The beginning of a new

Последний день октября был самым теплым за эту осень. Иллуми сидел на газоне под вишневым деревом, рассматривая колышущиеся желто-зеленые листья на ветру. Солнце, казалось, глядело прямо на него с чистого неба, обливая своим золотым светом, так он был умиротворен и безмятежен, несмотря на тихо волнующие душу размышления. Ему наконец-то удалось выбраться отдохнуть в эту небольшую парковую зону, покинув тесные стены школы во время перемены. Он переживал, если дожди так и не прекратятся до сильных холодов, но Вселенная уже будто давно перешла на его сторону, радуя чуть ли не каждый день новыми мелочами. Такими значимыми для него. Выходные прошли у Иллуми как в тумане. Он опять валялся у Хисоки дома, заняв огромную кровать. Его мало интересовало, как тем странным утром Моро притащил его с пляжа к себе домой и как уложил в постель, но стоило только на миг представить, что он спал на чужих руках всю дорогу, смущение сразу накрывало с головой, (и это происходило до сих пор). В тот день ему сделали завтрак, точнее обед, в постель и помогли с домашкой на понедельник. Они даже почитали комиксы по ролям, пародируя персонажей, это вызывало в обоих счастливый и немного смущенный смех. Иллуми тогда впервые начал ощущать, как все его мировосприятие изменилось магическим образом. И новый город, который он терпеть до сего момента не мог, стал дышать с ним в унисон, полностью принимая в свои объятия. И новая школа казалась ему местом судьбоносных встреч. Но Иллуми пока еще предстояло понять, почему он вдруг заметил в себе столь значительные перемены. Сейчас же, сидя в школьном дворе, он расслабляется, слушая отдаленные голоса и смех учеников, перебирает руками зеленую траву, смотрит за тем, как птицы перелетают с ветки на ветку, забавно переговариваясь между собой. Он уже не первый раз за день отмахивается от мыслей о Хисоке, всматриваясь в здание школы в хэллоуинских декорациях. В солнечных лучах все казалось таким ярким и живым, радовало глаз. Позолоченный свет играл на окнах, отражаясь от стекол ослепительным блеском, но может из какого-то из них на верхних этажах сейчас выглянет… Он… Почему эти мысли все никак не давали покоя… Он впервые не был раздражен или возмущен. Каждое секундное представление, поражающее его воображение, отдавалось нотками нежности, которую до сего момента Иллуми испытывал только по отношению к Киллуа. Это было непривычным явлением, которое могло стать проблемным, вызывая беспокойство. Хисоку Иллуми еще не видел. Прошло два урока информатики, но они были распределены по разным группам, так что пересечься, к сожалению, еще не удалось. Хотя… когда для Моро это было препятствием? Обычно он уже на пороге школы с раннего утра стоит, поджидая. Так странно… не сегодня… — Иллу! Киллуа, резко показавшийся из-за дерева, обнимает старшего брата. Иллуми довольно улыбается, перехватывая мелкого и усаживая к себе на колени, потрепав по волосам. Редко они вот так могут посидеть спокойно вне дома. Килл все свободное время посвящает лучшему другу и это, наверное, правильно, но и с братом было бы славно провести хотя бы пару минут. — Я сбежал к тебе! Увидел в окно, как ты грустишь! — прелестный ребенок и самый лучший младший брат, он выглядит восторженно и обеспокоено одновременно, и Иллуми не остается ничего, кроме как успокоить его. — Надеюсь, ты предупредил учителя, Килл? — Предупредил! — Киллуа валится на мягкую зеленую траву, сразу начиная рассказывать брату обо всем на свете. Иллуми не может не улыбаться, внимательно слушая про детские достижения. Киллуа болтает без остановки. Обычно он очень закрытый, но когда дело касается тех вещей, которые впечатлили, его вовсе не остановить. Оно и прекрасно. Иллуми всегда радовал этот факт, с момента их переезда Киллуа стал более открытым и искренним. Иллу гордился младшим братом, который нашел себе самого-самого лучшего друга, хоть Золдик и ревновал немного, не получая к своей персоне должного внимания. Но все же Киллуа растет, открывая для себя радости, печали, занятия, людей и целый мир. Разве можно было не восхищаться его горящими глазами? Это было единственным, что имело столько значения для Иллуми, и ради этого он сам готов был целый мир Киллуа положить. Брюнет продолжает слушать какое невкусное печенье давали на перекус, кто с кем из первоклассников подрался, не запоминая имен, которые слышал уже тысячу раз, и как во время чтения сломалась парта в кабинете, пока Киллуа не выдает задумчивое: — Скажи, Иллу, когда я вырасту, у меня будет такая же красивая девушка как у Хисоки? А? Иллуми слышит вопрос, но сразу за ним — оглушающую тишину всего одну секунду, которая длится, кажется, больше вечности. Ему, видимо, послышалось, иначе он не знает, как дать объяснение произошедшему. Он даже пару мгновений думает о пустоте перед глазами, пытаясь ввести в свое сознание эту тяжелую по смыслу фразу. Стоп, что? Еще раз. Иллуми не понимает ничего, он даже не уверен, что ему доступен язык, на котором он говорит с детства. Переводит взгляд на Киллуа, поднимая его за руку и заставляя сесть, а не валяться на траве. — О чем это ты, Килл? — спрашивает серьезно и строго. Ребенок смотрит на безэмоциональное лицо брата. Он чувствует некий холод от старшего, приходит в замешательство, но, не видя, никаких изменений радостно продолжает: — Он ведь твой лучший друг, да? У детей чуть ли не первый встречный лучший друг. Иллуми кивает головой. Конечно, Хисока ему не лучший друг, но раз этот маленький любопытный ребенок решил предоставить ему столь эксклюзивную, взрывающую мозг информацию, то он не смеет отказываться, подыгрывая ситуации. — Хисока шел утром в школу, с самой красивой девочкой на планете, — Киллуа радостно всплескивает руками, широко улыбаясь — она похожа на тебя, и она поцеловала его, — ребенок чуть приподнялся, чмокая брата в щеку, демонстрируя произошедшее, — вот так, как мама папу по утрам целует. Киллуа смотрит на брата блестящими голубыми глазами. Иллуми чувствует, как у него внутри что-то разорвалось. Сжалось до микроскопических размеров, после расширилось до масштабов целого мира и лопнуло в одночасье. В ушах звенит. Кажется, что хочется вздохнуть, наполнить легкие и выдохнуть в успокоении, но сейчас их перекрыло, лишая воздуха, не позволяя даже двинуться. — Когда я вырасту у меня тоже так будет, Иллу? — Киллуа трогает плечо брата, который уставился в одну точку, не реагируя больше ни на что. — Да, Килл, обязательно будет, — Иллуми говорит как в прострации, несколько раз кивая в подтверждение головой и похлопывая мелкого по плечу. — А у тебя тоже будет?! — Да, и у меня будет. Иллуми прикрывает глаза. Киллуа болтает еще пару минут обо всем и ни о чем, снова чмокает брата в щеку и с тихим “люблю тебя” убегает обратно в школу. Все происходит за считанные секунды, но у брюнета это словно проходит часами. Мысли пулями влетают в голову и также вылетают обратно, не позволяя сделать ни одного достойного умозаключения. Все это кажется ему полным бредом. Он легонько ударяет себя по щеке, пытаясь проснуться. Но это не сон. Он трогает лоб на наличие температуры или солнечного удара, но солнце осенью не такое палящее, оно не может нанести вреда. В конце концов оно теперь отдаленное и холодное. И даже самый теплый осенний день прекратил быть таким, каким ему полагалось. Ярко-золотым, блестящим и ослепительным. Он потух быстрее, чем Иллуми смог осознать произошедшее. Быть не может, чтоб Хисока встречался с кем-то. Он ведь сам говорил, что ни с кем никогда не ходил на свидания. Более того, он бы не стал обманывать, особенно насчет такого. Он даже устраивал странные встречи, похожие на романтические, как раз такие, как описывают в новеллах или любовных романах. Хотя может Иллуми так только показалось на долю секунды. Но если бы у Хисоки была девушка, разве не проводила бы она с ним свободное время на переменах или не сидела бы у него дома каждые выходные? Наверное, да. Но нет, каждый раз Иллуми — единственный, кто сидит у Хисоки дома, по-хозяйски валяется в его кровати, проводит с ним выходные и еще тысяча причин сомневаться в словах со стороны. Значит глупо полагать, что подобный вариант возможен, это слишком неуместно. Хотя правильнее было бы поинтересоваться у самого Моро, он явно бы нашел ответы на все вопросы. Он бы никогда не обманул его, да..? Иллуми не знает, почему это встревожило его так сильно. Он не метил на место "девушки и Хисоки" и на место его парня, кстати, тоже. Порой ему казалось, что он даже не хочет проводить с ним время. Но все это было не так. Ему важно, как Хисока воспринимает его, за кого держит его, кем считает. Золдику хотелось разобраться в том, что он чувствует, и только Хисока мог ему помочь с этим. Ведь сегодня с самого утра Иллуми с такой нежностью думал… Или когда все это началось..? Хорошо. Посидит подождет. Хисока, как всегда, почувствует его присутствие и минут через пять подсядет с очередным глупым флиртом, осталось только потерпеть… — О, вот ты где, — чужая рука опускается на плечо Иллуми, и он даже несколько вздрагивает от неожиданности. — Надеюсь, ты немедленно объяснишься, — Иллуми поднимает голову, замечая незнакомого человека и сбавляет интонацию, совсем тихо завершая начатое, — придурок… извини… — отводит взгляд, смущенно выдыхая. Неловкая ситуация, действительно. Незнакомец подсаживается к нему, растягивая на лице довольную ухмылку. Иллу сразу обращает внимание на перебинтованную руку, растрепанные светлые волосы и до невозможности глупые глаза. Взгляд какой-то притупленный и странный. Еще и энергетика мерзкая. Не зря он все-таки назвал этого человека придурком. Так оно и есть на самом деле. — Ну привет, незнакомка, хватит уже, может быть, незнакомкой? Иллуми сейчас стошнит. Он ждал свой личный высококлассный стыд, а это еще что за… второсортный кринж? — В этой школе, видимо, учат только придурковатым подкатам и ничему умному. — Странно, в гугле писали, подкаты рабочие, — блондин усмехается, еще больше растрепав свои волосы, — прости, не стоило полагаться на интернет, в нем одни глупости. — Хорошо, что ты это вовремя понял, — Золдик действительно прощает эту выходку со стороны незнакомца, может и правда его уровень социальной активности находится в минус бесконечности, раз даже для простого разговора ему понадобился гугл, но Иллуми уже привык не обращать внимания, ведь общество сплошь состоит из идиотов. — Извини, но я жду кое-кого. — Хисоку? — парень попадает прямо в цель. Иллуми сразу оживляется. Да, конечно же, да. — Он не придет. Зато я пришел! Аякс, очень приятно, — он протягивает руку, дабы завершить это легкое непринужденное знакомство, но Иллуми смотрит на этот “дружелюбный” жест холодно, никак не реагирует, потому что это не то, что ему было нужно. Он утыкается в свой телефон, бездумно листает соцсети, решив подождать, пока Хисока придет. Он верит в него. Хисока всегда приходит, когда нужен. И когда не нужен особенно. — Ты же новенький в школе, я, видимо, ушел на больничный, как раз когда ты пришел, — парень облокачивается спиной на древесный ствол, запрокидывая голову вверх и смотря на ясное синее небо, проплывающее сквозь густую крону, — сломал руку на бейсболе, — он покачивает своей травмой в воздухе, как бы хвастаясь, будто это делало его хоть на процент мужественнее. Но это ничуть не цепляло и не вызывало ни симпатии, ни восхищения, ни сочувствия. Хах. Еще и спортсмен. Отдельная каста самоуверенных амбалов, думающих, что им все дозволено. Иллуми хоть и улавливает суть бесполезной болтовни, но не выражает никакой заинтересованности. Если он не собирается прекратить после такого активного игнорирования, он в самом деле идиот. Здесь просьб отстать никто, видимо, не понимает. Племя дикарей. Еще и самовлюбленных. — Я из параллельного класса, — выдает парень, и Иллуми только сейчас понял, как много времени проводил со своим одноклассником, даже не догадываясь познакомиться и узнать кого-то из параллели, — ты мне понравился, могу я познакомиться с тобой поближе? — Аякс снова кладет Иллуми руку на плечо, но Золдик быстро убирает ее от себя. — Не трогай меня, пожалуйста, мне неприятны прикосновения чужих. Аякс тут же убирает руку в карман, но не прекращает по-идиотски лыбиться. Иллуми провел в этой школе месяц. Самый необычный месяц за всю его жизнь. Он встретил какого-то клоуна, который все никак не мог отстать. Который его подбешивал. Который раздражал наитупейшими пикап-фразочками. Который водил на бестолковые свидания из-за каких-то споров. Но в котором теперь он нуждается больше всего. Хисока единственный, кто спокойно закидывал руку брюнету на плечо, не боясь получить нагоняй. Единственный, кто шутил, не страшась полететь в черный список пожизненно. Единственный, кто на прошлой неделе свернул Иллуми несколько горшков с елями в саду, получил грозный взгляд, злобное бурчание и вкусный ужин. Кто на днях залез к Иллуми в окно посреди ночи и выкрал его из дома до рассвета, а потом еще на целые сутки. Ну, естественно, в его кровати Иллуми спал чаще, чем в своей собственной, о чем может быть речь. И почему, черт возьми, сейчас, когда Хисока так нужен, его нет? — Я, конечно, месяц провел дома, но слышал, ты подружился с Хисокой, — опять Аякс поднимает его в разговоре, — не думал, что кому-то удастся с этим бабником завести дружбу, говорят, он легко уведет девушку у кого угодно… Какого черта? У Иллуми снова сжимается все внутри. Второй человек за день говорит ему нечто такое, что ломает его кости изнутри. Ладно Киллуа. Он просто случайно увидел и рассказал. Он ребенок, который бурно реагирует на любовь, поскольку она пока недоступна ему, а потому влечет, пугает и хочется узнать побольше. В этом нет ничего страшного. Но теперь этот неотесанный амбал с тупой прической, взявшийся из ниоткуда пришел и как специально нагнетает. Может Вселенная впервые была на стороне Иллуми, даря ему радости и эмоции, которые ранее были недоступны, чтобы потом он мог в полной мере ощутить разочарование? Точно он робот, никогда не ощущавший чувств, а теперь обязанный прочувствовать все до мельчайших капель. И боль, и скорбь и страдание. Хотя он не страдал, но смешавшиеся внутри ощущения беспокоили и волновали его, так как он не мог понять своих ощущений, не знал, как реагировать, как проявлять себя. Голова сейчас лопнет. — Мы не друзья. — Симпатия? Сочувствую, он только за сентябрь трех девушек сменил, стоит ли затрагивать тему средней школы? “Конечно, блять, не стоит, придурок, какое тебе дело до других?” — Иллуми мысленно ударяет себя по губам за нецензурную брань в голове, но еще немного и его терпение лопнет. Золдик ничего уже не понимает. Он и правда не дружил с Хисокой. Точнее не знал, в какой категории находятся их взаимоотношения. Они часто спорили, ссорились, подкалывали друг друга, но почему-то Иллуми знал, что не было в этом городе у него никого ближе. И даже если бы целый мир решил рухнуть в одно мгновение, дом Хисоки стал бы первым местом в которое Иллуми отправился. Ведь они… привыкли к тому, что сблизило их. Привыкли к друг другу. А сейчас какой-то туповатый спортсмен пытается убедить его в обратном. Но ведь… А что, если правда? Ведь с самого первого дня Хисока только прикалывался и издевался, оттачивая на Иллуми свои постыдные подкаты. Теперь же, когда правда раскрылась, может в самом деле, забросил все это. Свидания их были результатом спора, все остальные моменты, проведенные вместе — случайностью. Глупо полагать, будто они значат друг для друга что-то. Не могли же они за короткий месяц переступить несколько границ людских взаимоотношений и сблизиться так сильно. Ведь Золдик самому Хисоке всегда говорил, что они не друзья. Тогда и Моро считал так же? Но почему-то именно Иллуми чувствовал себя сейчас так, точно его раздавило одним ударом. Он не хочет этого слушать. Знает, не должен. Неправильно по отношению к Моро, но это любопытство… — Ты можешь ждать его здесь хоть вечность, но он сейчас с ней, так что, — самая мерзкая фраза за сегодня, будто Аякс выцепил ее из какого-то романтического фильма, снятого за один доллар, заранее готовил, заучивая наизусть буква в букву, и наконец-то применил ее. — Почему же тогда он раньше со своей девушкой не возился? — Иллуми преисполненный уверенностью, задрал голову вверх. Он явно чувствовал превосходство над своим собеседником. — Леа — дочка богатеньких родителей, насколько я знаю с середины сентября она отдыхала с ними в Индонезии, не удивительно, что Хисока в ее отсутствие решил повеселиться, еще и с новеньким. Забавы ради. — Она из твоего класса? — Нет, на год младше. Сухая веточка вишни с хрустом ломается у Иллуми в руках и серым пеплом рассыпается меж пальцев на газон, второй рукой он рвет траву рядом с собой, не замечая, как длинные стебельки травы уже в несколько раз сократили свой размер, оставляя зеленую лысину. Этого всего просто быть не может. Н е м о ж е т. — Ребята сегодня рассказывали, ты классный, зачем тебе водиться с кем-то, кто решил поиграться? Если захочешь провести время, я всегда в твоем распоряжении, — Аякс подмигивает ему, но Иллуми не выражает ни капли эмоций, — люблю заводить новых друзей и поддерживать тех, кто попал в неприятную ситуацию. “Благодетель”. Иллуми со многими успел мельком пообщаться, но сомневался, что хоть кто-то мог считать его “классным”. Так странно и противно, этот теплый, романтичный день превратился в какую-то неразбериху, которую Золдик должен расхлебывать. С чего бы какому-то парню, который видел его пару секунд, хотеть с ним познакомиться… Ах, точно. История повторяется. Иллуми кажется это нереальным. Он как будто живет в компьютерной игре с повторяющимся каждый месяц сценарием, без единой развилки в сюжете. Он просто хотел сегодня впервые попросить Хисоку провести ланч на свежем воздухе. Он бы поделился с ним сэндвичем, который, кстати, делал специально для него, и впечатлениями от новой прочитанной книги, но теперь это превратилось в юмореску, анекдот и что же… Разве Аякс говорит ему правду? Злость и обида от неопределенности тянулись вверх, в волнении скручивали низ живота, захватывали сердце и легкие и наполняли голову навязчивыми мыслями. Невозможно так жить. Иллуми поднимается со своего места, подхватывая рюкзак. Он собирает волосы в хвост и слышит присвистывание со стороны. Когда-то Хисока также свистнул на него. Нужно было оторвать ему губу, но он тогда сжалился. Улыбается этим воспоминаниям. Но этому придурку Аяксу так бы и треснул по губам, жаль воспитание не позволяет. — Вишня в снегу, — парень последний раз пытается захватить внимание Иллуми всеми возможными способами. — Название торта, — Золдик понятия не имеет, почему отвечает. — Нет, ты. Холоден как снег, но прекрасен, как цветущая вишня. Омерзительно. Иллуми никогда не слышал ничего глупее этого. Он закатывает глаза, под довольную усмешку своего нового знакомого и просто уходит в школу, не говоря более ничего. — Увидимся в столовой на следующей перемене! Техники такого уровня на Иллуми уже давно не действуют. Ему бы поучиться. Он бы может и сжалился над бедным парнем, попробовал подружиться с ним, но у него уже есть. Тот, с кем комфортно, вроде. Хисока неожиданно перехватывает его у лестницы на второй этаж. — Познакомился с Аяксом? — вопрос с подковыркой? Тон еще такой недовольный, можно подумать, Иллуми говорил с предателем Родины или что-то типа того. Ни привет, ни пока. Ни как дела, ничего. Только этот вопрос, поставивший перед фактом. Хисока строит самое недовольное и надменное выражение лица, даже не догадываясь, что настроение Иллуми уже не такое беззаботное и легкое, и сейчас он не настроен уйти, не выдав ни единой эмоции, как делает это обычно. Иллуми выдергивает свою руку из захвата и отводит взгляд. Ему так хочется спросить обо всем, но эта буря внутри даже не позволяет ему здраво рассуждать, не говоря уже о том, чтобы завести диалог и разобраться во всем. Хисока подходит еще ближе и склоняется над Золдиком, но тот выставляет руку вперед, чтобы не позволять рыжему сдвинуться даже на сантиметр. — Иллуми в чем дело? — снова хватает предплечье брюнета, сильнее сжимая пальцами. Золдик продолжает молчать не находя, что сказать. Он даже не уверен, хочет ли что-то говорить. Ему бы побыть одному и поразмышлять немного над теми словами, которые ему сказали аж два человека. — Иллу, я бы не хотел, чтоб ты разговаривал с Аяксом, — о, бинго. Какая фраза может быть подозрительнее подобной? — Потому что хочешь и дальше играть с людьми, чтоб они не имели понятия о твоих девушках и любовных интрижках? — Иллуми наконец-то поднимает глаза. Они не такие темные как всегда. Небезразличные. Они блестят, но это вовсе не блеск счастья, это отражение самой глубокой, смутной печали, и Хисока не может долго смотреть на что-то столь болезненное. Эта перемена ему в Иллуми не нравится. Рыжий поджимает губы. Золдик находит в этом жесте попытку придумать очередную ложь, которую сейчас навешают ему как лапшу на уши. — Это тебе сказал тот придурок? — Даже Киллуа видел, как ты целовался со своей девушкой, — на последних двух словах Золдик делает интонацию ниже, говоря сквозь зубы. Он скрещивает руки на груди, обида берет верх над ним. Хисока хмурит брови, делая вид, что не понимает, о чем идет речь. — Да что ты такое несешь, я же носился за тобой эти полтора месяца! — Ради шутки. Другие люди не идиоты, даже если я сам таким кажусь. Иллуми внешне спокоен, голос его как всегда ровен и тих, но так хочется треснуть Хисоке по лицу. Он не пытается сказать, что Иллуми ошибся или не прав, не пытается объяснить ситуацию, не рвется за тем, чтобы доказать свою невиновность, он сам злится так, словно его поймали на месте преступления, которое он не успел скрыть. — Боже! Просто невыносимо, — Хисока несколько болезненно усмехается, взмахивая руками, — знаешь, как вымораживает, когда носишься за человеком и делаешь все-все, а в итоге тебя выставляют не пойми кем? — взгляд его меняется, руки сжимаются в кулаки, хочется стену разбить или что-нибудь снести. Дверь с петель, например. — Почему ты думаешь, будто у меня есть девушка, когда я ношусь за тобой, как не знаю за кем! Потому что кто-то так сказал?! — Потому что даже сейчас ты не пытаешься этого опровергнуть, — коротко и ясно. Хисока сейчас выйдет из себя. К горлу подступает ком, дрожь окутывает его тело, так хочется взорваться. Он не умеет оставаться спокойным в напряженной обстановке. — Да я тебе целый месяц говорю, как ты нравишься мне, а ты сидишь в своем эмоциональном бункере и ничего слушать не хочешь. Думаешь, ты центр Вселенной, вокруг которого все вращается? Ошибаешься, — Хисока прикрикивает, ученики в рекреации поворачивают головы в их стороны, наблюдая за разборкой, и Моро приходится снизить тон, чуть поежившись. Он уже молится, чтоб внимание к ним пропало сейчас же. — Молодец, отличная работа, целый месяц носиться, а потом с кем-то целоваться, не знал, что симпатия выглядит именно так, — осуждающе. Но Иллуми не ожидает от себя осуждения. Он все чувствовал остро. Впервые в своей сознательной жизни он воспринимал все так. Слишком. Он не пытался сказать Хисоке, что ревнует или влюблен в него, он даже не имел представления, каково это — чувствовать себя подобным образом, но почему-то слова сами срываются с языка, раня его и Хисоку тоже. Они не были парой. Не встречались. Иллуми даже не знал, как чувствует себя, но сегодня ему казалось, что он разберется с этим. До наступившего напряженного момента. Он ощущал себя так, будто они подростки из какого-то сериала про сложные отношения, которые пытаются выяснить свои чувства к друг другу на всю школу. Неприятно. И неправильно. Иллуми не свойственно влюбляться. Он и не влюблен, как ему кажется. Он просто удручен столь неприятным явлением. Почему Моро заставляет его чувствовать себя особенным, а потом прерывает все на корню, относясь к этому так, словно ничего не было? И даже в споре не пытается оправдать себя. Хисока чувствует себя подавленно. Он разочарован. Какого черта? Он делал все, чтобы привлечь внимание понравившегося человека, а тот ведет себя так, будто его все время обманывали. Почему… Неужели это все, чего он добился заботой, поддержкой, юмором и совместным временем? Моро больше ничего не говорит. Он все так же поджимает губы, опуская голову вниз, смотрит злостно, разворачивается и покидает школу. Иллуми поднимается на второй этаж. Ему не хочется посещать больше никакие уроки. Ему не хочется думать и существовать. Он даже не заслужил правды? И, кажется, это первая их ссора. Не какая-то глупая перебранка, где они бы устроили друг другу словесную взбучку, а после посмеялись над этим. Это самая настоящая ссора из-за недопонимания. Золдик опешив от “налета” с осуждением, сам осуждает в ответ. Хисока, чувствуя, что в нем усомнились, опускает руки, отказываясь бороться. Иллуми приходит в полюбившуюся библиотеку, где можно было сидеть часами, абстрагировавшись от внешнего мира, не волнуясь ни о чем. Он пропустит сейчас злосчастную биологию, потому что у него не осталось настроения ни на что, но на следующей перемене он обязательно подойдет к Хисоке САМ. Хочет этого. Думает, виноват больше всех в произошедшем. Моро всегда делает первые шаги, Иллуми не трудно просто поговорить с ним еще раз. Они остынут, соберутся с мыслями и попробуют снова. Поступить правильно по отношению друг к другу и понять. В конце концов только им это было под силу, поскольку та невидимая связь, которая существовала между ними и которую они ощущали каждой клеточкой своих тел, была также нерушима, как законы мироздания. Так почему они позволили какому-то недопониманию сыграть такую злую и глупую шутку? Иллуми садится за самый дальний стол. Он засовывает руки в карманы брюк, надеясь почувствовать таким образом хоть какую-то защиту. Пальцами правой руки он нащупывает маленький клочок бумаги, вытаскивает, разворачивая записку полуторамесячной давности: “Итак, Лу, пойдешь ли ты со мной на свидание? )” а) да b) с превеликим удовольствием с) a d) b Точно. С нее-то все и началось. С этой чертовой записки. Иллуми успокаивается окончательно. Улыбка прослеживается на его лице, и он чувствует себя спокойно и защищено. Это вселяет в него надежду. Моро сейчас сгорит со злости. Эта бестия ни с того ни с сего врывается в их город, их школу, в их класс. Смотрит своими большими черными глазами в первый день, самыми глубокими и темными, какие только можно встретить в мире. Показывает холод и отрешенность. Недоступность, к которой не найти правильного подхода. Пленяет. Хисока хочет вылезти из кожи вон лишь быть замеченным. Почему нет? Ну, понравился. Впервые он увидел кого-то и захотел чувствовать. Чувствовать все то, что ему может подарить другой человек. Неважно, будет это безмерное счастье или самая сильная боль. Как только Иллуми вошел в их класс Хисока хотел только этого. Даже придурковатую записку написал, выставляя себя полным идиотом. Ему думалось, они сильно сблизились за это время. А еще Хисока знал, что пробудил в Иллуми множество эмоций, которые он вряд ли испытывал раньше. И которые он не хотел показывать. Потому как они были чужды ему. Сейчас Моро мог на все наплевать, прекратить это общение, не мучиться. Но он и так никогда не мучился. Он просто каждый раз искал подход к тому, кто был симпатичен ему. Рушил стены, барьеры, сближался, узнавал, выстраивал доверие. И выстроил. Он знал, сейчас это доверие никак не разрушено, просто немного… не поняли друг друга, с кем не бывает. Правда Иллуми в таком гневе и обиде он еще не видел. Что-то новенькое. Но как только он с этим разберется, то больше никогда не позволит Золдику чувствовать себя так. — Поднимайся, ублюдок, — Хисока хватает Аякса за руку, отрывая того от насиженного места, двор школы уже опустел, звонок оповестил всех о начале урока, так лишних глаз не было — что ты сказал Иллуми? Блондин от удивления несколько опешил, приходя в себя, но заметив, кто перед ним расплылся в надменной улыбке. — Ничего кроме правды. — У каждого своя правда, придурок, — Хисока откидывает парня обратно на газон, грозно возвышаясь над ним, — тебе бы лучше не шутить тут, а то отправишься еще на пару месяцев на домашнее обучение. — Воу, угрожаешь физической расправой в мой первый день! Правда понравился тебе что ли этот хлюпик? Хисока присаживается на корточки, хватая парня за перебинтованную руку и сильно надавливая на нее, вызывая недовольное болезненное шипение со стороны. — Тут только один хлюпик, больно? — Хисока давит сильнее. — Мх, ненавижу тебя, если ты вдруг думаешь, якобы я спущу тебе с рук все что ты натворил, то ты ошибаешься. — Ты – обиженный ребенок, который не умеет принимать поражение, почему бы не смириться? Твои обиды глупы и не обоснованы, чтоб ты поступал подобным образом с другими. — Но Леа ведь поцеловала тебя сегодня утром перед школой, верно? Я не единственный, кто обижен, — Аякс усмехается, эта его скользкая ухмылка и змеиные глаза делают его все больше похожим на низшее, склизкое существо. Проклятье. Вот про какую девушку говорил Иллуми. Хисока смеется. Он ведь и правда шел с Леей до школы сегодня. Она училась классом младше и часто покупала у него решение домашки по химии, физики и биологии. И Моро не отказал в этот раз, получив несколько долларов за свой ум и аккуратно выведенные формулы на бумаге. Но кто же мог подумать, что ее непринужденный и противный поцелуй в щеку был специальным. Он-то думал, что она дурочка, которая совсем разошлась в действиях. Да его еще и ребенок отследил. Блять. — То есть ты заставил эту мелочь чмокнуть меня? — Нет, просто оплатил ей домашку по химии. — Поверить не могу, ты такой ублюдок, — Хисока вытаскивает бумажки из кармана брюк, отправляя их Аяксу в лицо, — знал, что ублюдок, но чтоб настолько… Подойдешь к Иллуми еще раз, я убью тебя. — Он сам придет ко мне, не переживай. Хисоке плевать. Никто никуда не придет. Он так ненавидит этого придурка. У них с Аяксом короткая история “дружбы”, которая вообще-то не несла никаких разрушений, если бы этот светловолосый простяцкий одуван не был таким обидчивым и закомплексованным, чтоб вымещать свой гнев на других. Кто бы мог подумать, что он решит сыграть в игру, пытаясь отобрать самое ценное у Хисоки. Моро приходит на биологию с опозданием. Иллуми он не замечает, и ему хочется отправиться на поиски, вот только преподаватель уже сделал ему выговор, сразу же заставив пойти к доске отвечать тему предыдущего занятия. От биологии всегда одни проблемы. Урок тянется невыносимо долго, но как только слух улавливает звонок, спускающийся с самых небес, Хисока не знает, кому молиться. Иллуми идет к кабинету, собираясь в очередной раз извиниться за прогул, он скоро станет врагом биологии. Потому что это не первый его пропуск… и не последний. Хотя хочется верить в лучшее. Рядом с дверью стоит невысокая хрупкая девушка с длинными черными волосами. Золдик даже решает остаться в стороне, не подходя слишком близко. Хисока выходит самым последним, из аудитории, потому как получал еще тридцать тысяч выговоров за опоздание и безответственное отношение к предмету. Его лицо так и отражало смертную тоску и недовольство. — Хисока! — девушка завидев парня, сразу бросается ему на шею, крепко прижимаясь, — спасибо тебе, спасибо, спасибо! У меня самый высокий балл по химии в классе! — Леа, ради бога… Моро немного опешив, пытается понять куда деть руки. Трогать ее вообще не очень хочется, особенно после того, как он узнал, что она взяла у Аякса деньги еще и за такой гнусный поступок. Как же мерзко, невыносимо. Он хочет унизить ее всеми способами, которые знает, но он не был моральным уродом, так что ему просто хочется тишины и покоя. И не видеть ее никогда больше в жизни, столько проблем возникло за считанные часы. Он кладет руки ей на талию, пытаясь оттолкнуть от себя, но мечущийся взгляд останавливается на изящной фигуре Иллуми в стороне и Хисока больше не слышит ничего вокруг, просто смотрит на его поникшее лицо, потухшие глаза и слабую улыбку. И руки его в этот же миг ослабевают тоже, больше не отталкивая Лею. — Ты такой замечательный, Хисока! — девушка целует щеки парня, но для Моро время остановилось, и мир разрушался на маленькие осколки, которые он не знал когда и как соберет. Ему это все за что? — Люблю! — она целует его в уголок губ, прежде чем он может оттолкнуть ее от себя наконец, прорываясь вперед и выговаривая еле слышимое “Луми” сотни раз. У Иллуми тяжелеют руки, пока он идет по коридору. Что и требовалось доказать. Он понятия не имеет, чем там все дело кончилось, он ушел в ту же секунду, как она налетела на него. О чем еще здесь говорить? Ему кажется, он поступает неправильно сейчас. В груди щемит. В мозгу крутиться вопящее “прекрати!”, но он не может остановить себя. Да, они с Хисокой друзья... Так ведь? Или кто они друг другу? И почему этот вопрос не дает покоя. Обида и злость так сильно засели в его голове, буквально терзали, хотя он не мог понять, почему злится. Ведь это Хисока… тот, на кого ему не все равно. И если рыжий счастлив в любви, то и Иллуми должен быть рад за него. Ему хотелось радоваться за него. Но почему кто-то может флиртовать с ним в шутку только потому, что он новенький? Или потому что девушка уехала? Где уважение к ней? Почему кто-то может заставлять его чувствовать себя по-особенному, а потом разрушить это по щелчку пальцев просто потому, что захотел? И почему человек, который начал приводить в движение его внутренние шестеренки, вызывая все эмоции разом, чего ранее никогда не случалось, может бросить все это? Наигрался с игрушкой, которая более не была его любимой? Он никогда не узнает ответы на эти вопросы. Он злится и негодует, но может спустя некоторое время он сможет подойти к Хисоке и искренне поблагодарить его за все то, что он ему подарил. За то, что показал этот город с особенной стороны. За то, что заставлял смотреть на всякие мелочи, как на что-то великое. За то, что помогал преодолевать самый огромный страх, хоть и не догадывался о его наличии. За то, что один раз назвал свои миром и дал поверить в то, что связи между людьми могут быть самыми нужными и единственными верными. И может тогда-то он сможет искренне порадоваться за Хисоку и за его… любовь. Друзья должны радоваться друг за друга. Ведь они друзья, да… Почему-то спустя столько дней Иллуми хотелось быть больше, чем друзья, ближе, чем семья. И это пугало его. Пугало так сильно, что он не хотел верить в это. Не хотел думать о том, что кто-то за короткий срок так раскрыл его, привязал к себе, научил не бояться чувств и проявлять их. Это было больно для него. — Аякс, — Иллуми подсаживается к парню в столовой, смотря тому в глаза безжизненно и удрученно, подобно как его вот-вот отправят на расстрел, — хочешь пойти со мной куда-нибудь на выходных? Легкая самодовольная усмешка украшает лицо блондина и зеленые глаза озаряются солнечным светом, когда он вскидывает голову, смотря на Иллуми: — Спрашиваешь еще! Я все устрою.