The beginning of a new

В пятничное утро любой грезил о приближающихся выходных, и день этот всегда переживался с надеждой легко и быстро. На улице четвертое ноября. Последний месяц осени несет в себе какой-то особый груз печали и тоски, сердце тревожно бьется, но осознание подступающей настоящей зимы заставляет выдохнуть в предвкушении. Хисока развалился на пуфике в комнате отдыха на первом этаже школы, всячески развлекая себя телефонными играми, хоть это никак и не помогало ему отвлечься. Он решил пропустить химию, из-за проклятого предмета, по которому чуть ли не всей школе делал домашние работы за деньги, он попал в самую неловкую ситуацию в своей жизни. Ладно, сам виноват. Каждый день он чувствовал себя ужасно. И неделя пустая, серая и одинокая. Не получалось сконцентрироваться на учебе. Вторник и среду вообще пропустил, не приходя на уроки, но звонок от директора с предупреждением вывел его из транса немного. Разговоры Хисока ни с кем не вел и был задумчив и серьезен. Сейчас сидел один, надеясь, что никто не потревожит его. Он сохранял внешнее спокойствие, но внутри бушевал целый шторм, и он понятия не имел, когда это выплеснется на окружающих. Моро убирает мобильник в карман брюк, устраивается поудобнее и прикрывает глаза. Что он делает не так со своей жизнью? Ему хочется взять себя в руки, подняться и пойти предпринять хоть что-то. В конце концов люди живут всего один раз, чтоб пускать все на самотек, отказываясь от действительно важного. Того, что имеет существенное значение. Он верит в то, что должен бороться, если результат того стоит. С другой стороны ему хочется так по-детски разрыдаться, словно он ни кем не понятый ребенок, брошенный и оставленный, который не сделал ничего, чтобы получить холод в свою сторону. Рыжий из-за эмоциональной усталости и истощенности впадает в совсем легкую дрему. Сквозь темную пелену он видит скромную улыбку на фарфоровом лице, большие глаза, и ощущает самую настоящую любовь. / / / Хисока стоит у входа в столовую. Он несся за Иллуми как ошпаренный через всю школу, у многих, должно быть, появились вопросы. Но ему плевать на цепляющиеся взгляды и удивленные вздохи со стороны. Но что теперь? Он смотрит, как Золдик болтает с Аяксом, сидя за дальним столиком. Замечательно! Должен ли он подойти? Они ведь так и не поговорили друг с другом, а должны были. Ему кажется, они собирались. Для Иллуми разговор не менее важен. Будь ему все равно, он бы не повел себя так. Подобное не вызвало бы в нем злости, отчаяния и обиды. Какая-то глупая детская ситуация. Какое-то странное, никому не понятное недопонимание. Дети, наверное, в подобном случае повели бы себя получше них, взрослых. Детям, с их открытостью и искренностью намного легче взяться мизинцами и с улыбкой помириться, забыв про все обиды. Моро хотелось бы подойти к Иллуми сейчас так. Взять его за руку и увести с собой. Но нет. Он ведь ни в чем не виноват, так? Тогда почему… Он делает несколько шагов вперед. Хочет подойти. Иллуми злится на него, оно и понятно. Ведь он говорил, что никакой девушки нет, а через урок “обнимал” ее у кабинета биологии, позволяя ей целовать себя. Все не так. Но Золдик видел все именно подобным образом. Ревность..? У Хисоки кровь бьет по вискам от осознания. Вдруг Иллуми начал испытывать к нему симпатию? Да вряд ли. Уж кто-кто, но точно не он. Тогда… просто нашел повод прекратить надоедавшее столь продолжительное время общение? Больше смахивает на правду. Вместо разговора предпочел побежать к первому встречному, с которым, наверняка не разговаривал даже толком. Очень по-взрослому в решении проблемы. Получается и правда не хотел общаться... Хисока останавливается. Ситуация глупая. Ситуация такая абсурдная, он не хочет верить в то, что это происходит наяву. Но он чувствует, как сдался. Иллуми понравился ему с первой секунды и все, чего он желал — просто стать ближе. И стал. Жаль, что не надолго. Это ощущал только он один. Он чувствует тупую боль в груди и обиду. Почему он, старавшийся сделать все, получил пощечину за эти действия? Разве ошибся он хоть где-то? Вряд ли. И значит человек, который не дал ему и шанса на разговор, не заслуживал больше ничего. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь окна столовой, нежно озаряли спокойное лицо Хисоки, впервые такое безэмоциональное. Но золотистый солнечный свет не мог вернуть того самого блеска его глазам. Он правда сдался. Не его человек значит. Больше они не говорили друг с другом ни разу. / / / Тяжесть чужого тела вырывает Хисоку из сна. Почему кошмарный понедельник снится ему каждый раз, когда он прикрывает глаза на секунду? Картинка отчетливая, и он раз за разом переживает все эти эмоции с новой силой. С новой болью. Он пару секунд приходит в себя, позволяя дневному свету прорезать свои веки ото сна. Светлая макушка маячит где-то в районе груди, а увесистое детское тело вдавливает его в пуфик все больше. — Киллуа… Хисока улыбается, кладет большую ладонь на чужую макушку, пальцами перебирая мягкие пряди волос, детская яркая улыбка не заставляет себя долго ждать. Он не виделся со своей малышней уже долго, и встреча радовала его как никогда. — Хисока! — звонкий голос оживил столь продолжительную тишину, и Гон, появился сзади, обнимая Моро тонкими ручками за шею. — Почему решили так неожиданно напасть на меня, шпионы? — Хисока растрепал волосы обоим, тихо смеясь, пытаясь пощекотать гномов, пока они весело извивались. — Скучали! — отвечают Киллуа и Гон в унисон, облепив старшего со всех сторон. Хисока обнимает их. Детей он всегда обожал, но эти двое… особенные для него. Они как двигатели его неповторимой истории. Благодаря Киллуа у него получился самый незабываемый неудачный флирт с Иллуми, но он стал и причиной их близости. Гон, всегда находившийся рядом с Золдиком-младшим, казался самым ярким лучом счастья, без которого нельзя было представить Киллуа. Все их игры, встречи, ночевки. Все их беззаботное веселье… Только они вдвоем каждый раз как бы сводили Хисоку и Иллуми вместе и заставляли их чувствовать неподдельное, безграничное счастье. И все они вчетвером, скорее напоминали счастливую семью. И нет в целом мире никого ближе. Сейчас эти дети для Хисоки — самая настоящая таблетка, приносящая ему свет, несмотря на всю ту боль, которую он испытывал. И разве мог он впервые за неделю не улыбаться им так ярко, как они улыбались ему? — Киллуа сегодня плакал из-за тебя, — Гон шепчет на ухо Хисоке “секрет”, но его интонация достаточно громкая, и Килл, услышав, что его раскрыли, шлепнул Фрикса по руке с громким “неправда!”, после смущенно отводя взгляд. Хисока настороженно выпрямляет спину, с беспокойством смотря ребенку в глаза. — В чем дело, Киллуа? Ты ведь расскажешь мне? Золдик скрещивает руки на груди, гордо задирая голову вверх. Он все еще смущен, ведь его так нагло сдали с поличным, но он не выдерживает такой “игры” долго, поскольку чувства и детская эмоциональность берут над ним верх и, кажется, будто он сейчас снова заплачет. — Я не плакал, просто брат… Моро не знал, что ему хотят донести, но как только речь пошла в сторону Иллуми, все его нервные окончания напряглись до предела. Может Иллуми запретил разговаривать Киллуа с ним или еще чего? Как можно, это же их общие дети… — Брат плакал ночью, — Киллуа говорит совсем тихо и вытирает рукой подступающие к глазам слезы. Гон гладит Золдика по плечу, и умоляющим взглядом смотрит на Хисоку. — Что? Моро ожидал чего угодно, но явно не этих новостей. Иллуми. Плакал. Плакал? Он понимал, что, возможно, из-за него, а если и нет... Но разве такая ситуация вообще возможна?! — Он сказал, ты больше не хочешь дружить с ним. — Да, почему? — тут подключается Гон, который представить не мог, как возможно отказаться от своего единственного самого лучшего друга на свете, он с таким неподдельным любопытством смотрел на Хисоку, пытаясь выяснить, как он мог пойти на “предательство”. У рыжего голова трещит в ту же секунду, словно кто-то огрел его кувалдой. То есть безэмоциональный и вечно задумчивый Иллуми, который своим грозным взглядом испепелит кого угодно и поставит на место самого отбитого отброса школы, плакал ночью из-за него? Этого просто быть не может. Хисока пребывает в прострации, пытаясь осознать сказанное. Неужели Иллуми, который под угрозой смертной казни не покажет своих настоящих эмоций, дал волю чувствам, позволяя им захлестнуть себя, настолько, что слезы текли с его глаз из-за такого, как он? Иллу ведь его не переносит. Ненавидит его странный флирт, глупые шуточки. Готов всегда навалять ему за любое неосторожное действие или неправильный взгляд. Золдик не терпит его, или... Все происходящее между ними ощущалось им совсем иначе? Не как раздражение. Моро закусывает губу и пальцами теребит цепочку на своей шее, он оттягивает ее и вглядывается в подвеску с приведением, которая с середины октября носилась им на постоянной основе. Их парные с Иллуми. Точно! — Киллуа, но ведь у Иллуми новый друг теперь? Ребенок смотрит на Хисоку удивленно, потом переводит взгляд на Гона как бы пытаясь найти ответ, но на лице его видно замешательство. — Он не говорил про нового друга… Ну, да. Иллуми бы вряд ли стал передавать Киллуа свою жизнь во всех подробностях и красках. Он ведь еще ребенок, чтоб с ним делиться взрослыми разборками. — Брат говорил, он не хочет идти на встречу. — Какую встречу? — Хисока задумывается, вопросительно изогнув бровь. Эксклюзивная информация так и течет ему в руки. — Вчера вечером он сказал родителям, что вернется поздно сегодня, — Киллуа дует губы, глядя в потолок, пока пытается вспомнить детали, которые не очень-то интересовали его, — потому что будет на встрече в баре. — А что это, бар? — Гон с любопытством спрашивает у Золдика, но тот лишь в неизвестности пожимает плечами. — Да, Хисока, что это такое, бар? — Место, где собираются неприятные люди, — Хисока чувствует победу. Все оказалось легче легкого. В Ньюпорте существовал всего один бар и этот маленький городишко никогда не играл на руку так, как в сложившейся ситуации. Моро всегда был счастлив, что родился не в мегаполисе. У Киллуа читается волнение на лице, и он не знает, что еще должен спросить или сказать. Ему хочется Иллуми в ноги кинуться, схватить его за штанины и просить никуда не ходить. Его глаза опять на мокром месте, губы дрожат. Гон, чувствуя волнение друга, сам напрягся, осознавая происходящее. — Не плакать, — Хисока обнимает их обоих и понять не может, чего же они так привязаны к Иллуми и переживают за него, если ситуация пустяковая, хотя Моро сам привязан… сильнее всех, — я заберу его оттуда и приведу домой. Конечно, он заберет его. Ведь это его Иллуми. Его сумасшедший осенний всеразрушающий шторм в океане. Тот, кто плакал и переживал за их “дружбу” больше всех. Тот, кто, возможно, до сих пор боится показать свои чувства. Или не понимает их, но пытается. И Хисока, естественно, заберет его, а потом поговорит обо всем. Раз Иллуми для него… Его мир. Его бесит одна мысль о том, что Золдик пойдет в бар с Аяксом. Хисока все еще зол и обижен. Но он попытается снова. Просто попытается, несмотря на то, что все пошло под откос на неделе. Он не станет отговаривать Иллуми от встречи прямо сейчас, позволит ей случиться. Но когда он придет, у Золдика не будет пути назад. Он ведь знает, что Иллуми достаточно замкнутый, чтоб встречаться с непонятными людьми, которые не представляют для него интереса. А Хисока что же, в няньки нанимался? Нет, точно нет, но гляди, ему еще эта ситуация в выигрыш будет. И это последний раз, когда Хисока возьмет свою волю в кулак и несмотря на обиду, пойдет и устроит там всем… Аяксу в особенности. Не смеет такой упырь приближаться к важнейшему для Моро объекту. И если ничего не выйдет, то так тому и быть. В конечном итоге не под венец же он с Иллуми идти собирался, но мысли об этом почему-то грели сердце. — Правда?! — две пары детских глаз в миг загораются и Хисока делает с каждым клятву на мизинцах, обещая, что приведет Иллуми домой. Киллуа видит в нем настоящего принца. Гон — рыцаря, на которого хочет быть похожим. / / / Ньюпорт не отличался большим разнообразием круглосуточных заведений. Здесь нельзя встретить до рассвета работающие пивоварни и клубы, большинство закрывались к часу ночи. Но один круглосуточный бар на самой окраине все же имелся. "Baker's Brewtops" — гласила кривая блеклая вывеска над входом, мигающая отвратительным желтым светом. Иллуми тут никогда не бывал ранее, и место казалось ему убогим. Странный интерьерчик маленького помещения отталкивал старыми деревянными столами и разваливающимися сидениями, но тем не менее, барная стойка выглядела вполне сносно, как будто весь бюджет при открытии заведения ушел именно на нее, а все остальное притащили с ближайшей помойки, чтобы заполнить помещение. Ньюпорт, вся эта деревушка, являлся приличным и достойным местом для жизни, но почему-то именно этот бар выглядит как грязь, похабщина и самое помойное место, которое только можно открыть. Но люди почему-то продолжали наслаждаться здешней атмосферой и комфортно проводить время, иначе бар бы закрылся лет так десять назад. Как Аякс мог назначить встречу в подобном месте ? У него либо не было разума, либо… Да, он просто безмозглый. Они не были даже знакомыми. Не общались достаточно, но все и так было понятно. Иллуми практически никогда не разговаривал с ним в школе. Они только здоровались порой, и Аякс всегда при выпавшей возможности задавал один единственный вопрос: “как там с Моро?” (неизвестно зачем интересуясь), а потом посвящал еще пару минут разговора увлеченным пересказам событий своих тренировок, которые вообще-то никого не интересовали, и уходил восвояси. Его ничего не волновало, кроме спорта. Он в первую встречу с Золдиком пытался флиртовать и мило беседовать, а как Иллуми, не долго думая, согласился провести с ним время на выходных, так он сразу потерял интерес, обходясь лишь каким-то формальностями, лишь из приличия обращая свое внимание в сторону Золдика на переменах. Иллуми это не беспокоило. Аякс не представлял для него никакой важности. От него исходила самая мерзкая энергетика из всех, что можно было встретить, но он порой вступал с ним в краткий диалог, чувствуя вину за то, что сам сделал шаг навстречу всей этой заварухе, хоть и осознавал, что выпутываться как-то нужно. Он видел Хисоку в школе сегодня, но так ни разу за день не подошел к нему, а так хотел. Но весь это огонь в груди, смешавший внутри и ревность, и обиду, и печаль, и главное тоску, не давал ему сделать правильного решения, заставляя разрываться в своих чувствах на кусочки. Он понимал, что поступает в корне неправильно и ненавидел себя за это, но из собственной же упертости решил довести дело до конца, зная, что ни к чему хорошему его это не приведет. Теперь Иллуми сидит за барной стойкой, косо поглядывая на Аякса. Тот переговаривается с барменом, которого, очевидно, знал не первый день. Золдик не пытается вникнуть в суть разговора, ему наплевать. И кто вообще на первую прогулку для знакомства тащит в бар? Еще и такой. Столь глупо. Иллуми не хотелось здесь находиться, слишком удручает. Он не считал себя приверженцем нестандартного подхода к совместному времени провождения, но здесь до невозможного скучно. Людей не так много: кто-то напился в край, теряя возможность насладиться только начинающимся вечером, кто-то веселился в своей шумной компании, постоянно привлекая к себе внимание, а он сидел здесь с Аяксом, которому никакого дела до происходящего вокруг. Золдик попивал через трубочку красивый голубой коктейль, названием которого не поинтересовался, просто тыкнул на необычную картинку в меню, показывая бармену свой выбор. Многие напитки вызывали сомнение, но Иллуми, еще выходя из дома, пообещал себе быть максимально аккуратным. Аякс заканчивал с виски. Это казалось Золдику до невозможности отвратительным. Весь их вечер лишь ради того, чтобы напиться, не узнав ничего друг о друге? Тогда какой смысл? Изначально все это — попытка разозлить Хисоку и заставить его почувствовать часть той обиды, которую испытал Золдик, но из приличия он решил не прерывать встречу, дабы не ставить Аякса в неловкое положение. Хотя и сам парень, казалось, не слишком рад компании Иллуми, скорее всего тоже из вежливости пришел, либо в его голове существовала определенная схема действий, которой он следовал, но у брюнета не было предположений какая. Все в точности как с их разговорами в школе. Пустота и нежелание. Получается Аякс добивался того, чтобы вывести Хисоку из себя. Но почему? Иллуми понимал, что не являлся предметом интереса, а значит… Может, Хисока и не виноват ни в чем вовсе. С "девушкой" своей он вообще никогда не пересекался и был тих. Прекратил себя вести, как главный расхититель женских сердец. Может, этот спортсмен-придурок устроил грязную игру… Вот бы посидеть минут двадцать, и разойтись с миром, больше никогда не пересекаясь друг с другом. И убежать к тому, с кем ему сейчас хотелось оказаться лицом к лицу. Мечты, мечты. Но на удивление Иллуми, Аякс как раз первым начинает разговор с ним: — После бара, поедем ко мне или к тебе? Брюнет поворачивается к нему, смотря в глаза пристально и удивленно. Он не совсем понимает суть вопроса, и ему не ясно, зачем ехать к кому-то домой. — Ты хочешь познакомиться с моей семьей? — Золдик спрашивает невинно и с неподдельный любопытством. — Будет поздно, поэтому... Аякс довольно ухмыляется, посчитав вопрос Иллуми за необычный юмор, и делает очередной глоток алкоголя. — Тогда ко мне. — Никуда он с тобой не пойдет, — Хисока появляется за их спинами неожиданно и оповещает о своем присутствии холодно и грубо. Он еще только учился эффектно появляться. От ситуации у него самого мурашки по коже, ему нужно выглядеть уверенно и грозно, но его сердце замирает каждый раз, стоит только приблизиться к Иллу. Он надеется, что у Золдика от волнения тоже все внутри сжалось. Иллуми тут же оживляется, поворачиваясь на голос, который ждал как манны небесной. — Сока… — вау, что-то новенькое. Хисока слышит в голосе Золдика и нежность и надежду. — Ох, ну, конечно, пришел испортить мне свидание, ты в твоем репертуаре, Моро — Аякс поднимается со своего места, поворачиваясь к рыжему лицом, — и как ты узнал где мы? Свидание? Да, ага, сейчас. — Ты всех своих жертв тащишь сюда, придурок, тут думать не надо, — играет, врет, если бы не Киллуа, он бы никогда не догадался, но врать нужно уметь хорошо. Иллуми опускает голову, чувствуя неподдельное давящее напряжение. Ужасно. Именно с таких моментов всегда начинаются драки или что-то типа того, но он надеется, что Хисока не собирается ввязываться в подобное, особенно из-за него. Они с Аяксом стоят друг напротив друга, испепеляя глазами, и брюнет думает, что стоило бы встать между ними, чтобы, не дай Бог, чего не вышло. Уж он-то с ними обоими справится. — В любом случае, прошу нас оставить, тебя не приглашали, — Аякс ставит граненый стакан на барную стойку, выпячивая грудь вперед, пытается показать свою уверенность и смелость. Музыка в баре затихает и любопытные взгляды обращаются в их сторону, даже самые выпившие нашли силы поднять свои туши со столов и выпрямиться, в ожидании дальнейших действий. — Ну уж нет, Иллуми уходит со мной из этого свинарника, — Хисоке плевать, если этот петух решил без причины взъерепениться и попробовать полезть с дракой. Он знает, что Аяксу до Иллуми нет никакого дела, а если ищет повод подраться, он ему с радостью пропишет по лицу. — Нарываешься? Золдик не может слушать эти перебранки, он вообще не понимает почему должен становиться камнем преткновения в каких-то личных нерешенных вопросах между двумя этими… Хотя осознает, если бы он от обид и злости не заварил всю эту кашу, то ничего бы сейчас не было. Он один виноват. — Сока, — Иллуми говорит осторожно, ухватив пальцами руку Моро, — ты собираешься драку тут устроить? — Да потому что ты мне нравишься! — Хисока срывается, звучит чуть громче и злее, чем планировал. Не удержался. Иллуми продолжает оставаться такой бестолковой стеной, когда ему тысячу раз сказано о влюбленности. — Что… Иллуми застывает на месте, смотрит то на свой стакан с коктейлем, то на Хисоку, то в пол, и вообще не знает, что дальше. — Что? Я говорил множество раз! — невероятно выводит из себя. — Так я нравлюсь тебе, — не то вопрос, не то утверждение, и Иллуми больно осознавать, что он слышит это серьезно. Хисока всегда шутил и прикалывался, но сейчас он говорит это так искренне, словно вся жизнь зависит от его интонации. — Спасибо, что заметил. — Я думал, ты шутишь… У Хисоки в голосе обида и Иллуми замечает это. Он забывает про ту девушку. Забывает про Аякса. Забывает про весь бар. Он действительно был не прав все это время? И нравился Хисоке по-настоящему? Ему так тяжело верить в это, что даже воздух в легких перекрывает и он стоит замерев, наблюдая за Моро, не в силах что-либо сказать и сделать. Он единственный, кто виноват во всем. — Голубки, я не прерываю вас? — Аякс прекращает все их разговоры, привлекая к себе наконец-то долгожданное внимание. Как будто он собирается позволить им сейчас, вот так просто мило побеседовав, уйти. — Ты прервал наше свидание, поэтому будь добр удались, прошу последний раз. — Сейчас я удалю тебя, — Моро правда нарывался. — Давай, и что ты мне сделаешь, смельчак? Хисока порывается вперед, собираясь действительно заехать по морде наглому козлу, но за секунду промелькнувший между ними Иллуми прервал все планы на дальнейшую разборку. Аякс грудью чувствует легкое прикосновение тонкой руки, которая со всей силы оттолкнула его от Хисоки на несколько шагов. Другая рука длинными нежными пальцами вцепилась в ворот ветровки Моро, притягивая того ближе к себе. Иллуми не обращает внимания ни на что вокруг, он смотрит испуганно, неуверенно, но все же приближается, резко выдыхает, отпуская последние мысли и сомнения, и неумелым поцелуем впивается в чужие губы. И у Хисоки сердце, казалось, отдало последним ударом. Самым громким и разрушительным. Разве таким должен быть его первый с Иллуми поцелуй? Вряд ли. Но то, что он стал лучшим — однозначно. Вся злость уходит, будто ее и не было никогда. Моро аккуратно укладывает руку на чужую щеку, поглаживая кожу большим пальцем, второй проводит по длинным волосам, после укладывая на талию и прижимая Иллуми ближе к себе. В нем разгорается трепет и он чувствует дрожащие руки Иллу, сжимающие его плечи так боязно и неуверенно. Не так все должно было произойти. Но у Хисоки случается эйфория лишь от мысли о том, что Иллуми первый, кто решился на это. Он первый поцеловал его. Иллуми отстраняется, смотря так неловко и загнанно. Словно сделал то, чего боялся больше всего на свете. Аякс стоит как молнией пораженный, наблюдая за развернувшимся цирком. — Вы совсем больные? — Аякс чуть ли не взвизгивает, размахивая руками. Для него, как и для всех присутствующих, время встало на пару секунд, а удивление заставило челюсть валяться на полу. Происходящее не могло не возмущать. Но Иллуми не слышал ничего, кроме своего сердцебиения. Хисока вообще сюда пришел только из-за него. — Могу я еще раз? — Я не целуюсь на первом свидании, Сока… В этом мире существовали только они. Не было уже никакого бара. Не было обиды. Ссора в понедельник — детский лепет. Шум в ушах от участившегося сердцебиения, заглушал все все посторонние звуки. И свет вокруг померк, оставляя в кромешной тьме все помещение. Иллуми видел только блеск в глазах Хисоки. И ради этого блеска он будет стараться для него снова и снова. И обязательно изучит каждое чувство, которое испытывает. — Лу-лу, у нас этих свиданий миллион было, ты их тоже не заметил? — Хисока улыбается нежно и больше в его сердце нет места ни обидам, ни злости. У него вся жизнь сейчас остановилась, лишь от того, что Иллуми правда поцеловал его. Он чувствовал, будто спит сейчас и, если даст подобным мыслям возникнуть, то весь мираж рассеется, и он снова проснется в школе в комнате отдыха посреди дня. Но Иллуми ничего не отвечает ему. Он смотрит с волнением, будто для него все происходящее тоже сон, который вот-вот кончится, убирает всю свою неловкость подальше, и обвивая руками чужую шею, притягивает Хисоку для нового поцелуя. Более аккуратного и приятного. Потому что знал, что первый блин был комом. Пока Хисока трепетал внутри от своего самого лучшего. Единственного первого поцелуя.