Спросите Асторию Гринграсс

Слизеринская гостиная, утопавшая в зеленоватом полумраке, была похожа на подводный грот. Свет от зачарованных ламп, стилизованных под морские звёзды, отражался в полированном чёрном мраморе пола, а огромный камин, где тлели изумрудные угли, издавал мягкое потрескивание. Астория Гринграсс сидела в одном из глубоких кресел с высокой спинкой, поджав ноги и обхватив колени руками. Её палочка — орешник с сердцевиной из пера феникса, всё ещё пахнущая свежей древесиной — лежала рядом, на подлокотнике. Она любила держать её под рукой, словно талисман. Если спросить Асторию, то она скажет, что быть волшебницей… восхитительно. Не то чтобы она знала другую жизнь — магия всегда была частью её мира, от зачарованных свечей в доме Гринграссов до эльфов-домовиков, которые подавали ужин. Но здесь, в Хогвартсе, магия была её. Когда заклинание Lumos зажигало кончик палочки мягким светом или когда она (ну, почти) заставляла перо взлететь на уроке заклинаний, в груди разливался восторг, как будто она впервые вдохнула воздух после долгого погружения под воду. Это было её, и никто — ни отец, ни миссис Эйр, ни даже строгая Распределяющая шляпа — не мог это отнять. Но вот коллектив… Астория бросила взгляд на дальний угол гостиной, где несколько её однокурсников играли в зачарованные карты, от которых время от времени раздавались хлопки и вспышки. Коллектив ей не нравился. Точнее, он её пугал. Харпер, долговязый мальчишка с вечно растрёпанными волосами и насмешливым взглядом, не упускал случая задеть её. То «аристократочкой» назовёт, то спросит, не устаёт ли она «держать спину, как на балу». Астория старалась огрызаться, но её колкости звучали не так уверенно, как у Дафны, и Харпер только ухмылялся, словно кот, поймавший канарейку. Остальные мальчики с её курса просто не замечали её. Словно она была тенью, а не слизеринкой. С девочками было не лучше. Её соседка по комнате, Каролина Шафик, была загадкой. Высокая, с длинными тёмными волосами, которые она вечно закалывала серебряной заколкой, Каролина казалась пришельцем из другого мира. Она почти не разговаривала, только сидела за своим столом, уткнувшись в толстые книги с потрёпанными переплётами. Однажды Астория, набравшись смелости, спросила, что она читает. «Анатомия», — буркнула Каролина, не поднимая глаз. Астория хотела уточнить, но что-то в холодном тоне соседки заставило её замолчать. Анатомия? Это что-то из тёмной магии? Она решила не навязываться. Каролина была не то чтобы злой, но… далёкой, как звезда на потолке Большого зала. Две другие девочки на курсе тоже не внушали оптимизма. Одна, полукровка по имени Лилиан, была слишком тихой и какой-то потерянной. Астория не понимала, как она вообще попала на Слизерин — Лилиан больше походила на хаффлпаффку с её робкой улыбкой и привычкой краснеть. Другая, Мюриэль, наоборот, вела себя так, будто уже была королевой факультета и вокруг неё вились ещё две другие девочки. Она вечно хвасталась своими родственниками («Мой дядя — советник в Министерстве, знаешь?») и смотрела на всех сверху вниз, хотя её мантия была не чище, чем у других. Астория старалась держаться от обеих подальше. Ей хватало проблем и без их компании. Единственным светлым пятном был Блейз Забини. Старшекурсник, друг Дафны, он был одним из немногих, кто не смотрел на Асторию как на «мелкую». Вчера она снова зашла к нему в лабораторию — крохотную комнатку в подземельях, которую Блейз делил с близнецами Уизли (что само по себе было странно, учитывая, как слизеринцы обычно относились к гриффиндорцам). Лаборатория пахла травами, серой и чем-то сладковатым, а на полках теснились колбы, пузырьки и банки с подозрительными ингредиентами. Блейз, как всегда, был в своей стихии: рукава мантии закатаны, тёмные волосы слегка растрёпаны, а на губах — лукавая улыбка. — Зелье от прыщей? — он приподнял бровь, помешивая котёл, от которого поднимался голубоватый пар. — Не поверю, что ты не умеешь его готовить, миа белла. Астория фыркнула, но не смогла сдержать улыбку. Ей нравилось, как Блейз называл её «миа белла» — это звучало тепло, почти по-семейному, хотя она знала, что он так шутит. — Я умею, — соврала она, скрестив руки на груди. — Просто… хочу посмотреть, как ты это делаешь. Вдруг у тебя какой-то секрет. Блейз рассмеялся, и его смех был как тёплый ветер в холодных подземельях. — Секрет? Ну, разве что щепотка обаяния. Как прошла неделя? Астория пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботной. Она не собиралась рассказывать про слизней, которых нашла утром в своей кровати. Кто-то из девочек — скорее всего, Мюриэль или её подружка — решил пошутить. Слизни были мелкими, скользкими и воняли тиной, но Астория не закричала и не побежала жаловаться. Она просто смахнула их заклинанием Evanesco (спасибо, Дафна, за подсказку) и пообещала себе, что в следующий раз оставит на кровати что-нибудь похуже. Может, заколдует подушку, чтобы она кусалась. Или наложит проклятье, чтобы у виновницы волосы вылезли. Ну, не совсем проклятье, конечно, — отец бы её убил, — но что-нибудь… раздражающее. — Нормально, — ответила она наконец. — Практикуюсь в проклятиях. Блейз хохотнул, добавляя в котёл щепотку какого-то порошка. — Совсем как твоя сестра, учит тебя? — Ага, — Астория ухмыльнулась, хотя Дафна пока не успела её ничему научить. Но мысль о том, что она может быть похожа на сестру, грела. Блейз показал ей, как правильно нарезать корень мандрагоры и когда добавлять сушёные лепестки розы, чтобы зелье получилось идеальным. Астория внимательно следила, хотя в глубине души знала, что зелье от прыщей ей не пригодится. Её кожа, белая, как фарфор, всегда была безупречной — спасибо материнским генам. Но она всё равно запоминала каждое движение, каждое слово. Вдруг пригодится. — Заходи, если что, миа белла, — сказал Блейз, когда она уже собиралась уходить, сжимая в руках маленький флакон с зельем. — Обязательно. Спасибо! — Астория улыбнулась и выскользнула из лаборатории, чувствуя себя чуть менее одинокой. Но это было вчера. А сегодня… Сегодня был кошмар. Утром, после ужина в Большом зале, Астория обнаружила на своей тарелке бумажного журавлика. Он был сложен из тонкого пергамента, с аккуратными сгибами, и выглядел почти невинно. Она развернула его, ожидая увидеть какую-нибудь глупую записку, но вместо этого порезала палец о край. Боль была резкой, но мимолётной, и Астория только нахмурилась, слизнув каплю крови. Она не придала этому значения — мало ли, чья-то дурацкая шутка. Но на следующее утро она проснулась и едва не закричала, увидев своё отражение в зеркале. Её лицо, её идеальное, фарфоровое лицо, было усыпано гнойными фурункулами. Они пульсировали, краснели и, Мерлин упаси, сочились чем-то противным. Астория зажала рот рукой, чтобы не разрыдаться. Это было хуже слизней, хуже любых насмешек Харпера. Это было унижением. Она отказалась выходить из комнаты. Даже когда в дверь заколотила префект — Джемма Фарли, которая до сих пор была Префектом, уже два года и чей голос мог пробивать стены. — Гринграсс! Открой сейчас же! — Джемма стучала так, будто собиралась выбить дверь. Астория, сидя на кровати, обхватив подушку, только сильнее сжала губы. Она не откроет. Ни за что. Пусть хоть весь Хогвартс придёт. — Открой, иначе я применю силу или позову профессора Снейпа! — рявкнула Джемма, и Астория почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Снейп был их деканом, и его боялись даже старшекурсники. Говорили, что он мог одним взглядом заставить тебя чувствовать себя червяком. А его «неудовольствие»… о, оно было почти легендарным. Если ты не умер, лучше не доводить дело до Снейпа. Астория сглотнула, но всё равно не шевельнулась. Она не выйдет. Не с этим лицом. Джемма, похоже, решила, что дело плохо, потому что через минуту дверь всё-таки открылась — не силой, а простым Alohomora. Префект не вошла, но её тёмная мантия развевалась, как плащ какого-то мрачного героя. Она окинула Асторию взглядом — заплаканные глаза, опухшее лицо, фурункулы, которые, казалось, стали ещё хуже — и скривилась. — Я думала, что-то посерьёзней, — бросила она, будто Астория просто притворялась. — Идём, Гринграсс. У тебя уроки. Астория не заплакала. Не закричала. Она просто захлопнула дверь прямо перед носом Джеммы, как- и сама не поняла, но чувствуя, как в груди закипает злость. Если бы она могла, она бы пожелала, чтобы у Фарли… нет, нельзя. Нельзя желать зла. Но как же хотелось! К вечеру, когда Астория уже смирилась с мыслью, что проведёт весь день в комнате, прячась под одеялом, в дверь постучали снова. На этот раз тихо, почти вежливо. Она насторожилась, но не успела ничего сказать, как в комнату вошла Каролина Шафик. Её соседка, как всегда, выглядела отстранённой, но в руках она держала маленький флакон с мутноватой жидкостью. — Держи, — сказала Каролина, протягивая зелье. — Забини передал. Работает, кстати, хорошо. У меня почти всё прошло. Астория моргнула, не сразу поняв, о чём речь. Потом до неё дошло — Каролина тоже была жертвой журавлика. Или чего-то похожего. Она взяла флакон, пробормотав: — Спасибо… Каролина только кивнула и вышла, оставив Асторию наедине с её мыслями. Тори пошла в общую ванну, открыла флакон, вдохнула резкий запах трав и мяты, и, поморщившись, нанесла вязкую жидкость на тело, где были гнойные прыщи. Через несколько минут фурункулы начали бледнеть, а к вечеру почти исчезли. Астория облегчённо выдохнула, но унижение никуда не делось. Кто-то специально сделал это. Кто-то хотел её унизить. И она выяснит, кто. Поздно вечером в дверь снова постучали. Астория, уже готовая огрызнуться, замерла, услышав знакомый голос: — Тори, открой. Дафна. Астория бросилась к двери, распахнула её и, не говоря ни слова, кинулась обнимать сестру. Дафна, как всегда, пахла чем-то цветочным — жасмином, кажется, — и её тёплые руки тут же сомкнулись вокруг младшей сестры. — Ну как ты тут? — Дафна отстранилась, внимательно глядя на Асторию. — Каролина передала тебе зелье? Астория кивнула, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Но она не заплакала — не при Дафне. Сестра всегда была сильной, и Астория хотела быть такой же. — У тебя сохранилась та записка? — спросила Дафна, её голос стал серьёзнее. — Хочу глянуть. Астория порылась в ящике стола и вытащила смятого бумажного журавлика. Он выглядел невинно, но теперь она знала, что это не просто бумага. Дафна взяла его, развернула, внимательно осмотрела, а потом пробормотала какое-то заклинание. Журавлик вспыхнул голубым светом, и на его крыльях проступили тонкие, почти невидимые руны. — Проклятье, — тихо сказала Дафна, её глаза сузились. — Это не просто шутка, Тори. Кто-то знает, что делает. — Кто? — Астория сжала кулаки, чувствуя, как злость возвращается. — Мюриэль? Или Харпер? — Не знаю, — Дафна аккуратно сложила журавлик и спрятала его в карман мантии. — Но я выясню. А ты… ты держись, ладно? И если что, приходи ко мне. Или к Блейзу. Мы разберёмся. Астория кивнула, чувствуя, как в груди становится теплее. Дафна была рядом. И Блейз. И даже Каролина, хоть и нелюдимая, помогла. Может, Хогвартс и не был идеальным, но он был её. И она научится здесь выживать. А может, даже больше — она научится побеждать.