Rubrum cinere

      

6 сентября 2000

      Прохладный ветер сдувал собравшиеся тучи в большой серый клубок. О том, что где-то там пряталось солнце, можно было догадаться лишь по карманным часам, на которых секундная стрелка энергично скакала к отметке “12”. Его отряд добегал последние пару кругов, как они делали это по окончанию каждой тренировки.              — Время. — крикнул Малфой, и все бойцы с облегчением стали замедляться. Дойдя до командира, они построились в шеренгу, стараясь отдышаться и ожидая дальнейших указаний, — Начинаете делать успехи. Молодцы. Особенно Селвин, — он развернулся к юноше лицом, — ты сегодня снова лучший.              Тот лишь кивнул с полуулыбкой и загадочным удовлетворением в переливах ярко-желтых глаз. На удивление, после первой тренировки он начал вести себя очень покорно и сдержанно, беспрекословно следуя всем указаниям. Хотя это настораживало Драко куда больше, ведь он не мог прочитать его, не мог предсказать все возможные риски. В целом, складывалось ощущение, что Клиффорд ходит на эти тренировки то ли от скуки, то ли ради забавы. Словно человек с докторской степенью, что посещал занятия для дошкольников, где нужно собирать по формам фигурки и раскрашивать радугу в правильном порядке. Какие бы мотивы не крутились под смоляно-чёрными волосами — Малфоя всё устраивало.              Все почти разошлись, да и Драко уже было пора уходить, только вот, идя по полю, он заметил фигуру, ползающую на четвереньках в траве. Русоволосый парень выглядел настолько нелепо и несуразно, что блондин добрых две минуты наблюдал за потугами несчастного, не в состоянии определиться, чего ему хочется больше: до боли в висках закатить глаза или подойти и узнать в чём дело. Когда первая потребность всё же была удовлетворена, кожаные ботинки уже шагали в сторону Харлоу.              — Это худшая техника отжиманий, которую я когда-либо видел, — от внезапно прозвучавшего голоса над головой, Винфрид дрогнул, а рука скользнула по траве и он развалился аки подстреленный телёнок. Засуетившись, Харлоу все-таки приподнялся на локтях, стараясь хоть сколько-то выглядеть презентабельно.              — П-простите, сэр! Я просто кое-что потерял, когда бежал последний круг. Это очень важно для меня.              — И что же это? — Малфой приподнял бровь.              — Б-браслет. Он сплетён из зелёной нитки и там маленькие… — ели разборчиво бормотал парень, — р-р-ромашки.              Драко уставился на него пустым взглядом и достал свою палочку из кобуры.              — Акцио, браслет. — поток магии подхватил зеленую полоску, затерявщуюсь в травинках, и бережно вложил находку в руки командира. Казалось, что безысходность пропитала каждую клеточку его тела.              Сука, ну как же так… Как же так, Винни…              — О, а я как-то и не догадался… — парень наконец поднялся с земли, нервно потирая шею до красных пятен. Хотя, возможно, они все же были как-то связаны с алыми ушами, щеками и кончиком носа. Мучительно долго они стояли в абсолютном молчании, разбавленном только порывами ветра. Юноша все же решился протянуть руку, но Малфой сжал кулак.              — На кой чёрт ты приперся в новобранцы? — собеседник опешил от такого прямого вопроса, — Ничего личного, но ты абсолютно не подходишь на роль пожирателя. У тебя ужасные физические показатели, способности к владению магией, да и со стратегией тоже промах. Тебя убьют в первом же серьезном задании, так объясни мне Харлоу…              — Я...              — Зачем ты тут? — с расстановкой отчеканил Малфой.              Он искренне не понимал мотивов своего подопечного и попытался как-то отрезвить его. Лучше он сейчас даст ему ледяную пощечину из острых слов, чем это сделает вражеская авада на поле боя.              — Чтобы защитить брата, — мягко улыбаясь ответил русоволосый.              — Продолжай…              — Когда не стало отца вся забота о нас легла на плечи матери. Она уже не в том возрасте, чтобы тянуть на себе всех. Есть неплохой доход с лавки, но его не так много, как хотелось бы. Поэтому мой младший брат втайне договорился с одним из пожирателей, что бы тот порекомендовал его на службу, потому что всем известно — тут можно добиться неплохого заработка.              — Но?              — Но ему всего пятнадцать, — выдохнул с сожалением Винни, — Он должен ходить в Хогвартс, заводить друзей, учить трансфигурацию и переживать из-за грядущих экзаменов, а не бороться за свою жизнь, — голубые глаза заполнили слезы, но он тут же их смахнул, — Я случайно нашел письмо, в котором были детали встречи и в ту секунду все мысли словно испарились из моей головы. Было только одно желание — не допустить это.              — Поэтому ты решил помешать ему? — парень лишь слабо кивнул.              — В ту ночь он крепко спал, благодаря зелью “сна без сновидений”, подлитым мной в чай. Я же пошёл туда вместо него. Не знаю как и почему, но меня приняли. Видимо, брат хорошо заплатил человеку, которого просил о помощи. И теперь я просто не имею права быть таким слабым, таким… — он добавил почти что с отвращением, — собой.              И что-то в этом было так блядски знакомо…              — Прошу вас, командир, я готов тренироваться в несколько раз больше остальных, выполнять любые указы, только дайте мне шанс защитить свою семью.              Драко, явно не ожидавший услышать все это, нахмуренно рассматривал парня перед собой. Кому, как не ему, было знакомо это чувство. Кому, как не ему, знать, каково получать метку, когда отец в азкабане, а мать одна в поместье обязана принимать всех последователей Темного Лорда. Когда приказывают убить директора, а ты не в праве отказать. Когда пересекаешься взглядом с Кэти Белл, что только вышла из больничного крыла, повторяя в голове, как мантру, “прости-прости-прости-прости-прости”. Когда твоя палочка нацелена на человека, что даже не сопротивляется своей участи, а ты лишь можешь сдерживать рвотный позыв, так и не в состоянии произнести эти два слова. Кому, как не ему…              — Этот браслет, — Харлоу ткнул в веревочное изделие, — сделал для меня брат, когда мы были совсем детьми, поэтому он служит напоминанием о моём долге.              Малфой передал находку её владельцу, что-то взвешивая в голове.              — Я напишу тебе список упражнений, которые ты должен будешь сам выполнять между основными тренировками. Также добавлю минимальные параметры, которых ты должен достичь. Если до конца месяца я не увижу прогресса, то мы будем вынуждены попрощаться. Не подведи, Винни.              — Да, сэр! Спасибо, сэр, я буду стараться, — он уверенно зашагал в противоположную сторону, окрыленный энтузиазмом и мотивацией. Не пройдя и десяти метров, парень резко остановился, достал палочку и аппарировал.        Ну, это уже прогресс… Наверное…              Драко тоже не стал больше задерживаться. Скоро должна прийти Грейнджер. Она отправила утром послание через браслет, прося её встретить. Вчера девушка так и не появилась, а он и не стал настаивать. Все-таки после свадьбы требовалось время, чтобы все переварить.              Переместившись через камин в Хогвартсе, он вышел в гостинной Мэнора. Она уже была тут и разглядывала одну из картин на стене. На ней была изображена темноволосая девушка в окружении золота и причудливых геометрических фигур, что формировала силуэт платья.              — “Золотая Адель”, — озвучил название картины блондин, отчего Гермиона слегка вздрогнула. Это было даже забавно.              — Поразительная работа, она очень сильно похожа на оригинал. Честно сказать, первый раз вижу настолько красивую реплику, — она с интересом рассматривала узоры.              Малфой направился к девушке, становясь рядом.              — Я выкупил её на одном из аукционов в Австрии. Там рассказывали предыстории всех полотен, и на этом изображена девушка, что была главной музой для художника. Она стала его венцом совершенства, сочетая в себе слабость и силу одновременно. Картину даже прозвали второй “Моной Лизой”.              — Но почему она тут одна такая? — в помещении было еще несколько портретов и пейзажей, но они двигались.              — Видимо, я в очередной раз попал под влияние маггловской противоречивой женщины, — Драко едва заметно усмехнулся.              — О, даже не начинай. Пошли в библиотеку, — она нетерпеливо развернулась, скрестив руки на груди и её волосы, забавно подпрыгнули спиралями. Теперь понятно, почему она их не часто распускала, там же заблудиться можно.              — Грейнджер, ты ведь знаешь, что могла просто позвать домового эльфа? — он заглянул в шоколадные радужки, чувствуя, как в них начинает что-то закипать.              — Я против их эксплуатации! — жаль, что ножкой не топнула, отлично бы вписалось в образ.              — А я, значит, вполне подхожу? — Малфой выгнул бровь.              — Тебя не жалко, — она снова задрала свой бесячий нос.              — Они живут тут не первое поколение, как и наша семья, — неспешно, в своей надменной манере, он словно разжевывал очевидные факты для ребенка, — имеют где спать, что есть на завтрак, получают медицинскую помощь при болезнях. Я могу их отпустить и выгнать прямо сейчас, но куда они пойдут и что будут делать? Как считаешь, станет ли их жизнь лучше? Подумай об этом на досуге.              — По крайней мере у них будет право выбора, — Гермиона сделала шаг ближе, не желая уступать.              — Оно есть у них и сейчас. Но ни один эльф не просил у меня свободы.              — Да потому что они боятся! А как же Добби? Разве то, что он пережил, можно назвать нормальной жизнью?              — Он был личным эльфом отца и часто прислуживал Темному Лорду. А он не слишком благосклонен ко всем, кто его окружает. Не важно волшебники это или эльфы, — серебряные радужки слегка потемнели, стены перекрыли сознание.              — Всё равно это не правильно и так не должно быть, — чуть слабее добавила она.              — Меньшее зло, Грейнджер. Не существует черного и белого. Наш мир серый, разве что оттенки отличаются. Можно убить одного и стать злодеем, а можно убить сотню и тебя назовут героем. Ты либо подстраиваешься, либо умираешь.              Гермиона молчала, уставившись в мраморную плитку. Было видно, что она хочет еще многое высказать, но все-же было что-то, что её сдерживало. Она подняла глаза, и Драко заметил в них понимание. Не без злости и раздражения, конечно, но она правда пыталась понять его.              — Хорошо, я в следующий раз буду спрашивать Тинки.              — Вот и славно, а теперь пошли, раз уж ты меня позвала.              Они направились к выходу в коридор, но Малфой резко остановился и оглянулся через плечо. Гермиона проследила за его взглядом.              — К слову, в Мэноре нет реплик, только оригиналы, — и он скрылся за дверью.              

***

      Послышался характерный хруст пера.        Уже четвертое за сегодня.              Она сложила его в кучку к остальным и взяла новое. Благо, в библиотеке были большие запасы всех канцелярских принадлежностей. На самом деле перья рассчитаны на более долгую службу, уж точно больше пары часов. Но Гермиона очень энергично писала, затем яростно макала его в чернильницу, зачеркивала и снова писала. Совсем не похоже на неё. Как правило, она каллиграфично выводила буковки, стараясь чтоб все они были одинакового размера и наклона. И если, не дай мерлин, на её лист попадала неосторожная капля, то она брала новый и начинала все с начала.              Сейчас же это было больше похоже на записи только что сбежавшего из азкабана заключенного, у которого от рассудка остался лишь набор рефлексов. Пальцы, нос и щеки были в случайных чернильных мазках, пару капель на одежде и даже столе. Единственное, чему посчастливилось не пострадать, — драгоценные книги. Волосы затянуты в пучок, главной опорой которого служила её волшебная палочка, и пару прядей, спадающих на лицо. Они слегка подрагивали от интенсивности её движений кистью.              — Да это же не имеет никакого смысла, тролль тебя подери! — линия, рассекшая бумагу, открыла вид на чудный дубовый стол. Грейнджер яростно скомкала записи, со всей силы подкинула в воздух и махом руки сожгла их. Пепел мягко осел на стол.              Текст, что у неё получался близился по смыслу к “курица ходить завтрак северный юг несчастья торт к лесу вносить”. И даже попытки сложить из этого анаграмму, читать только определенные буквы, определенные слова или проверка ещё пару других видов шифровки не привели ни к чему. Абсолютно ни к чему. Складывалось ощущение, что к ней попал не древний фолиант с темными знаниями а записки ребенка, который учит слова и сочиняет дурацкие стишки.              Гермиона отчаянно выдохнула. День близился к завершению и она, собрав записи, решила направиться на занятие к Нарциссе. Девушка жутко переживала, словно вновь оказалась на первом курсе и её окружает чужой, неизведанный ей мир, где главным страхом было не вписаться в него, быть отторгнутой. Время прошло, а чувство до сих пор никуда не делись. Она толкнула массивную дверь и застала Миссис Малфой за чтением. Та приветливо улыбнулась.              — Прошу, присаживайтесь, — она указала на кресло напротив, — желаете чаю или кофе?              — Благодарю, кофе, пожалуйста.              Нарцисса призвала домовика, выдав ему поручение.              — Как продвигаются ваши поиски?              — Если честно, то не очень. Но я стараюсь поскорее найти ответ.              — О, я вижу, — она снова мягко улыбнулась и перевела взгляд на измазанные ладони, про которые Гермиона уже успешно забыла.              — Прошу прощения за мой внешний вид, — она залилась краской и вынула палочку из волос, рассыпая локоны по плечам, затем быстро наколдовала очищающие чары.              — И на носу, — подсказала женщина.              — Благодарю, — ещё гуще покраснела Грейнджер. Хотелось провалиться под землю от того, насколько непрезентабельной она была на фоне владелицы поместья, но Нарцисса лишь спокойно наблюдала, словно абсолютно ничего такого и не случилось.              Наконец появился домовик.              — Ваш чай, Миссис Малфой, и ваш кофе, — он на секунду озадаченно взглянул на неё, — Миссис Малфой.              Гермиона поначалу даже не поняла, что он обращался именно к ней.              — О, прошу, называйте меня Мисс Грейнджер или просто Гермиона.              — Но Винз не может себе такого позволить! Вы ведь тоже теперь Миссис Малфой! Это было бы очень оскорбительно со стороны Винза не признавать вас как хозяйку.              — У эльфов с этим действительно всё очень строго, они могут быть наказаны за любое неуважение к членам семьи, — объяснила Нарцисса.              — Но я ведь не член семьи! То есть только технически, — она отчаянно посмотрела на бедолагу, взгляд которого метался между двух хозяек, не зная куда себя деть. Казалось он вот-вот заплачет и начнет биться головой о стену прямо как Добби когда-то, — Можешь хотя бы говорить не Миссис а Мисс?              — Постараюсь Миссис… ой, прошу прощения, Мисс Малфой, — и хотя даже это звучало ужасно дико и неорганично по отношению к ней, все-таки выглядело, как небольшой компромисс.              — Спасибо, Винз, — эльф поклонился и рассеялся в пространстве, а Гермиона ощутила на себе пристальный взгляд голубых глаз.              — Вы очень интересная девушка, мисс Грейнджер, — Гермиона не совсем поняла расценивать это как комплимент или что-то другое, но на всякий случай ещё раз поблагодарила, — Давайте приступим к нашему первому занятию. Что вы знаете об окклюменции?               — Я читала об этом ещё будучи в Хогвартсе. Это навык защищать свои воспоминания, чувства и эмоции от постороннего вмешательства. При высоком уровне владения, можно даже изменять некоторые детали или последовательность отдельных моментов. Также, для каждого типа мышления подходят разные техники, например, кто-то строит стены в сознании, кто-то прячет воспоминания в предметы и складывает в разные комнаты в чертогах или представляет пляж и выкидывает их в море.              — Очень хорошо. Рада, что вы ознакомлены с теорией, — девушка немного расслабилась, ведь учиться и отвечать на уроках для неё всегда было самым привычным занятием.              — Могу я спросить, какая у вас техника?              — Довольно интересный вопрос. Я никогда и не задумывалась прежде, — на аристократическом лице залегла едва заметная складочка меж бровей. Прямо как у Малфоя, — Полагаю, так как у меня такой навык с рождения, я могу использовать любую технику, и она все-равно будет работать, иногда это стены нужны, чтобы заглушить переживания, иногда камни - чтобы утопить страхи… или цветы.              — Цветы? — переспросила Грейнджер.              — Да, мне нравится представлять огромную оранжерею с самыми разными растениями, я их пересаживаю по горшкам, подрезаю некоторые лепесточки или же укромно прячу за листьями более крупных саженцев.              — Первый раз о таком слышу, это потрясающе.              — Что ж, благодарю. Давайте тогда подумаем вместе, какое занятие могло бы быть для вас комфортным, чтобы вы могли не задумываясь его представлять?              — Я сейчас больше всего занимаюсь зельями, думаю, это могло бы подойти?              — Прекрасно, тогда закройте глаза и представьте большую комнату заполненную разными склянками, где каждая из них часть ваших воспоминаний. Не стоит пока стараться заглянуть во все, просто в целом, создайте место в своей голове.              Гермиона зажмурилась, следуя за спокойным и ласковым голосом.              — Теперь нужно что-то, где бы вы могли уничтожить лишнее. Что бы это могло быть для вас? Очень важно, что бы вы не боялись созданного, ведь если вы сотворите какого-то страшного монстра, он может начать самовольно владеть вашим разумом и изменять его по своей прихоти.              — Огонь. Всегда чувствую себя спокойно рядом с ним, и неплохо владею поджигающими заклинаниями.              — Замечательно, у вас хорошо получается, тогда представьте небольшой очаг в центре комнаты. Он полностью в вашем контроле, пламя отзывается на любое ваше действие, и вы чувствуете, что оно является вашим продолжением. Но оно достаточно сильное, чтобы уничтожать. Для начала нечто небольшое и простое. Эмоция. Какие негативные эмоции вы испытали за последние пару часов?              — Раздражение, бессилие, злость.              — Хорошо. Опустите глаза на ваши руки и почувствуйте, как эти эмоции превращаются в такие привычные ингредиенты для зелий. Подберите подходящий, на ваше мнение, вид для каждого переживания. Выходит?              — Да, раздражение стало чихательной пудрой, бессилие - кровью единорога, а злость - кусачим перцем.              — Теперь по одному не спеша кидайте их в пламя. Смотрите, как они медленно сгорают в нем, растворяясь, покидая ваше тело и разум, оставляя только холодный ум. Что-то сгорает проще, что-то сложнее, но в конечном итоге остается лишь пепел, что дарит покой. Когда закончите с ними, можете открыть глаза.              Просидев еще секунд сорок, Гермиона медленно разлепила веки и лишь сейчас заметила, что её ладони были тесно сжаты.              — Как у нас дела? Все получилось? — поинтересовалась Нарцисса.              Девушка прислушалась к своим ощущениям.              — Думаю, что да. Я чувствую себя удивительно спокойно и собрано.              — Для первого раза вы замечательно справились. Не многим это удается.              — Ну это не совсем мой первый раз… Я когда-то пробовала учиться по учебникам и…              — Не вышло?              — Да…              — И, честно говоря, я бы удивилась если бы вышло, мисс Грейнджер. Не все, что написано является истинной. И это — скорее, как полет на метле. Можно тысячи раз читать об этом, но так и не взмыть в облака. Так что не волнуйтесь, я постараюсь сделать так, что бы у вас получилось.              — Спасибо вам, Миссис Малфой.              — Что ж, думаю, на сегодня всё, основная наша задача сейчас, что бы вы смогли делать это за секунды, даже не задумываясь. Как дышать или моргать. Тогда мы сможем двигаться дальше. Старайтесь ловить “лишние” эмоции и сжигать их на протяжении дня, а вечером вы всегда сможете задать мне вопросы и что-то подкорректировать, если не выйдет.              — Хорошо, я буду пробовать. Тинки, — малышка в розовой простыне появилась прямо перед ней.              — Звали, мисс Малфой?              — Э-э-э, да. Можешь проводить меня к камину?              — Конечно, мисс Малфой.              Гермиона снова взглянула на Нарциссу.              — Доброй ночи вам.              — И вам, дорогая.              

***

      

20 сентября 1971

      — Сегодня наконец-то назначили дату первой игры сезона. Гриффиндор против Слизерина, — радостный юноша с красно-желтым галстуком энергично перескакивает через лавочку и усаживается за слизеринский стол, не обращая внимание на косые взгляды остальных представителей змеиного факультета.              Занятия недавно закончились и ученики Хогвартса наслаждались своим законным обедом. Большая часть уже успели поесть, поэтому в зале было не так много народу. Кто-то делал домашку, кто-то просто обсуждал последние сплетни, а кого-то задержали преподаватели и они смогли только сейчас освободиться. То и дело появлялись домовые эльфы, что понемногу убирали со столов. Царила типичная атмосфера понедельника.              — А я вижу, тебе уже невмоготу посмотреть на нашу победу, — ухмыляясь ответил Люциус.              — В прошлый раз мы почти вас уделали, — парировал Габриэль.              — Ключевое слово “почти”, дорогуша. Так когда игра?              — Через две недели, третьего октября.              — Славно, у тебя будет достаточно времени отрепетировать свою речь для поражения.              Нарцисса устало закатила глаза.              — Мерлин, вы двое и так постоянно говорите только про квиддич, а за эти две недели у меня точно выработается какое-нибудь психическое отклонение и меня положат в Мунго. Белла, скажи им что-то!              Темноволосая девушка застенчиво подняла взгляд.              — А я не против слушать про квиддич. Сама бы играла, только вот я не очень хороша в этом.              — Какой кошмар, они и тебя этим заразили! — она простонала это с сильнейшим отчаянием в голосе. Так хотелось просто спокойно поесть.              — Ты ещё скажи что и на игру не придешь, — ответил Люциус.              — Не помню, что бы это было обязательным. Вон, Том, — она кивнула на юношу, что был полностью погружен в свою книгу, и, не обращая на них никакого внимания, жевал фасоль, — он ведь тоже не ходит на игры.              — Не считаю нужным. У меня есть дела поважнее, — оказалось, что он их все-таки слышит. Иногда Нарцисса не могла понять наверняка: он и правда в их компании или просто случайно выбирал места для чтения, где почему-то его преследовали однокурсники.              — Ну Том - это Том. Он всегда такой. Даже если мы его и затащим силой на трибуну, то он и там найдет себе какое-нибудь чтиво. То ли дело внимание столь прекрасной дамы. И как я должен показать малышу Габу, кто здесь папочка, если меня никто и поддержать не придет? — Малфой слегка склонил голову вправо хитро прищуриваясь.              — Дружище, да ты нарываешься, — с вызовом кинул Брикман, — смотри, что бы зубы потом по полю не пришлось собирать. Я ведь могу перестараться с ударом бладжера.              — Ох, Люциус, как будто кроме меня не найдется ни единой дамы пришедшей за тебя поболеть. Как насчет Миранды Салоу? — все, кроме Тома, как по команде повернулись в сторону пятикурсницы, что сидела чуть поодаль, прожигая блондина влюбленными глазами. Как только она поняла, что её поймали, то постаралась сделать занятой вид. Но, вместо этого, она уронила вилку и, поднимая её, стукнулась головой о стол, отчего весь тыквенный сок украсил скатерть. В миг лицо девушки порозовело, и она поспешила покинуть помещение.              — Не смеши меня, она тебе и в подметки не годится. Мне нужно только твоё внимание.              До того как Блэк успела ещё что-либо сказать, к ним подошла Элизабет, присаживаясь рядом.              — О чем спорите? — постаралась она вникнуть в разговор, накладывая себе запечённый картофель. Хотя её факультетом и был когтевран, Элфорд уже привыкла есть вместе с друзьями.              — Люциус как раз спрашивал будете ли вы на игре через две недели, — оживился Габриэль. Он спонтанно потянулся к фруктам, хватая виноград, чтобы его фраза была, как бы, между делом.              — Уже назначили дату? Я не знаю… Это ведь даже не мой факультет играет, да и я не люблю шумные места.              — Да брось, Лиззи, это ведь наш последний курс. Когда ты еще сможешь посмотреть, как я, на позиции ловца, отбиваю метлой бладжер обратно в загонщика? — с ухмылкой протянул Малфой. Он отчетливо понимал, что если уговорить одну, то согласится и вторая.              — Это было всего раз, и тогда это была моя первая игра! Ты мне будешь до конца жизни вспоминать? — возмутился Габриэль.              — О, я думаю в следующем году у меня будет предостаточно возможностей. Мы ведь с Цисси на шестом.              — Но нас уже не будет там. Поставят мне на замену какого-то недотепу и, глядишь, гриффиндор начнет побеждать. Верно говорю, Том?              — Угу, — не заинтересовано промямлил Риддл в ответ.              — Да что ты там вечно читаешь? — Люциус забрал книгу из рук друга, на что тот лишь раздраженно выдохнул, — “Mein Kampf”. Она ещё и на немецком?              — Недавно выучил. Было интересно ознакомиться с оригиналом.              — Выглядит, как что-то маггловское. Кажется, я даже видел такую в коллекцию отца, — он нахмурил брови пытаясь что-то вспомнить о содержании.              — Иногда магглы могут излагать какие-то интересные идеи. Но только лишь иногда, — он слегка скривился, забирая назад свое чтиво, — Мне ещё в библиотеку надо.              Том встал из-за стола, разглаживая складочки на своей рубашке, и уверенным шагом направился к выходу из зала.              — Ну он как обычно, — изрек Брикман, — Кстати, Лиззи, ты почему так поздно сегодня?              — Меня задержали на зельях, профессор хвалил меня и дал пару дополнительных заданий, чтобы я могла повысить свои навыки, — она застенчиво улыбнулась, заправляя выбившийся локон за ухо, — Из-за репутации моего отца от меня ожидают, что и я пойду по его стопам.              — Все время забываю, что дружу с дочерью великого зельевара, — улыбнулась Нарцисса, — но ты сама то уже определилась, чем бы хотела заниматься?              — Если бы мне платили по галеону каждый раз когда я слышу это, — Лиззи рассмеялась, — пока ещё не знаю. Я думала над тем, что бы заняться колдомедициной. Мне нравится помогать людям.              — Я тоже собираюсь поступать в университет по этому направлению! — удивился Габриэль.              — Это было бы чудно — иметь уже одно знакомое лицо там.              — Да, только вот снова заслонишь меня своей славой. При виде Элфорд, все как будто забывают, что Брикманы на втором месте в списке “Галлеонс”.              — Могу понять, Малфои на пятом, — подтвердил Люциус.              — Мы так вообще на девятом, — добавила Белла.              — Такова наша тяжелая доля, дружить с… Как там они тебя назвали в пророке? — Нарцисса щелкала в воздухе, стараясь приманить на звук ускользающую мысль.              — “Самой подающей надежды ведьмой”, — закончил за неё гриффиндорец.              — Точно!              — Вы просто несносные! И как меня только угораздило подружиться со слизеринцами?              — Эй! — возмутился Габ.              — Ох, точно, прошу прощения, снова тебя не заметила в потемках моей “славы”.              Вся компания залилась смехом.              — Так что на счет квиддича? — вспомнил основную тему разговора Малфой.              — Ну не знаю, Люциус, может, если ты лично принесешь мне именное приглашение с букетом цветов в дорогом смокинге, то я даже подумаю об этом, — съехидничала младшая Блэк.              — Безусловно, я могу так и сделать, только смотри не влюбись в меня, принцесса.              Нарцисса встала из-за стола, увлекая за собой Элизабет.              — Можешь об этом не беспокоиться, — выдержав небольшую паузу, трагично добавила, — я все ещё люблю своего бывшего. А теперь — нам пора. Ведите себя прилично, мальчики, — она ехидно ухмыльнулась и поспешила удалиться с еле-еле сдерживает смех Элфорд.              Лицо Малфоя перекосила гримаса ужаса и злости.              — Что? Какой еще бывший? Нарцисса? — крикнул вдогонку слизеринец, но его вопрос остался абсолютно проигнорированным.              Габриэль уже потешался так, что казалось ещё немного у него проступят слезы.              — Какой ещё бывший? — не унимался Люциус, на сей раз обращаясь к Белле, на что та лишь беспомощно пожала плечами.              Когда две девушки оказались в коридорах, Лиззи все же не удержалась и спросила:              — Мы дружим с тобой уже много лет, но я не помню, что бы ты с кем-то встречалась. У тебя ведь нет ни одного бывшего?              — Ну ты это знаешь. А он то — нет.              — Мерлин, Цисси, ты его так до безумия доведешь.              — А никто не говорил что будет легко. Пусть не расслабляется.              Они одновременно прыснули и поспешили к лестницам, пока те не изменили свое направление.              

***

      

10 сентября 2000

      Гермиона сидела в своем любимом кресле у кофейного столика, наблюдая за Лондоном. В её руках грелся уже порядком остывший кофе, который она время от времени подносила ко рту, делая небольшие глотки. Это была уже четвертая или пятая кружка за сегодня. Девушка сбилась со счёта. По столу разбросаны её записи, что она принесла из библиотеки, и они до сих пор не сходились. Это удручало. Казалось, что вот, наконец-то, появилась надежда. Но, с каждым днем, она медленно растворялась в линии горизонта, больше походя на мираж для измученного от обезвоживания странника, что искал в пустыне оазис.        Почему все всегда должно быть так сложно?              Вопрос скорее риторический и отчаянный. На днях Джинни заходила к ней, чтобы помочь. После дня венчания она вела себя как обычно, но если речь заходила про тот её странный побег в гостинной Мэнора, то она лишь отшучивалась и переводила тему. Выяснить ничего так и не удалось. Придя к выводу, что, скорее всего, Забини как-то обидел её или случайно задел больные воспоминания, Гермиона перестала донимать подругу. Раз молчит — значит так надо.              С Малфоем она тоже не пересекалась. Лишь ходила по вечерам к Нарциссе. У неё получалось контролировать эмоции все лучше и лучше, что не могло не радовать. Гарри однажды рассказывал ей, как Снейп учил его окклюменции и, судя по всему, Миссис Малфой выбрала более длинный и менее болезненный путь. За что она была ей несказанно благодарна.              Хмурые грозовые тучи, что весь день только и сгущались, скопились серым полотном, и на стекле, бусинами, стали оседать дождевые капли. Не прошло и пары минут, как стихия разбушевалась, обращаясь ливнем. На горизонте блеснула молния, и через секунд двадцать послышался гром. Гермиона неуютно заёрзала в кресле. Она не любила грозу. Перестала её любить с тех пор, как им пришлось жить в палатках. Она каждый раз просыпалась и хваталась за палочку, взмаливаясь, что бы это было не вражеское заклинание, что обернется очередным сражением. И даже сейчас, находясь в относительной безопасности, она ненавидела любой громкий шум.              — Дома? — внезапно в голове раздался бесцеремонный голос Малфоя, прерывая все её мысли. Браслет светился лиловым.              Хотела бы она знать, что такое дом. Для неё уже давно перестало существовать такое понятие. Как будто кто-то отобрал его, и теперь ей нигде нет места. Но она лишь просто ответила:              — Да.              Спустя пару минут загорелся камин, из которого показалась белобрысая макушка.              — Можно было и повыше сделать, — недовольно пробурчал он, разгибаясь в полный рост. Его лицо выглядело слегка уставшим, с небольшой щетиной, а тело окутывала черная мантия, что слегка промокла. Пару влажных прядей спадало ему на глаза.              — Что-то случилось? Зачем ты тут?              — Чай пришел пить, разве не очевидно? — он изогнул бровь, сбрасывая с себя промокшую одежду и перчатки на стол. В руках была какая-то книга.              — Что это?              — Тинки сказала, что у тебя не очень хорошо идут успехи, и ты не нашла достаточно литературы в библиотеке. У меня как раз были дела в книжном: оформлял небольшой заказ, и увидел, что в наличии есть неплохая энциклопедия с шифрами.              — Как любезно с твоей стороны, но ты мог отправить совой? — она все ещё не понимала, зачем он пришел.              — И остался бы без заслуженного чая?              — Клянусь, я однажды тебя в нем утоплю, — не выдержала Гермиона.              — Жду с нетерпением. Я решил помочь. Думаю, так будет быстрее. И эффективнее.              — Откуда столько рвения? — она поднялась с места, идя в сторону плиты.              Малфой успешно расположился в кресле, просматривая её записи, то и дело поправляя мешающие волосы.              — Если ты вдруг забыла, то моя жизнь тоже теперь зависит от результатов этого дела.              Это звучало весьма логично, но по-прежнему граничило со странным сном. И когда он вдруг стал таким беспокоящимся? До этого Малфой просто позволял ей что-то делать, стараясь избегать с ней любого контакта, а тут вдруг пришел сам. А ещё говорят, что брак людей не меняет.              Спустя пару минут чашка с чаем оказалась в крепких мужских руках. Он перечитывал четвертый пергамент, а Грейнджер изучала новую информацию с энциклопедии. Там и правда было много полезного, что можно попробовать. Они сидели в тишине, разбавленной шелестом бумаги и раскатами грома вперемешку с дождем.              — Если боишься его, почему не поставишь заглушающее? — вопрос прозвучал так неожиданно, что она сперва и не поняла о чем речь.              — Что?              — Ты каждый раз вздрагиваешь. — ответил он, продолжая что-то записывать с опущенными в пергамент глазами. Было немного не по себе от осознания, что он заметил это, даже не смотря на неё.              — Мне нравится шум дождя. — неловко ответила она.              — А что ещё тебе нравится? — он наконец поднял голову. Его силуэт сливался со слабо освещенной комнатой, лишь радужки, что наблюдали за ней, сверкали чистейшим серебром. Почти завораживающее зрелище.              — Когда меня не отвлекают во время работы, — Грейнджер закатила глаза, возвращаясь к книге. Но похоже вопрос был серьезным, так как он продолжил смотреть, — Почему ты вдруг спрашиваешь?              Он слегка откинулся назад, проводя по ней взглядом, то и дело задерживаясь на каких-то деталях. Словно реставратор, что смотрел на древнюю реликвию, стараясь оценить её стоимость.              — Я сегодня понял, что ничего о тебе не знаю. Иронично, правда? Мы столько лет были врагами, а я понятия не имею, кто передо мной сидит. — его голос разливался вкрадчивым бархатом по комнате, заставляя её дыхание слегка сбиться.              — Ну ты никогда особо ведь и не интересовался грязнокровками. По-моему, это и не удивительно, — внезапно одна мысль засела в её голове, и она не удержалась, что бы спросить, — Почему ты с момента нашей встречи ещё ни разу не назвал меня грязнокровкой?              — Соскучилась по оскорблениям? Я первый задал вопрос. Если ты ответишь, то и я удовлетворю твое любопытство. — он слегка ухмыльнулся.              Гермиона задумалась. Чего он ожидает? Любимый цвет? Любимая песня? Или любимый фильм, если он вообще знает, что это такое?              — Мне нравится читать, потому что я могу погрузиться в абсолютно другой мир, чтобы сбежать от проблем реальности. Мне нравится учиться, потому что там есть четкие задачи, результат и оценка действий, — она и сама не знала, зачем рассказывает это, но то, как внимательно Малфой слушал заставило её продолжить, — Там существует правильно и неправильно, в то время как в жизни никогда не знаешь, что тебе стоит делать. Мне нравится пить кофе, потому что он дает мне больше энергии и я смогу сделать больше, чтобы кому-то помочь. Мне нравится быть нужной и приносить людям пользу, так я чувствую, что что-то значу.              Повисла долгая пауза. Похоже, он собирал какие-то пазлы в своей голове под названием “Гермиона Грейнджер”.              — Я перестал использовать слово “грязнокровка” после победы Темного Лорда. Когда я был в школе, отец то и дело твердил, что мы лучше вас, что мы сильнее вас, что наша кровь лучше вашей просто по праву рождения. Я верил ему безоговорочно, ведь родители не могут врать и ошибаться, верно? Я хотел, что бы он гордился мной и старался быть во всем на него похожим. Но тогда я ещё не знал очень многого. Когда меня приняли в пожиратели, моя тётя меня тренировала и обучала. Первым моим заданием было убить старика Дамблдора, с которым я не справился. Не смог. После этого все только ухудшилось. Меня заставляли ловить всех, с сомнительным происхождением и убивать их. Первой, кого я убил, была женщина, с дочерью на руках. Мне не хватило духу на аваду, поэтому я применил режущее заклинание. Было очень много крови и бездонные голубые глаза, что заливались бесконечным потоком рыданий малышки. В тот момент я и понял, нет, скорее увидел, что ваша кровь нихуя не другая. Она такая же блядски бордовая, горячая и тягучая. И чем больше ты убиваешь, тем сильнее это осознание врезается в голову.              Она понятия не имела, что говорить и как реагировать на такое признание.              — Мне… Мне жаль… Что случилось с девочкой?              — Я сказал ей бежать, но она оступилась и её поймали другие пожиратели. Они стали бросать в неё разные калечащие заклинания и потешаться. Стоило просто убить её тогда. Моя проявленная слабость и милосердие в тот момент, оказались для неё дополнительными страданиями перед смертью. С тех пор я себе больше такого не позволяю.              Грейнджер сама не заметила, как пустила слезу. В её голове просто не укладывалось, что кто-то мог быть таким жестоким по отношению к невинным людям. К детям. И теперь она стала его понимать чуточку лучше. Не только им с друзьями пришлось тяжело. Не только у них были воспоминания, что хотелось стереть с себя, смыть под струей горячей воды, но при этом лишь беспомощно в ней барахтаться.              — Почему ты почти все делаешь без магии? — перевел тему Малфой.              — Я привыкла так, наверное. Не знаю. Какие-то базовые вещи, как чистка зубов — это не так уж и сложно.              — Это неэффективно, очищающим заклинанием это делается куда быстрее и без твоего явного вмешательства.              — Ну мне как раз и нравится мое явное вмешательство. Для магии нужна концентрация, а так ты делаешь это механически, не задумываясь. Ты когда-нибудь пробовал делать простые дела без магии?              — Например?              Она скользнула взглядом по щетине.              — Бриться?              — Нет, конечно, зачем мне это? — он скрестил руки на груди, хмурясь.              — Ну хотя да, полагаю тебе это было бы слишком сложно.              — Сложно? Не смеши меня, Грейнджер. Что маггловское может быть сложным?              В медовых радужках блеснул азарт. Можно даже сказать вызов. Она облизнула губу, подавляя волнение.              — Спорим, что ты не сможешь сам побриться, без магии, ни разу не порезавшись?              Глубокий смех слился со стуком капель по стеклу.              — С чего мне спорить с тобой? Что мне за это будет?              — Я отвечу ещё на один твой личный вопрос. — она продолжала наступление.              — Ты и так отвечала на них.              — Значит больше не буду. Что, Малфой, боишься проиграть?              Похоже, это все же задело его. Он резко встал с кресла, отчего Гермиона слегка вжалась в своё.              — Веди, Грейнджер. — то, как он отчеканил её фамилию, заставило даже на мгновение пожалеть о сказанном.              Через пару минут они уже стояли у раковины. Драко прямо напротив зеркала, держа в одной руке пену для бритья, а в другой одноразовый станок. Гермиона же рядом оперлась на стену, наблюдая за ним, и вкратце объясняя последовательность действий.              — Значит сначала намазать эту штуку, затем поводить этой? — блондин свёл её монолог к одному предложению.              У него получилось (почти с первого раза) взболтать и выдавить пену, а затем нанести её на лицо. С бритвой выходило хуже. Сначала он приложил её не той стороной, затем оказалось, что нужно не водить по пене, а слегка прижимать к коже. Потом он узнал, что по росту волос не слишком хорошо бреется, и в конце-концов сбрив одну прямую линию он успел трижды поцарапаться. Грейнджер же прикрывала рот ладонью, чтобы не взорваться от рвавшихся наружу эмоций.              — О, Мерлин! Дай сюда, а то ты себя искалечишь сейчас. — она не выдержала и выхватила опасный предмет из его пальцев, подходя ближе. Одной рукой она крепко зажала его подбородок, чтобы он не двигался, а другой принялась исправлять эти лишайные проплешины.              — Я привык использовать ножи как раз только для того, чтобы кого-то покалечить. — буркнул в свое оправдание Малфой.              — У тебя это отлично выходит. — она тихонько хихикнула. Но ответа не последовало. Тогда Гермиона подняла голову, и её вмиг пришибло осознанием к земле.              Холодный стальной взгляд находился на расстоянии её ладони. По обеим сторонам путь перекрывали мужские руки, что крепко впились в края умывальника. Из-за закатанной до ¾ рубашки можно было рассмотреть как по ним, плавными линиями, выступали вены. Сама же девушка оказалась в ловушке между его горячим телом и холодной керамикой, что так явно начала давить в спину. Дыхание спирало от такой близости вперемешку с древесным одеколоном. Она попыталась немного отступить назад, но тем самым ухудшила ситуацию, потому что он тоже слегка нагнулся вперед.              — Полагаю, что ты победила в нашем споре. Признаю, это и вправду оказалось сложнее, чем я думал.              — Л-ладно. — ответила она заикаясь.              Грейнджер не могла понять, почему каждый раз рядом с ним она чувствует себя аки загнанная в угол лань. И почему в её голове начинает пульсировать слово “БЕГИ”. Но раз уж она это начала, то она не имеет права дать слабину. Ведь в мире Малфоя не было место слабости.              — Почему ты меня ненавидишь? — этот вопрос мучал её ещё с первого курса. Вроде было достаточно причин, как её происхождение и дружба с Гарри, но они все словно просто дополняли нечто другое. Нечто, что было глубже.              — Ты всегда раздражала меня, — начал он слегка прищурившись, — Ты пришла в школу, зная всего ничего о магии и нашем мире, но сразу же стала самой умной. Тебя любили все учителя. Даже Снейп, хотя он этого бы никогда не признал. Меня ахуеть как бесило, что мне со всеми моими привилегиями приходилось гнаться за тобой и не догонять.              Её зрачки расширились от удивления.              — Но я всегда думала, что ты считал меня никем. Пустым местом!              — Разве пустое место может тебя раздражать? На то оно и пустое, чтобы тебе было все-равно. Уизел и Поттер бесили меня своей тупостью, но это не идет ни в какое сравнение с тем, как злила меня ты. И, кстати говоря, я тебя не ненавижу. — он сказал это так просто, словно не он только что полностью перевернул её мир с ног на голову, отступив на два шага назад и давая ей вдохнуть кислорода.              Двумя короткими движениями, Драко вытер полотенцем остатки пены и вышел из ванной комнаты, оставив там Гермиону в одиночестве с абсолютной неразберихой в голове.              

***

             Тонкие бледные пальцы перелистнули страницу. Заголовок гласил “Доверие”. И хотя стрелка на циферблате уже показывала восьмой час, солнечного света в библиотеке едва ли хватало, чтобы он перестал щуриться. Кажется, собирался дождь. Что вообще Драко Малфой мог знать о доверии?              В его жизни был отец, которого он сначала уважал, затем боялся, ненавидел, презирал или осуждал. Но никогда не доверял. Именно этот человек научил его, что никому нельзя верить. Что всегда найдутся те, кто захотят вставить нож в спину, стоит только повернуться к ним не той стороной. Также, Люциус всегда говорил, что незаменимых людей не бывает, поэтому нельзя к ним привязываться, а мыслить здраво и выбирать сторону более выгодную. Сторону победителей. Поэтому, если доверяют тебе — это лишь их проблемы.              Ещё был Темный Лорд, что был антонимом слов: доверие, любовь, искренность. Он клеймил всех подданных, чтоб они знали свое место и кому принадлежат. Даже если сократить громогласное название “Пожиратели смерти” до нескольких букв выйдут просто псы. Которых бьют кнутом или поощряют пряником, когда те справляются с охотой и приносят добычу. Переполненные ужасом и трепетом перед господином, готовые сорваться с поводка и перегрызть друг другу глотки, если система хоть немного даст слабину.              Забини, казалось его лучший друг. Кому как не друзьям можно верить? Кому как не друзьям рассказывать свои тайны? Но если эти тайны настолько ужасны, что как только срываются с уст, могут жалить не хуже круцио? Если в роковой день обернутся страшными пытками, несносными мучениями, лишенными памяти и рассудка. Стирающими полностью твое “я”, оставляя лишь пустую человеческую оболочку, что скитается в поисках смерти. Ведь смерть - это далеко не худшее, что с тобой может случиться. Иногда лучше не доверять, чтобы защитить.              Мама. Его прекрасный цветок, бережно сорванный среди густых садов Мэнора. То самое светлое, с её лазурными глазами и белокурыми волосами, что осталось в его жизни. Нераскрывшийся бутон, что он так берег изо всех сил. Однажды, она нашла его плачущим среди кустов роз, он убегал от ярости отца за какую-то детскую шалость, свалившись прямо в шипы. Малфой старший сказал бы, что мужчины не плачут, но не Нарцисса. Она бережно подняла его, зарываясь руками в пристанище игл, раздирая все руки до крови, и прижала к груди. Он медленно успокаивался, слушая её размеренное сердцебиение и тихий голос, что ласково перебирал ноты какой-то песни. Он так хотел ей доверять, так хотел ей все рассказывать. Она бы поняла и успокоила его. Но как и другая любящая мать, сделала бы все, чтобы защитить ребенка любой ценой. А он не мог позволить кому-то столь важному страдать. Поэтому и ей он не доверял.              Он ничего не знал о доверии. И глупо полагать, что какая-то книжка сможет научить кому-то открываться. Но этого и не нужно. Важно лишь, чтоб поверили ему. Можно просто прикинуться, сыграть роль.              “Для того чтобы завести крепкую дружбу, важно выстроить доверительные отношения. Вы должны уметь слушать собеседника, знать что он любит, а что нет. Запоминать важные для него детали и даты. Поддерживать в трудные моменты. Постарайтесь проводить больше времени вместе. Если человек раскрывает вам душу, то поделитесь и своими переживаниями, чтобы он почувствовал ваше участие. Сопереживайте ему. И старайтесь помогать в трудных ситуациях. Покажите ему, как он для вас важен, и он отплатит вам тем же. Начнет вам доверять.”              Его прервал скрежет открывающейся двери.              — Милый, ты почему тут так рано? — Нарцисса стояла полусонная в одном домашнем халате из шелка.              — Провожу некоторые исследования, — он поднялся, закрывая книгу, и магией возвращая её на полку, — Я собираюсь в книжный, тебе нужно что-нибудь?              — Спасибо, я недавно посылала эльфов, пока что мне хватит.              Он лишь коротко кивнул.              Нет, Малфой не сдался и не отошел от своего плана. Он просто поменял тактику.              

***

11 сентября 2000

      — Что с Уизли?              — А что с Уизли?              Двое парней сидели в гостиной, потягивая, как выразился Блейз, коллекционный сорт белого сухого вина 1716 года из солнечного виноградника на юге Франции. После нескольких глотков Драко поморщился и отложил бокал. Ему не слишком пришлось по вкусу.              — Она вылетела из коридора, словно там был пожар.              — Вот как? — мулат слегка нахмурился, — Мы просто болтали, потом она ушла, и я её не видел. Понятия не имею, что было дальше.              Его можно было читать, как открытую книгу, страницы которой сейчас были переполнены ложью. Но даже не смотря на это, вытянуть какую-то информацию было нереально, если тот сам этого не захочет.              — Значит не скажешь. Мне плевать, что у вас там случилось, только сделай так, что бы это не влияло на наше общее дело и взаимоотношения с Грейнджер.              — Это какие ещё взаимоотношения? — Забини явно оживился ища скрытый подтекст.              — Рабочие. — ледяным тоном ответил Малфой, прожигая в собеседнике дыру своим взглядом. Очень скудный круг людей мог выдержать такое давление, не отводя глаз. Блейз был из их числа.              — Я же говорю, ничего такого. Забей.              Драко взглянул на время и твердо произнес:              — Мне пора к Грейнджер.              Кривая усмешка растянулась на лице друга, обнажая белоснежные зубы.              — Знаешь, обычно медовый месяц проводят где-то на островах, а не в маленькой квартирке на окраине лондона. Или вы настолько не можете насытиться друг другом, что даже из спальни не выходите?              — Еще одно ебанное слово, Забини, и тебя будут собирать по частям на этих же островах.              — Только если красивые дамы, что будут скорбить обо мне, выплакав свои прелестные глазки.              — Я решил помогать ей с дешифровкой.              — Тогда я с тобой.              Драко удивленно приподнял бровь в немом вопросе.              — Мне нечем заняться. Или я все-таки вам помешаю?              Махом руки Малфой бросил первое же проклятие, что пришло ему на ум, но Блейз увернулся, лишь засмеявшись.              — Как хочешь, мне все-равно.              Спустя несколько минут слизеринцы уже сидели в зеленых креслах, разбирая бумаги и деля записи под недоумевающий взгляд Гермионы.              — Вы теперь оба будете помогать?              — А ты против, куколка? — подмигнул Забини.              — Нет, наверное… Я просто удивлена.              — Он привязался за мной, как бродячий пес, я не смог ничего поделать. — ответил Драко.              — Из нас двоих скалишься и рычишь тут только ты.              Работа начала продвигаться быстрее, даже несмотря на то, что мулат постоянно все переспрашивал и уточнял. Как правило, он донимал этим Грейнджер, потому что она старалась как можно лучше все объяснить, когда Малфой лишь искоса смотрел с немым вопросом “ты что тупой?”. Казалось, что эти двое даже поладили. Иногда Драко завидовал тому, с какой легкостью Блейз умел находить со всеми общий язык, если ему нужно было. Словно блондин пропустил занятия “как стать экстравертом” и другу пришлось отдуваться за двоих.              Через часа два раздался хлопок аппарации, и в центре комнаты возникла Уизли. Её глаза были переполнены чистым ужасом.              — Гермиона, можно тебя на минутку? — почти пропищала та. Они удалились за дверь. Блейз, казалось, тоже стал тише и усердно делал вид, что занят записями, хотя Драко видел, что страница в его руках перечитывалась уже третий раз.              Когда девушки вернулись в комнату, то выглядели уже более спокойно и собрано.              — Джинни тоже будет помогать. Я подумала, что ты… — она сделала усилие над собой, прикрывая глаза, что его только позабавило — …прав, Малфой. Так будет эффективнее.              Уизли демонстративно обошла Грейнджер и села между ней и Драко, подальше от Забини. Как любопытно сменились роли.              До конца вечера только Гермиона что-то говорила или спрашивала, остальные лишь отвечали по необходимости, стараясь сделать вид, будто не видят друг-друга. Тем не менее, семнадцать листов пергамента были успешно заполнены тестируемыми вариантами.