На борту девица!

Трое подростков возвращались в уютный дом на окраине, чтобы провести семейный ужин в полном составе, как вдруг из-за двери послышались голоса. Переговаривающиеся до этого о чём-то Тоня и Тевкр резко замолчали, понимая, кому те принадлежат. — Тонь, Люми, погодите пока. Я тихонько проверю, что там происходит, хорошо? — улыбнулся юноша, показывая жестом, что заходить домой пока не стоит. Рыжая сразу поняла, что в доме происходит ссора старшего сына с матерью, чего обычно не случалось. Поэтому, понимая, что гостье не стоит подобного видеть, Тоня кивнула брату, показывая, что приглядит за блондинкой и подождёт немного снаружи. — Ага. Мы будем пока здесь. — Тевкр тоже кивнул в знак согласия и, тихо открывая незапертую входную дверь, прошёл в дом. — *Ма! Разуй глаза! — снова крик Алексея. Младший, стараясь как можно тише снять обувь, прошёл дальше по коридору, вслушиваясь в семейный разговор. — *Лёшенка… Ты сейчас неправ. Я не думаю, что эта леди… — хлопок по столу и сын прерывает мать. — *Она — самозванка. Думаешь Мондштадская Виконтесса не смогла бы законно проникнуть в страну? Какое ещё убежище? Да она пади понесла от него, вот он её и сбагрил нам, чтоб на работе не узнали! Ещё один рот в семью, твою ж дивизию! — *Алексей! — Тевкр за стеной был в ужасе от того, что говорил брат. — *Батюшки, да как ты можешь?! Она добрая и хорошая девушка и… — *И ни черта подобного, ма! Вспомни, как мы все здесь загибались, пока он припеваючи жил в своём грёбанном замке, не выделяя нам ни гроша. А теперь просто заявился на три минуты, чтобы оставить девчонку! Да ей-то хоть шестнадцать есть?! — юноша, что подслушивал скандал, никак не мог понять причину, по которой Алексей так враждебно относится к гостье. Но уточнение о том, что брат действительно заезжал только с целью передать Люмин в семью, заставило Тевкра тоже усомниться в легальности происходящего. В конце концов, нет никакого права, запрещающего высокопоставленным лицам передвигаться по Снежной, естественно, оформив ряд некоторых дипломатических документов. Эти формальности были обязательными, а потому юноша отчего-то вдруг серьёзно задумался в том, есть ли они у блондинки, раз старший брат, Великий Герцог, лично привёз её. «Неужели… Она — беглянка? Или военнопленная?» Может быть, воспользовавшись своим положением, он сможет разузнать истинные мотивы гостьи, а пока нужно было прекращать сцену. Девушки на улице мёрзли. — *Алексей! Я не желаю слышать подобного от тебя! Я не так тебя воспитывала! Посмотрю на тебя, когда ты приведёшь в дом невесту! — *Что? Это он тебе сказал?! — мужчина приблизился к матери. — *Эта малолетка — невеста Аякса? — он говорил тихо, отчего юноша за стенкой не слышал беседу. Решив, что больше ждать не стоит, он тихо возвращается в коридор и нарочито громко отворяет входную дверь. — Вот мы и дома! Фух! Как давно не был здесь! Ма-а-ам! Ты дома? — Тевкр решил, что будет лучше, если старшие на кухне не будут знать, что их разговор был слышен. Сейчас парень единственный, кто может разузнать информацию о девушке, а поэтому, чтобы не создавать неловких ситуаций, Тевкр как ни в чём не бывало пропустил девушек в дом, подмигивая им. Этот жест должен был дать понять девчонкам, что переживать ни о чём не стоит. — Тевкр? — женщина, услышав голос младшего сына, сразу же отправилась в прихожую. — Ох, мой мальчик! Как я рада! — она крепко обняла юношу, а затем и дочь. Пока в прихожей была суета, Люмин заметила Алексея, что смотрел из-за края коридора ещё более злым взглядом, чем обычно. Эту враждебность девушка чувствовала кожей, не понимая, как же ей удаётся злить этого человека, даже находясь не в доме. Тевкр же, заметив это напряжение между гостьей и братом, поспешил отвлечь старшего, чтобы избежать новой порции разбирательств. — О! Лёха! Как ты? — подходя к нему, он протянул ладонь для приветствия. — *А? Да, привет, мелочь. — пожимая руку, он наконец оторвал свой пристальный взгляд от блондинки, переключая внимание на брата. — *Как служба? — Тевкра несколько озадачило то, что брат, зная, что в доме находится гостья, не знающая языка их родины, специально не говорит на общем. Это было как-то даже по-детски, что ли. — Тихо-мирно. Как отец? — парень же решил гнуть свою линию и не подыгрывать старшему. Несмотря на то, что он в некоторой степени разделял беспокойство брата относительно блондинки, он не собирался вести себя столь неуважительно. Особенно, если речь действительно шла о родном для их брата человеке. — *Он не в курсе. Ушёл в сарайку ещё в полдень. Сам знаешь, как возьмётся за снасти, так за уши не оттащишь. — только старший хотел развернуться, как Алексей одёрнул его за предплечье и буквально прошептал так, чтобы его не услышали. — *Что вы ему сказали? — этого младший никак не ожидал. Если отец не знает правду о том, что это за гостья в их доме, то и ему нужно будет какое-то время поддерживать легенду. — *Что это моя гостья. Но, поверь мне, я сделаю всё, чтобы это было ненадолго. — тон брата был опасным. Выдернув своё плечо из хватки, Алексей ушёл прочь в комнату, оставив Тевкра наедине со своими мыслями. Понимая, что не может подставлять под удар самочувствие папы, он согласился с тем, чтобы пока не вмешиваться в то, что происходило в доме. Во всяком случае, у них есть две с половиной недели, чтобы отправиться в столицу. А значит, за это время он сможет присмотреться к Люмин и уже сам решить, как поступить с ней в случае опасности для своей семьи. Девушки помогали матери в кухне, рассказывая о событиях своего насыщенного выходного. Тевкр разбирал вещи с дороги, а Алексей и вовсе в итоге ушёл к себе спать, поскольку ему нужно было рано утром уезжать на работу в город. Несмотря на суету в доме, за окном был тихий и спокойный морозный вечер. Струйка дыма от папиросы тоненькой лентой тянулась в небо, причудливо извиваясь в безветренной тишине, а тусклый огонёк от тлеющих трав завораживающе подсвечивался, обозначая местоположение мужчины, что сидел на заснеженной лавке подле дома. Валяющиеся два окурка указывали на то, что старик уже давно наблюдает за пейзажами, практически несменяемые за все те годы, что он здесь жил. Только вот впервые за много-много лет они как будто стали более насыщенными, приобретая оттенки. Казалось бы, снаружи ничего не изменилось, но в грудной клетке отчего-то стало настолько тепло, что скупая мужская слеза, скатившаяся по щеке мужчины, вмиг обожгла кожу, будто доказывая, что лёд в душе наконец начал таять. Ведь этот человек тоже слышал недавнюю ссору. -- В кабинете, где в данный момент Пятый Фаворит Царицы принимал гостя, было слишком тихо. Горничные молча наблюдали за тем, как их Господин расслабленно выпивал чай, будто бы вовсе не замечая нахмурившегося Одиннадцатого Великого Герцога. Тарталья понимал, что своим молчанием он оттягивает и без того незапланированную встречу, но ничего не мог поделать с предчувствием, которое будто сигнальным огнём маяка не позволяла начать беседу, предостерегая капитана. Он пристально смотрел на старика, который за эти восемь лет вообще никак не изменился и не мог поверить, что тот столь свободно себя чувствует в его присутствии. И у этого спокойствия было ровно два возможных варианта: либо Пульчинелла не знает, что Аякс покинул родину восемь лет назад и всё также думает, что тот просто наконец-то решил навестить наставника, либо он знает о том, что произошло за это время и намеренно ничего не говорит, чтобы Тарталья сам преподнёс ему на блюдечке всю информацию о себе. Ни один из вариантов мужчине не нравился, поскольку Пульчинелла никак не мог быть дурачком, поверившим в отсутствие своего подопечного на публике в течении восьми лет из-за какой-то там занятости делами. Вот разговор и затягивался настолько, что заботливая прислуга уже наливала вторую кружку чая его «собеседнику». — Твои глаза. — спустя какое-то время старик, всё же, нарушил молчание. — Что? — от того, насколько неожиданно он заговорил, Аякс аж растерялся. — Твои глаза изменились. А я так надеялся, что мне не доведётся увидеть их такими, вместо того озорного взгляда, который был некогда у юного Герцога, мой мальчик. — что удивительно, но последнее обращение напоминало Аяксу о том, как этот старикан всегда любую свою фразу, когда скидывал работу на рыжего, заканчивал именно так. Был ли это жест, чтобы расположить к себе юношу или же дед по привычке произносил это, но… Стоило признать, Тарталья почувствовал себя легче. — Как видишь, я уже не юный Герцог. — сказал капитан. — Конечно вижу, господин Тарталья. Мои глаза ещё пока не обманывают меня. Я вижу, что за эти годы ты стал настоящим мужчиной. — на этих словах Аякс почувствовал даже какую-то небольшую гордость. Однако в следующее же мгновение он вспомнил, отчего ненавидел старикана во время своего обучения у него. — Но, думается мне, эти годы были наполнены абсолютным бездельем и пренебрежением своими обязанностями. Ибо то, что год за годом нам демонстрировали в ежегодных отчётах секретари Одиннадцатого Фаворита было даже хуже, чем когда господину, Его Светлости Великому Герцогу было пятнадцать. — даже при том, что Тарталья понимал, что вообще не отвечал за последние годы работы его поместья, всё равно стало несколько обидно, что Пульчинелла оскорбил его в присутствии прислуги. — Эй, старик… — не показывать свой нрав помогала только мысль, что Аякс сам напросился на встречу. — Спокойно-спокойно. Я даже почти что уверен, что мой воспитанник не стал бы намеренно портить документацию, учитывая то, чему я его учил. — Пульчинелла интонационно выделил слово, указывая тем самым Аяксу, что он в курсе, что все эти отчёты присылал не он. А значит, старик действительно знает, что Одиннадцатый отсутствовал с момента своего дебюта. «Чёрт… Значит придётся откровенничать…» — подумал капитан и, подняв правую руку вверх, слегка махнул ей, указывая подчинённым, что стояли за его спиной, чтобы те покинули помещение. — Слушаемся, Ваша Светлость. — проговорила Агата, чуть щипая Индана за бок, чтобы тот тоже вышел из комнаты. Пятому Фавориту хватило холодного взгляда на горничных, чтобы те, учтиво поклонившись, тоже покинули помещение. Теперь два Великих Герцога смогли остаться наедине. — Значит ты в курсе. — даже не спрашивал, а утверждал Тарталья. — Как много ты знаешь, старик? — Дурной мальчишка, сколько раз я тебе твердил о субординации? — оправдывая то, как его только что назвал рыжий, пробурчал Пульчинелла. — Я знаю достаточно, чтобы понять, что после всего, что я сделал для твоего воспитания, я не должен был получить ту чушь, которой назвали документы от твоего имени. — Значит ты в курсе, что всё это время кто-то поддерживал мои дела и выполнял работу от моего имени…? — разговор становился тяжелее. Аякс никак не мог понять, может ли он хоть капельку доверять сидящему напротив мужчине. — Меня больше удивляет тот факт, что, судя по твоему вопросу, ты сам не в курсе, кто это делал. Отсюда сам собой напрашивается вывод, мальчик мой… — он отхлебнул чая, а затем посмотрел на воспитанника так, как однажды смотрел на него же, в тот самый день, когда его отец преклонил перед ним колено — сурово и без капли снисхождения. — Тебе грозит виселица. Повисло тяжёлое молчание. Оба Герцога знали, что если раскроется факт того, что назначенный когда-то Пульчинеллой Фаворит не выполнял работу сам, делегируя секретные документы кому-либо, даже если это были его лично выбранные подданные, то ему грозил трибунал. Узнай старик, что Аякс не только плевать хотел на то, что дела вели сразу несколько человек, но и вовсе бежал с родины аж на восемь лет, его хватил бы сначала инфаркт, а уже затем и нервный срыв от перенапряжения, потому что орать за это на парня Пульчинелла мог бы долго и громко. — Могу ли я рассчитывать на помощь в расследовании? — серьёзным тоном спросил капитан. — Я не намерен помогать преступнику. — вновь поднося кружку к губам, ответил старик. — Вопрос только в том, не делаешь ли ты уже это? — нервы были на пределе. Мужчине напротив хватило бы лишь одного приказа, чтобы Аякса тут же арестовали для дальнейшего допроса. Но дед спокойно попивал чай, вроде бы и не думая так поступать со своим учеником. Но и на подмогу не спешил. И этот нейтралитет никак не задумывался до этого рыжим. Понимая, что ничего не изменится, если он покажет документы, Аякс аккуратно пододвигает папку с бумагами к Пульчинелле. — Начиная с момента, как ты отдал мне свой первый приказ, моя семья не получила ни единой монеты моры. И это не говоря уже о том, что, начиная с церемонии совершеннолетия, моими делами действительно занимались сторонние службы. — одно только это призвание грозило мужчине арестом до конца своих дней и позором на всю его семью. — На церемонии дебюта Шестого я буду просить аудиенции у Её Святейшества, где предоставлю результаты своих расследований. Как я думаю, ты даже не можешь себе представить, куда были потрачены эти суммы, но… — дальше откровенничать с Пятым не было никакого смысла. Тем более, что этот старикашка всё ещё может быть одним из звеньев цепочки преступного союза во славу бесчеловечных экспериментов. — Если мне и уготована кара за мой поступок восьмилетней давности, то я буду горд принять её от Царицы, чьё доверие я не предавал никогда. В отличие от тех, кто поверил, что может позволить себе играть с судьбами невинных людей. Понимая, что больше ему сказать нечего, Аякс поднялся с дивана, собираясь покинуть кабинет человека, которому так и не смог открыться. Это было ожидаемо, в Фатуи никому нельзя верить. Так что тот факт, что капитан в целом сможет мирно покинуть резиденцию Пятого Фаворита на своих двух было уже благом. Только вот перед тем, как Герцог вышел из комнаты, его ещё раз окликнул Пульчинелла. — Раз ты собираешься на приём, не забыл ли ты подать своё прошение Первому? — решил он напомнить Тарталье о формальностях. — Ха. Это было первое, что я сделал, как вернулся «домой». — рыжий покинул кабинет, оставляя мужчину наедине с папкой документов о реальной финансовой отчётности Дома Одиннадцатого Герцога. Беря бумаги в руки, Пульчинелла увидел, что печати на декларациях Тартальи и самого Пятого Фаворита совпадают, а значит, ошибки быть не могло. Делец тоже был в сговоре, что побуждало некоторый интерес. Поначалу старик не планировал ввязываться в разборки юнца, что пренебрёг своими обязанностями Герцога. Однако в свете того, что суммы за время отчислений должны были накопиться немалые, Пульчинелле стало просто по-человечески интересно, во что ввязался его воспитанник и как многого он сам предпочитал не замечать, все эти годы старательно избегая любых новостей о Тарталье. — Сергей, голубчик. — послышался голос из комнаты, на который мгновенно среагировал камердинер. — Ваша Светлость. — подошедший мужчина тут же поклонился Господину. — Будь любезен, сделай для меня вот какую работёнку… -- — Этого быть… не может… — мужчина со злостью ударил кулаком по дубовому столу, отчего прислуга, присутствующая в кабинете, зажмурились, боясь гнева своего Господина. — Это грёбанная чушь! — взмах руки и со стола летят не только какие-то чертежи и пояснительные записи, но и то самое письмо, что только-только получил Дотторе от своего ближайшего друга — Девятого Фаворита. В нём Его Светлость Панталоне выразил беспокойство относительно запуска проекта Доктора, сославшись на так и не полученные отчёты из резиденции Одиннадцатого Фаворита, что не давало никакой возможности на согласование итогового бюджета. К тому же, Делец также приложил ещё одну занимательную записку. В ней он указал, что на днях согласовывал с Первым Фаворитом заключительную финансовую сводку для организации празднования к третьему декабря и выяснил, что список заявленных гостей со стороны Великих Герцогов в этом году не изменился количественно. Однако впервые за последние восемь лет в него попал его Светлость Одиннадцатый Фаворит и не подала прошения Восьмая. Всё это наталкивало на мысль о том, что планы Доктора летят в чёрную дыру более стремительно, чем создаются его всё новые и новые амбициозные проекты. — Ха-ха-ха! Не могу поверить, что она сдохла! — рядом стоящий мужчина, один в один напоминающий сидящего за столом Герцога, просто в другом костюме, будто поймал какой-то приход, отчего заливался смехом. Видимо вся эта ситуация его действительно забавляла. — Заткни его. — произнесённый сквозь зубы приказ Герцога, и ещё один клон, стоящий непосредственно за своим «оригиналом», резко бьёт смеющегося мужчину в живот, отчего тот загибается, сплёвывая на роскошный ковёр. — Эй, ты! — угрожающие красные глаза без маски смотрели прямо на кашляющего клона, будто заклиная того молчать. — Чёрт… Да за что? — Довольно. — несмотря на то, что молчаливый клон ничего не говорил, начинающаяся перепалка раздражала даже больше, чем то, что Панталоне запретил запускать массовое производство глаза порчи. — Мы не можем сейчас позволить себе остановиться… — тихо произнёс он, а затем обратился к своей более спокойной копии, что ещё недавно ударила в живот клона в маске, закрывающей лицо почти полностью. — Что там с материалом для исследований? — Если будем давать отсрочку, то испортится. — коротко и по делу ответил он. — Ха-ха! И всё по новой, в который раз! Какова досада, ты смотри! — второй будто издевался над создателем, явно испытывая его терпение. Вообще, вся эта перепалка между двумя клонами и самим Великим Герцогом не то что не позволяла расслабиться прислуге, те вовсе были напуганы тем, что этот человек смог действительно воссоздать свои копии. Эта безграничная, практически божественная сила науки устрашала даже больше, чем горячий темперамент второго клона, что от скуки мог и вовсе запустить в служанок чашкой с только что заваренным чаем. Безумие и ужас — вот как можно было описать чувства, испытываемые каждым в поместье Второго Великого Герцога. — Мы не будем останавливаться. — Доктор поднялся из-за стола, чётко глядя на своего первого клона, который был его непосредственной заменой в лаборатории. — Тех денег, что мы собрали за всё это время хватит, чтобы запустить первую партию. А уж тогда, когда я раздам первые готовые образцы своей маленькой армии… Тогда мне уже никто не посмеет ни в чём отказать, будь то финансирование проекта или власть над миром. -- Ночи постепенно становились холоднее, а снег уже не шёл столь часто, как прежде. Зима полноценно вступила в свои права, когда заканчивался декабрь, от того-то яркий ореол вокруг полной белой луны на небе указывал на то, что завтра будет ещё холоднее, чем сегодня. Люмин, от холода переминаясь с ноги на ногу и смотря на то, как в небе снова разливается привычное уже ночное световое шоу с живописными зелёно-розовыми лентами, научилась даже понимать некоторые приметы северян, как например с ореолом луны, более-менее ориентируясь с переменой климата. Если идёт снег — тепло. Если иней — сухо. Если световые столбы — мороз крепчает, и так далее. Она сделала своим маленьким обрядом выходить из дома ночью, когда все ложились спать, поскольку никак не могла налюбоваться тем, как красиво и тихо было в снежной долине, освещаемой столь тусклыми, но будто живыми световыми акцентами в небе: звёздами, луной и чарующим сиянием столбов света. В такие моменты она думала о доме, о брате и о возлюбленном, которого не видела уже почти месяц. То ли от постоянного нахождения среди родственников Аякса, то ли от долгой разлуки, но, казалось, будто чувства девушки стали более глубокими и нежными. Тоска по родным глазам, что преследовали её каждый день в образе членов семьи капитана, доходила практически до отчаянных мыслей: бросить всё и отправиться в Герцогство Тартальи. Те редкие письма, что отправлял ей мужчина, стало единственным, что помогало сдерживать в себе все тяготы обострившихся девичьих чувств и продолжать готовиться к неминуемо приближающейся встрече. Ведь, вот уже завтра утром она вместе с Тевкром и Тоней отправится в столицу, чтобы подготовиться к их дебюту. В первый раз в жизни брат с сестрой не будут праздновать новый год вместе с семьёй, поскольку правила подготовки требуют от заявленных участников церемонии совершеннолетия прибытия в столичную гостиницу за день до начала торжества, чтобы зарегистрировать списки дебютантов. До столицы путь составит почти два с половиной дня. А поскольку что Тевкр, что Тоня являются ближайшими родственниками Одиннадцатого Герцога, им заранее уже были приготовлены комнаты в роскошных апартаментах, чтобы молодые люди могли подготовиться достойно войти в высшее общество. Будто бы благодаря здешнюю природу за радушный приём, девушка слегка кланяется, прощаясь с домом, в котором её приютили. Морозный воздух щипал кожу на лице, заставляя блондинку поскорее вернуться обратно в тёплую постель, отчего юная леди и поспешила забежать за калитку, подходя к дому. Однако, когда Люмин уже хотела открыть входную дверь, она заметила, как в гостиной горел свет. Проходя внутрь коридора, она увидела, что кто-то растопил камин, сидя в кресле. Этот силуэт не оставлял никаких сомнений в личности греющегося у костра мужчины — отца семейства. — Ой… — Люмин настолько удивилась тому, что застала именно этого человека так поздно, что не нарочно привлекла к себе внимание. — Грей…ся. — тихо прозвучало со стороны мужчины. Девушка, ещё больше шокированная тем, что только что услышала речь главы семьи, который, судя по рассказам всех её членов, не произносил не слова с момента, как отдал Аякса в Фатуи, не посмела бы проигнорировать это. Тем более, что это было не только первое, что сказал отец в её присутствии, но сказанное именно на общем языке, а не на снежанском. — Простите… Я наверное потревожила ваш сон? — она прошла в гостиную, присаживаясь рядом. Люмин старалась говорить тихо, чтобы не допустить пробуждения ещё кого-либо из семьи. И так прощание перед отъездом было долгим. Всем нужно было как можно спокойнее отдыхать. — Нет. — сказал он тихо, смотря на костёр. Воцарилось молчание, в котором было слышно лишь потрескивание поленьев в завораживающем костре камина. В комнате был приятный полумрак, а блики пламени причудливо отсвечивали от стеклянных игрушек, висящих на ёлке, которую буквально накануне украшали члены семейства, под аккомпанемент бурчания Алексея и звонкого смеха девчонок. Да, это было не так весело и красочно, как из воспоминаний Тони, но, во всяком случае, в этот раз к этому праздничному ритуалу они смогли приступить с уже почти что новым членом семьи. Почувствовав снова тепло семейного счастья, Люмин обратила всё своё внимание на сидящего напротив отца Аякса. Наблюдая за этим с виду суровым мужчиной, она не могла никак понять, отчего он вдруг развёл для неё огонь? Знал ли он раньше, что она выбирается по ночам из дома? Может он искал возможности, чтобы познакомиться с ней или поговорить? Несмотря на то, что эта ситуация была довольно странной, девушка не чувствовала себя неловко рядом с этим человеком. Она смотрела на его лицо, освещенное пламенем костра и видела, насколько оно было уставшим. Его усы и борода хоть и были столь же яркого рыжего оттенка, что и пламя в камине, всё же, уже отдавали сединой, что будто серебром прореживала ряды плотного волоса. Выделяющиеся морщины на лбу, показывали то, как часто мужчине приходилось хмуриться, видимо, сдерживая собственные эмоции от чужих глаз, чтобы никто не волновался за него. А круги под глазами говорили о том, что отцу семейства всё ещё приходится переживать об ошибках прошлого, которые, опять же, вероятно, преследовали его во снах. Вся эта картина говорила о мужчине только одно — он действительно беспокоился за своего сына и за свою семью. — Господин… — сидя сейчас рядом с ним, Люмин приняла для себя непростое решение, которое могло ей стоить слишком дорого. Но в одном она была уверена, как ни в чём другом — этот человек должен знать правду. Было сложно решиться на это, зная, что любое потрясение может пагубно сказаться на здоровье отца. Но и продолжать делать вид, что она ничего не знает о его сыне, которого тот очевидно действительно сильно любит, девушка не могла. Видя этого человека сейчас, вот так сидящим рядом, Люмин думала о том, что если бы её отец сейчас был бы здесь, она бы не задумываясь поведала бы ему обо всём, что с ней случилось, даже если бы это могло причинить вред. Она просто верила, что этот мужчина справится. Если Аякс действительно его сын, то, зная капитана, отец должен быть по-настоящему сильным и способным выдержать то, о чём поведает ему вот-вот девушка. Она молилась об этом. — Вы должны кое-что знать. Ожидаемо, мужчина даже не шелохнулся. Однако то, как сосредоточенно тот смотрел на пламя костра, наводило на мысли о том, что он внимательно её слушает. — Аякс… — аккуратно произнеся это, Люмин встревоженно наблюдала за реакцией отца. Его взгляд расширился, будто бы мужчина не верил, что снова услышал это имя. — Он вырос хорошим человеком. — немного подождав, девушка продолжила, стараясь внимательно отслеживать реакцию на лице собеседника. — Я знаю это, поскольку на протяжении почти что четырёх месяцев путешествовала с ним на его пиратском судне. — и вот тут мужчина наконец взглянул на гостью, удивлённо смотря прямо ей в глаза. — Д-да. Это правда… После его церемонии совершеннолетия случилось нечто ужасное, с чем он не смог смириться и в итоге покинул страну, став вольным путешественником. Я не могу рассказать всего, но этот человек взял меня к себе на борт в качестве пленницы и помог найти утерянные сокровища моего народа, и… Несмотря на то, что он стал пиратом, Аякс действительно заботился о своей команде и обо мне. А сейчас он старается позаботиться о вас и о вашей семье, что пострадали от рук тех, кто воспользовался ситуацией, случившейся восемь лет назад. — мужчина приоткрыл рот в изумлении, а Люмин уже было испугалась, что того вот-вот может настигнуть очередной приступ. Он смотрел на неё неверящим взглядом, а затем резко согнулся, пряча лицо в руках, будто от боли. — Господин! — уже забыв, что она боялась разбудить семейство, девушка бросилась к мужчине, у которого подрагивали плечи. — Что с вами?! Господин, ответьте! — на шум выбежала сначала матушка из спальни, а затем показался и Алексей, комната которого тоже была на первом этаже. — Что случилось? Виктор! Виктор! — женщина быстро подбежала к мужу, испуганно глядя на то, как его тело потряхивало. — Ты что сделала, сука?! — резкий рывок, и Люмин за плечо выдёргивает старший сын от отца, прислоняя к стене. — Что ты сделала! Говори, быстро! Послышался топот с лестницы и в гостиной показались брат с сестрой, испуганно глядя на то, что происходит. Тоня тут же бросилась к Алексею, чтобы помочь блондинке, а Тевкр шокированным взглядом смотрел на испуг матери и непонятное положение отца, не веря в то, что их гостья действительно нанесла семье вред. — Лёша, пусти! Ты что творишь?! — рыжеволосая пыталась отодвинуть старшего брата от Люмин, пока блондинка, не отрывая глаз, смотрела на то, как матушка пытается привести в чувства мужа. Из золотистых глаз начали течь слёзы, от осознания того, что она только что натворила. — Не трогай! Я говорил вам, что она — самозванка! — встряхивая девушку за плечи, он ещё раз прижимает её к стене, заставляя говорить. — Ну же! Отвечай! — Папа…? — юноша смотрел на то, как повторяется страшная история двухлетней давности и не мог поверить, что причиной нового приступа у отца стала именно гостья, которой он действительно старался доверять. — Люми… Ты что…? — Тевкр уже хотел подойти к Люмин, чтобы также встать на защиту отца, как вдруг он услышал звук со стороны пожилой пары. Это был… смех? — Виктор…? Виктор ты что же это…? — женщина шокировано, со слезами на глазах от испуга за состояние мужа, постаралась убрать его руки от лица, но тот только сильнее согнулся, видимо пытаясь сдержать смех. — Бать, ты чего это? — Алексей вдруг заметил, как отец действительно начинает смеяться и неосознанно, отпустив плечи девчонки, сделал пару шагов к мужчине. — Пха-ха-ха… — смеялся он тихо, уворачиваясь от рук жены, не позволяя открыть своего лица. — Виктор! Да что с тобой! Виктор! — матушка никак не могла понять, что происходит с её мужем. — Папочка, да что это…! — только Тоня подбежала к отцу, стараясь помочь матери успокоить его, как мужчину будто прорвало, от чего он начал так громко смеяться, что не смог сидеть на месте. — ХА-ХА-ХА-ХА! — он встал, обошёл кресло и снова согнулся, чувствуя, как от смеха начинал болеть живот. Вся семья шокировано наблюдала за этим зрелищем, не зная, что делать. Матушка даже перекрестилась, а Тоня вдруг прослезилась, понимая, что очень давно не слышала смеха отца. — Господин… — Люмин тоже не могла понять, что из того, что она рассказала мужчине, настолько его изменило. Не сказать, чтобы тот казался каким-то хилым или ещё что. Просто из-за его вечно хмурого лица и отсутствия каких-либо диалогов, девушка думала, что он сильно болен. В этой комнате сейчас никто не был готов разделить её мнение. — Ты что ему такое… — только Алексей хотел снова придраться к блондинке, как мужчина, всё также смеясь, направился прямо к ней. — Е… Ха-ха! Ещё… Ха-ха-ха! — это был второй раз, когда семейство потеряло дар речи. — Расскажи, ха-ха, мне! И вот именно в этот момент Люмин увидела, что делало Аякса и его отца определённо родственниками. То, каким задорным взглядом сейчас этот постаревший мужчина глядел на неё в свете пламени костра, отозвалось в сердце воспоминанием о точно таком же взгляде у Аякса. Только без морщинок и синяков под глазами. Этот неподдельный интерес, азарт и радость читалась в синих глазах напротив, заставляя чувствовать себя сейчас для этого человека важнее жизни. Именно этот взгляд полюбила Люмин в капитане и… Судя по всему, именно это же когда-то случилось с госпожой Наташей, что, приложив руку ко рту, сейчас боялась пошевелиться. — Папа, ты… Ты что? Ты говоришь? — Тоня подошла к отцу, смотря на него. — Люми… Что ты сказала ему? — Тевкр подошёл ближе, аккуратно спрашивая девушку, будто боясь, что это чудо, которое только что случилось, может исчезнуть. — Я… — она смотрела на всех членов семьи, что не понимали происходящего, и боялась сказать то же, что рассказала отцу. Она была готова поделиться этой тайной с мужчиной, что не мог говорить, но теперь… — Я не знаю, я… Я не могу… — Ха-ха-ха! — громкий смех снова озарил комнату, заставляя присутствующих замереть. — Да говори ты уже! — Алексей терял терпение. — Мы никому не скажем. Только скажи! — на удивление, Тевкр сразу понял, отчего Люмин не могла что-то сказать. То, как испуганно она смотрела именно на него, говорило о том, что девушка боится, что юноша воспользуется своим положением при Втором Герцоге. Видимо это было что-то очень секретное, но… Отчего-то именно так странно влияющее на отца. — Тевкр… — девушка ещё раз посмотрела на мужчину, к которому подошла жена, а затем на Алексея, что вдруг взял её руку. — Да, обещаем. Смотри, чёрт бы тебя! — он взял её мизинец, скрепляя своим. Этот детский жест помог расслабиться Люмин, к которой также поспешили Тоня и Тевкр. — Да! Клятва на мизинцах священна! — дёргая своим пальцем мизинец блондинки, проговорил Тевкр. — Я сдержу слово. Мы все. Только скажи пожалуйста, что помогло вернуть отцу радость? — Я просто… — поддавшись словам юноши, Люмин выдыхает, готовясь к тому, что поставит возлюбленного под удар. — Я рассказала правду об Аяксе. — Ха-ха-ха-ха! — снова расхохотался мужчина, а младший сын перебил девушку. — Что именно ты сказала, Люми?! — Что Аякс он… Что всё это время он… — боясь произнести это вслух, она снова разнервничалась, как вдруг Алексей, не выдержав, ударил кулаком о стену возле головы девушки, опасно приближаясь к ней. — Что. Он?! — процедил мужчина сквозь зубы. — Он стал капитаном пиратов! — шок, который отразился на лицах всех присутствующих, кроме вновь засмеявшегося отца, заставил девушку тысячу раз пожалеть о том, что она натворила. Её сознание подкидывало ей уже картины того, как эти люди выгоняют её из дома, отрекаются от сына, зовут все службы охраны, но… Но вопреки ожиданиям, пока всё было слишком тихо. Ровно до того момента, пока матушка, видимо поймав что-то от настроения своего мужа, тоже не начала хохотать. — Ха-ха-ха! Он что??? Ха-ха-ха! — и тут они вдвоём с отцом начали смеяться, отчего молодые люди никак не могли прийти в себя. — Погодите-ка… Вы же говорили, что… Назвали так старшего братика в честь какого-то героя из книжки? — Тоня вдруг подала голос, а родители снова стали смеяться. — Подождите!!! Неужели?! — Ха-ха-ха! — и вот тут уже начал хохотать сквозь слёзы Тевкр, поскольку он точно помнил в честь какого любимого героя своей книги детства их отец назвал второго сына. — Ха-ха-ха! То есть он, ха-ха-ха! Не может быть! — Да что с вами со всеми? — Люмин настолько не понимала происходящего, что, казалось, вот-вот упадёт в обморок от волнения. — Ха-ха! Люми! Это правда? — Тоня подошла к девушке, пристально смотря в глаза. — Он стал таким же, как герой из книги? Тем авантюристом, да? — непонимание в глазах Люмин никак не совпадало с настроением семейства, где даже Алексею уже очевидно становилось смешно. — Какой книги? Какой авантюрист? — Милая, ха-ха. — подошедшая женщина, положила девушке на плечо руку, успокаивая её волнение. — Когда только, ха-ха, у нас родился второй сын… Виктор захотел назвать его в честь героя, ха-ха, из книги про великого путешественника — искателя приключений, что бороздил моря и океаны… Архонты, прости, пожалуйста, в поисках сокровищ. — как можно спокойнее проговорила она, но всё равно в конце начала смеяться. И вот тут до Люмин наконец-то дошло. Когда отец узнал, что его сын повторил судьбу авантюриста из книги, он просто не смог сдержать своей радости от того, что в жизни Аякса случилось такое. Более того, то, что было известно только самому Виктору, мужчина был счастлив от мысли, что сын сумел сбежать от участи быть заточённым в Герцогском поместье и отправился на поиски приключений, как и тот самый Аякс из книги, про которого мужчина рассказывал истории сыну, во время рыбалки. Именно это осознание помогло растопить сердце отца, что чувствовал вину перед собственным ребёнком ещё с того дня, как в их семье произошло горе. Но теперь, ощущая облегчение, Виктор будто избавился от оков, что не позволяли ему сказать и слова, после предательства собственного сына. Вокруг Люмин была невиданная ранее в этой семье атмосфера праздника. Все смеялись и, напрасно пытаясь перевести дух, вновь и вновь заливались смехом. Даже Алексей настолько расслабился, что, улыбаясь, помог матери и отцу присесть в кресла возле камина. Надо сказать, что до этого момента Люмин вообще не видела, чтобы старший сын улыбался. И в этой улыбке она тоже видела черты капитана, по которому тосковало девичье сердце. — Люми, расскажи пожалуйста ещё нам! Расскажи нам всё, прошу тебя. — Тевкр сел на мягкий ковёр возле кресла родителей, помогая девушке тоже сесть рядом. — Прости, но я не могу этого сделать. — видя разочарование юноши, ей даже стало жаль, что всё так. — Ты по-прежнему не доверяешь мне? Я ведь правда не… — тут его перебила матушка. — Милая, не могла бы ты рассказать нам ещё хотя-бы что-то. Не обязательно всё. Сейчас, когда вся семья столь сплочённо глядела на блондинку, она понимала, что есть вещи, которые только сам Аякс может рассказать родственникам, если посчитает нужным. Однако, раз уж она обозначила, что их сын стал капитаном пиратов, то было бы странно не рассказать о том, как они с Аяксом обманули её брата и сбежали из порта Ли Юэ, как смотрели фейерверки в Инадзуме, брали на абордаж галеон и даже искали затерянные артефакты, сражаясь с русалками… — Что ж, думаю, что я могу кое-что рассказать. — улыбнувшись, девушка села поудобнее, готовясь начать историю. — Всё началось с того момента, когда я… Когда я предложила капитану сделку. -- Конец декабря — это такое время, когда неосознанно, скорее даже по наитию из детства, чувствуешь приближающееся волшебство. Всё чаще вечером слышны взрывающиеся петарды, в окнах горят разноцветные огни, а дети снуют туда сюда с кульками конфет, подаренных в гостях или на утренниках. Всё это — негласные предвестники самого волшебного времени в году — нового года. Для каждой семьи этот праздник особенный, наполненный уютными традициями подготовки к празднованию длинной почти в неделю — вот сколько радости люди испытывают, когда осознают, что впереди им уготован ещё один чудесный год, наполненный мечтами, мыслями, ожиданиями… Для этой маленькой семьи, что сейчас, сидя у камина, с придыханием слушала рассказы девчушки из Мондштадта, символом праздника станет вера. Ведь именно с момента, как блондинка поведала о том, что их сын восемь лет бороздил моря в поисках собственного счастья, семья Аякса поверила, что каждый в их семье тоже сможет стать счастливым. Что отец теперь сможет оправиться от болезни. Что Алексею больше не придётся работать днями напролёт, чтобы прокормить семью. Что матушке не стоит более беспокоиться за своего ребёнка, которого когда-то они оставили в Фатуи. Что Тоне и Тевкру уготовано счастливое будущее с того момента, когда они наконец-то завершат свою церемонию совершеннолетия и войдут в светское общество как родственники Великого Герцога, получив возможность улучшить качество своей жизни. Люмин подарила этой семье веру, хоть и да, ещё много опасностей предстояло пройти. Все понимали, что поступок Аякса рискованный и несёт за собой много трудностей, особенно в строгих рамках местных законов но… Родственники верили, что смогут с этим справиться. Они всю ночь слушали рассказы Люмин, удивляясь тому, как многое случилось с ней и их сыном за это время. Конечно, девушка упустила кое-какие детали, но суть была передана верно — мужчина вернулся в Снежную, чтобы помочь семье. А те, в свою очередь, тоже не станут сидеть сложа руки. Во всяком случае Тевкр дал слово, что обязательно поговорит с братом и поможет ему всем, чем только сможет. -- Стоя сейчас перед зеркалом в гостинице, позволяя горничным ещё туже затянуть корсет своего платья, она вспоминала о том, как в то утро, когда они прощались родителями Аякса, девушка не смогла сдержать порыва, обнимая их как родных. Что было самое важное, отец обещал к возвращению детей постараться вновь вести себя как прежде, до момента их горя двенадцатилетней давности. Сейчас ему ещё было трудно много говорить, но матушка сказала, что присмотрит за главой семьи. Алексей извинился перед блондинкой, понимая, насколько был не прав, обещая, что постарается понять своего брата и по возможности простить его. А Люмин… Вновь чувствуя уже забытое ощущение от массивности подолов платья и тяжести корсета, думала о том, что случится с ней, когда она снова увидит своего возлюбленного этим вечером. После всего, что девушка пережила в кругу его семьи, она безумно скучала и надеялась на то, что капитан не будет сильно злиться на неё за то, что она поведала его семье некоторые тайны из его жизни. Обо всё об этом она узнает совсем скоро, ведь стук в дверь, отвлёкший девушку от мыслей, означал только одно — пора на бал.