Грани ответственности

Несколько лет спустя

***

      Солнце заливало комнату ярчайшим светом сквозь неплотные жалюзи, доставая своими лучами даже до самых дальних уголков. Не смотря на все усилия санитаров, пыль все равно кружилась в этих лучах, вблизи похожая на снег, разлетающийся от малейшего дуновения.       Вейлон уже не спал, но и не бодрствовал — он находился в той самой дремоте, которую тяжелее всего сбросить с едва расшевеленного сознания. Сквозь сон ему показалось, что в палате кто-то есть, но… Она была пуста. Только телефон противно жужжал на тумбочке, требуя к себе немедленного внимания.       — Кто там уже соскучился… — Парк нащупал очки и с легким стоном сел, потягиваясь. По мышцам разливалась приятная леность, намекающая на продолжение отдыха. — Не спится им…       На экране высветилось несколько сообщений от Лизы и одно от Блэйка: первая спамила фотографиями дочки, а второй снова звал его на какой-то концерт. Ни минуты покоя. Потребовалось еще добрые минут пять, прежде чем Вейлон Парк окончательно сбросил с себя оковы сонливости, выпил воды и открыл сообщения: на него тут же вывалилась целая вереница восторженных и умиляющихся смайликов, сопровождающих фотки танцующей непоседы Розы. Малышке едва исполнилось два года и гордые родители подарили ей детский караоке. На одной из фотографий появился даже Ларри: он изображал верного коня своей маленькой принцессы.       Вейлон улыбнулся и быстро напечатал:       Как я уже говорил — вылитый папаша👍 особенно глаза       10:03 a.m.       передай Рози мои поздравления       10:03 a.m.       Лиза ответила почти сразу:       обязательно! приезжай в гости       10:04 a.m.       постараюсь       10:04 a.m.       От Блэйка была просто ссылка на фестиваль, который скоро состоится в Калифорнии. Ему в последнее время все больше не сиделось на месте, но Линн обещала, что вскоре найдет ему (и себе) работу потруднее. Все-таки после той истории с «Маунт Мэссив» прошло уже пять лет, и пора было браться за серьезные дела. Вейлон задумался об этих двоих и понял, что даже рад, что они больше ни во что серьезное не ввязываются — потерять их было бы слишком тяжело.       В дверь постучали. Молодая медсестра принесла лекарства и завтрак.       — Я же говорил, что и сам могу прогуляться в кафетерий?       — Доброе утро, сэр, — как ни в чем не бывало защебетала она. — вы можете, да, но мы просто стараемся, чтобы каждый подопечный в нашем санатории чувствовал себя окруженным заботой… Поверьте, вы, как наш постоянный клиент, достойны завтрака в постель.       Девушка захихикала, а Вейлон закатил глаза: с тех пор как врачи порекомендовали ему ежегодный санаторий, он действительно каждый год здесь отдыхает, проходя курсы реабилитации, но это же не значит, что он не ходячий! Хотя, тут все было куда более прозаично: эта девчонка была в него влюблена, о чем недвусмысленно намекали подозрительно короткие юбки и глубокие вырезы. Вейлона они, однако, ни капли не трогали.       — Хорошо, спасибо. Но дальше я, пожалуй, сам.       — Как скажете! Приятного аппетита.       Медсестра упорхнула, оставив в комнате сладковатый запах духов. Пришлось открыть окно. Помещение наполнилось особой свежестью, криками чаек и шелестом волн — впереди, практически до самого горизонта, разворачивало свои необъятные воды озеро Бойд. Со стороны санатория побережье было закрыто для людей, что обеспечивало достаточную тишину и чистоту видов. Но стоит пройти дальше по берегу, за территорию здравницы, в глазах зарябит от количества разноцветных зонтиков, купальников и пляжных полотенец.       Может, сходить сегодня искупаться? Все-таки середина лета, вода уже достаточно теплая и так и манит своими прозрачными, позолоченными солнцем, волнами… Вейлон оглянулся на себя в большое зеркало на стене, будто оценивая, годен он для плавания, или нет, по привычке откинул волосы назад. Кажется, их можно было уже заплетать в неплохую такую косу — из-за их удивительно быстрого роста Парк забил на стрижки, решив дать своим вихрам полную свободу. Да и бородка его уже давно вышла за рамки «козлиной» — теперь она обрамляла его лицо и, кажется, старила. Но Вейлону нравилось. Все лучше, чем то мальчишеское недоразумение с которым он пробегал столько лет. Как-никак, осенью ему уже будет тридцать.       В дверь снова постучали. Парк не стал отвечать, решив притвориться спящим. Ну какого черта они его достают? Даже звонки с работы он в последнее время слышал реже, чем этот противный стук. Закатив глаза, Вейлон принялся неспешно одеваться, по привычке пробегая глазами по старым шрамам. Особенно на ступне — не столкнуться с ним было практически невозможно, ведь ни пижамой, ни халатом, такое «наследство» уже не прикроешь.       Стук прекратился. Мужчина с облегчением вздохнул, все так же неспешно принимаясь за завтрак, который оказался весьма недурным.       Вообще, жизнь его здесь была более чем комфортной. Процедуры, массажи, сауны, бассейны и целая куча развлечений, начиная от большого тенниса и заканчивая бильярдом, располагали к действительно приятному отдыху, а его лечащий врач-психиатр, мистер Бигл, был действительно профессионалом своего дела. Вейлону нравился его подход, благодаря которому за эти пять лет он проделал достаточно серьезный путь по избавлению от душевных травм. Да и память его улучшилась, тут уж не приходится спорить. Иногда Вейлон чувствовал себя пенсионером, ведь в этом санатории в основном они и проживали, но, ощущая все те благотворные перемены, приобретенные благодаря качественному уходу, забивал на все посторонние мысли.       День Вейлона, после завтрака и обязательных процедур, продолжался именно встречей с Биглом, три раза в неделю, стабильно ровно в час, в его красивом, если не сказать, богатом кабинете. Много света, зелени, огромный аквариум… Вейлон понял, что уже которую минуту залипает на рыбок.       -… самоощущение. Вейлон? Вы меня слышите?       — Да-да, конечно. — Парк обернулся к врачу. Тот глядел на него с неподдельным участием. — Что вы говорили?       — Я говорил о вашем самоощущении в последнее время. Нет ли в нем каких-либо перемен? Всё-таки прошел ещё один год.       — Не думаю, что что-то сильно изменилось. Правда, я сменил работу и с ней изменился мой темп жизни.       — Каким образом?       — Теперь я никуда не тороплюсь. Но из-за того, что у меня под началом целая команда, мне приходится постоянно сидеть на телефоне. Ну вы понимаете, разработка проектов требует постоянного контроля…       Доктор Бигл улыбнулся ему так лучезарно и радостно, словно Вейлон был его сыном, который хвастается примерными отметками.       — То есть, вас можно поздравить с руководящей должностью? Это действительно большой шаг вперёд, ведь руководство и ответственность требует определенной психологической настроенности.       — Ну, я бы не сказал, что я уж такой большой начальник… — Парк, уже по привычке, принялся тщательно припоминать последние три года жизни, которые он провел в компании разработчиков программного обеспечения. Контора их была не шибко известной, но платили сносно. — Просто возглавляю небольшой отдел, только и всего.       Должно быть, процесс вспоминания отвлек его от диалога на некоторое время, потому что Бигл посерьёзнел и потянулся к своей записной книжке. Вейлон едва сдержался, чтобы не закатить глаза: доктор делал так всякий раз, стоило ему «провалиться» в воспоминания.       Но паузу прервал очередной стук в дверь. Доктор вздохнул, отложил ручку и поспешил встретить стучащего, наспех извинившись перед Вейлоном. Пациент остался один на один со своими мыслями и это было даже не плохо, потому что Парк вдруг понял, что не захватил с собой свои записи. Ещё четыре года назад, в его первую сессию, доктор дал ему задание по ведению блокнотов, где он должен будет отмечать все воспоминания, в которые его сознание решит «провалиться». Вейлон, у которого на тот момент сознание больше напоминало собранный невпопад мозаичный рисунок, с надеждой взялся за дело и к сегодняшнему дню исписал уже десяток толстых тетрадей.       — Вейлон?       Его снова выдернули из мыслей.       — К вам гости.       «Гости? Кто бы это мог быть? Неужели Линн и Блэйк? Но вроде же не собирались…»       — Я бы порекомендовал закончть нашу беседу сначала, но, судя по тому, что их вообще впустили, дело срочное… — доктор будто извинялся перед ним, словно «гости» пришли к нему. — Если хотите…       — Да, я пойду. Извините. — заинтригованный, Парк быстро покинул кабинет, в глубине души радуясь, что все так сложилось. Кто бы там не пришел, следует сказать ему спасибо за то, что выручил.       — Вас ожидают в атриуме. — бросила ему в спину медсестра в приемной доктора. — Пожалуйста, не задерживайтесь.       Путь до атриума отнял каких-то минуты три. За это время Вейлон уже успел пролистать диалоги с друзьями и не найти в них ни слова о планируемом визите. А может, это с работы? В просторной комнате со множеством дверей практически отсутствовали люди, ведь сейчас разгар дня. Только медработники и другой обслуживающий персонал занимаются своей повседневной рутиной, да несколько отдыхающих расположились на скамейках у небольшого фонтана в центре.       Вейлон подошёл к фонтану и остановился, высматривая своих гостей, все ещё надеясь увидеть Линн и Блэйка.       Но…       — Вейлон.       Он обернулся. И едва не лишился дара речи.       Перед ним, буквально в нескольких шагах, стоял мужчина средних лет, чьи черные с лёгкой сединой волосы были сильно зачесаны назад, не менее черная щетина обрамляла бледное лицо, уходя под высокий воротник водолазки и медицинскую маску, которую тот уже снимал, обнажая жуткого вида шрамы на щеках. А над ними блестели ледяными, цепкими искрами два серых глаза.       Джереми Блэр постарел, немало похудел, но все ещё оставался собой. Взгляд его стал глубже, в нем уже читалась душа, которая уже распознала все эмоции Вейлона. Мир перестал существовать. Воздух будто враз вскипел, а сердце сжалось и забыло, как биться — они молча смотрели друг на друга, переживая и припоминая все, что было между ними. Начиная от дождливого дня в Калифорнии, и заканчивая рассветом, отражающимся на окровавленных лицах, где-то там, среди Скалистых Гор.       — А ты… Что ты здесь делаешь? — севшим голосом выдавил Вейлон, делая шаг навстречу. — Зачем…       Он не знал, что ещё сказать. Все эти пять лет он упорно отказывался обсуждать Джереми со своими врачами, ведь это была та самая рана, вскрывать которую означало много, много боли. И вот теперь Блэр сам к нему пришел, чтобы в один миг заставить все всколыхнуться… Это точно не видение?       — Ты ничуть не изменился. Правда, уже немного больше похож на мужчину… — Блэр наблюдал, как Парк медленно оседает на скамейку. — Я здесь ради тебя, Вейлон, больше мне тут ничего не нужно. Я слишком долго тебя искал. Можно сказать, прошел ад, чистилище и лимб…       Вейлон поднял на него мутные глаза. Смысл этих слов едва-едва доходил до программиста, но сознание работало, подкидывая все новые и новые образы.       Джереми Блэр приблизился. Всего лишь один шаг навстречу.       Запахло дождем и сигаретами.

Конец