Сказ о снежном море

      По Хонгыльским крышам слышался стук торопливых ног. Невидимые из-за теней девушки пытались убежать от места объявления как можно скорее. Лин, как всегда, двигалась медленно, так что Хуанси чуть ли не тащила ее на себе. Как бы хорошо заклинание не прятало их, но все равно надо торопиться, чтобы рассказать о приближающейся массовой охоте остальным. Чем дальше подруги шли, тем более хлипкими становились крыши, на некоторых встречались дыры. Даже как-то страшно становилось вот так просто шагать. Хуанси проложила водяную лестницу, вниз по которой можно спуститься, идя уже меж обветшалых домов. По пути встречались редкие горожане в рваных одеждах. Одному из таких в дверях одной из развалин крикнула девушка в распахнутом жакете и с массивными косами на голове. Она как-то кокетливо помахала путнику:       — Эй, красавчик. Развлечемся?       Хуанси поежилась. То ли свет на стоящую в дверях так падал, то ли и правда под глазом у нее красовался синяк. Бедная девушка! Что же произошло, раз ей приходится таким заниматься? Переведя взгляд синих глаз на спутницу, Хуанси пыталась понять, чувствует ли ее подруга хоть что-то, но лицо Лин выражало лишь безразличие: казалось, она и не обратила внимания. Наверное, не первый раз видела такую картину. Хоть лангским девушкам не был закрыт путь в образование, прорваться в люди было так сложно, что женщинам, потерявшим кормильцев в лице мужчин, почти единственным стабильным источником заработка оставалась только самая унизительная работа. Идя все дальше и дальше, подруги вместе повернули за угол и ввалились внутрь одной из стареньких заброшенных хижин.       В глаза ударило теплое освещение бумажного фонарика, который Даён вешала под потолок; Сюин же аккуратно придерживала свою ученицу, дабы та не упала. Окна были завешаны плотной темной тканью, чтобы с улицы никто не задавал лишних вопросов о жильцах этого маленького строения.       Асура сидел в углу и как всегда жевал что-то: к счастью, не напоминавшее человечину. Вместо приветствия он кинул взгляд безразличных светло-голубых глаз на вошедших девушек и продолжил трапезу.       — Моя темная госпожа! — с видом преданной собаки воскликнула Сюин, отдавая честь. Даён, резко потеряв поддержку учительницы, грохнулась на пол; с ее стороны раздался тихий хрип. Сюин тут же подняла ее за шкирку и отряхнула одежду от пыли, что комьями скопилась на давно не мытом полу.       — Мы решили добавить немного света. В темноте работают только слепцы, — смеясь, объяснила Сюин своей госпоже. Лин посмотрела на раскачивающийся наверху фонарь с осуждающим видом.       — Хорошие подданные должны уметь работать и в темноте.       — А мне кажется, так уютнее, — подметила Хуанси, тоже подняв голову на новый светильник, рассматривая его. Хотя насколько может быть уютно в заброшенном помещении, в котором они, конечно, надолго не задержатся. Но Хуанси радовала даже такая маленькая иллюзия того, что тут реально постоянно живут люди. Сколько лет она уже не могла найти место, которое можно было бы назвать домом? От осознания этого в душе промелькнула некая тоска. Хоть у нее и была недвижимость в родной стране, она там не жила, поэтому то здание, стоявшее наполовину сваями в море, нельзя было назвать ее домом. Он был темным и абсолютно необжитым.       — Говоря о фонарях, — послышался голос Лин, вырывающий Хуанси из мыслей. — На празднике охрана будет усилена. Началась охота на ведьм.       Душащее напряжение нависло над головами. Девушки казались взволнованными. Ни одна из них не была напрямую знакома с этим явлением, но “охота на ведьм” звучало зловеще. Все, кроме Даён, были могущественными магинями, но перспектива этого знакомства их не радовала. В голове сразу возникали ужасные образы лангских тюрем и казней.       Раздался смешок Асуры и низкий голос, диссонирующий с его миловидной феминной внешностью. Вот он точно знал, что такое массовая охота.       — Если это так, то эти хванинские ограничители развесят по всему городу. — Он перевел взгляд на Хуанси и злорадствующее подметил. — Не все тут добились силы честным путем, и теперь им плохо даже от охотничьего ограничителя. Планы рушатся.       Асура встал и подошел к Хуанси, смотря на нее сверху вниз, пока та на его слова лишь огрызнулась:       — Не забывай, из-за кого это все произошло. Я хотя бы людей не ем.       Магия Хуанси действительно была не совсем ее. Мать Хуанси — богиня морей, покровительница торговли Бьен Буон Бан перед своей смертью передала силы дочери. Назови люди себя хоть богами, хоть святыми — они все еще люди, а значит смертны. Сколько же проблем богиня принесла дочурке своим добровольным уходом, но боги по-другому и не уходят: после сотни-другой лет в пантеоне заставляли проходить обряд просвящения, где они отдавали магию миру, сливаясь с природой, но, видимо, матушка решила, что ее дочка отличная ячейка для передачи всей своей божественной силы.       Асура хотел что-то ей ответить, но перевел взгляд на говорящую Лин.       — Успокойтесь.       — Ты мне говоришь успокоиться?       — Помни, кто из нас главная.       Лин вздернула голову. Рядом с ней встали Сюин и Хуанси, показывая, что готовы защищать госпожу. Но это было чисто символически. Когда-то Хуанси помогла Лин поймать его тень, и теперь душа Асуры принадлежит темной госпоже.       — Так что и дальше помалкивай в своем углу, — приказала Лин. Хуанси вздохнула. Они были командой, но Асура сюда никак не вписывался и постоянно конфликтовал с остальными. Наверное, не забрав его тень, он был бы таким же неуправляемым, как при первой встрече. Для Хуанси было загадкой, как он слушался Лин. Ведь сразу после ее слов он рыкнул и действительно пошел дожевывать свою еду.       — Не только мне будет плохо, — подметила Хуанси, посмотрев на Лин.       Если от ограничителей остальные маги просто теряли способности или ослабевали, то Лин и Хуанси отличались. Им нельзя было долгое время находиться рядом с этими лангскими механизмами. Хуанси обвела взглядом Асуру, обеспокоенную Сюин и Даён. Всем было понятно, что, как и сказал Асура, из Хонгыля нужно будет уезжать при таком раскладе.       — Действуем по плану. Об ограничителях можете не беспокоиться, — проговорила Лин, садясь за шаткий столик.       На нем лежала бумага, тушь и лангское устройство для письма. В Ланге уже давно не писали кистями, как на остальном востоке материка Ошинхэ, или тростниковыми палочками с запада — тут пользовались популярностью ручки с железным наконечником: “перьевые ручки”. Вроде лангцы называли их как-то так. Когда-то отец из далекого плавания привез малышке Хуанси такую вещичку. В каком же восторге она была, рассматривая темный корпус и золотистое перо, но как только она попробовала использовать ручку по назначению, то сразу поняла, что подарок будет пылиться в ящике. У нее не получалось контролировать наклон, толщину линии; острый кончик царапал бумагу, и весь лист в итоге был испорчен уродливыми тёмными кляксами. Возьми Хуанси ручку в руки сейчас, вряд ли бы что-то изменилось, но Лин так умело с ней управлялась, что каждый раз, когда подруга садилась писать, Хуанси невольно заглядывала ей за плечо, завороженно смотря, как из-под металлического наконечника появляются буквы. Даён тоже заинтересовал этот процесс: как и Хуанси, она внимательно наблюдала за движениями бледной руки.       — Госпожа, неужели вам тоже дурно от ограничителей? — взволнованно спросила Сюин, стоявшая рядом с писавшей что-то на листке Лин.       — Хуже, — равнодушно произнесла Лин, дописав письмо, после чего вручила его Хуанси. — Отправь его.       Хуанси кивнула, призвав маленькую рыбку, бодро выхватившую из рук хозяйки послание; отодвинув темную ткань на окне, рыбка полетела прочь. Хуанси смотрела на ловкие движения своего творения и после перевела взгляд на Лин, задумчиво спросив:       — Какие еще опасности есть во время этой охоты?       Раздался ответ, как всегда, сухим, безэмоциональным голосом:       — Людей будут тщательнее контролировать, дома обыскивать, к доносам будут серьезнее относиться. Нам волноваться не о чем. Я же сказала. На празднике не будет ограничителей.

***

      Лин говорила абсолютную правду о том, что тут не будет ни единого ограничителя. Только разноцветные фонарики, мягким светом освещающие улицы. Глаза Хуанси разбегались, чтобы посмотреть на каждый. Висящие над головой многоугольные, круглые, вытянутые; на окнах домов стояли в форме цветов, на земле — в виде причудливых зверей. От них веяло теплом, и даже Хонгыль уже не казался таким холодным.       Как жаль, что из-за шляпки, похожей на тарелку супа, Лин сказала навесить вуаль, замутнявшую обзор. Хуанси сразу вспомнила, как подруга принесла ей национальные лангские вещи, которые пришлось ей помочь надеть. Если со штанами и нижним халатом из тёплой ткани Хуанси справилась, то пышную многослойную юбку с талией на груди Лин пришлось помогать завязывать. Этот наряд не был таким строгим, как у многих лангских девушек. Наоборот, даже каким-то лёгким и изящным. Если бы не эта вуаль, что закрывала Хуанси почти полностью, и тяжелая сумка на плече, тянущая вниз. Но образ ей все равно нравился, и неважно, что не получалось сверкнуть им перед другими. Надо спешить на главную площадь, пока не прозвенел колокол, призывающий горожан отвлечься от самого праздника и пойти на церемонию поздравления Хванина. И сделать это было сложнее, чем казалось. Дело не в шумной толпе и запутанной структуре города, а в самом празднике, от которого Хуанси ожидала куда меньшего.       Она постоянно отвлекалась то на фонари, то на девушек, подбрасывающих друг друга на разукрашенных длинных качелях-перекладинах; жонглеров, что перебрасывали пять камушков себе из руки в руку. Горожане поедали что-то у палаток с едой, но лангская кухня ее совсем не впечатляла. Везде кладут свои острые шишки, что перебивали весь вкус, хотя сами лангцы были в восторге, что хорошо. Хуанси думала, что день рождения диктатора будет чопорным, мрачным и скучным, но обычный народ, оказывается, умел веселиться, — значит, еще не всё потеряно.       Идя всё ближе к площади сквозь шумную толпу, Хуанси услышала скрип лангского смычкового инструмента, барабанов и мягкий звук струн. Обернувшись на музыку, она увидела танцующих девушек в ярких костюмах, напоминающих охотничью форму. Сразу вспомнилась маленькая охотница: наверняка она сейчас выглядит просто блистательно в своем парадном костюме. Как жаль, что не удастся понаблюдать ее на параде!       Танцовщицы кружились в быстром танце, вертя в руках странные сабельки, рукоять которых была отделена от фальшивого лезвия, из-за чего при каждом синхронном движении рук мечи звенели в такт музыке; при причудливых резких поворотах их юбки развевались, напоминая колокол; фигуры танца менялись так быстро, что Хуанси не успевала уследить, но она все равно была в полном восторге от каждого резкого звонкого движения. Последний удар барабана и девушки сели на колено, поставив мечи вертикально. Толпа взорвалась оглушительными аплодисментами. Хуанси не была исключением и хлопала вместе с остальными.       Хуанси бы и дальше заливалась восторгом, но застыла, как только почувствовала сзади прикосновения чужой руки, от чего вздрогнула. Это вытянуло ее из транса, порожденного прекрасным танцем. Обернувшись, она увидела девушку в шляпке с красной вуалью, переходящую в черный.       — Хуанси, ты не тем занимаешься.       Это была Лин. Сзади стояло еще две девушки в аналогичных головных уборах. В темно-фиолетовом Сюин, а рядом в желтом Даён.       — Да! Госпожа же сказала, что нам не до праздника!       Хуанси на возглас Сюин только вздохнула:       — Простите, я думала тут будет хуже… — Она еще раз осмотрела декорации фестиваля. — А тут, можно сказать, даже весело!       — Это день рождения Хванина! Конечно, тут сделано все, чтобы понравится людям, — фыркнула Сюин.       Лин же просто взяла Хуанси за руку, в которой почувствовалось что-то холодное и круглое. Хуанси знала что это, но всё же решила уточнить:       — Тень?       — Да.       В маленьком бутылечке хранилось заклинание Лин. Стоит открыть крышку в виде кристалла, как содержимое окутает Хуанси, сделав невидимой для окружающих.       — Мы начинаем после третьего хлопка в ладоши на церемонии, — напомнила Лин.       Хуанси поправила массивную сумку на плече. Из-за волнения в груди тянуло. Так много вещей могли пойти не по плану! И если так будет, то эта операция закончится, едва начавшись, а их компашку либо заточат в ледяных тюрьмах, либо им публично отсекут головы на главной площади.       — Кстати, Лин, — как-то игриво усмехнулась Хуанси, опять поправляя на плече тяжелую сумку. Она знала, что будет волноваться, поэтому решила разыграть некоторых девушек, если это получится. — Помимо того, что ты сказала… могу ли я сделать милым лангским дамам еще маленький подарочек?       Лин определенно поняла, о каком подарочке говорит ее подруга. На что равнодушно ответила:       — Главное хорошо выполни основную часть плана.       После этих слов раздался низкий звук колокола, заливающий все слои города и зовущий горожан на церемонию поздравления.