The beginning of a new

Иллуми стоит в коридоре школы у своего шкафчика, бездумно глядя на учебники в нем. В голове пустота, не соображает даже, какой урок будет сейчас. Прострация. Утро было мучительным и вставать совсем не хотелось, но не станет же он прогуливать с начала недели. Благо из раздумий его вырывает привычный звонкий голос: — Не вижу нашей фотографии до сих пор, — Хисока подходит ближе, прижимается к Иллуми со спины, ухмыляясь, — доброе утро, принцесса, — он наклоняется к нему и шепчет на ухо, от чего Золдик невольно вздрагивает. — Чего тебе? — брюнет хмурит брови и цокает языком. Приставать с самого утра? Нет уж, он ему не позволит. — Ты не можешь разговаривать так со своим парнем! “Опять эти шуточки, хоть бы фразы поновее придумал”. — Ты не мой… — Иллуми запинается, приходя в себя. Точно. Хисока же и правда его парень. Ему нужно несколько долгих минут, чтобы осознать, но оно еще кажется сном. Длинноволосый разворачивается, смотрит Хисоке в глаза. Пристально, внимательно и несколько взволновано: — Ты мой парень? — спрашивает, словно ему нужно еще и письменное подтверждение, заверенное нотариусом. Хисока улыбается, в согласии кивает головой и нежно чмокает Иллуми в губы. Всего секунду. Но Золдик готов сгореть со стыда. Еще и в школе на глазах у всех! Рыжий повторяет подобное еще три раза, ни о чем не жалея, вызывая у своего парня неподдельное волнение внизу живота и смущение, пробирающее до костей. Иллуми и не думал, что теперь он состоит в официальных отношениях. Как Хисока сбежал из его дома через окно в субботу утром, так они больше и не пересекались до сего момента. Значит, будучи парой, им стоило бы видеться почаще? Хотя бы для того, чтоб у Иллуми не возникало мысли о том, будто их разговор об отношениях был лишь кротким видением средь одинокой ночи. — Ты теперь тоже должен флиртовать со мной, знал? Иллуми мотает головой: — Я не умею. — Попробуй, не зря же я тебя учил. Интересно, когда он его учил? Или те постыдные бесчисленные приколы были “уроками”? Брюнет подбирает слова, пытается придумать нечто достойное и не глупое. Он вспоминает, как искал флирт-фразочки в интернете, дабы предугадать однажды, чем Хисока может удивить его в очередной раз, а потом дать ему достойный отпор. И вот, спустя столько дней, все же пригодилось. — Ты, наверное, сидел в сахаре, твой зад выглядит очень сладко, — Иллуми говорит ровным голосом, ни одна связка не вздрагивает, и с абсолютно каменным лицом, смотря Моро в глаза. У рыжего сначала улыбка сползает с лица от услышанного, но немного постояв, уставившись на выражение лица Иллуми, он разражается диким хохотом на весь коридор, обращая на себя удивленные взгляды учеников. Как эталон воспитанности, элегантности и сдержанности мог выдать подобное?! — В какой деревне тебя научили такому, черт возьми? Иллуми пожимает плечами, наблюдая за Хисокой, который еще сгибался от судорожного смеха. Вот, клоун, ей богу. Что он понимает во флирте? Они стоят несколько минут, пока Хисока приходит в себя, а Иллуми наконец-то догадывается, что ему нужно взять. Он с ним до конца дня разговаривать не будет, раз продолжает клоуниться. — Мне придется преподать тебе несколько серьезных уроков, а то я такими темпами до свадьбы не доживу. Иллуми выгибает бровь, не понимая, о чьей свадьбе идет речь, но теплая рука Хисоки, взявшая его, холодную и аккуратную, отвлекает от ненужных мыслей. И они вместе идут на английский, пока некоторые взгляды цепляются, обращая внимание на переменившиеся отношения между ними. Никто не может не отметить той нежности, с которой Хисока держит руку Иллуми, и гордо задирает голову вверх, как бы хвалясь своей главной победой. Победой над сердцем снежной королевы. Для Хисоки подобное впервые. Вся нежность и любовь по отношению к другому человеку. Для Иллуми в новинку позволять кому-то касаться своей руки, но каждый из них чувствует себя так, будто добился самого важного и нужного в жизни. *** День пасмурный и холодный. Периодические ливни с беспощадной силой колотят землю и сбивают каплями оставшуюся на деревьях листву. Свинцово-серые тучи наседали не только на небо, но и на душу, заставляя ее тревожиться в необъяснимом беспокойстве, точно вот-вот случиться такое, чего не ожидаешь. Хисоке кажется, будто есть опасность, способная разрушить его только-только начавшиеся отношения, но ведь они с Луми говорили и пришли к решению всегда и везде друг с другом? Его на самом деле просто продолжало бесить существование Аякса, который вел себя на удивление тихо. Пока. — Слушай, Сока, — Иллуми подходит к парню на перемене, на лице его читается некоторое беспокойство, — думаешь, это про меня? Моро до сей минуты сидел на диванчике в рекреации, собираясь написать Иллуми сообщение, пригласить его на совместное времяпровождение. Как только удалось им незаметно друг для друга разминуться после урока, было не ясно, но тут Золдик сам почтил рыжего своим присутствием. Он протягивает телефон, и Хисока принимает гаджет, смотря в экран. Он видит открытый профиль Аякса в Твиттере и мерзкий пост, гласящий: “Ходил с такой потаскухой в бар в пятницу, представить страшно, благо Моро спас меня, забрав ее с собой” Помяни черта. Хисока невольно сжимает телефон до боли в ладони. Он смотрит в мобильник, отводит взгляд, закусывает губу, снова глядит в экран, а потом на Иллуми. Он вспоминает долго, сопоставляя события пятницы, а потом приходит к единственному верному в голове решению. Ублюдок… Рыжий поднимается со своего места, в глазах огонь, он сейчас всю школу снесет. Порывается вперед, но… — Подожди, — Иллуми кладет руку ему на плечо, моментально успокаивая, и Хисока переводит на него нежный взгляд, — я сам спрошу у него, почему он так написал, хорошо? Ты главное не лезь. Хисока смотрит пристально, влюбленно, с заботой, но гнев внутри него не исчезает. Он разве может Иллуми хоть в чем-то отказать? В подобной просьбе — да. Кивает головой, соглашается, обнимает Золдика, целуя его аккуратно в висок. — Я схожу возьму нам сок в столовой, посиди. — Я пойду с тобой, — брюнет хватается за рукав рубашки, не пуская Хисоку от себя далеко, чувствуя беспокойство и опасность. — Нет, передохни немного, — Моро усаживает его на кресло, мягко проводя по волосам и глядя в глаза, — я принесу тебе, какой ты хочешь? — Апельсиновый, — Иллуми косится на него с недоверием, Моро — хитрый лис, ему никогда нельзя верить. Он выглядит спокойным, но аура внутри него кричит о что сейчас взорвется и разгорится адским пламенем. Хисока оставляет еще один поцелуй, но теперь на щеке, и идет в столовую. Он принесет для Иллуми эту пачку сока, но чуть позже. Сначала поставит ушлепка на место. Никто и никогда не смеет причинять Иллуми боль. В столовой народу столько, будто собралась вся школа, у окна сидят несколько учителей, но сейчас не большая перемена, а до ланча еще два урока. На удивление, отличный сбор для большого шоу. Хисока замечает Аякса в самом центре. Вальяжно расположился за большим столом в окружении десятиклассниц и нагло флиртовал с ними, не замечая ничего вокруг. Моро подходит к нему со спины тихо и незаметно, а после отвешивает смачный подзатыльник без предупреждения, заставляя своего врага повернуться на атаку со скоростью света. — Ополоумел, кретин?! — Аякс взвизгивает, схватившись рукой за ушибленное место. — Какого черта ты назвал Иллуми потаскухой? Блондин моментально меняется в лице, ведь добился нужной реакции. Он расползается в улыбке, игриво смотря на разъяренного Хисоку. — А разве я хоть где-то приврал? — вопросительно выгибает бровь, облизывая губы. Моро хватает его за ворот рубашки, поднимая с места немедленно. Он без раздумий тяжелым кулаком ударяет Аякса прямо в челюсть, последний непременно валится на пол, прикладываясь к плитке еще не зажившей рукой и болезненно стонет. Но тем не менее, несмотря на боль, Аякс поднимает себя, налетая на Хисоку в ту же секунду. Он наносит ему удар в живот, заставляя согнуться, еще один приходится прямо в нос. Ученики моментально поворачиваются в их сторону, и совместный удивленный вздох разносится вдоль столовой. Моро смеется, давно он не получал разрядки. С тех пор, как они подрались будучи детьми прошло много времени, обида и злость копились в них годами, наконец-то сейчас выливаясь в сумасшедшую энергию. Рыжий ощущает текущую с носа горячую жидкость, крупными алыми каплями опускаясь на ворот рубашки и окрашивая его пестрыми пятнами. Он хватает блондина за больную руку, сильно и безжалостно сжимает ту, ударяет под коленями и тянет парня к полу, заставляя вновь упасть перед собой. Хисока возвышается над Аяксом, смотря на него, точно на последнюю грязь. Пинает его ногой в бок, заставляя повалиться вновь на холодный несчастный кафель, пока одна из девушек подлетает к светловолосому, пытаясь помочь ему подняться. — Моро, совсем обнаглел! — одна из учительниц вмешивается в конфликт, хватая рыжего за руку, но он вообще не обращает внимания на это, — Драку решил устроить? Пойдем-ка к директору. Хисока ее не слушает, обращаясь к Аяксу: — Ты, чертов ублюдок, выбрал путь ненависти и войны, вместо того, чтобы дружить, — он плюет прямо ему в лицо. Аякс ничего не отвечает, смотрит злобно, здоровой рукой вытирает лицо. Его поднимают с пола, собираясь отвести в медпункт. — Со мной пойдем, — учитель приказывает строго, грубо и оттаскивает рыжего, ведя на выход. В дверях столовой Хисока видит Иллуми и виновато поджимает губы, размазывая кровь, и отводит взгляд. Ему совестно смотреть на Золдика, когда он обещал не лезть. Проклятье. — Сока, почему? — Иллуми уставляется на него с негодованием, обидой, но все равно идет следом за учителем. Моро лишь пожимает плечами и шепчет тихое “прости”. Иллуми сидит у кабинета директора около получаса. Его не пустили с Хисокой на “разборку” и “отчитывание”, но он отказался идти на урок, пока не увидит рыжего. Запускает руку в волосы, прикрывая глаза. Непроходимый тупица устроил драку в столовой из-за оскорбительного поста в твиттере. Это же исключительно его, Иллуми, дело, так почему же... Ах, невозможно. Но тем не менее в груди разгорается беспощадный огонь влюбленности и нежности, ведь Моро пошел защищать его. Дверь в кабинет директора распахивается, и Иллуми чуть ли не подскакивает на месте. Он не говорит ни слова, смотрит на Хисоку, а тот молча садится рядом. — Меня отправили на домашнее обучение на две недели, — констатирует факт. — Зачем ты влез, ты же обещал, — Иллуми не может злиться на него, но строгость в нем порой была превыше всего. — Я никому не позволю тебя оскорблять. Иллуми закатывает глаза. Нашел защитника на свою голову. — Я сам могу за себя постоять. — Да, — Хисока кивает головой, но настаивает на своем, — если ты за себя постоишь, то я добавлю обидчику сверху, — гордо задирает голову, кивая, и показывая свое превосходство. — Да уж, ты себе добавил две недели сверху, кому теперь защищать меня в школе? Они оба легко улыбаются. Хисока не обращает внимание на запекшуюся кровь на лице. Так хорошо. Он просто врезал уроду за своего парня. И он, думает, поступил правильно. В конце концов он не только за Иллуми вступился, но и за себя отомстил. Хотя за Иллуми, конечно, больше. — Ты разве не должен быть на уроке? — Хочу остаться с тобой, — Золдик неуверенно кладет свою руку поверх чужой, Хисока загорается румянцем и словно светится изнутри. Иллуми холодный, аккуратный и сдержанный, подобный жест с его стороны содержал в себе всю любовь мира, наверное. — Тогда пойдем, — Хисока поднимается первый, и взяв парня крепче за руку собирается увести его из проклятой школы подальше. В конце концов главное, чтоб Иллуми от родителей не получил за многочисленные пропуски. Моро на секунду ухмыляется, ведь испортил Золдика окончательно, потому что с ним он готов был прогуливать любой предмет и сколько угодно. *** Они сидят на обшарпанном диване. Хисока — в одних пижамных штанах, Иллуми — лишь в его огромной домашней футболке. Длинноволосый упирается рукой в чужую широкую грудь, чуть приподнявшись над рыжим и обрабатывает ему нос, и царапины на лице, слыша в ответ вместо благодарностей за заботу, недовольное шипение. — Тебе нужно быть более терпеливым, — Иллуми прижимает ватку с раствором к ране у скулы и Хисока закусывает губу, пытаясь сдержать болезненные стоны. Он укладывает руки Золдику на талию, находя некоторое успокоение. — Попробуй терпеть с такими повреждениями! — Наигранно утрирует, строя из себя королеву драмы. — В следующий раз не будешь лезть, — Иллуми подыгрывает ему, но знает, для Моро произошедшее действительно должно стать хорошим уроком, который никогда не должен повториться. Хисока прекращает нытье. Наблюдает за каждым движением Иллуми. Красивый, заботливый, уютный и домашний. Моро хихикает где-то глубоко в своих мыслях, только они закончат школу, он заставит Иллуми съехаться с ним, потому что этим и можно наслаждаться всю оставшуюся жизнь. Они в считанные минуты управляются с игрой во врача, и брюнет, уже готовый пойти поставить аптечку на место, поднимается, но Хисока, схватив его за футболку, притягивает ближе к себе, усаживая на колени. — У тебя прилив нежности? — Иллуми непонимающе моргает, но не препятствует. — Посидим немного, — Хисока утыкается лбом в его плечо. Запах Иллуми смешивается с его собственным исходящим от домашней футболки и это самое ценное во вселенной. Иллуми не знает как себя вести. Он не делает замечаний Моро, тот теперь его парень, да ему и нравится то, как Хисока прикасается к нему, но такое в новинку и непонятно. Он хочет отдавать столько же тепла и нежности, сколько и Хисока, но это волнующе. Тревожит. Иллуми тянется рукой к волосам рыжего. Сейчас хочется ощутить мягкость его прядей между пальцами. Моро поднимает голову, смотрит Золдику в глаза. Тот в свою очередь еще обеспокоен. А теперь? Снова поцелуй? Иллуми находил в подобном жесте нечто необычное. Ему не сказать, что нравилось целоваться, но неприязни он не испытывал. Ему было каждый раз интересно, какие ощущения новый поцелуй принесет ему, потому как Хисока целовал по-разному. То страстно и влажно, то аккуратно и почти невесомо, то волнующе, то с нежностью, то быстро и незаметно, и это вызывало необъяснимый трепет в груди. Хисока смотрит с вызовом, Иллуми сам наклоняется к нему все ниже, и влажный, огненный поцелуй звучит на губах его. Моро целует с осторожностью, без дикого напора, он аккуратно ведет руками по чужому телу, касается через легкую ткань футболки отчетливых ребер, проводит пальцами по спине и обнимает крепче. И эта высшая степень наслаждения друг другом была для них словно капля прохладной воды горного источника среди жары безжалостного знойного дня. Они отрываются друг от друга. Хисока проходится мелкой щекоткой по чужим бокам и Иллуми невольно взвизгивает, дергается и слетает с чужих колен с бешенной скоростью, Моро и опомниться не успевает. Его безумно смешит такая реакция. Иллуми боится щекотки? Очень славно. Он с неподдельным озорством налетает на парня принимаясь щекотать его в тысячу раз быстрее и сильнее. — Эй, прекрати сейчас же! — Иллуми извивается и еле дышит, приказным тоном говоря Хисоке отстать. Теперь Моро прознал, что парень боится щекотки больше, чем пауков, наверное, его главная цель — схватить, повалить и защекотать. Иллуми выворачивается из захвата, падает с дивана, а потом несется наверх и влетает в спальню со скоростью света, собираясь захлопнуть дверь у Моро прямо перед носом, но не тут-то было. Хисока забегает следом, сразу перехватывая Иллуми за талию и опрокидывая того на большую мягкую кровать. Он щекочет его ребра, пока Золдик вьется под ним, загнанно дышит и пытается убрать от себя чужие руки. И Хисока осознает, как сильно возбудился, услышав один единственный жалобный, умоляющий стон. Сердцебиение учащается, он смотрит смущенно, но взгляд оторвать не может. Наклоняется к Иллуми, целует его шею невесомо. Золдик пытается переключиться с состояния веселья на состояние возбуждения и открытости. Он закидывает голову вверх, открывая больше доступа к коже. Тихо стонет, когда Хисока оставляяет неожиданный засос, выгибается в спине, хватается за чужие плечи и судорожно выдыхает. — Хисока… Иллуми шепчет, смущается, кусает губы, а тот его не слушает, продолжает терзать губами. — Пожалуйста, — Хисока смотрит ему в глаза, аккуратно касается чужих губ своими, проводит по ним языком, улыбается, — пожалуйста, Иллуми, один раз. Золдик смотрит с некоторым недоверием, но быстро отводит взгляд. Он сглатывает, неуверенно кивает головой в согласии и чувствует, как от страха дрожит каждая клеточка его тела. Хисока наклоняется к чужой шее снова, принимаясь яростно ласкать ту. Он запускает руку под футболку, задирает ткань выше, оглаживает пальцами бледную кожу Иллуми медленно и осторожно, попутно целует ключицы, слабо прикусывая. Золдик дрожит в нетерпении, но полагает, это было плохой идеей, он упирается Хисоке в грудь руками, чуть отталкивая его от себя. Чужое возбуждение отчетливо ощущается через плотные пижамные штаны, и Иллуми зовет Хисоку тихо, заставляя обратить на себя внимание. — Ты в порядке? — Моро смотрит в темные глаза, замечая в них неподдельный страх и переживание. — Сока, я не могу, мы же три дня встречаемся… Возбуждение будто рукой снимает. Хисока садится рядом с Иллуми, больше не смея прикасаться к нему. Он шепчет еле слышимое “прости” и успокаивающе поглаживает чужую руку. Иллуми пялится в потолок. Опять испортил момент, да? Ему хочется дать себе пощечину, он снова прервал их на чем-то важном. Они ведь еще подростки, а у подростков обычно быстро и легко. И Иллуми знал, у большинства его сверстников не было проблем с близостью, но вся эта первая влюбленность в новинку для него, и он толком-то целоваться не умел, не говоря уже о том… — Лулу, ты в норме? — Хисока смотрит ему в глаза с нежностью и заботой, — прости меня, ладно? Я не подумал… Иллуми считает, он единственный, кто должен извиняться. Он тянет руки вверх, обвивая шею Моро и опрокидывая того обратно на кровать. Хисока заключает его в крепкие объятия и они готовы были так вечность пролежать, если бы не звонок в дверь, вырвавший их из наслаждения друг другом. — Кого-то ждешь? Хисока удрученно стонет, пожимает плечами и правда не знает. Он никого не звал. К нему никто никогда не приходил, так почему именно сейчас... Они лежат еще пару секунд, а потом нехотя поднимаются с постели, отправляясь на первый этаж. Хисока открывает дверь и чуть ли не захлопывает ее сразу же, видя Аякса на пороге. Кого-кого, а его точно здесь не ждали. — Чего тебе? — Моро скрещивает руки на груди, взгляд его холоден и грозен. Иллуми стоит позади него, дергая край футболки и не говоря ничего, не приветствуя, он молится, чтоб здесь и сейчас не началась очередная драка. — Пришел извиниться. Хисоке думается, у него галлюцинации. Иллуми вскидывает голову от неожиданного заявления. Чего, извиниться? Да быть не может. Но тем не менее, ко всеобщему удивлению, Моро чуть отходит, позволяя своему "гостю" войти в дом. Иллуми заваривает три кружки чая. Хисока сидит с самой недовольной миной за столом и пытается вникнуть, почему он не вышвырнул ублюдка со своего двора изначально. Стрелки кухонных часов мерно тикают, и только они совместно со звоном кружек заглушают мертвую тишину вокруг. Дом, наполненный смехом из-за пребывания Иллуми, погрузился в пучину вражды и в то же время сожалений. — Я завидовал тебе, — Аякс начинает первый, говорит тихо и неуверенно, опускает взгляд, смотря в столешницу. — И что мне теперь, с окна сигануть?! Иллуми вздрагивает от злобного тона Хисоки и щипает его за бок, успокаивая. Моро сразу приходит в себя как и всегда. Иллуми хватает лишь одного касания, чтобы свести весь его гнев и тревожности на нет. Поистине волшебство. Золдик ставит чай перед каждым и думает, что, наверное, должен уйти из кухни, дав парням возможность обсудить наедине, но Хисока, схвативший его за руку, настойчиво попросил остаться, и Иллуми не мог отказать ему. — Ты сказал сегодня, мы могли бы быть друзьями, — Аякс отпивает немного чая и мысленно благодарит их дом за гостеприимство после произошедшего, — и я думал над тем, почему мы не стали… — Наверное, потому что ты гандон? — Хисока к чаю не притрагивается, спрашивает грубо и не хочет идти на примирение, хотя он был тем, кто часто искал компромисс. — Да, я гандон, — светловолосый впервые за короткий разговор поднимает глаза и смотрит на Моро, признавая свои ошибки, — а ты всегда был лучше меня, и я не мог смириться с этим. — Что-то изменилось, хочешь сказать? — Видимо, ты врезал мне так, что мои шестеренки завертелись правильно. Оба улыбаются. Хисока расслабляется и больше не хочет дерзить. Тогда ему было двенадцать и он очень хотел дружить с Аяксом — самым классным мальчиком в школе. Он помнит в себе того обиженного и брошенного ребенка, с которым плохо обошелся предмет его мимолетного восхищения. Но как бы там ни случалось, каждый раз, каждое их столкновение, могло стать возможностью к примирению в глупом незамысловатом конфликте. И Хисока надеялся на это каждый чертов раз, жить в соперничестве ему не хотелось. А сейчас, когда появился Иллуми — тем более. — На самом деле, доставая тебя, я хотел стать немного ближе, как бы странно это не звучало. А действительно странно. Золдик чуть ли не давится чаем, ему кажется, это звучит словно в странных романтических фильмах, где пропагандируется любовь после ненависти, которая была вызвана непринятием своих чувств, но надеется, что ему лишь мерещится, а то еще треугольника не хватало для полноты картины. — Я не знал, как сказать тебе, что ты крут, — Аякс смущенно улыбается, — а зависть к тому, что ты на вершине, глушила во мне хорошее, но сегодня, когда ты сказал, что мы могли бы дружить, я своим ушам не поверил. Хисока своим тоже не верит. Он пропускает, казалось, все слова. Почему? Он с самого первого дня пытался подружиться, зависть была настолько сильной, что привела к многолетней вражде? Невероятно. Немыслимо. — Я… — Хисока так усердно подбирает слова, даже забывает свое собственное имя. — Ты показал мне, как будучи на втором месте, можно быть счастливым. Каждый раз, когда ты падал, то не переставал улыбаться, — спортсмен сам продолжает улыбаться с нежностью, — а теперь еще и появился тот, — блондин смотрит на Иллуми, — за кого ты стал серьезно бороться. Я всегда восхищался тобой, завидовал, но сегодня, когда ты сказал о дружбе первый… — Мы не сможем быть друзьями, — Хисока отвечает четко и ясно. — Но я надеюсь, вражда и в самом деле прекратится. Аякс понимающе кивает головой. Иллуми удивляется, он полагал, дружба эта, если и состоится, то может стать одной из самых крепких. Хотя о чем говорить, они только-только подрались до носовых кровотечений. — Я понимаю, мне придется сделать многое, чтобы заслужить твое расположение… — Нет, — Моро отрезает, — я не хочу дружбы. С самого первого дня не хотел, потому что уже разочаровался. Он чувствует облегчение. Сейчас ему не двенадцать. На улице не обжигающий июль. И он не страдает от одиночества. Ему не нужна компания из друзей, с которыми можно было бы скоротать время, гоняя мяч с утра до вечера. У него достаточно знакомых, есть свое дело, разные хобби, и главное — любимый человек. Он прошел путь становления в полном одиночестве, поэтому ему не нужно было искать дружеской руки у человека, с которым они так долго не могли найти ни одной точки соприкосновения. Столько лет. И сейчас все это не нужно ему. Только спокойствие и прекращение стычек. — Хорошо, — Аякс продолжает улыбаться открыто, чисто и искренне, но в глазах его видна тоска и разочарование, хотя на что он мог надеяться, — я понимаю. Я просто думал, ошибки можно исправить. — Можно, лучшее, что ты можешь — сделать вид, что меня не существует. Иллуми не собирается влезать. Решение Хисоки, значит так будет лучше для него. На кухне снова повисает неловкое молчание. Все трое переглядываются друг с другом, пока Аякс вдруг не поднимается: — Прости, Иллу, — он протягивает руку вперед, — я не должен был писать о тебе то, что написал, я тысячу раз пожалел. — И должен будешь жалеть до скончания веков, — Моро пробует чай наконец-то, вставляя свой упрекающий комментарий. Этого-то он никогда в жизни не простит. Потому что грязное, мерзкое и незаслуженное оскорбление Иллуми было сильнее и в тысячу раз болезненнее, чем все из перепалки за много лет. Иллуми кивает головой, пожимая чужую руку. В конце концов он видел в Аяксе обиженного и никем непонятного ребенка. Но он рад, что между ними это не превратилось в крупную разборку, а закончилось извинениями и быстрым перемирием. Ему все еще было неприятно, но он верил, что эти извинения от чистого сердца. Он для Аякса изначально не представлял ценности. Был лишь возможностью побесить Хисоку. А потому Золдика мало волновали взаимоотношения со светловолосым, он переживал только за Моро. — Ты правда не собираешься больше тревожить меня? — Хисоку до сих пор поражает нереалистичность происходящего. — Я нашел дело, которым хочу заниматься, да и учеба закончится через полгода, нет смысла таить обиды до самого гроба, — звучит разумно. — Странно, что это осознание пришло к тебе, после того, как ты получил нехилых люлей. — Лучше поздно, чем никогда, верно? Хисока кивает головой, соглашаясь. Так и правда будет лучше. — Я действительно не смогу исправить всего? — Аякс такой настырный, что рыжий готов был его уже пинками под зад выталкивать из дома, потому что он нарушал его идиллию и свидание с Иллуми. — Тебе это не нужно. Иллуми остается на кухне, пока Хисока выпроваживает Аякса за дверь. Золдик, видимо, в прострации будет пребывать весь день. Какого черта сейчас произошло? Аякс просто заявился к ним домой. Нет, стоп, это же только дом Хисоки. Да. Аякс заявился к рыжему домой, произнес извинения как ни в чем не бывало и ушел. Будто он сделал это лишь для вида, отмыться от своего позора. Потому что пришел неожиданно, и ушел на легке. Хоть и казалось, что он все говорил искренне, сожалея, было в этом нечто настораживающее, подозрительное. Может учудит еще чего в школе, пока Хисока будет две недели на домашнем обучении. Золдик отмахивается от подобных мыслей. Они уже не дети. И правда закончат школу через полгода, а потом разъедутся кто куда. Он считает, нужно дать Аяксу шанс. Ведь он мог и правда понять, что чувство ненависти и зависти душат его, не позволяя концентрироваться на простых жизненных вещах и мелочах, а потому ему было необходимо расставить все точки над и. Да и к черту все это, кто ж знает, что у них там с Хисокой во всех подробностях, кроме этих двоих. Но вряд ли Золдик угадает истинные мотивы и даст объяснения данному поведению. Впрочем, оно уже не имело никакого значения. — Странный он, — Хисока возвращается обратно и тоже пребывает в каком-то непонятном настроении после случившегося. — Ты поверил в его извинения? — Мне все равно, — Хисока обнимает Иллуми, чмокая в щеку, — если он больше не полезет в мою жизнь и прекратит свои капризы, я стану самым счастливым человеком, мне больше не о чем просить небеса. — Тревожит меня это. — Не переживай, принцесса, твой рыцарь с тобой, лучше напомни, на чем мы остановились? — Хисока задорно играет бровями, надеясь, на объятия и поцелуи. — Ты сказал, сделаешь мне массаж и приготовишь ужин. Хисока хмурится. Подозрительно. Он подобных заявлений не помнит, но быстро подхватывая Иллуми на руки, несет его в гостиную. Массаж так массаж. Придется отрабатывать за те разы, когда он напортачил.