Топ-модель

Вэй Усянь с трудом выныривал из сна. Подушка была довольно жёсткой, зато очень тёплой, поэтому не хотелось с ней расставаться. Усянь обнял подушку и с удивлением ощутил, что она была очень большой и, кажется, живой. Разлепив глаза, он обнаружил себя лежащим на Лань Чжане и обнимающим его. Взгляд янтарных глаз того был до крайности злым. Раздался щелчок камеры, вслед за чем прозвучал голос Мянь-Мянь: — Рада, что вы поладили. — Удали снимок, — проворчал Усянь. — Как только отошлю его Лань Сичэню, а то он давеча звонил мне и беспокоился, не прибил ли ты его брата, раз тот на звонки не отвечает. — Я действительно забыл позвонить брату, — сказал Лань Чжань, спихивая с себя Усяня. — Вэй Усянь, разве так можно? Совсем заездил модель перед съёмкой: глаза красные, а под ними синяки. А мне теперь всю эту красоту придётся гримировать. Сам, кстати, выглядишь не лучше, — упрекнула фотографа девушка. — Блин, не начинай, — сказал Усянь и поплёлся в туалет. Пока Лань Чжань разговаривал по телефону, у него было время привести себя в порядок. Потом Усянь пил принесенный ассистенткой кофе, пока она прихорашивала Лань Чжаня. После этого начался обычный трудовой день, закончившийся поздно ночью. На сей раз Усянь выпроводил Лань Чжаня домой, и сам трахался с обработкой фотографий и вёрсткой каталога до утра. Обрадовавшись, что уложился в отведенный Цзян Чэном срок, Усянь отослал директору каталог, после чего поехал к себе домой и лёг спать с чувством выполненного долга. Каково же было его удивление, когда директор Цзян вскоре разбудил его своим звонком и снова начал орать (это уже становилось дурной традицией): — Вэй, мать твою, Усянь, ты что творишь?! Решил похоронить нашу репутацию? Я тебе ноги переломаю! — Какого хрена, Цзян Чэн?! Я чуть наизнанку не вывернулся, чтобы успеть в срок, а ты опять чем-то недоволен, — возмутился Усянь, настроение которого от недосыпа было ничуть не лучше, чем у вечно недовольного директора Цзян. — Он ещё спрашивает... Ты, что, в интернет не заходил? — Господин Цзян, я вообще-то всю ночь работал, а потом спал. Некогда мне шариться по интернетам. — Так пойди и посмотри, что про тебя и про наше агентство пишет бульварная пресса, — ответил Цзян Чэн перед тем как бросить трубку. — Спешу и спотыкаюсь, — проворчал Усянь, переворачиваясь на другой бок и намереваясь продолжить спать. Однако сон не шёл, а любопытство становилось всё сильнее. Пришлось разблокировать телефон и залезть в интернет. При первом же запросе на него вывалилась статья следующего содержания: Рекламное агентство «Юньмэн Цзян» плюет на больных моделей, не заботится о них и вышвыривает за борт, а на их место сразу берет новых (пусть и родных братьев). Агентству «Юньмэн Цзян» нужны только доходы, а люди для них — лишь расходный материал. Почему молчат профсоюз и фанаты Лань Сичэня? Или они ещё не знают, как поступили с их любимцем? Кроме того, по непроверенными данным в рекламном агентстве «Юньмэн Цзян» моделей склоняют к разврату. «Непроверенные данные» были подкреплены фотографией Вэй Усяня, лежащим на Лань Чжане. Заканчивалась статья призывом выгнать фотографа с работы и бойкотировать агентство, где тот работал. Это был удар под дых. Неужели Мянь-Мянь продалась Цзиням и слила им сделанное ею вчера фото. То-то не хотела сразу удалять. А что будет с репутацией Лань Чжаня? Ёханые бабаи, Лань Цижэнь за такое точно Цзян Чэна и Вэй Усяня со свету сживёт, если возмущался даже по поводу фотографий Сичэня в шортах. Кстати, надо бы позвонить Лань Сичэню и узнать, как он, а заодно обсудить неприятную ситуацию, в которую все они угодили. Видно, не судьба ему сегодня выспаться, понял Усянь и набрал номер Лань Сичэня. — Здравствуй, Сичэнь. Как ты себя чувствуешь? — начал он разговор со стандартного приветствия. — Добрый день, господин Вэй. Спасибо, мне уже намного лучше. Ни дизентерии, ни сальмонеллы у меня не нашли, поэтому, думаю, что уже сегодня могут отпустить домой, — ответил тот. — Рад это слышать. К сожалению, у нас тут нарисовалась большая проблема... — перешёл к неприятному Усянь. — Знаю, мне уже звонил дядя. Он исполнил гневную ораторию о том, что я не только сам попал в дурную компанию, но ещё и А-Чжаня туда затащил, — ответил Лань Сичэнь. — Мне очень жаль, что у вас снова проблемы из-за меня. — Сичэнь, на этот раз ты ни в чём не виноват, — возразил Вэй Усянь. — Напротив, виноват именно я. Ничему меня жизнь не учит, — вздохнул тот. — Я как раз разговаривал с Мэн Яо, пришедшим проведать меня, когда пришло сообщение от твоей ассистентки. Я улыбнулся, увидев присланное мне фото, потому что вы оба были на нём такими милыми, а он спросил, чему я улыбаюсь. Ну, я сдуру и показал. — Продолжаешь танцы на граблях, — прокомментировал Вэй Усянь. — Но А-Яо был таким милым и казался всерьёз обеспокоенным состоянием моего здоровья... — Ладно, проехали. Я тотчас же напишу опровержение. — Опровержение, написанное кем-либо из «Юньмэн Цзян», лишь подольёт масла в огонь, — возразил Лань Сичэнь. — У меня есть идея получше: ты устроишь нам с братом совместную фотосессию, а потом мы якобы случайно допустим утечку в сеть. Среди наших фото с А-Чжанем должны (опять же случайно) оказаться и твои фотографии вдвоём с Мянь-Мянь (Лань Чжаню показалось, что у вас роман, а значит, в этом несложно будет убедить и других). — Идея бредовая, но может и сработать, — заключил Вэй Усянь. — Надеюсь, твой брат не слишком зол на меня и не откажется в этом участвовать. — А-Чжань не привык выставлять себя на показ, но, думаю, я сумею его уговорить. Тем более, что он спрашивал у меня, что тебе нравится, а значит, заинтересован в тебе. — А с виду и не скажешь. Я думал, он меня с трудом выносит, — озадаченно ответил Усянь. — Ага, с таким трудом, что всю ночь помогал тебе вместо того, чтобы готовиться к конференции, — заметил Лань Сичэнь. — Ладно, готовься к съёмкам, а брата я возьму на себя. Перезвоню, как только вырвусь из больницы. — Спасибо, Сичэнь, — поблагодарил Усянь. — Не за что, я лишь исправляю последствия своих ошибок. До связи. — Пока, — сказал Вэй Усянь и нажал кнопку завершения связи. Ну, дела... Оказывается, он нравится Лань Чжаню. Он повертел эту мысль в голове так и эдак. К удивлению, ярости и неприятия она не вызывала.