Спросите Асторию Гринграсс

Астория Гринграсс сидела в углу, в своём любимом кресле с потёртой бархатной обивкой, притворяясь, что читает учебник по заклинаниям. На самом деле её мысли были заняты совсем другим. Ведь если бы кто-нибудь удосужился спросить первокурсницу Слизерина, что она думает о профессоре Люпине, Астория бы ответила без запинки: он оборотень. И это не было пустой догадкой. Она сложила пазл из деталей, которые подмечала с той же тщательностью, с какой её гувернантка миссис Эйр проверяла её реверансы. Первое, что бросилось в глаза, — это отлучки Люпина. Профессор Защиты от тёмных искусств был, безусловно, лучшим учителем, которого Астория видела в Хогвартсе. Его уроки были живыми, почти театральными, и даже она, обычно скучавшая на лекциях, ловила каждое слово, когда он рассказывал о боггартах или дементорах. Но каждый месяц, аккурат в полнолуние, Люпин исчезал. Астория знала даты полнолуния лучше, чем календарь квиддичных матчей, — не потому, что увлекалась астрономией, а потому, что была метеозависимой. В полнолуние её мучили головные боли, а иногда она чувствовала странное покалывание в кончиках пальцев, будто её магия бурлила сильнее обычного. Она вела записи в маленьком блокноте, спрятанном под матрасом, и заметила, что Люпин либо пропускал уроки, либо выглядел бледнее и измождённее, чем обычно, в эти дни. Совпадение? Астория так не думала, после её исследования. Второе — поведение профессора Снейпа. Их декан и без того был не самым дружелюбным человеком в Хогвартсе, но перед полнолунием его настроение становилось просто невыносимым. На уроках зельеварения он шипел на всех, кто смел дышать громче положенного, и его взгляд, и без того острый, как лезвие, мог, кажется, разрезать сталь. Астория заметила, что в эти дни Снейп часто отлучался в соседний кабинет, бормоча что-то про «проверку зелья». Она однажды даже подслушала, как он пробурчал под нос: «Если этот идиот опять забудет выпить вовремя…» Астория не была уверена, о ком речь, но с первой парты, которую занимала она одна, было прекрасно слышно. И третье, самое важное, — Блейз Забини, с его лукавой улыбкой и амбициями стать величайшим зельеваром со времён Мерлина или очевидно твердо решивший стать протеже, а то и вовсе протеже, обогнавшим Снейпа в звании самого молодого мастера зельеварения, в эти дни перед полнолунием также становился недоступным, почти недосягаемым. А он был для Астории чем-то вроде старшего брата, которого у неё никогда не было. Он позволял ей тусоваться в своей лаборатории — крохотной комнатке Но вот именно перед полнолунием Блейз становился… неуловимым. Он запирался в лаборатории, отмахивался от вопросов и выглядел так, будто его поймали на чём-то запрещённом. Астория, конечно, не собиралась сдаваться. Она была Гринграсс, а Гринграссы не отступают. Вчера ей наконец удалось пробиться к нему. Она постучала в дверь лаборатории, ожидая, что Блейз, как обычно, пошлёт её «попытать Тео на сахарные перья», но вместо этого он открыл и, вздохнув, махнул рукой: «Заходи, миа белла, только не мешай». Астория просияла. Лаборатория была в полном беспорядке: котёл на огне булькал, испуская голубоватый пар, на столе громоздились миски с травами, а в углу лежала куча нарезанных корней мандрагоры. Блейз, закатав рукава мантии, сосредоточенно шинковал корень валерианы, его тёмные волосы падали на глаза. — Сядь там, — бросил он, не отрываясь от работы. — И не трогай ничего. Астория послушно устроилась на табурете, но её любопытство было сильнее любых приказов. Она вытянула шею, заглядывая в котёл. Жидкость внутри была густой, с серебристым отливом, и пахла чем-то резким, почти лекарственным. Блейз, не замечая её, начал бормотать себе под нос — привычка, которую Астория находила очаровательной, хотя другие слизеринцы над ней посмеивались. — Два раза по часовой, аконит, потом наперстянка пурпурная, два часа тушения, корень валерианы, сделать выжимку. Два раза по часовой… — его голос был едва слышен, но Астория уловила каждое слово. И одно из них заставило её замереть. — Аконит? — перебила она, не удержавшись. — Это же волчья лапа? Блейз замер, его нож замер над доской. Он медленно поднял голову, и в его глазах мелькнула смесь удивления и раздражения. — А? Чья лапа? — Волчья, — Астория пожала плечами, стараясь выглядеть небрежно. — Ну, не в прямом смысле. Это же для… чего-то связанного с волками, да? Блейз моргнул, а потом рассмеялся — чуть нервно, как ей показалось. — Да, миа белла. Предвосхищая твои вопросы, это проект от Снейпа. — А что за зелье? — Астория наклонилась ближе, чувствуя, как в груди загорается искра любопытства. Блейз вздохнул, отложил нож и вытер руки о мантию. — Миа белла, мне кажется, Тео купил в Хогсмиде сахарных перьев. Почему бы тебе не попытать его на этот счёт? Астория фыркнула, но поняла очевидный намёк. Блейз не собирался рассказывать. Она не собиралась обижаться — слизеринцы редко делились секретами, даже с друзьями. Но она запомнила. Она решила спросить у Тео Нотта. Тео был не таким закрытым, как Блейз, и любил поболтать, особенно если это давало ему повод покрасоваться. После уроков Астория нашла его в гостиной, где он сидел за столом с Трейси Дэвис, их однокурсницей, которая всегда носила идеально выглаженную мантию и имела привычку закатывать глаза на всё, что считала «глупым». Они спорили о чём-то, размахивая руками, и Астория, не теряя времени, плюхнулась на стул рядом. — Вот ты мне как раз и нужна! — Тео повернулся к ней, его тёмные глаза сверкнули. — Рассуди нас. Трейси утверждает, что заклинание Petrificus Totalus бесполезно в дуэли, потому что его легко блокировать. А я говорю, что если застать врасплох, то оно решает всё. Ну, что скажешь, малявка? Астория закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Тео всегда называл её «малявкой», но в его тоне не было злобы, только дружеское поддразнивание. — Я скажу, что вы оба слишком много болтаете. А теперь ответь мне: ты знаешь, что за зелье варит Блейз? С аконитом и валерианой? Тео моргнул, явно не ожидая такого вопроса. Трейси, сидевшая напротив, прищурилась, её аккуратно подведённые брови поползли вверх. — Аконит? Это же яд, Гринграсс. Ты уверена, что не напутала? — Я не напутала, — Астория скрестила руки, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала. — Блейз упомянул волчью лапу. И что это проект Снейпа. Тео откинулся на спинку стула, его ухмылка стала шире. — Ну, малявка, ты влезла в глубокие воды. Если Снейп варит что-то с аконитом, лучше не совать туда нос. А то, знаешь, окажешься в котле вместо мандрагоры. — Тео, серьёзно, — Астория нахмурилась. — Это… для Люпина, да? Я видела, как Снейп отлучается перед полнолунием. И Люпин тоже пропадает. Трейси фыркнула, но в её взгляде мелькнуло любопытство. — Ты что, шпионишь за учителями? Мерлин, Гринграсс, ты либо очень храбрая, либо очень глупая. — Ни то, ни другое, — огрызнулась Астория. — Просто наблюдательная. Так что, Тео? Знаешь что-нибудь? Тео почесал затылок, его ухмылка сменилась чем-то более серьёзным. — Слушай, я не в курсе деталей. Но… да, ходят слухи, что Люпин не совсем обычный. Не знаю, но Снейп точно что-то для него варит. Блейз как-то обмолвился, что это «деликатный проект». А больше я не спрашивал. Знаешь, как Снейп смотрит, когда лезешь не в своё дело. Ты ведь никому не скажешь, да? — Тео наклонился ближе, его голос стал тише. — Потому что, если Снейп узнает, что мы болтаем о его делах, он нас всех в флоббер-червей превратит и в зелье пустит, и ничего ему за это не будет. — Не скажу, — Астория подняла подбородок, стараясь выглядеть взрослой. — Я не дура. Трейси хмыкнула, но, кажется, поверила. — Ну, смотри, Гринграсс. И не лезь к Блейзу с вопросами. Он хоть и добрый, но если Снейп на него надавит, сдаст тебя с потрохами. Астория кивнула, а потом и вовсе поплелась в библиотеку. В библиотеке, в разделе «Запрещённые зелья», куда первокурсникам, вообще-то, вход был заказан (но слизеринцы всегда находили способы обойти правила), было так-то много книг. Коридоры замка были тихими, только эхо её шагов отражалось от каменных стен, да где-то вдалеке слышался шёпот портретов, обсуждавших свои вековые сплетни. Факелы, закреплённые в железных держателях, горели неровным светом, отбрасывая длинные тени, которые танцевали на плитах пола. Астория поправила мантию, чувствуя, как её палочка, спрятанная в рукаве, слегка покалывает кожу — словно подбадривает. Она уже не была той напуганной первокурсницей, которая пряталась от дементоров в поезде. Хогвартс учил её быть смелее и хитрее. Библиотека Хогвартса встретила её запахом старого пергамента, воска и чего-то неуловимо магического — может, пыли, пропитанной заклинаниями. Огромные окна, обрамлённые тяжёлыми бархатными шторами, пропускали мягкий лунный свет, который смешивался с тёплым сиянием парящих светильников. Высокие стеллажи, казалось, уходили в бесконечность, их полки гнулись под тяжестью тысяч книг, от тонких брошюр до массивных фолиантов, переплёты которых были украшены серебряными застёжками или заколдованы так, чтобы шипеть на непрошеных гостей. Мадам Пинс, библиотекарь, сидела за своим столом, её острый взгляд следил за каждым движением, как ястреб за мышью. Астория знала, что соваться в Запретный раздел — это всё равно что дразнить дракона. Она сделала вид, что ищет учебник по трансфигурации, неспешно прогуливаясь вдоль полок в открытой части библиотеки. Её пальцы скользили по корешкам книг, а глаза украдкой следили за мадам Пинс. Когда библиотекарь отвлеклась, отчитывая какого-то хаффлпаффца за пятно чернил на столе, Астория юркнула в узкий проход, ведущий к Запретному разделу. Сердце колотилось, но она заставила себя дышать ровно. Слизеринцы не попадаются, напомнила она себе. По крайней мере, не в первый раз. Запретный раздел был отделён от остальной библиотеки тяжёлой железной решёткой, запертой на зачарованный замок. Астория знала, что Alohomora тут не поможет — замок был защищён от простых заклинаний. Но она подслушала от Дафны одну хитрость: решётка на то и решётка, через которую можно было проскользнуть, если ты достаточно худой и гибкий. Астория, с её тонкой фигурой и годами тренировок в танцах под надзором миссис Эйр, была именно такой. Она оглянулась, убедилась, что никто не смотрит, и, затаив дыхание, протиснулась сквозь щель. Металл холодил кожу, а сердце билось так громко, что она боялась, как бы мадам Пинс не услышала. Внутри Запретного раздела было темно, почти зловеще. Свет сюда почти не проникал, и только слабое мерцание от зачарованных книг освещало полки. Воздух был густым, пропитанным запахом старой кожи и чего-то металлического, как будто магия, заключённая в книгах, сочилась в пространство. Астория зажгла палочку, шепнув Lumos, и тонкий луч света выхватил из мрака названия на корешках: Тёмные искусства: Теория и практика, Проклятия и их снятие, Зелья запретных земель. Она двигалась осторожно, стараясь не задеть книги, которые, по слухам, могли укусить или закричать, если их тронуть без разрешения. Раздел «Запрещённые зелья» нашёлся в дальнем углу, за стеллажом, который выглядел так, будто его не трогали со времён Основателей. Астория присела на корточки, водя палочкой вдоль полок. Её глаза пробегали по названиям: Эликсиры вечности, Яды и противоядия, Зелья для души и тела. Наконец, она наткнулась на толстый том в чёрном переплёте, на котором золотыми буквами было вытиснено: Arcana Potionem: Тайны зельеварения самых сложных зелий для всех навных существ. За авторством Дамокла Белби. Книга выглядела древней, её края были потрёпаны, а застёжка покрыта патиной. Её, очевидно, кто-то недавно брал, а ещё именно её она видела у Блейза в сумке, совсем недавно. Астория осторожно коснулась её, ожидая, что книга зашипит или щёлкнет, но та молчала. Она вытащила том, чувствуя, как её пальцы дрожат от предвкушения, и открыла оглавление. Глава с рецептом волчьего зелья была, буквально, одной из первых, её то и решено было открыть. Астория пробежала глазами текст, её сердце билось всё быстрее, от перечня ингредиентов. «Аконит, наперстянка пурпурная, корень валерианы… бла-бла, чистотел... сложное зелье, требующее точности… позволяет оборотню сохранять разум во время трансформации… опасно при неправильной дозировке…» Астория почувствовала одновременно восторг и холодок страха. Это была не просто тайна — это была опасная тайна. Если Снейп узнает, что она копает, её ждут не просто отработки, а что-то гораздо хуже, как бы к предкам не отправил, скормив тому самому оборотню. Ну а кто им был, сомнений не вызывало. Конечно, Люпин. Она захлопнула книгу, стараясь не шуметь, и сунула её обратно на полку. Её мысли метались. Рассказать Дафне? Дафна бы точно оценила её находчивость, но могла и отругать за то, что она лезет в дела старших. Промолчать? Но тогда зачем она вообще это делала? А может, намекнуть самому Люпину? Он казался добрым, но что, если он разозлится? Астория сжала палочку, чувствуя, как её тепло успокаивает. Она решит позже. А пока нужно выбраться отсюда, пока мадам Пинс не заметила присутствие посторонних. Обратный путь через щель был сложнее — мантия зацепилась за железный прут, и Астория чуть не запаниковала, но всё-таки выскользнула, затаив дыхание. В открытой части библиотеки она схватила первый попавшийся учебник по трансфигурации и направилась к выходу, стараясь выглядеть так, будто ничего не произошло. Мадам Пинс окинула её подозрительным взглядом, но промолчала, и Астория выдохнула только в коридоре. Последующие дни прошли на удивление спокойно, хотя Астория всё время ждала, что Снейп или Блейз каким-то образом догадаются о её вылазке в библиотеку. Но Снейп был занят своими котлами, Блейз — своими зельями, а Хогвартс, казалось, погрузился в обычную суету: уроки, сплетни, квиддичные тренировки. Астория старалась вести себя как ни в чём не бывало, но её мысли то и дело возвращались к Люпину. Она замечала мелочи: его усталый взгляд на уроках, лёгкую дрожь в руках, когда он раздавал пергаменты, и, конечно, его отсутствие в дни, близкие к полнолунию. Завтра, если её расчёты верны, должно было быть как раз одно такре. И это заставляло её нервничать. Вечер застал Асторию в одном из пустых классов на четвёртом этаже, где она, Джинни Уизли и Полумна Лавгуд устроились за старыми партами, заваленными пергаментами и учебниками. Класс был пыльным, с потрескавшимися окнами, через которые должен был врываться холодный октябрьский ветер, но девочкам было уютно, потому как они заткнули окна тряпками и принесли с собой грелки. А ещё огонь в камине, разведённый простым Incendio от Джинни, потрескивал, отбрасывая тёплые отблески на их лица. Астория сидела на краю стола, болтая ногами, Джинни склонилась над домашкой по трансфигурации, яростно царапая пером пергамент, а Полумна, как всегда, казалась слегка не от мира сего, задумчиво глядя в потолок, где, по её словам, «мозгошмыги устраивали танцы». Они умудрились притащить кресло в этот класс и теперь на нём восседала когтевранка, расположившись у камина. Они наконец смогли встретиться втроём, и Астория чувствовала себя почти счастливой. После их разговора о дементорах и помощи Полумне она начала видеть в Джинни и Луне не просто случайных знакомых, а что-то вроде друзей. Джинни была как искра — яркая, непоседливая, с языком острым, как нож, но с добрым сердцем. Полумна, напротив, была мягкой, почти эфирной, но её странности больше не казались Астории нелепыми. Они были частью её дара — дара, о котором Астория знала больше, чем хотела признаться. — А как… ну, оно проявляется? — спросила Астория, теребя край мантии. Она старалась говорить осторожно, не желая спугнуть Полумну. — Твой дар, я имею в виду. Полумна задумалась, её серебристые глаза блуждали где-то в невидимом мире. — Хм… Я вижу наяву то, что не замечают другие. У тебя, например, очень послушные мозгошмыги, и у них много глаз. Джинни фыркнула, не отрываясь от пергамента. — А мне она сказала, что мои мозгошмыги носятся над головой без остановки. Это что, намёк, Лавгуд? — Похоже на правду, — Полумна улыбнулась своей мечтательной улыбкой, и Астория невольно хихикнула. — Эй, ты на что намекаешь? — Джинни вскинула голову, её рыжие волосы, и правда слегка растрёпанные, подпрыгнули, как языки пламени. — У меня просто блеск для волос закончился, а времени заказать новый нет! Тут в туалет сходить некогда, а ещё эти школьные совы с ума посходили из-за трупаков в балахонах. Кстати, Тори, давно хотела спросить: Клювика правда того? — Кого? — Астория моргнула, не сразу поняв. — Ну, эту зверюгу пернатую, — Джинни нетерпеливо махнула рукой. — Клювика! — Чего того? — Астория всё ещё не понимала. — Ну, того! — Джинни сделала драматичный жест, проведя пальцем по горлу. — Кокнут! — Ааа, — до Астории, наконец, дошло. Она слышала сплетни о гиппогрифе Хагрида, которого, по слухам, собирались судить за нападение на Драко Малфоя. — Не знаю точно. Говорят, суд будет, но… Она не успела закончить. Полумна, до этого молча сидевшая рядом, внезапно напряглась. Её глаза расширились, а лицо побледнело, как пергамент. Она издала тихий, почти нечеловеческий звук, и её тело начало дёргаться в коротких, резких судорогах. Астория и Джинни замерли, ошеломлённые. Через секунду Полумна обмякла, её голова откинулась назад, и она начала медленно сползать с кресла. — Луна! — Джинни среагировала первой, подскочив со стула, который отлетел назад и вмиг подхватив подругу за подмышки и не дав ей упасть на пол. — Луна, очнись! Астория, не раздумывая, выхватила палочку и, вспомнив недавно выученное заклинание, выкрикнула: — Aguamenti! Тонкая струя воды брызнула в лицо Полумны, и та вздрогнула, её веки затрепетали. Джинни, всё ещё держа подругу, бросила на Асторию взгляд, полный одновременно паники и благодарности. — Луна, ты как? — Джинни осторожно усадила Полумну обратно на стул, её голос дрожал. — Что, опять? Полумна медленно моргнула, её глаза были затуманенными, но уже не такими пустыми. Она глубоко вдохнула, словно возвращаясь из другого мира, и тихо сказала: — Гарри… Гарри Поттер в большой опасности. Что-то… что-то тёмное. Оно близко. Астория и Джинни переглянулись, и в их взглядах читалось одно и то же: страх, смешанный с решимостью. Астория почувствовала, как её сердце сжалось. Она знала, что Полумна не шутит. Её дар — или проклятье — был реальным, и если она видела опасность для Поттера, это не просто фантазия. Но что-то в словах Полумны зацепило Асторию, и она вдруг поняла, что её собственная тайна может быть частью этой головоломки. — Кажется, я знаю, в чём дело, — выпалила Астория, прежде чем успела себя остановить. Её голос прозвучал громче, чем она ожидала, и обе девочки повернулись к ней. — В чём? — Джинни нахмурилась, её веснушки выделялись на побледневшем лице. — Говори, Гринграсс. Астория сглотнула, чувствуя, как её ладони становятся влажными. Она не планировала раскрывать свой секрет так скоро, но отступать было поздно. — Профессор Люпин… он не совсем человек. Джинни прищурилась, её брови поползли вверх. — А кто же? — Оборотень, — Астория выпалила это слово, и оно повисло в воздухе, как заклинание, которое нельзя отменить. — Я уверена. Он пропадает в полнолуние, Снейп варит для него зелье с аконитом, а завтра… завтра как раз полнолуние. Джинни уставилась на неё, её рот приоткрылся. — Да ты гонишь! — Не гоню, — Астория подняла подбородок, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала. — Я видела книгу в Запретном разделе. Оборотное зелье. Оно помогает оборотням не терять разум. И Блейз… он проболтался про аконит. Полумна, всё ещё бледная, но уже более собранная, посмотрела на Асторию с чем-то вроде уважения. — Ты наблюдательная, — тихо сказала она. — Как мои мозгошмыги. Джинни фыркнула, но её взгляд был серьёзным. — Допустим, ты права. И что? Люпин опасен? Ты думаешь, это он угрожает Гарри? Астория замялась. Она не знала, опасен ли Люпин. Он казался добрым, почти слишком добрым для профессора, но оборотни… она читала о них достаточно, чтобы понимать, что без зелья они превращаются в монстров. А если Снейп или Блейз ошиблись с дозировкой? Или если Люпин забыл выпить зелье? Её воображение уже рисовало мрачные картины: клыки, когти, тёмные коридоры Хогвартса… — Не знаю, — честно призналась она. — Но если Полумна видела опасность, а сегодня полнолуние, то… это может быть связано. Джинни сжала кулаки, её глаза сверкнули. — Тогда мы должны что-то сделать. Нельзя просто сидеть и ждать, пока Гарри… ну, ты поняла. — Что ты предлагаешь? — Астория почувствовала, как её собственная решимость растёт. Она не была гриффиндоркой, но мысль о том, что она может помочь, зажгла в ней искру. — Я первокурсница, вы тоже недалеко ушли. Мы даже Патронуса вызвать не можем. — Патронус — это против дементоров, — Полумна говорила медленно, её голос был слабым, но уверенным. — А против оборотня… нужно серебро. Или сильное заклинание. Но я не думаю, что профессор Люпин хочет зла. Он… он не тёмный. — Отлично, это поможет нам не быть сожранными, — Джинни вскочила, её мантия заколыхалась. — Тогда мы найдём Гарри. Или Дамблдора. Или кого-нибудь, кто знает, что делать. Но сначала, Тори, ты уверена насчёт Люпина? Если ты ошибаешься, мы будем выглядеть как идиотки. Астория кивнула, хотя в глубине души сомневалась. Она была уверена в своей теории, но доказательств, кроме книги и бормотания Блейза, у неё не было. И всё же отступать было не в её стиле. — Я уверена. И… я могу спросить у Дафны. Она знает больше про зелья и, может, слышала что-то от Блейза. — Тогда идём, — Джинни схватила свою сумку, её рыжие волосы подпрыгнули, как будто подчёркивая её решимость. — Луна, ты как? Пойдёшь с нами? Полумна медленно поднялась, её движения были всё ещё немного вялыми. — Пойду. Но… будьте осторожны. Тьма ближе, чем кажется. Астория почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она посмотрела на подруг — Джинни, пылающую, как факел, и Полумну, чьи глаза видели больше, чем могли понять другие. Впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой. Они были командой, пусть и странной.