Спросите Асторию Гринграсс

Вот если, конечно, спросить Асторию, она точно скажет, что дементоры были плохой идеей. Хогвартс-экспресс мчался сквозь сентябрьские поля, и за окном мелькали золотистые стебли пшеницы, подёрнутые утренней дымкой. Астория Гринграсс сидела в купе одна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Она выбрала одиночество, чтобы переварить свои мысли, но теперь, глядя на пустые сиденья напротив, чувствовала себя ещё более потерянной. Внезапно поезд замедлил ход, а потом и вовсе остановился. Астория нахмурилась, отстраняясь от окна. Что-то было не так. Воздух в купе стал холодным, почти ледяным, и по стёклам поползли тонкие узоры инея, словно зима решила ворваться в сентябрь. Свет фонарей над дверью мигнул и погас, оставив её в полумраке. А потом наступила тишина — не просто отсутствие звуков, а мёртвая, давящая пустота, от которой волосы на затылке вставали дыбом. Астория сжала палочку, хотя знала, что её жалкий Lumos тут бесполезен. Сердце колотилось, как пойманная птица, а в груди разливался страх — липкий, необъяснимый, как будто кто-то выкачивал из неё всё тепло. Астория вспомнила, как отец однажды запер её в чулане за какую-то глупую провинность. Ей было шесть, и она сидела в темноте, слушая, как где-то наверху тикают часы, и плакала, пока не охрипла. Тогда она впервые почувствовала себя такой же одинокой, как сейчас. Слёзы жгли глаза, и она даже не заметила, как дверь купе распахнулась. — Тори! — голос Дафны ворвался в её сознание, как луч света. Астория подняла голову и увидела сестру — растрёпанные волосы, мантия чуть сползла с плеча. Дафна бросилась к ней, обняла, прижав так крепко, что Астория почувствовала тепло её тела даже сквозь холод — Всё хорошо, малыш. Всё закончилось. — Что… что это было, Даф? — Астория шмыгнула носом, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Её голос дрожал, и она ненавидела себя за это. Она хотела быть сильной, как Дафна, но сейчас была просто напуганной одиннадцатилеткой. — Ничего, малыш, — Дафна нахмурилась, её тон стал жёстче. — Проклятье, что они вообще забыли в поезде. Пошли к нам, там шоколадные лягушки. И… ну, не так страшно. Астория кивнула, позволяя сестре увести себя в соседнее купе. Там было шумно, тепло и пахло сладостями. Драко Малфой сидел у окна, скрестив руки, и смотрел куда-то в пустоту, его лицо было бледнее обычного, а губы сжаты в тонкую линию. Тео Нотт, растянувшись на сиденье, жевал шипучий леденец и ухмылялся, будто ничего не произошло, а Блейз Забини, как всегда, выглядел так, словно только что сошёл с обложки «Ведьмополитена». Он подмигнул Астории, протягивая ей шоколадную лягушку. — Держи, миа белла. Шоколад гонит тоску прочь, — сказал он, и его голос был таким же тёплым, как какао в зимний вечер. — Спасибо, — пробормотала Астория, разворачивая обёртку. Лягушка дёрнулась в её руках, но она крепко сжала её, откусив голову. Сладость растеклась по языку, и холод в груди начал отступать. — Малявка, ты как? — Тео наклонился к ней, его тёмные глаза искрились весельем. — Не обмочилась от страха? — Нотт, заткнись, — бросила Дафна, но в её голосе не было злости. Она села рядом с Асторией, обняв её за плечи. — Тори, не слушай его. Он сам чуть не заорал, когда свет погас. — Неправда! — возмутился Тео, но Блейз только рассмеялся, и даже Драко, кажется, слегка улыбнулся, хотя тут же отвернулся к окну. — Обязательно поступай на Слизерин, Тори, — сказал Блейз, откидываясь на спинку сиденья. — У нас хорошо. Как одна большая семья. Профессор Снейп, конечно, строгий, но он за своих горой. Астория кивнула, хотя в тот момент не была уверена, хочет ли она на Слизерин или вообще в Хогвартс сейчас. А потом, Слизерин оказался не совсем таким, как обещал Блейз Забини, — не «одной большой семьёй», а скорее клубком змей, где каждый шипел по-своему. Но Слизерин всё-таки стал её домом. Распределяющая шляпа, покопавшись в её голове, выкрикнула «Слизерин!» с такой уверенностью, что Астория даже удивилась. И вот она здесь, в подземельях, где стены пахнут сыростью, а зелёный свет ламп создаёт иллюзию подводного царства. Блейз не совсем ошибся насчёт «семьи». Слизерин был как огромный организм, где каждый знал своё место. Старшие прикрывали младших перед другими факультетами, помогали с домашкой или подсказывали, как избежать гнева Снейпа. Но был и подвох: «Не попадайся». Если ты провалился, опозорился или, хуже того, потерял баллы, пеняй на себя. Слизеринцы могли быть сплочёнными, но только до тех пор, пока ты не становился слабым звеном. Астория быстро поняла: здесь каждый сам за себя, и только редкие исключения — как Дафна или Блейз — делали это место чуть теплее. С Дафной и её компанией всё было проще. Она, Тео, Блейз и иногда Драко (когда он не витал в своих мыслях) три раза в неделю собирались в пустом классе, чтобы практиковать Защиту от тёмных искусств. Официальный дуэльный клуб, куда они тоже ходили, был больше для показухи, но их собственные тренировки были настоящими. Астория, когда ей разрешили прийти и посмотреть, на правах «мелкой» однажды увидела, как Дафна ловко отразила заклинание Тео, а потом сбила его с ног каким-то хитрым заклятием. Блейз, помимо этого, пропадал на дополнительных уроках по зельям, и Астория подозревала, что он мечтает стать следующим Снейпом. В Хогвартсе было полно клубов — от официальных, вроде дуэльного, до совершенно нелепых. Астория слышала про клуб Гермионы Грейнджер, которая пыталась «освободить» домовых эльфов. Дафна, узнав об этом, только закатила глаза и пробормотала что-то про «глупую маглорождённую, которая не знает, что эльфы питаются магией хозяев». Астория не совсем поняла, но запомнила, что освобождение для эльфов — это смерть. Ещё был клуб поклонения кактусу Горацию II, организованный Невиллом Лонгботтомом, и Астория, честно говоря, не знала, шутка это или нет. Но самым любопытным оказался клуб обсуждения борьбы с нежитью, который иногда посещал профессор Люпин. Он был странным — бледный, с усталыми глазами и поношенной мантией, но его уроки по Защите были такими живыми, что даже Астория, обычно скучавшая на лекциях, слушала, затаив дыхание. Именно Люпин после одного урока пригласил их на открытую лекцию о дементорах. Астория пошла из чистого любопытства — и из страха. Та встреча в поезде не выходила у неё из головы, из сплетен, да и после слов профессора о нахождении на территории школы нежити, она теперь знала, кто это, и теперь хотела знать, как сражаться с этими тварями, как не дать им снова забрать её тепло. В классе было мало первокурсников: она, Каролина Шафик, что было неожиданно, учитывая её нелюдимость, Ромильда Вейн с Гриффиндора, Джинни Уизли с её огненной шевелюрой и Полумна Лавгуд, чьи глаза всегда казались слегка затуманенными, будто она видела что-то, чего не видели другие, те двое уже были со второго. Это из тех, кого Тори знала. — А вот если допустим он рядом, я что, даже ударить его не смогу в его противную челюсть? — голос Джинни Уизли разрезал тишину, и Астория невольно улыбнулась. Джинни была как искра — яркая, непоседливая, с энергией, которая могла поджечь весь класс. Она сидела рядом с Полумной. Защищала и везде таскала ее с собой. — Нет, мисс Уизли, притронуться к дементору не получится, — ответил Люпин, и в его голосе мелькнула улыбка. — Они нематериальны в полном смысле слова. — А жаль, я б ему так в морду прописала! — Джинни сжала кулак, и весь класс взорвался хохотом. Даже Каролина, обычно бесстрастная, слегка фыркнула. Астория слушала, как Люпин объяснял про заклинание Патронуса, но чем дольше он говорил, тем больше она хмурилась. Патронус? Это что, каждый раз призывать какого-то духа, чтобы он прогнал дементора? Для первокурсников, которые едва могли зажечь палочку, это звучало как насмешка. У них не было шансов. Единственный выход — дождаться старших или учителей. Девочка сжала кулаки. Ей не нравилось чувствовать себя беспомощной. После лекции она заметила, как Джинни что-то шепчет Полумне, поправляя её растрёпанную косу. Астория слышала, что над Полумной издевались — прятали её вещи, насмехались над её странностями. Это было до боли знакомо. Она вспомнила слизней в своей кровати, бумажного журавлика с проклятьем, фурункулы на своём лице. Не раздумывая, она подошла к Полумне. — Я… слышала, у тебя тоже проблемы, — начала Астория, чувствуя, как щёки горят. — Если что, я могу достать зелье. От Блейза Забини. Или… что-нибудь позаковыристее. Полумна посмотрела на неё своими большими, серебристыми глазами и улыбнулась — так мягко, что Астория на секунду растерялась. — Спасибо, Астория. Это очень мило. — Эй, ты чего к ней пристаёшь? — Джинни тут же встала между ними, её веснушки вспыхнули на щеках, как маленькие искры. — Нет, Джин, всё нормально, — Полумна положила руку на плечо подруги. — Астория говорит, что может достать зелье от Забини. Ты же хотела свести веснушки, да? — А, это… Забини? — Джинни прищурилась, явно не доверяя. — Гонишь? — Ничуть, — ответила Астория, стараясь говорить уверенно, как Дафна. — Ну… у нас и нечем расплатиться, так что ничего нам не надо, — Джинни скрестила руки. — Потерпят веснушки. — Это без оплаты, — Астория пожала плечами, чувствуя себя немного неловко под взглядом Джинни. — Ага, поверила два раза, — фыркнула Джинни. — Тебе что-то нужно? — Ничего, — Астория повернулась и ушла, чувствуя, как разговор оставляет горький привкус. Она не знала, зачем предложила помощь. Может, потому что Полумна напоминала ей саму себя — одинокую, но не сломленную. Она почти забыла об этом разговоре, пока в октябре не случился квиддичный матч. Астория была на трибунах, и когда тёмные фигуры появились над полем, её сердце сжалось. Снова этот холод, эта пустота. Она видела, как Полумна, сидевшая неподалёк, побледнела и осела на скамью, а Джинни бросилась к ней, что-то шепча. Матч закончился досрочно. Джинни сама нашла Асторию в коридоре. — Эй, Гринграсс, — её голос был тише, чем обычно, почти неуверенным. — Ты про зелье говорила… У тебя есть что-нибудь умиротворяющее? Для Луны. Она… болезная, в общем. На матче в обморок хлопнулась. Астория посмотрела на Джинни, на её встрёпанные рыжие волосы и напряжённый взгляд, и вдруг поняла, что они похожи. Обе защищают тех, кто им дорог, даже если это значит идти против своих страхов. — Не болезная, — сказала Астория тихо. — Видящая. У меня прабабка такой была. Джинни моргнула, явно не ожидая этого. — Э… а ты откуда знаешь? — Просто знаю, — Астория пожала плечами. — Я могу достать бальзам. От Забини. Он помогает… ну, успокоиться. — О, — Джинни замялась, а потом добавила: — А ты можешь… ну, рассказать Луне, как справляться с этим? С видениями, или что там у неё? Астория кивнула, хотя не была уверена, что знает, как помочь. Её прабабка умерла, когда Астории было три, и всё, что она знала, — это обрывки историй от матери. Но она хотела попробовать. Не ради Джинни или Полумны, а ради себя. Может, помогая кому-то, она перестанет чувствовать себя такой одинокой. И, возможно, дементоры были не такой уж плохой идеей. Они пугали, забирали тепло, но они оказались полезными. Астория посмотрела на Джинни, которая ждала ответа, и впервые за долгое время улыбнулась — не натянуто, а искренне. — Я поговорю с ней, — сказала она. — Завтра. После уроков. Джинни кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ладно, Гринграсс. Ты… ничего так. Астория только хмыкнула, но в груди стало теплее. Может, Слизерин и не был семьёй, но, кажется, она начала находить в Хогвартсе что-то своё.