Психбольница

Прошло четыре дня. Все эти четыре дня были бессоными ночами для Гоголя. Ему было не спокойно на душе, не спокойно за Федора. Он волновался, что тот мог не сдержать обещание, и что его уже нет на этом свете. Но он до последнего верил, что скоро его увидит, осталось лишь воплотить свой план в реальность, и надеяться, что всё получится. Все эти четыре дня, когда санитары приходили к нему и показывали фотографии парней, он на каждого говорит «Ужас.», «Что за разврат?», «Прекратите мне пихать такие фотографии, противно смотреть.». И он говорил по факту, ведь он всегда так думал, но не говорил этого раньше, чтобы его не выписали. Сейчас же его целью было - покинуть это место, но менять свою ориентацию он не желал. Санитары радовались, были довольны своей работой. Точнее, они так думали, что у них всё начало получаться, но увы, это не так. На четвёртый день один из санитаров пригласил Гоголя к главному врачу, а сам покинул кабинет. Мужчина указал на кресло, чтобы юноша присел, и Николай послушно выполнил просьбу, глядя на будущего собеседника. _ Вы что-то хотели, Артур Алексеевич? — Спросил Гоголь, в ожидании ответа. _ Да, хотел. - Ответил мужчина, скрещивая руки и кладя на них подбородок, а логтями держался, облокотив их на стол. - Что ты скажешь насчёт своей ориентации? _А...Э... - Николай не спешил отвечать, он запутался в словах, не знал как правильно сформулировать предложение, ведь он не репетировал что-то на подобии такого диалога с Артуром. — Санитары говорят, что появился прогресс в твоём лечении. Ты стал отказываться от просмотра фотографий парней, говоришь, что парни тебе не нравятся. Неужели ты всё таки поменял своё решение? _ Если быть честным, то... Нет. Я собирался вам соврать, но понял, что не могу. Враньё слишком сложное, и я не смог без репетиции правильно подобрать слова, поэтому сейчас признаюсь в своей лжи. Меня здесь больше ничего не держит, так что, могли бы вы вновь сообщить моим родителям, что на этот раз я готов вернуться домой, пожалуйста...? — Хорошо, но ни слова им о том, что ты не вылечился, если не хочешь сюда ВНОВЬ. _ Я вас понял. Спасибо вам огромное. Я рад, что вы понимающий человек. Но на свободе меня ждёт более понимающий человек, и я должен поспешить вернуться, пока он не натворил ничего, я переживаю... _ За Фёдора? _ Что...? С чего вы взяли...? _ Когда он приходил, он сказал, что наш персонал ужасен и ему никто не помог. Помог ему прийти в рассудок - ты. И он сказал, что благодарен только тебе. Так же, ты желал покинуть это место, поэтому я попытался тебе помочь, но ты отказался от помощи, и во время отказа ты смотрел на Фёдора. Сейчас Фёдор покинул больницу, и ты сам не свой, и сказал, что тебе здесь больше нечего делать, когда он уехал. А прощались вы чуть ли не со слезами на глазах. А твой "диагноз" я знаю, и тебе Фёдор стал дорог, так что я хочу тебя отпустить к нему. _ Я благодарен вам. Позвоните родителям? _ Почему ты сам не позвонишь? _ Не хочу проводить с ними беседу. Пожалуйста, сделайте это за меня. — Хорошо. Главный врач позвонил матери Николая, и сообщил всё, как есть. Сообщил о том, что их сын больше не гомосексуал, и что желает вернуться домой. А родители наивные, поверили. Через полчаса они уже прибыли в психиатрическое отделение, и вошли в кабинет главного врача. Гоголь сделал натянутую улыбку и фальшивую радость, вскоре они поехали домой. Николай был рад возвращению, и ему нетерпелось встретиться с Фёдором. Родители действительно поверили в то, что сын вылечился, но они знали, что он мог солгать, ведь он сказал: «Я никогда не буду любить девушек. Никогда.» И это напрягало родителей, но они были рады, что их сын теперь дома. Но их сын с ними не разговаривал, он был в обиде. — Сына, - Тихо произнесла мать, глядя на Николая. - я рада, что ты дома. - Ну а Гоголь молчал. Он смотрел в пустоту, не желая вести диалог с родителями. — Почему ты игнорируешщь нас? — Потому-что, дорогая мама, я обижен. _ Обижен? На что же ты обижен? _ На то, что вы ужасные родители. Какие адекватные родители станут отправлять своего ребёнка лечиться даже не от болезни? Разве любить людей своего пола - это плохо!? Гомосексуализм - не болезнь, не психическое расстройство. Не опасно для жизни, в конце то концов. Психушка - ужасное место, где меня окружали одни лишь психи, даже девушка одна меня чуть не задушила в порыве приступа своей шизы. Врачи там ужасные, и нихрена не лечили, а издевались. — Раз тебе там не нравилось, почему же ты не согласился ехать домой, когда мы с отцом тебя приехали забрать? — Потому-что, мама, в этой психушке появился прекрасный человек, с которым мне было хорошо проводить время. Он не являлся психом, он являлся суицидником, и был в адекватном состоянии. Я пообещал ему помочь, и мне это удалось. Я доказал ему, что жизнь прекрасна, и нужно жить дальше. Даже врачи ему не помогли, а я помог. И благодаря мне он сейчас находится дома, со своими родителями. Наверное... И я надеюсь, что всё было не зря. Я не хотел уезжать только ради него, и вскоре я сним встречусь, а вы с отцом мне не помешаете. — То есть, ты солгал, говоря о том, что вылечился? _ Нет, мамочка. Я не вылечился, потому-что я и не болел. Как я уже сказал - гомосексуализм это не болезнь, это лично моя прихоть, прихоть моего сердца. А сердцу не прикажешь, мам. Я не виноват в том, что меня больше на парней тянет. И если вы сейчас попытаетесь отправить меня обратно в психушку, то я лучше уеду от вас. Можете от меня отказаться. Это будет лучше, чем портить мне жизнь в белых стенах. Ты же знаешь, что я свободолюбивый... О, как там было ужасно. Как ужасно было находиться в заточении, где окна закрыты решёткой. Будто бы в клетке... Если вы не собираетесь принимать меня таким, какой я есть, то лучше откажитесь от меня, я буду только рад. Это намного лучше, чем отправлять меня мучаться в психушку. Это было ужасным решением, отправить меня туда. Но единственное, за что я хочу сказать вам спасибо, это за то, что подарили мне жизнь. А ещё, я даже рад, что попал в психушку, вот, познакомился с этим самым человеком. Здесь я тоже вас поблагодарю. А сейчас, я вынужден уйти, и не знаю вернусь ли. До невозможной встречи, если таковой можно назвать. Гоголь схватил бумажку со своего стола, которая была выложена из рюкзака до разговора с матерью. И прежде чем женщина успела что-то ответить, Николай уже покинул дом, и направился в неизвестном направлении. Точнее, в известном, он направился в какой-то магазин, и вышел из него с пакетом в руках. Что было в этом пакете? Неизвестно. И куда же он направился? Тоже неизвестно. По дороге он встречал знакомых, которые налетали к нему с распросами о том, где он пропадал и что с ним случилось, ведь телефон было запрещено брать в психиатрическую больницу, поэтому он не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Многие волновались, ведь никто не знал, что он был именно в психушке. Знали лишь родители, и некоторые родственники. Фёдор сейчас находился дома один. Вновь это ужасное чувство одиночества, которое терзает и убивает его изнутри. Как же больно осознавать то, что ты совсем один, никому не нужный, хоть и окутан родительской любовью, но это не то, что нужно Фёдору. Совсем не то. Он скучал по Гоголю, он стал его единственным другом, если не брать в счёт людей, с которыми он просто общался. Например, такие как Гончаров Иван. Он считал Фёдора своим другом, но тот его нет. Гончаров всегда помогал Достоевскому со всякими проблемами, ценил его как хорошего друга и вообще человека. Но всё это было не взаимно со стороны Достоевского. Он считал Ивана просто знакомым, не более. Даже не другом. Просто знакомый. Просто одноклассник. Узнав, что Федора выписали из псих-больницы, Иван принялся звонить своему "другу", но в ответ следовал игнор, так как Достоевский даже не знал, где сейчас его телефон. У него была депрессия. Точно такая же, как до попадания в психушку. Депрессия из-за одиночества и тоске по одному человеку, и этим человеком являлся Николай Гоголь. Он не хотел ни с кем разговаривать, никто бы его не понял. Из-за этой депрессии он снова ничего не ел, ночами не спал, вообще ничего не делал. Скоро у него должна быть пересдача экзаменов, но он знал, что это бесполезная трата времени. Он не сдаст, не поступит хотя-бы в колледж, не получит образование. Снова причина поскорее умереть. Зачем ему жить в мире, если он станет бомжом? Правильно, незачем. Но для чего живут бомжи? Для шанса, что когда-нибудь они найдут дом. Шанс даётся не каждому, и жизнь уже поделилась шансом с Фёдором, и это знак того, что нужно продолжать жить. Но он снова хотел убить себя, но хотел увидеться с Колей. Сильно хотел. В его бессмысленной жизни впервые объявился такой человек, способный понять его, способный по-настоящему поддержать, а не эти слова к примеру от родителей или Гончарова: «Всё будет нормально.» Нет, такие слова совсем не помогали. А речи Николая успокаивали, давали надежду. Фёдор всегда внимательно вникал в каждое слово, сказанное Гоголем, и очень внимательно его слушал. Прислушивался к советам. Фёдор тоже понимал Николая, понимал как никто другой. Они были прекрасными людьми друг для друга, идеальная дружба. Каждый из них понимал друг-друга, мог поддержать, помочь. И никто из них не осуждал друг-друга. Потому-что Достоевского порой осуждают люди, которые говорят: «Суицид - плохо! Смерть - плохо! Все, кто пытаются себя убить - идиоты, не ценящие жизнь и не уважающие родителей! Фу таким быть!». Фёдору было обидно это слушать. Очень обидно. Они не понимали его проблем, и не понимали, почему он принял такое решение о том, чтобы покончить жизнь самоубийством. Его никто не мог понять, кроме Гоголя. Николай никогда его не осуждал. Неудивительно, но Гоголя осуждали чаще и жёстче, чем Фёдора. Ведь многие против однополых отношений, против гомосексуалов и все отворачиваются от Коли, узнав его ориентацию, даже родители. Но не Фёдор. Он его не бросил, не стал осуждать. Он принял его таким, какой он есть, и продолжал общение с ним, как с родным человеком. От Николая отвернулись многие друзья, родственники начали осуждать его и говорить, что он позорит семью. На подработке были проблемы, когда узнали о его ориентации, поэтому он перестал работать там. «Мама, а почему этот мальчик обнимается с другим мальчиком? Они же оба мальчики! — Потому-что, доченька, эти мальчики не уважают свою страну,» «Ты влюбился в парня? Что за бред! Какой кошмар! Позор!» «Ну и когда же у нашего Коленьки невестка появится? — Спешу вас огорчить, дорогая тетушка, но невестки у меня не будет никогда. Я не заинтересован в девушках, я влюблён в парня. _Какой кошмар! Да как тебя вообще твои родители воспитали? Нет, твои родители воспитали тебя хорошо, а ты! А ты! Позор семьи!» «Сынок, сегодня к нам в гости приедет моя подруга со своей дочерью, она твоего возраста и из хорошей семьи! Присмотрись к ней, мы планировали устроить вашу свадьбу. — Мам... Я по парням. И мне уже нравится один человек. Надеюсь ты меня поймёшь.» Именно такие разговоры встречались с Николаем. Ему было неприятно, что практически все на этом свете испытывают к нему отвращение, даже родители. Но что сказал человек, в которого влюблён Коля? А ничего, ведь Коля ему ещё не признавался, хотя хотел, но не смог. И вот Достоевский почувствовал голод. В животе заурчало, но есть не хотелось, он предпочитал голодовку. Но сейчас он был чертовски голоден, поэтому решил съесть хотя бы маленький бутерброд. Он поставил чайник кипятиться и достал хлеб из хлебницы, а затем и нож, чтоб отрезать себе кусочек. Но сердце бешенно застучало. Рука, в которой находился нож начала предательски дрожать. Достоевский тяжело дышал, будто вот-вот задохнётся. —Я обещал Коле дождаться его... Но — Самому себе сказал Фёдор, снимая красные перчатки с рук, подаренные Гоголем, и отложил их в сторону. Брюнет дрожащей рукой прислонил нож к запястью, и постояв так некоторое время, резко провёл лезвием по бледной коже, и вскрикнул от боли, в ту же секунду улыбнувшись. - Боль так ужасна... Так ужасна...! С глаз пробежало несколько слезинок. Безумная улыбка не спадала с лица. Он продолжил оставлять порезы на запястье. Рука кровоточила довольно сильно, алая кровь капала прямо на пол, скапливаясь в небольшой лужице. От столь интересного занятия его отвлёк звонок в дверь. Фёдор обеспокоенно кинул кровавый нож в раковину, перематывая руку небольшим полотенцем. Он даже не подумал о том, кто бы это мог быть, он сразу же открыл дверь. Перед ним стоял человек, которого он никак не ожидал увидеть... — КОЛЯ!?