Реминисценция

обрывки больной памяти. обломки мирка нашего. я снова сойду с паперти, – и снова сгорю заживо. я снова лишусь голоса. родная, мы –

два полюса.

      — Я хочу развод.       За много лет в терапии Джой научилась быть сдержанной.       Ее психологиня советовала представлять гнев маленькой шаровой молнией. Зажимаешь ее в висках, схлопываешь, выдыхаешь. Непременно вспоминаешь о ней позже, когда перед глазами не кто-то, на чьем горле отчаянно хочется сомкнуть пальцы, а всего лишь мешок с песком — и уже тогда молния больными разрядами материализуется на собственных кулаках.       Джой посмотрела время на своих «Ролексах» — вечер, начало десятого, и прикинула, что, чтобы спуститься в зал и намотать бинты на руки, ей потребуется минут десять. А вот сколько тупых слов из уст своей жены она сможет выдержать, ха! Ответ на этот вопрос скрывался, должно быть, в степени их тупости.       Пока что Рейна претендовала на максимальную.       — Джет. Услышь меня, пожалуйста. Я хочу с тобой развестись.       И снова…       За исключением глупых желаний, озвученных с дрожью в голосе, в гостиной их дома стояла убийственная тишина. Джой подумала, что, если бы тишина имела облик, то она была бы мертвенно-бледной, с синевой, присущей слегка подостывшему трупу.       Тишина никогда не приходила одна. Если она была такой паршивой, как сегодня вечером, то Джой уже знала, что вместе с ней притащилось и тошнотворное ощущение одиночества — точно мокрая одежда под шквальным ветром.       С этим Джой справляться не научилась.       Признать вслух, что все кончено, не хватало сил. У нее был только гнев, клокочущий молнией в голове, злость, заливающая в гортань смолу… И ничего.       Ничего. Больше.       Она залпом осушила рокс «Гленффидича». Благо, стекло было крепким — иначе лопнуло бы прямо в ее руке.       — Джет! Сделай исключение сегодня! Повернись ко мне, скажи что-нибудь, я прошу тебя, давай поговорим! Я же все равно уйду, — добавила она, и ее голос задрожал еще сильнее, и Джой поняла, что в горле жжет вовсе не виски. — Слышишь?       — Слышу, — буркнула Джет. Она сжимала края стола до белесого напряжения и буравила стену взглядом — хотелось выкалить дыру в мраморе, такую, чтобы весь дом обвалился к чертовой матери, руинами обрушившись им на головы.       — М, да? И что я сказала?       — Хм-м-м! — демонстративно промычала Джет. Она все же обернулась к Рейне, потому что если что-то в этом требовалось выжечь, то это ее. — Кажется, — громко начала Джой, сделав несколько глотков виски прямо из горлышка, — ты сказала что-то типа: «Я хочу послать в жопу четырнадцать лет брака с тобой, любимая»! Или, может, нет, погоди-ка… — она показательно прищурилась, вспоминая то, что и так эхом звучало в голове.       То, что она не смогла бы произнести сейчас и под дулом пистолета.       То, что вкручивало болты в ее позвоночник — непроглядно-черной безнадежностью застилало глаза.       — Хватит! — перебила ее Рейна, сорвавшись на слезливый крик. Джой наконец посмотрела на нее: дорожки слез на смуглых щеках скатывались на подбородок, впитывались в темные пряди волос, терялись в какой-то огромной бесформенной кофте. Так выглядят люди, которые ревели в подушку часами напролет несколько дней подряд. Память Джой услужливо накинула на этот ее видок образ со свадьбы: широченная улыбка, блестящие тени, почти ирреальное сияние в центре светло-карих радужек и… Джой поморщилась. Способность вовремя закрыть свой хорошенький ротик.       Не то что сейчас.       — Я хочу сделать все по-нормальному, — громкий шепот, кажущийся оглушительным, — по-нормальному, понимаешь, Джо? Как взрослые люди. А ты все портишь. Снова. Я пытаюсь… Я… — вместо устного продолжения она просто закрыла лицо руками. Опустилась в кресло, якобы обессиленно, расплакалась, будто бы ей пять лет.       Джой не могла заставить себя даже сдвинуться с места.       Во рту горчило от мерзости. Шаровая молния осела там, а не в голове. В висках разрывались мины.       Казалось, за спиной рушится замок прямо в эту секунду, словно запойные рыдания Рейны активировали в нем бомбу. То, что они строили вместе… Джой покачала головой с нервной усмешкой и перестала держать бутылку. Толстое стекло звонко лязгнуло о мраморный пол и разлетелось, точно так же, как и их брак.       Рейна испуганно распахнула глаза от рассеявшегося по залу звука.       Джой сгребла со стола ключи от машины.       Джет чувствовала, что дышать в собственном доме больше не получается.       Рейна резко вскочила с кресла.       — Куда ты собралась?       Джо обернулась всего на секунду, уже стиснув ручку входной двери.       — Это не я всё порчу, — почти выплюнула она, смерив пока-еще-жену уничтожающим взглядом. — Ты сама все испортила. Прямо сейчас. Только ты.       И хлопнула дверью, вынырнув в темноту.