Психбольница

— КОЛЯ?! — Удивлённо, и в тоже время радостно воскликнул Фёдор на всю квартиру. Он не ожидал его увидеть, совсем никак. — Федя! Я так скучал, мой дорогой друг! — Гоголь заключил брюнета в короткие объятия, так же быстро отстранившись от него. — Я тоже скучал… Проходи-проходи, я дома один. — Спасибо! — Николай радостно вошёл в чужую квартиру, снимая обувь. Достоевский дал ему домашние тапочки, чтобы он не ходил по холодному полу, хоть и был в носках. — Ты всё-таки выбрался… Как тебе удалось? — Ну… Артур Алексеевич помог мне. Я выговорился матери и ушёл из дома. Я не знаю как она отреагировала, и не знаю как возвращаться, но… Я что-нибудь придумаю! — Ох, какой же ты проблематичный, Николай. А что если они вновь тебя туда отправят? — Не отправят. Я не позволю. Я сказал, что лучше пусть откажутся от меня. — Я конечно рад, что мы встретились, НО… — Я рад, что ты сдержал обещание, и что с тобой всё хорошо! — Гоголь перебил друга, и радостно крикнул эту фразу. Он действительно волновался, что тот мог скончаться. Как же он рад, что с ним всё нормально. Но… Николай обратил внимание на то, что Фёдор прижимал к руке полотенце. — Что с рукой? — А… Ничего. Всё нормально. Я тут это… Пойду умоюсь… Подождёшь? Я недолго. — Хорошо, — Ответил Николай, проходя на кухню. Он вытащил из пакета торт и поставил его на стол. -я принёс тортик к чаю. Не приходить же с пустыми руками! Я воспользуюсь твоей кухней? — Да-да, конечно. — Спешно протараторил Достоевский, скрываясь за дверью ванной комнаты. Гоголь услышал щелчок. Это Фёдор запер дверь в ванную. Но затем произошёл ещё один щелчок, уже от вскипевшего чайника. Николай подошел к кухонному столу и достал две чистые кружки. Он разлил чай в них, и поставил на обеденный стол. Затем он вновь подошёл к кухонному, и заметил отсутствие всех ножей. Ни одного не было, они были все в мойке. Блондин подошёл к раковине с грязной посудой, и уставился на большой нож, с которого стекала кровь прямо на посуду. Кровь была свежая. Глаза у Коли округлились, он испугался и удивился. Затем он посмотрел вниз, сам не зная зачем, и увидел, что стоит в маленькой лужице крови. Он испугался ещё больше. Потом он вспомнил замотанную в полотенце руку Фёдора, и всё понял. Достоевский резал себе вены. Суицидник хренов. Гоголь начал стучаться в ванную. — Фееееедь. — Протяжно произнёс Николай взволнованным голосом. — Ты скоро выйдешь? А в ответ тишина. Федор вовсе не собирался умываться. У него в голове произошёл щелчок, который произошёл в тот момент, когда Фёдор топился в ванной. Сейчас он уставился на струю воды, льющую из крана, которая заполняла ванну. На стуки и попытки открыть дверь ему было всё равно. — Зачем мне жить, если жизнь играет со мной злую шутку? — Еле слышно произнёс Достоевский, засунув руку в ванну. Его глаза были полны страха. — Верно, не за чем. Гоголь прислонил ухо к двери, и услышал звук воды, и испугался ещё сильнее, когда вспомнил, что Достоевский когда-то пытался утопиться. История повторяется, и Николай сейчас настроен на том, чтобы предотвратить смерть дорогого ему человека. — ФЕДЬ! ОТКРОЙ СЕЙЧАС ЖЕ! ТЫ ОБЕЩАЛ НЕ СОВЕРШАТЬ БОЛЬШЕ ПОПЫТКУ САМОУБИЙСТВА, СЛЫШИШЬ МЕНЯ? НЕ СМЕЙ ЭТОГО ДЕЛАТЬ! — Громко кричал Гоголь, пытаясь выломать дверь. Но все попытки были безуспешны. Дверь не поддавалась. С глаз стекали слезинки у обоих. Фёдор молча слушал крики Николая за дверью, и пытался себя остановить, но жажда к смерти была больше, чем жажда жить. — Простите меня, мама, папа… Прости меня, Коля. Я безумно всех вас люблю… Но мне нет места на этом свете… Простите… — Шёпотом произнёс Фёдор, убирая с глаз слёзы. он уже не слышал неугомонного долбежа в дверь и криков Николая, он слышал лишь зов воды. Зов на тот свет. Вода манила его к смерти, вот почему он так её боялся. Уже не осознавая своих действий, он полез в воду и улёгся в ванную на спину, закрыв глаза, погружаясь в воду… Гоголь не переставал пытаться выломать дверь, не переставал кричать. Он дёргал ручку двери, из-за чего её сломал. — Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! — Злобно выкрикнул Николай, продолжая толкать дверь своим телом. — Федя! Не делай этого, пожалуйста! Вспомни, что я тебе говорил! Вспомни, Федя…! На этом моменте в квартиру зашли мужчина и женщина. Это были родители Фёдора, которые вернулись не понятно откуда. Они уставились на незнакомца, который всеми силами пытался выбить дверь в их ванную комнату, со слезами на глазах крича имя их сына. Родители подбежали к Николаю, и начали спрашивать что происходит. — Молодой человек, кто вы и что забыли в нашем доме, и какого чёрта ломаете нам дверь? — Грубо спросил отец Фёдора, хватая юношу за плечо. — Фёдор! Там!.. Он себя убьёт'!.. — Еле удалось выкрикнуть Николаю, он продолжал ломиться в дверь. Мать прикрыла рот руками, издав удивлённый и обеспокоенный вскрик. Отец волнительно куда-то убежал, и вернулся с пистолетом в руках. Он прострелил прямо в место, где сломалась ручка, тем самым прострелив замок. Дверь поддалась и открылась. Все трое забежали в ванную и Гоголь первым был, кто забежал с бешенной скоростью. Именно Николая Фёдор увидел сквозь воду, прокручивая в голове все его слова, которые он говорил ему ещё в психушке. Он расскрыл глаза прямо в воде и глубоко вздохнул, что сделал зря. Вода попала ему прямо в рот и пришлось проглотить, от чего он начал захлёбываться. Гоголь обхватил руками Достоевского, и вытащил из ванной, начиная прижимать к себе в объятия. Фёдор вцепился в него так же крепко, ведь уже уходил на тот свет, но его друг этого не позволил. Брюнет начал сильно откашливаться, потому-что наглотался воды, и он жадно глотал воздух. Родители оттолкнули незнакомца от своего сына и обняли его, но сын не ответил на их объятия, он смотрел печальными и испуганными глазами лишь на Гоголя, а после высвободился из объятий родителей силой, и вновь обнял Николая, крепко прижимаясь к нему. Его лицо уткнулось в плечо блондина, а руки вцепились мёртвой хваткой в спину, сжимая чужую футболку. Глаза его были не закрыты, а глаза Гоголя да. Он закрыл глаза и так же крепко прижал к себе обладателя фиолетовых глаз, не желая его отпускать. Никогда больше не отпускать. Родители вопросительно смотрели на своего сына, который не захотел с ними обниматься, но сейчас стоит и прижимается к какому-то незнакомцу. Они обнимались довольно долго, в тишине. Никто не смел нарушать эту тишину, лишь бешенное дыхание Достоевского, который чуть ли не задыхался. Спустя время они отстранились, и начали смотреть в испуганные глаза друг-друга. Родители покинули ванную, и стояли около двери в ожидании, пока эти двое тоже выйдут. Отец прочистил горло, чтобы обратить внимание парней. Они синхронно повернулись на мужчину и вышли из ванной, так ничего и не сказав. Гоголь схватил руку Фёдора и сам Достоевский привёл его в свою комнату. Там Николай усадил его на кровать и снова уставился на него. — И зачем ты это сделал…? Ты знал, что я чувствовал в этот момент…? А если бы я не заметил этот чёртов нож…? — С ноткой грусти начал говорить Гоголь, чуть ли не плача смотря прямо в фиолетовые глаза. — Прости меня… В этот момент в комнату зашли родители и стали пристально смотреть то на сына, то на незнакомца. Они и не знали что говорить, не знали с чего начать задавать вопросы, которых было слишком много. Но всё-таки, всё это решил начать отец. — Что тут вообще происходит мать твою?! Фёдор! Ты же сказал, что поменял свои взгляды на жизнь, в чём дело?! Вновь хочешь поехать в психушку? — Грозно закричал на сына отец, его перебила мать. — Дорогой! Не кричи на него! У него шок! Лучше бы поинтересовался, что за незнакомец в нашем доме… — Да, именно. — Отец повернулся на Гоголя, и начал пилить его злым взглядом. — Кто ты такой и какого чёрта тут забыл? — Я… — Неуверенно заговорил Гоголь, не зная что сказать. Но его спас Достоевский, перебив его. — Уходите. — Грубо произнёс Фёдор. — Вы, уходите. Оставьте меня с ним. — Родители не ожидали услышать такого, но покинули комнату сына. — Коль… — Ничего не говори. Замолчи. Я не хочу слушать тебя. Ты ведь обещал… — Я ведь дождался тебя… — ЗАТКНИСЬ. Да, ты дождался, но… ТЫ обещал больше не убивать себя… Ты обещал, чёрт тебя побери! — С глаз предательски хлынули слёзы. Николай отвернулся от собеседника и закрыл глаза ладонями, вытирая слёзы. После глубокого вздоха он вновь повернулся. — Прости, я не хотел кричать. Просто… Я так испугался… Тебе нужно переодеться. — Ты прав… Фёдор встал с кровати, с него стекала вода, и ручьём стекала кровь со свежих порезов на запястье от ножа. Он подошёл к шкафу и достал от туда чистую одежду, так же присел на кровать. Он начал смотреть на Гоголя, который уставился на него, и покрутил пальцем, показывая то, чтобы он отвернулся. — О, да… Извини. — Произнес Николай, повернувшись к окну. Достоевский начал снимать с себя мокрую насквозь одежду и кинул её на пол, надевая сухую, чистую. Когда он переоделся, он поднял мокрые вещи, и попросил Николая подождать его. Юноша вышел из комнаты, кладя мокрые вещи в стиральную машину. Родители притормозили его для разговора. — Фёдор, так как ты будешь объясняться? — Грозно произнёс отец. Всё же, в его голосе было беспокойство и волнение. — Это мой друг. Мы были соседями по палате, разве вы его не помните? — Соседями по палате? Значит у тебя друг-псих? — Нет! К вашим сведениям, в психушке не все психи. Я ведь не был психом, вот и он тоже. Он по другой причине там находился, и я нашёл с ним общий язык. Сегодня его выписали и я очень этому рад. А сейчас, будьте добры, дорогие мама и папа, оставьте нас и не заходите в комнату. — Но… — Произнесла мать, не успев договорить. Но Фёдор уже скрылся за дверью своей комнаты, запирая её на щеколду. Он подошёл к Гоголю и уставился в глаза разного цвета. Николай, не долго думая, заключил брюнета в тёплые объятия. — Ты всё такой же холодный… — Тихо сказал Гоголь, закрывая глаза. — А снова ты греешь меня…? — Неуверенно произнёс Достоевский, обнимая друга в ответ. — Зачем ты это сделал…? — Николай отстранился, и взял холодную, мокрую, раненную руку Фёдора в свою, начиная разглядывать порезы. — И это тоже… Зачем? — Я не знаю… Оно само получилось… Я не хотел, чтобы так произошло… Спасибо, что спас… — Не смей так делать больше никогда. Слышишь меня? Ни-ког-да! — Обещаю… Я больше не напугаю тебя… Прости, прости пожалуйста… — Я так переживал… Нужно перевязать порезы. У тебя есть бинты? — Есть… Достоевский указал взглядом на аптечку, стоявшую на шкафу. Гоголь подошёл к этому шкафу, и встав на носочки, взял аптечку. Он присел на кровать, усадив вместе с собой Фёдора, и начал копошиться в аптечке. Когда бинты были найдены, он взял руку Достоевского и начал перебинтовывать её, скрывая каждый порез. На конце он сделал бантик, чтобы бинт не развязался, и убрал аптечку обратно, откуда она была взята. Вновь усевшись на кровать, рядом с обладателем фиолетовых глаз, он начал пристально смотреть на него. В его глаза. Они были настолько прекрасны, что он мог смотреть в них вечность. Гоголь убрал мокрые пряди чёлки Фёдора за ухо, и прислонил свою тёплую ладонь к холодной и мокрой щеке брюнета, начиная легонько его поглаживать. Достоевский поддался ласкам, и начал тереться об ладонь. Такую тёплую… Нежную… Фёдор прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Я так рад тебя видеть… — Шепотом произнёс юноша с тёмными волосами, всё ещё не открывая своих глаз. Такую тёплую… Нежную… Фёдор прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Прости меня… Прости… Прости пожалуйста… Такого больше не повториться… Я нашёл свой смысл жизни… — Достоевский нервно сглотнул поступившую слюну, а затем продолжил. — Ты мой смысл жизни… Ты стал мне настолько дорогим человеком… Ты понимаешь меня как никто другой… Прошу, будь навсегда моим другом… Гоголь всё это слушал очень внимательно, сердце бешенно застучало. Он надеялся услышать кое-что больше, чем «друг»… Его сердце разбилось от одного лишь слова. Глаза наполнились пустотой, а сердце будто и вовсе перестало биться. Он опустил свой взгляд на пол, убирая ладонь от чужой щеки. От этого Достоевский открыл глаза, удивлённо уставившись на грустного приятеля. — Я всегда буду твоим другом… — С грустью ответил Гоголь, улыбнувшись натянутой улыбкой, скрывая свою грусть под маской радости. От этого Достоевский открыл глаза, удивлённо уставившись на грустного приятеля. Гоголь любил Достоевского. Любил очень сильно. Он так надеялся, что это взаимно, но… Сердце разбилось. Он знал, что Фёдор никого не любит и любить не собирается, и у него не получилось растопить холодный лёд, окутавший сердце этого человека. теперь Николай был разбит. Разбит полностью, не только сердцем. Он будто бы перестал существовать. Встретив Фёдора, он напрочь забыл о том человеке, которого любил до того, как познакомился с ним.