением вспомнил о своем пистолете, который сейчас находится хрен знает где, а ещё о том, что не может освободить руки, чтобы ударить мутанта по его гадкой роже. Страх уже уступил место ненависти и ярости, Блэр чувствовал себя обречённым, поэтому и агрессировал, бесясь от безысходности. — Я не хочу слушать всю эту хуйню ебаную, мне ее и при твоей жизни хватило! — Я тебе когда-нибудь говорил, что считаю себя больше художником, чем дельцом? — вполголоса перебил его Ричард, будто и не услышав этот отчаянный вопль. — Конечно, одно другому не мешает, но я привык создавать нечто новое, что меняет людское восприятие, будь то наркотики или же что-то более приземленное… Он приблизился вплотную, настолько близко, что Джереми ещё сильнее ощутил запах гниения и старого, больного тела. Мужчина завозился, пытаясь отодвинуться как можно дальше, но смысла в этом было мало. Трагер надавил на что-то на спинке кресла и оно разложилось, заставив Джереми лечь вслед за ним на спину. — Я сказал… Пленник не успел договорить. В рот ему был сунут кляп в виде старой, засаленой тряпицы. — Тш-ш-ш, не стоит так кричать, дружище. Я не оглох, поверь мне. Пожалуйста, сохраняй спокойствие. Раньше ты не мало помогал мне, так помоги и сейчас. Джереми оставалось только безуспешно дергаться и наблюдать, как Трагер тащит кресло ближе к свету, распихивая каталки. Колеса импровизированной койки наезжали на разбросанные по полу органы, издавая отвратительные, чавкающие звуки, а от запаха можно было бы сойти с ума или отключиться, но даже этого пленнику позволено не было: Трагер снова ударил его по лицу. — Ты достоин быть моим холстом, Джереми. Прими это и успокойся. А затем началась экзекуция. Джереми забился ещё сильнее, да куда там! Ричард наступил ногой на перекладину кресла, удерживая его, снова проявляя удивительную для такого тела силу. Скальпелем он возобновил манипуляции с его кожей, и Джереми чувствовал, как острое лезвие разрывает его, принося нестерпимую боль. Трагер действительно будто рисовал на нем, выводя своей кошмарной кистью новые и новые линии, взрезая и углубляя старые. — Тебе, наверное, любопытно, зачем я это делаю? — деловито поинтересовался Ричард, заглядывая в покрасневшие, полные слез глаза. — Не просто ради красоты, поверь. Помнится, ещё до того, как ты со своими товарищами приговорили меня к пыткам, я планировал выращивать определенный сорт галлюциногенов прямиком в человеческой плоти. Так вот не успел, понимаешь ли! С этими словами, он надавил гораздо сильнее, и боль из красной стала белой. Джереми потерял сознание, но не на долго: его снова вернули в ад, сунув под нос какой-то гадкий химикат. — И вот ты, мой дорогой, заслужил стать тем самым счастливчиком, в чьи раны я посажу свое изобретение. Вот только не хочется, чтобы все это выглядело как банальные грядки. Тебе точно понравится, когда грибы прорастут в тебе и образуют прекрасный рисунок. Так что держись, дорогой, у нас впереди ещё много работы… К этому моменту Джереми уже перестал соображать, что вообще происходит. Все ещё существо теперь было занято только тем, что ему нестерпимо больно, каждая клетка мозга кричала и молила только о смерти, чтобы это уже поскорее закончилось, чтобы больше не чувствовать ничего, никогда… Спустя еще одну бесконечность минут агонии, в болтовню Ричарда вмешался какой-то громкий, резкий звук, заставивший его отвлечься. Неужели чёртовы варианты опять приперлись? Злобно сплюнув, он отбросил скальпель на столик и взялся за секатор, готовясь разделаться с любым, кто посмел помешать его эксперименту. — Ладно, дружище, думается мне, что нам стоит сделать небольшой перерыв. Кажется, мне хотят помешать. Полежи пока что, подумай о хорошем, я скоро буду. Покрепче перехватив секатор, Трагер отправился на звук, но, к своему удивлению, никого не обнаружил ни в соседнем кабинете, ни в коридоре, сплошь уставленном каталками. Где бы нарушитель спокойствия не прятался, его следовало найти и убрать, ведь он тоже принадлежит к этому месту, к которому Ричард питал сильную ненависть. Настолько сильную, что это, возможно, была последняя здравая и осмысленная эмоция в его изломанном мозгу. И вот — снова этот звук. Теперь из кабинета, как если бы кто-то торопливо пробежал, шлепая по крови. Мутант ринулся обратно, но только и успел, что заметить светловолосую фигуру, уже направляющую в него пистолет. И тут же получил несколько пуль в голову, пять, шесть, может десять… Тело упало на пол, секатор вывалился из разжавшихся пальцев. Вейлон зажмурился и снова открыл глаза. Монстр точно был мертв — его голова превратилась в кашу, смешалась с той, что уже устилали пол. Но страх и отвращение не отпускали, поэтому Парк не сообразил даже опустить пистолет, так и держа его на вытянутых руках. Гонимый Крисом Уокером, он очутился на этом этаже абсолютно случайно, но, забежав в очередной кабинет, обнаружил пистолет Джереми, что счёл невероятной удачей. Конечно, вряд ли бы он смог отбиться этим от жирного великана, но, наткнувшись на лабораторию Трагера, нечаянно выдал себя шумом, услышав, как тот обращается к Джереми. Дальнейшие действия случились будто по наитию. Парк уже перестал задаваться вопросами и просто шел за желанием жить. Постояв так ещё несколько секунд, парень опасливо приблизился к Блэру, который явно был ещё жив и во все глаза таращился на него, словно Вейлон был страшнее Ричарда в сотни раз. На его торс и грудь было страшно смотреть — сплошная алая рана да пласты мертвой кожи. Вейлон дёрнул кляп и тут же отпрянул, потому что Джереми громко и протяжно застонал, хватая воздух истерзанныими губами. Он прекрасно видел, что случилось с Трагером, но все ещё не мог поверить в произошедшее: Парк, этот чертов Парк опять умудрился его спасти. — Сука… Сука-а-а… Сука блять!.. — бывший супервайзер выкрикнул это на одном дыхании, снова дергаясь. — Развяжи меня, нахуй! Вейлон отмер, бросился отвязывать Дежреми, но бечева оказалась очень уж прочной. Тогда парень схватил все тот же многострадальный скальпель и перерезал все путы. Джереми тут же вскочил, но это было ошибочным действием — кожа на израненном животе собралась в гармошку и натянулась, что спровоцировало волны новой оглушающей боли. Блэр завыл, боясь прикоснуться к телу, ошалело оглянулся по сторонам и, наконец, сфокусировался на бледном лице блондина, что все ещё боялся выпустить из руки оружие. — Ебаный… Надо найти что-нибудь… Прикрыть это… Мать твою, Парк, не стой, тут где-то были медикаменты… Джереми даже пошевелиться не мог теперь, чтобы не ощутить, будто скальпель все ещё вгрызается в его кожу, все глубже и глубже. Вейлон сглотнул и осмотрелся. Потом вдруг осознал, что в том маленьком кабинете, где он нашел пистолет, было множество шкафчиков с коробками. Метнулся туда, а затем наделал много шума, разворачивая коробку за коробкой, в итоге выудив бинты, какие-то таблетки, мази… Все, что там было хотя бы в теории полезного, он притащил обратно в операционную. Джереми немедленно выпил сразу пять таблеток обезболивающего, и, зажав между зубов рулон бинта, протер торс перекисью водорода. Трагер явно рассчитывал помучить его подольше, потому что раны были не слишком глубокие, однако ухудшались в зависимости от свежести. Гад планировал медленно погружаться в его ткани, пока его жертва не сойдёт с ума окончательно и не умрет от потери крови. Вейлон помог ему обернуть вокруг торса бинты, которые мгновенно покрылись кровавыми пятнами. Все это время они хранили молчание и действовали быстро, суетливо и неаккуратно, ведомые страхом, болью и отчаянием. Но то, что они пока живы, давало крохотную надежду. Сейчас точно было не до осмысления произошедшего. — Как ты, блять, вообще тут оказался? — Джереми отнял почти разряженный пистолет. Теперь он был, считай, бесполезен. — Не знаю… Меня загнал сюда такой же… — Вейлон мотнул головой в сторону останков Трагера. — Только больше… — Надо уходить. Не знаю, какого черта ты вообще в «Маунт Мэссив» припёрся, но на твоём месте я бы уже бежал отсюда. И не говори, что из-за меня, иначе я решу, что ты мне, блять, мерещишься и застрелю. Пошатываясь и стоная, Джереми ушел, проклиная все на свете. Ему все ещё нужно было в собственный кабинет, и, учитывая, что Трагер заволок его на минус первый этаж, путь этот будет непростым. И кто знает, какие ещё мрази сейчас бродят по больнице! Голова кружилась, хотелось закурить, но до сигарет ещё нужно дойти… Вейлон тоже надолго не задержался на одном месте. Он все ещё не оставил надежды разыскать Линн и Блэйка (желательно живыми), поэтому сорвался в сторону лифта. Кажется, он все ещё работал, не смотря на все перебои. Однако, он ни как не мог ожидать, что именно в этот момент Волрайдер возникнет на его пути, мгновенно заполняя весь мозг собой… Воспоминания. Рваные, жуткие, смешанные, бесконечные… Море, машина, лица друзей, «Маунт Мэссив»… Вейлон будто наблюдал свою жизнь со стороны, но не в правильном порядке, а в хаотичном, как нарезанный на кадры и безумно смонтированный фильм. И на все это мелькание накладывались помехи в виде пятен, подходящих на тесты Роршаха… Волрайдер чувствовал, что неподалеку — живое существо. Чёрное облако нанитов уже жило своей жизнью, но пока что ещё ощущало свою связанность с носителем, его боль и страх, который делал Билли Хоупа идеальным сосудом. Существо металось слепо, без разбору уничтожая все на своем пути, подпитываясь ненавистью и болью Билли, которые он не мог осознать. А Вейлон мучился под его давлением, вспоминая даже то, чего не знал. Парень коснулся своей камеры, все это время за ненадобностью отложенной в карман. Ему важно было понять, что он жив и находится в реальности, а не очередном бредовом сне, но это была уже не его идея. А того, что сейчас заставлял его идти вниз и благодаря кому сущность Вейлона наполнилась горечью и мольбой под влиянием нанитов. Все, что пугало самого бывшего программиста, ушло. Касаясь сущности Билли и его немой просьбы помочь ему умереть, Вейлон сам шел к Волрайдеру, уже мало чем отличаясь от тех, от кого бежал всю эту ночь.***
Линн и Блэйк планировали немедленно позвонить в полицию на стойке охранника, но к своему ужасу и удивлению обнаружили, что снаружи уже стоят несколько машин спецназа, а первый этаж разгромлен, деревянные полы и потолок истерзаны пулями и заляпаны, без сомнения, кровью. Будто сражение прошло безуспешно, и то, что терзало здесь людей, швыряло их трупы о каждую доступную поверхность. Связи не было. Но не это сейчас волновало больше всего. Не смотря на то, что они собрали достаточно улик, а также наснимали (и продолжают снимать) видеодоказательства, Вейлона они так и не нашли. А уйти без него казалось сейчас бессмысленной жестокостью, ведь очевидно было, что таких, как этот старик, в проклятой больнице очень много. Переступая через дурные предчувствия и страх, Лини и Блэйк решили спуститься на лифте ниже, чтобы осмотреть минус первый этаж, молясь лишь о том, чтобы не натолкнуться на кого-нибудь похуже деда с бензопилой (хотя казалось бы, куда уж хуже). Блэйк, конечно, попытался отговорить Линн идти с ним, ведь до выхода было рукой подать, но девушка наотрез отказалась отставлять мужа. У нее даже мысли не возникло уйти в одиночестве, ведь очевидно было, что в машине она не будет спокойна, зная, что мужу грозит смертельная опасность. И да, они все еще вели съемку, собирая уже попросту очевиднейшие доказательства того, что этой больнице занимались далеко не лечением. В это время тот, кого они искали, ведомый Билли, уже достиг подземных лабораторий, которые пострадали больше всего. Трупы здесь были просто на каждом шагу, сваленные друг на друга у сломанных дверей и лестниц. Это были некогда живые учёные, специалисты и охрана, все те, кто когда-то смел приносить боль носителю. Его гнев снёс их, словно бесполезные сухие листья ветер, но это не могло и на сотую облегчить участь тому, кто все ещё страдал внутри огромного стеклянного шара. Можно сказать, что Парк даже и не понял, как оказался прямо напротив запертого в мутной жидкости создания. Теперь все его мысли, все его страхи и противоречивые хаотичные воспоминания, надежды и чаяния больше не принадлежали ему. Они принадлежали существу, которое просило у него помощи. Раненый зверь, который мечется среди свары собак, но не хочет умирать в их зубах. Линн и Блэйк нашли его именно таким. Зомби, который идет к странного вида аппарату в центре гигантской лаборатории. Лангерманны очутились на нужном этаже благодаря уже сломанному лифту, который попросту обрушился в шахту, так и не задержавшись на минус первом. Кажется, Линн сломала себе руку, а раны и ушибы оба уже не считали, но теперь уехать вверх им точно не удастся. Оставалось идти вперед по кровавому морю, чтобы в итоге все же найти своего друга. В конце пути Линн и Блэйк сквозь объектив камеры лишь успевают увидеть, как Парк нажимает на рычаг и шар заволакивает кровью, а потом… Кажется, наступил конец света, судя по истошным воплям сложных механизмов, ощущающих свою кончину. Вейлон тоже услышал крик в своей голове. Крик настолько отчаянный, что парень потерялся в нем, словно сливаясь целиком с тем, что имело сильный, несломленный дух даже в шаге от смерти. Это было так странно — видеть и чувствовать себя будто дважды, деля и это осознание на двоих. Это могло бы свести с ума, или уже свело, Вейлон не знал, но он точно забыл, что он такое есть и кто он на самом деле, где же в нем — он, а где — существо. Раздирающее, располовинивающее чувство, когда одна сущность пытается сломить другую… Блэйк бросился к Вейлону, как только тот упал, но не успел приблизиться достаточно, ведь его отшвырнуло к стене ударной волной. Тело Парка поднялось в воздух и затряслось, глаза его были широко открыты, а из ушей, носа и рта шла кровь, покрывая бледное лицо яркими росчерками. С каждой секундой над ним собиралось все больше черной материи, от которой вокруг дрожал воздух, а камера, которую все это время держала Линн, начала сбоить и выдавать помехи. Да и сама девушка ощущала, как с каждым мгновением в ней иссякают силы. Нужно было бежать. Что бы это ни было — Вейлона им уже не спасти. Она потянула за собой Блэйка и они побежали прочь из лаборатории, подгоняемые нестерпимым желанием жить и жуткими картинками прямо перед глазами. Черное облако за их спинами приняло облик человекоподобной твари и журналисты, скорее, осознали его, стремясь к выходу. Военные, оказывается, сломали большинство дверей в этом странном помещении, что помогло найти спасительную аварийную лестницу.***
Понятие времени исказилось, поэтому для Вейлона, по его ощущениям, прошла вечность, прежде чем он понял, что вокруг стало тихо. Он открыл глаза, боясь снова услышать в себе чужие мысли, но этого не случилось — все, что касалось сейчас его слуха, были лишь индустриальные лампы, уцелевшие по какой-то невероятной причине, да писк уже охрипших сигнализаций. Билли погиб, устройство жизнеобеспечения сломано, как он того и хотел, а Волрайдер… Должно быть, он обрел свободу. По крайней мере, здесь его точно не было. Парк лежал на холодном полу, глубоко дыша. Он не верил в то, что все закончилось, ожидая, что вот еще секунда, и его мысли снова взорвутся криками, снова его начнет раздирать на куски боль, даже не физическая, а боль осознания себя кем-то другим. Должно быть, пока Волрайдер был в нем, Вейлон вспоминал и себя самого, мешая свое прошлое с чужим, но сейчас это невозможно было определить. Следовало быть благодарным за то, что он жив. И Вейлон был благодарен. Он смаковал каждую секунду на этом грязном, окровавленном ледяном полу, не обращая внимания даже на то, что в его ногу впился какой-то штырь. Еего тело знатно швырнуло на все эти обломки с достаточно серьезной высоты. Может, у него были даже сломаны ребра, но пока что он дышал и мыслил, а следовательно, жил. Что теперь со всем этим делать? Остаться здесь? Его точно найдет и сломает огромный мутант. Да и вряд ли его труп хоть кто-то найдет на такой глубине, если вообще будут искать. Было принято решение идти наверх и Вейлон пошел, подволакивая за собой ногу. Каждый шаг давался с огромным трудом, но в голове Вейлона было теперь настолько пусто, что сил осмысливать все бедствие своего положения у него попросту не было. Кое-как добравшись до лифта, он попробовал нажимать на кнопки, но безрезультатно — лифт был сломан. — Ты хочешь уйти, так ведь? — раздался у него за спиной скрипучий голос. Вейлон обернулся. Посреди мертвого белого коридора стояло кресло, увешанное всевозможными проводами и капельницами, на котором сидел старик, настолько дряхлый, что его запросто можно было бы принять за труп. — После всего, что ты увидел, ты хочешь вот так просто уйти? Вейлон шмыгнул окровавленным носом. Смысл слов ему был мало понятен, но он кивнул, ожидая, что этот некто сейчас его добьет. — Удивительные вы существа, люди… — Вернике тяжело вздохнул, а затем бросил взгляд на таймер на своих часах, который показывал десять минут. — Даже на грани безумия хотите свободы. А ведь тот юноша, что призвал тебя на помощь, тоже ее хотел! Парк поднял камеру. Наверное, скорее на автомате, чем осмысленно. Этот дряхлый незнакомец не обращал на это внимания, погружаясь в свои чаяния. — Билли Хоуп был сильным. Поэтому и стал носителем моего суперкомпьютера, вот только я не учел, что воля к свободе у людей все же сильнее, чем желание обладать и влиять. Кажется, ты такой же. Ты мог бы стать носителем, незнакомец, но вот Билли не хотел и этого. Упокой господь его душу. Вернике прикрыл глаза. Дышать становилось все труднее. Таймер показывал пять минут. — Во всяком случае, жить мне осталось всего ничего. Мое долголетие было посвящено моему детищу, но оно сейчас свободно, вольно делать все, что ему заблагорассудится, и мне заранее любопытно, какой хаос там, наверху, оно создаст. Без носителя Волрайдер больше походит на рой разбушевавшихся ослепших пчел, которым везде мерещиться опасность… Бывший программист вдруг вспомнил о Линн и Блэйке. Вот так просто ощутил их, схватился за эту единственную мысль. Стало горько. Что-то подсказывало ему, что неплохо было бы найти их, но для чего? — Пойдем, я покажу тебе запасной лифт. Во мне сейчас взрывчатки достаточно, чтобы меня уничтожить, я отправлюсь в мир иной, но хочу, чтобы люди сверху знали о моей гениальной машине и помнили меня как отца новой формы жизни. Никто до меня этого не смог, а я… Я приблизился к божественному ближе, чем позволяет наука. Вернике не соврал. И пусть Вейлон так ничего и не ответил ему, просто вталкиваясь в рабочий лифт, но камера записывала, безумный ученый это понимал. Все, что оставалось у него теперь, это память, которая будет жить, пока жив этот светловолосый незнакомец, так удачно заглянувший сегодня к ним. Спустя две минуты, как лифт уехал, тело на каталке превратилось в ошметки.
