The beginning of a new

      Следующая учебная неделя проносится со скоростью света. Момент истины. Иллуми больше всего не хотел наступления выходных, но и предотвратить этого никак не мог. В его голове определенно даже не могло уложиться осознание того, что его ждет свидание с Хисокой. Хотя вряд ли сам Моро считал это свиданием, скорее… дружеской прогулкой. Правда ведь?       Во всяком случае Золдик так думал, потому что отношение его одноклассника к нему явно не претендовало на звание серьезного. Скорее игра. Или детская забава. Как глупо.       Иллуми каждую секунду размышляет только о встрече, сам не зная почему. Продумывает каждую мелочь, выстраивая целые схемы в своем сознании. Пытается угадать, какие темы для разговоров могут подойти, перебирает каждый элемент гардероба в памяти, рисуя свой будущий образ.       А как себя вести… или как смотреть на Хисоку: серьезно и сурово или более загадочно? Хотя Иллуми кажется, что второй вариант у него получится плохо, потому что его лицо будет странно напряжено, и в конце концов выйдет клоунская гримаса. Стоп. Он что, хочет понравится этому рыжему лису?       Нет. Нет. Нет. Конечно, нет. Просто это его первое свидание, и он чересчур взволнован фактом самого события, но никак не тем, с кем ему предстоит провести время.       Они пересекаются в школе каждый раз, но Хисока в стенах учебного заведения, это явно не тот Хисока, которого он видит на выходных. Первый веселый, шутливый, с тупыми приколами и подкатами выпендрежник. Второй… почти такой же, но более искренний, открытый и серьезный. Оттого становится не по себе.       Громкий бой часов с городской башни оповестил всех жителей Ньюпорта о наступлении полудня. Суббота. Как же она хороша, когда впервые за пять учебных дней, полных усталости и серости, можешь поваляться подольше в кровати, с головой укутываясь в мягкое одеяло. Иллуми хотел знать, что это значит и как ощущается, но не сегодня, видимо.       Золдик проснулся еще три часа назад, сразу принимаясь за сборы. Обычно он не очень заботился о том, что подумают о его внешнем виде, и надевал то, что под руку попадет, но сегодня в мыслях не было никакого покоя. Это первое подобное событие в его жизни, так что он должен выглядеть тоже неплохо.       Пока он перебирал вещи в шкафу, вываливая из него вообще все, даже, наверное, залежи с девяностых, Киллуа успел прибежать и позвать его на завтрак раза три или четыре. Так прошел целый час прежде, чем Иллуми определился с брюками, свитшотом и рубашкой и наконец-то соизволил спуститься в кухню к своей семье. Правда, к этому времени все уже свои тарелки поскладывали и были готовы приняться за привычные дела.       Иллуми был благодарен, что никто не интересовался тем, куда он ответственно собирался целое утро, потому что ему вряд ли удалось бы дать ответ на этот вопрос. Да и не уверен, что родители пришли бы в восторг, скажи он что-то вроде: “на свидание с одноклассником”. С другой стороны, что же они… сами на свидания не ходили в школьные годы? Еще как. В принципе все не имеет значения. Хотя было в этом какое-то тянущее чувство одиночества и покинутости, когда он взбудоражен своим первым опытом свидания, но не может ни с кем поделиться, высказаться и попросить совет. Это было уже давно привычным делом, что не особо расстраивало или задевало его. Завтракать ему что-то не особо хотелось, поэтому он в скором времени удрученно и тяжело вернулся в комнату, продолжая всячески приводить себя в порядок и уделяя особое внимание волосам.       Беда приходит всегда незаметно и неожиданно. Как будто ведром железным по голове огрели. Так и раздается с треском в ушах уведомление от входящего сообщения. От Клоун: “Принцесса собралась? Я жду тебя у входа.”       Брюнет сильнее сжимает свой смартфон в руке, мрачно глядя в экран. Опять “принцесса”? Сейчас он выйдет и устроит ему. Золдик последний раз проводит расческой по распущенным волосам, накидывает на плечи легкое пальто и выходит из дома.       Иллуми щурится от слепящего золотого света. Легкий ветерок, прилетающий со стороны океана, проносится по чувствительной коже. Он чуть покалывает нос и губы, оставляет нежные прохладные поцелуи на щеках и ощущается как долгожданная свежесть среди жаркого дня, потому что отрезвляет и приводит в чувства, отодвигая волнение и прочую ерунду на второй план. Хисока, оперевшись на байк, ожидает возле ворот, пока утреннее солнце радостными лучами играет в его волосах. Он полностью поглощен своим мобильником, но стоит ему заметить Иллуми, как счастливая улыбка растягивается на лице.       Это был первый ясный день октября. Недельные дожди наконец прекратились, позволяя насладиться упоительной янтарной осенью во всей ее красе. Дети могли носиться по улицам, не заботясь о дождевиках, влюбленные подростки проводили свидания в парках, взрослые спокойно наслаждались продуктивными выходными в своих садах у дома, а у кафешек были открыты уличные веранды, где любили собираться многие горожане. — Доброе утро, — Хисока протягивает Иллуми плитку шоколада, довольно улыбаясь. Кажется, он очень горд тем свиданием, которое расписал в своей голове. Иллуми смотрит с некоторым подозрением, но шоколад принимает. В любом случае этого не достаточно, чтоб подкупить его. — Спасибо большое, — Золдик чуть мнется, смотря на байк, — нам же не придется ехать на этом? — Нам нужно доехать до Портсмута, я думаю, что это самый удобный транспорт, — рыжий похлопывает по сиденью, как бы расхваливая свой выбор передвижения, — а что такое, боишься?       Иллуми не то, чтобы боялся. Он в жизни пугался только трех вещей. Но все же чувствовал себя малость некомфортно. Да и Хисоке он не очень-то доверял. А кататься на таком опасном транспорте, как мотоцикл… то есть он сейчас целиком и полностью доверит свою жизнь в руки ему… Хотя, наверное, он гиперболизирует. Да. Определенно. — Нет, все в порядке, — Иллуми отмахивается, стараясь не подавать виду, будто все это имеет значение для него, — но зачем нам в Портсмут? — Там проходит выставка.       “Как банально” — проносится у Золдика в голове. Хотя на самом деле он удивлен. Он думал, что Хисока просто позовет его погулять в парке и поесть чипсы, сидя на скамейке. Выставку он не считал чем-то из ряда вон выходящим, но то, что даже над ней Моро думал, еще и нашел билеты, чтоб они отправились в соседний городок, заслуживает похвалы. Может он ему еще и об искусстве расскажет, чтоб уж совсем поразить? — Ну так… поедешь спереди или сзади? Тут всего минут двадцать от силы, — Хисока протягивает Иллуми шлем, усаживаясь на байк. — Полагаю, что сзади, — Золдик принимает свое страховочное снаряжение, думая только о том, что это его при страшной ситуации не спасет. Не входило в субботние планы разбиться на мотоцикле. Хисока несколько удрученно выдыхает: — Ну что ты в самом деле, — он поднимается со своего места, помогая брюнету надеть и застегнуть шлем, а после смотрит на него с самой милой улыбкой из всех. Ему кажется, что Иллуми давно пора арестовать за его очаровательность, — просто держись за меня крепко и все, хорошо?       Иллуми слабо кивает, пытаясь взять себя в руки, но на его лице по-прежнему нет ни единой эмоции, чтоб Хисока мог понять, как парень чувствует себя на самом деле. Золдик садится прямо за одноклассником, аккуратно хватаясь пальцами за его куртку.       Хисока едет не быстро, но с каждой минутой чувствует, как руки Иллуми сильнее обхватывают его, заключая в полноценные объятия, а сам он прижимается к его спине. Моро полагает, что они могли бы запросто сойти за влюбленных друг в друга путешественников, которые исколесили всю Америку в поисках романтичных приключений, но это было лишь свиданием на спор. Не более. А от того становилось невероятно грустно. Хотя если бы Иллуми каждый раз прижимался так к нему, ища опоры и защиты, Хисока бы выигрывал его в чем угодно, делая одну единственную ставку — подобное мгновение.       Иллуми смотрит на бескрайний, раскинувшийся океан, над которым кружили чайки. Он наблюдает за каждой даже мелкой волной, пока они едут вдоль побережья, считает яхты и корабли и вглядывается в солнечные блики, резво прыгающие по волнам. Хисока ему ни в коем случае не нравился. И он ему уж точно не доверял, но сидя вот так, Иллу, кажется, больше не переживал за поездку, потому что несмотря ни на что, от Моро исходила такая аура, словно он сам раскидает этот байк на мелкие кусочки быстрее, чем Иллуми свалится с него даже в статичном состоянии.       Они приезжают в Портсмут за сорок минут. Это был такой же маленький городишко как Ньюпорт или Бристоль-Ферри, но обладал не менее поразительными достопримечательностями и культурным наследием, которые грех было не посетить. Хисока привозит Иллуми к недавно открывшемуся арт-центру. На уличных афишах пестреют различные названия выставок и мероприятий, и Золдик пытается предугадать, на какую же он попадет сегодня. Если не на все…        Хисока подхватывает Иллуми под руку и ведет на третий этаж большого светлого здания. Они минуют длинный коридор, прежде чем натыкаются на арку, ведущую в яркий просторный зал. Около входа возвышается стенд, название которого гласит “Подземное царство”. Иллуми хочет подойти чуть ближе, прочесть программу и понять, что за экспонаты ждут его там, потому что заголовок вверху был довольно необычным, и у Золдика не было никаких догадок о происходящем, но Моро, берущий инициативу на себя, перехватывает Иллуми и приглашает его пройти внутрь.       Людей еще было не очень много. Иллуми рассматривает окружающий интерьер. Он немного удивлен, что здесь не оказалось ни картин, ни фотографий, а “стеклянные коробки”, напоминавшие террариумы, вызвали в нем беспокойство. Хисока радовался, как маленький ребенок, только зайдя. Он уже был готов ринуться вперед, но Золдик схватил его за руку, выглядя не очень доброжелательно. — Что это? — Выставка, говорил же, — Хисока восторженно улыбается, собираясь начать осмотр, но крепкая хватка Иллуми ему и с места не дала сдвинуться. — Выставка чего? — спрашивает уже сквозь зубы. — Пауков.       У Иллуми сердце в пятки уходит. Он определенно будет ненавидеть и этот день, и это проклятое свидание, и паукообразных до конца жизни. Он боялся только трех вещей. И вот одна из них. Молодец, Хисока. Иллуми продолжает стоять как истукан, глядя в пол. — Пойдем уже, может нам дадут кого-то из них подержать! — Хисока вообще не видел проблемы.       Иллуми сейчас сквозь землю провалится. Подержать!? Он тут находиться не может, стоя у самых дверей, потому что его страх не дает и с места ему сдвинуться, а если кто-то из “демонов” выберется из заточения, то что тогда? Он умрет. Умрет. Определенно умрет сегодня. — Хисока… — Иллуми собирается с мыслями, даже не знает, как сказать о своем страхе, но Хисоки не было рядом. Он уже отошел на несколько метров в глубь зала.       Иллуми сглатывает, понимая, что у него вообще никакого выбора нет, он должен сказать ему, но чтоб это сделать, сначала нужно хоть с места сдвинуться. Он на ватных ногах делает шаг вперед. Хисока стоит у крупного террариума разглядывая огромного паука птицееда, расположившегося на своей коряге. У Моро глаза блестят. Он машет Иллуми рукой подзывая его к себе, чтоб они могли вместе налюбоваться этим зрелищем. У Золдика мурашки по всему телу, ему кажется, что еще немного, и у него кожа слезет, а сам он потом растает как лед в тридцатиградусную жару.       Иллуми слышит восторженные вздохи детей и поворачивает голову в противоположную сторону зала. Вот настоящий ад на Земле. Девушка экскурсовод вытащила большого мохнатого паука из клетки, и посадив себе на руку. Показывала своим юным слушателям и их родителям, пока дети носились вокруг нее, радостно рассматривая ползущее по руке вверх нечто. Иллуми делает свои привычные дыхательные упражнения, мысленно готовясь повторять про себя всевозможные буддистские сутры. Но ей богу, он не может думать ни о чем, кроме того, что сейчас этот громадный паук спрыгнет с экскурсовода и побежит прямо к нему, чтоб он мог наконец-то умереть от инфаркта.       Весь этот кошмар для Иллуми длится не более десяти минут, но он ощущает себя невероятно убито. Ему кажется, что он уже давно попал на один из кругов ада, где даже одна минута проходит десять лет. Он продолжает наблюдать за счастливыми детьми, хочет понять, что такого веселого они видят во всем этом зале.       Иллуми поворачивается снова к центру, выискивает глазами Хисоку, с его-то ярко-рыжей головой много времени это не занимает. Но и тут очередное потрясение. Хисока стоял рядом с другой женщиной экскурсоводом, которая тоже в начале держала крупного паука на своей руке, но теперь давала ему перелезть на ладонь парня. Моро выглядел таким счастливым и довольным, что скоро мог бы быть похожим на тех детей, если бы тоже начал скакать с этим пауком на руках. Еще немного и у Иллуми случиться обморок. Хисока поворачивается к нему лицом, вытягивая ладонь и показывает паука на ней. Золдик был счастлив, что стоит достаточно далеко от эпицентра. Но Моро в эту же секунду начал активное приближение к нему, так что брюнет напрягся в тысячу раз сильнее, чем до этого. — Иллуми! — Даже не думай подойти ко мне! — Золдик сделал еще несколько шагов назад, дойдя почти до выхода. — Почему?! Посмотри на это! — Хисока показывает паука, который спокойно сидел на руке, иногда потягиваясь передними ножками вверх, — Я бы хотел купить себе такого.       В эту секунду Иллуми понимает, что возвращаться будет домой на такси. И Хисоку он больше трогать не будет. Никогда. И никогда не подружится с ним. Ни за что. — Все нормально? — он смотрит на Иллуми, замечая его странное состояние. — Хисока… — Золдик говорит смущенно и неловко, — я до смерти боюсь этих… пауков.       Теперь уже Моро расстраивается невероятно сильно. Что ему теперь делать? Со всем этим свиданием. Оно разбивается вдребезги, как и сердце Хисоки. — Оу, тогда я полагаю нам лучше уйти… — Нет! — Иллуми чувствует себя виноватым, — Пожалуйста, посмотри все, что тебе хотелось сегодня посмотреть, я просто посижу здесь, — он присаживается на скамейку у входа в зал.       Золдику правда не хотелось находиться здесь. Но он никогда не был тем, кто мог осудить чужие интересы или попросить отказаться от них. Ему было невероятно страшно, настолько, что он всеми оставшимися силами пытался побороть свое предобморочное состояние. Но Хисока явно старался сделать что-то необычное и подобрал такую нестандартную выставку для их ненастоящего свидания. Еще и выглядел таким счастливым, какими не выглядят даже маленькие дети, которые получают желаемое. Так что нарушать это веселье ему не хотелось только из-за своих страхов. Хисока смотрит недоверчиво. Что это за свидание тогда такое, если он один будет им наслаждаться? Он относит паука обратно экскурсоводу и возвращается к Иллу. — Если не будут никого доставать из террариумов, посмотришь со мной? — Я не хочу… — Я буду держать тебя за руку, и будет совсем не страшно!       Хисока думает, что это что? Отличное предложение, от которого Иллуми не сможет отказаться? Как будто вообще весь этот вопрос звучит так, словно Золдику весь мир предлагают в обмен на осмотр этой выставки. Но Хисока каждый день переступает через себя, чтоб справиться с вредным и отстраненным характером Иллуми. И хотя его никто не просит об этом, Золдик все равно чувствует некоторый укол совести где-то внутри. Наверное, ему тоже стоит чуть-чуть справиться со своим страхом и посмотреть с Хисокой эту выставку. Он всегда может закрыть глаза. — Хорошо, только совсем немного, — Хисока уж было воспылал от согласия Золдика, но тот резко прервал всю его торжествующую радость, — только не трогай меня рукой, которой держал паука… Моро умалчивает, что на самом деле паук сидел на обеих.       Они вместе проходят по залу дальше. Иллуми вцепился Хисоке в куртку. Стоило им подойти к какому-нибудь террариуму поближе, хватка автоматически усиливалась. Сначала все нормально. Они, то есть, Хисока рассматривает пауков. Он рассказывает Иллуми про каждый вид все, что знает. Золдик старается держаться на расстоянии, не приглядываясь к содержимому клеток. Ему абсолютно не нравится то, что в такой критической ситуации голос Хисоки действует на него успокаивающе, и даже с ненавистью к паукам, он внимательно слушает обо всем и запоминает. Но чувство безопасности улетучивается слишком быстро, пока они стоят у очередного тарантула: —Бу! — Хисока хватает Иллуми за бок, начиная щекотать. Он пытался его испугать. Иллуми ни звука не издает, но все же испуг пробирает его до костей. — Ты идиот!?       Моро смеется в голос. Его забавляло умение Иллуми оставаться безэмоциональным даже в самые напряженные моменты, но сейчас изогнутые в возмущении брови отражали такую палитру красок на лице, что он не мог держать себя в руках. Однажды он доведет Иллуми до того, что увидит весь спектр его чувств.       Он продолжает делать это почти у каждого террариума, думая, что после тысячи попыток Иллуми все же напугается, но у Золдика другое мнение на этот счет. Все это дошло до такого абсурда, что он уж начал предполагать, не началась ли у Хисоки шизофрения.       У одного паука они задерживаются чуть дольше. Хисока присаживается на корточки, разглядывая внимательнее, чем всех других. Это мохнатое существо сидело прямо на стекле. Золдик просто мается рядом с ним, расхаживая из стороны в сторону и глядя то в потолок, то на пол, лишь бы не на террариум. Этот огромный явно пытался вылезти из него. Иллуми переводит взгляд на увлеченного парня и совсем незаметно подходит к нему сзади, наклоняется, хватает аккуратно за шею и говорит внезапное “бу!” прямо над ухом.       Хисока совсем слабо вздрагивает, но удовлетворенная ухмылка не может не растянуться на его лице: — Нет, лапуська, на меня такие вещи не действуют, — он тихо хихикает, думая, что научил Иллу чему-то новому. — Ну-ну, видел я, как ты уже почти в штаны наложил.       Хисока смеется уже громче, Иллуми неловко и смущенно улыбается, и в таком приподнятом настроении они доходят до конца выставки. Это было что-то вроде незабываемого опыта преодоления своих страхов, но Иллуми с ним все еще не справился. Он просто впервые в жизни опустил свой комфорт, чтобы не портить то свидание, которое Хисока приготовил ему.       Иллуми успокаивается, так что страх больше не занимает его мыслей. Он ждет Хисоку на улице, потому что тот сказал о каких-то важных делах. Вдруг и правда наложил в штаны, когда Золдик умело его напугал. Хотелось бы, чтоб это было не так. — Смотри что у меня для тебя есть! — Хисока выходит из дверей арт-центра внезапно и размахивает большим игрушечным пауком черного цвета. — Подарок! Купил тебе, чтоб ты больше не боялся.       Иллуми принимает игрушку. Опять пытается подкупить? Очевидно. Мягкий плюшевый паук кажется милым и совсем не страшным в отличие от тех, что ползали там по своим террариумам во всех возможных плоскостях, спасибо, что не в воздухе летали. Но Иллуми было странно осознавать, что кто-то из посторонних знал теперь о его страхе, и переживал его вместе с ним, находясь рядом. Сущий кошмар! Теперь у него их станет еще больше, например, страх того, что кто-то пытается добраться до самых дальних мест его души и разгадать их. Невероятно. И неправильно. И вообще Хисоке стоит поменьше знать о нем, они вроде не собираются сближаться.       Золдик полагал, что на этом их крошечное свидание на спор подошло к концу, но как только они отправляются в сторону противоположную дороге, которой они приехали сюда, у Иллуми вновь зарождается волнение в груди.       Хисока привозит его на пляж. Место тихое и уединенное. Вдали виднелся город, солнце стояло высоко в небе и только крики чаек прерывали эту гармонию водной стихии. Или они были так же гармоничны с ней, как и приносимые волны, ласкающие светлые песчинки. Моро слезает с байка, сразу снимая кроссовки и носки, окуная ступни в холодный песок. — Что ты удумал, — Иллуми немного не понимает всей картины происходящего. — Собираюсь искупаться. — Не говори ерунды, на улице плюс десять, собираешься умерзнуть? — Переживаешь?       Началось. Наверняка, очередной флирт. Иллуми даже не собирается на него вестись. Он трогает песок рукой, оценивая насколько он холодный. Но все же осеннее солнце хоть и слабо, но прогрело землю. Золдик не собирался играть роль заботливой мамы, но все же этот лис ведь потом простудится, обвинит Иллуми в этом, еще и заставит заботиться о себе в течение недели, если не больше, в качестве моральной компенсации за причиненный ущерб на свидании. Глупая теория. Но Иллуми готов любым способом оправдать свое НЕбеспокойство за этого клоуна. Золдик откладывает своего плюшевого паука на мотоцикл и идет за стремительно удаляющимся парнем. — Вернись и отвези меня домой! — Иллуми, что для него не свойственно, чуть повышает голос, боясь, что его не услышат из-за шума волн. — Нет, — Хисока подходит к воде, — знаешь, что самое главное в свиданиях? — неожиданный вопрос, который заставляет Иллуми задуматься. Конечно, он не знает, это его первое. — Что? — Их спонтанность, — Моро, трогает правой ногой океанскую воду, определяя, насколько она холодная, а потом делает пару шажков вперед, наслаждаясь как волны окутывают его щиколотки, — я даже не думал привозить тебя на пляж, но почему бы тебе не расслабиться, не дать волю эмоциям и просто погрузиться в них, чтоб немного странно для себя провести время?       Иллуми если честно никогда не думал над такими вещами. Но ведь свидания, наверное, и правда должны проводиться вот так. Есть только вы вдвоем, а еще целый мир у вас в руках, и вы можете творить любые глупости, просто наслаждаясь чем-то вместе, так как ни для кого более это не будет нести никакого значения. Золдик только сейчас понял, что свидания — это не те встречи, которые в голове расписаны поминутно и продуманы до мелочей, это просто неожиданные идеи и решения, которые вы осуществляете, погружаясь с головой в чувства. И даже эти их НЕсвидание, свидание на спор или “дружеская прогулка” несли в себе то значение, к которому Иллуми пришел только сейчас. — Из какого города ты приехал? — Хисока вырывает его из раздумий, замечая замешательство на лице парня. — До этого мы несколько лет жили в Канзасе… — Так ты еще совсем неопытен с морской стихией! Позволишь мне..?       Иллуми понятия не имеет о чем спрашивает Моро, но раз уж он должен ему довериться и поддаться спонтанности, то все что он говорит, даже не зная, на что подписывается: — Позволю.       Парень выходит из воды. Он в считанные секунды оказывается рядом с Иллуми лицом к лицу. Долго держит зрительный контакт, продолжая оттягивать этот момент неизвестности и ожидания. Это он просто обожал. Так что Иллуми даже несколько переживает за то, что случится дальше.       Хисока наклонятся вниз, подхватывая Золдика под бедра закидывает его себе на плечо и идет прямо к воде. Иллуми свесившись вниз, сначала даже не понимает, что произошло. — Ты что совсем?! — Ты сам сказал, что позволишь, — Хисока явно доволен собой, он звонко смеется. Иллуми был таким легким для него, что он бы с радостью носил его на руках. А еще ему ужасно хотелось посмотреть, как это выглядит со стороны, потому что не было сомнений, что Иллуми подходит ему как нельзя лучше. Как никто другой.       Брюнет возмущается и даже пытается дергаться, вырываясь из чужих рук, которые держали его мертвой хваткой. Хисока не отходит от берега далеко, по крайней мере настолько, чтоб волны могли намочить края его брюк, зато распущенные волосы Иллуми своими кончиками вовсю плавали под водой. Маленькие всплески резво брызгаются, и Золдик впервые за все время пребывания в Ньюпорте видит солнечные блики на волнах так близко, а не с отдаленной набережной. Он смиряет свой вредный нрав на пару блаженных секунд и расслабляется, позволяя Хисоке уверенно держать его на руках. Капли соленой воды попадают в лицо и в этом простом действии было столько всего нового и удивительного, что ощущалось так, словно он, Иллуми, живший в пустыне много лет, впервые столкнулся с водой. С его ракурса все это необъяснимо волшебно. Солнечные лучи, попадая в водную гладь, рассеивались брызгами, создавая кое-где радужный свет. Крошечные рыбки плавали под водой, быстрым строем разбегаясь во все стороны.       Хисока довольно смеется, еще несколько минут кружит Иллуми на руках, заставляя полюбоваться океаном во всем его величии. Летом он обязательно устроит тут уроки серфинга.       Вернувшись на песок, Моро ставит парня обратно на ноги, и пока тот не успевает прийти в себя обрызгивает его водой. А после, весело смеясь, несется со всех ног по пустынному пляжу, от возмущенного Иллуми. Они не знают, сколько проводят вот так, просто бегая по пляжу, брызгая друг друга приносящимися волнами. Никто из них не берет за весь день телефона в руки, даже просто проверить сколько времени. Они отдаются каждой минуте с полной вовлеченностью.       Вечером они приезжают к Хисоке. Сам дом был небольшим, как и большинство в Ньюпорте. Он располагался на окраине города, почти у самого океана. Моро сказал, что живет один, и Иллу пока что не решался спросить почему. Золдика приглашают в небольшую, как это называет сам Хисока, “нору”. Иллуми отмечает довольно уютный интерьер, который складывался за счет “творческого беспорядка”, создаваемого кучей картин, виниловых пластинок, которые висели и на дверях и на стенах, книг, домашних растений, настольных игр и прочего барахла для развлечения и коллекционирования.       Кухня была самой большой частью дома. Они оба сидели за широким квадратным столом друг напротив друга, иногда перебрасывались короткими фразами о прошедшем дне. — Ну простиии, — Хисока стонет, продолжая отчаянно раскатывать тесто по столу, — я обещаю, что сейчас будет лучшая пицца в твоей жизни, в знак извинений... — Посмотрим, тебе стоит усерднее стараться — Иллуми гордо задрав голову, оценивающе смотрел на работу Хисоки, а сам нарезал томаты, все же согласившись в конечном итоге помочь парню с приготовлением пиццы.       Ему вообще-то не нужны были извинения, но Моро сам начал извиняться за то, что обрызгал Иллуми слишком много раз, так что Золдику это только на руку сыграло. Пицца халявная. Со вкусом мучений.       Иллуми сидит на высоком стуле, переодевшись в широкую футболку Хисоки, которую парень сам вручил ему еще и со словами “можешь забрать себе”. Двойная удача. Моро смотрит на Иллуми каждый раз, когда ему удается оторваться от готовки и хоть мельком, но взглянуть. Золдик был в хорошей физической форме, рыжий даже думает, что тот мог ходить заниматься в зал, но сейчас в его огромной старой футболке он выглядел уютно и как-то даже хрупко. Волосы были небрежно собраны в пучок. — Ты не можешь быть жесток ко мне, Лулу, это мое первое свидание, я совсем не представлял, как сделать его оригинальным, прости, — Хисока буквально взмаливает о прощении и смотрит на Иллуми таким отчаянным взглядом, — прости, прости.       Золдик на секунду-другую останавливается и словно перестает дышать. Что значит первое свидание? Неужели этот школьный Дон Жуан не охмурил половину учебного заведения? Хотя может это его первое свидание с парнем... — Разве ты не много за кем ухлестывал? — С чего бы мне? — теперь уже очередь Хисоки удивляться на замечания. — Учитывая, что ты никак не можешь воздержаться от своего наглого флирта, смею предположить, что ты много на ком использовал подобное, — Иллуми поднимает взгляд, смотря Хисоке прямо в глаза, — на ком-то, кто хоть как-то был симпатичен тебе.       Хисока несколько мрачно выдыхает, шлепнув рукой по ни в чем не повинному тесту, что Иллуми аж слегка вздрагивает. — Вообще-то ты единственный, кто понравился мне, и единственный, кого я позвал на свидание, так что оно первое в жизни...       Хисока говорит уже совсем тихо, смущённо отведя взгляд, потому что ему и правда нравился его мужественный образ ловеласа, но он ему не принадлежал, и осознавать это было немного странно и дискомфортно, словно тебя лишили важной защитной оболочки.       Золдик слабо кивает, кажется, больше не собираясь говорить об этом. Он все еще не понимает. Как человек, который все время ведет себя так развязно и раскрепощенно, может столь спокойно заявлять об отсутствии каких-либо рандеву в жизни. Иллуми был уверен, что много девушек посвящали Хисоке свое время, принимая его приглашения на свидания, и наверняка все эти встречи были особенными в отличие от его. Хотя ему понравилось. Даже очень… И весь день от начала до конца был особенным. Но вдруг все это произошло только из-за их глупой игры друг с другом. Из-за их ребячества. И неужели ни одна девушка и правда не была с ним на свидании? Иллуми думает, что для любой Хисока, наверное, мог бы стать идеальным парнем. — Мне правда ужасно жаль, я плох в этом всем, — Хисока проводит тыльной стороной ладони по лицу, размазывая муку по щеке, — давай возьмешь следующее свидание на себя, чтоб покрыть это. — Хорошо.       Иллуми осознает, что только что ляпнул, не подумав. Он хочет ударить себя по губам, но пока лишь мысленно дает себе пощечину. Этот хитрый лис его облапошил. Забалтывал, чтоб Золдик потерял бдительность, а потом произошло что-то вроде этого. Теперь он еще и свидание ему будет устраивать. Это будет их второе. А что потом? Третье? Они еще даже друзьями не были, зато теперь пополнится их история совместного времяпровождения. Хоть фотоальбом составляй. Ох, он впервые в таком тупике. Хисока ликует. Они доделывают пиццу вместе, отправляя ее в духовку. — Научить тебя пользоваться джойстиком, искуснее, чем ложкой?       Иллуми кивает головой. Им все равно нечем заняться, пока ужин готовится. Они располагаются в небольшой гостинной, на довольно широком диване. Иллуми разваливается на животе, подперев под себя одну из лежащих рядом подушек. Хисока устроился на полу, подключая приставку.       Все оказывается не так сложно. Иллуми играет спокойно в этот раз, потому что ему не нужно думать о том, что это соревнование. Он может сконцентрироваться, запомнить, какая кнопка джойстика за что отвечает. И даже если он проигрывает раунд в какой-нибудь игре, то просто повторяет заново не допуская больше предыдущих ошибок. Из Хисоки выходит потрясающий, понимающий учитель. Они осиливают несколько различных игр, в очередной раз не замечая прошедших минут. Так случается все чаще и чаще, когда они наедине друг с другом. — Смотри еще что покажу, — Хисока уж было собрался показывать какой-то лайфхак, как Иллуми резко прервал его. — Мне кажется там пахнет нашей горящей пиццей.       Они оба подрываются с дивана, несясь на кухню. Слава богу ничего не загорелось, но вот пицца… довольно сильно пострадала, почти слившись цветом с противнем. Оба понимают, что они заигравшиеся дураки, забывшие про самую важную часть дня — ужин. Иллуми просто смотрит на это безнадежное чудо. У Хисоки отчаяние на лице. Вот и все его извинения Иллуми. Пригорели. Золдика эта ситуация даже несколько забавит. — Ладно, дай мне три минуты и я сделаю нам перекус, — Иллуми залезает в холодильник, оценивая обстановку, в конце-то концов есть то, в чем он профессионал — сэндвичи. — Я позвоню пока, закажу нам нормальную пиццу.       Когда Хисока возвращается в кухню его действительно ждут сэндвичи на тарелке и кружка горячего чая. Они снова располагаются в гостинной со своим перекусом. Иллуми ложится на диване. Хисока включает новую игру и начинает показывать ему прохождение. Золдик запоминает все детали и фокусы, которые могут ему пригодиться для успешного прохождения, но постепенно его взгляд начинает мутнеть, пока глаза окончательно не закрываются, погружая его в глубокий сон. Ужина он так и не дождался.       Иллуми просыпается только среди ночи. Буквально подскакивает на кровати, оглядываясь по сторонам. Он долго пытается понять, где находится. Маленькие часы на прикроватной тумбе показывают три часа ночи, пальцы сжимают огромное пуховое одеяло, пока взгляд в темноте фокусируется на окружающих предметах.       Ах, точно. Дом Хисоки. Иллуми только одного понять не мог, какого черта он уснул тут, и почему родители не принялись его искать.       Он выбирается из-под мягкого одеяла, и чуть ли не пулей вылетает из комнаты. Быстро находит лестницу и спускается в гостиную. Синий свет от плазменного экрана — единственное освещение. Они ведь собирались дальше играть в видеоигры, но Иллуми так бесстыдно уснул, вымотавшись за целый день. “Получается, он донес меня до комнаты на руках…” — Золдик думает, что если бы его кожа имела свойство краснеть, он бы загорелся.       Он подходит к широкому дивану, на котором сам развалился еще несколько часов назад. Хисока мирно спал на нем с джойстиком в руках. Когда он спокоен и не болтает обо всем подряд, а особенно о глупых смущающих вещах, то выглядит довольно мило. На столике лежали коробки пиццы, открыта была только одна из них. И он рад, что Хисока все же поел. Иллуми находит пульт, выключая телевизор и убирая джойстик с чужих рук. Он возвращается в комнату, чтоб забрать одеяло, приносит его в гостиную и укрывает Хисоку. Хотя вообще думает, что правильнее было бы разбудить парня и отправить его спать в комнату, на нормальной, удобной кровати, а самому вернуться домой. Хотя куда уже ему возвращаться в три часа ночи. Ему и дверь-то никто не откроет. Размышления не занимают и минуты времени, как Иллуми сам перелезает через Хисоку, ближе к спинке дивана, и укладывается рядом с ним, сразу закрывая глаза.       На лице Моро расползается счастливая улыбка, а желание перевернуться на правый бок и как бы невзначай “во сне” чуть приобнять Иллуми, спокойно засыпая уже до утра, но нет. Он отворачивается в противоположную сторону, практически сразу погружаясь в сон.       Последнее о чем он думает, так это о том, что сегодня у него было самое лучшее свидание.       А впереди обязательно будут еще.