Снежный пепел

— Если бы ты хоть раз слушал меня, а не пялился на текст в учебнике, который ты, собственно, не понимаешь, то сейчас ты бы не жаловался на плохую оце... — Гермиона осеклась, заметив, что Рон ее снова не слушает, предпочитав вместо этого разглядывать любовные открытки своих поклонниц. Мерлин. — Рон! — Девушка ткнула парня в плечо, дабы он обратил на неё внимание, но он так увлёкся любованием открыток, что гласили о его мастерстве и красоте, от чего Гермиона здесь была бельмом на глазу. Приблизившись к другу и сосредоточив взгляд на тексте, что уже как пять минут находился под его пристальным взором, Гермиона сдвинула брови к переносице, а через несколько секунд они взлетели вверх, открыто выражая смесь удивления и смеха. — Святые угодники, она правда написала это? — Гермиона залилась звонким смехом, что сопровождалось открытым недовольством Рона. Его эта ситуация явно не забавляла. — Как такое вообще можно писать... Да ещё и с подписью... — Рон смущенно лепетал недовольства, а лицо с каждым словом обретало новый оттенок розового. — По всей видимости, в ней слишком много любви — Она между тем, не удержавшись от нового приступа смеха, заглушила его себе в руку, лишь бы скрыть это от глаз Рона. Открытка была с подписью «от твоей сладкой Лаванды» где говорилось о ее безмерной любви с добавлением словечек: «мое яблочко», «я твоя запретная вишня», «коснись моего запретного плода». Все это шло в такое сильное потрясение даже для Гермионы, что уж тут говорить о ее лучшем друге, который слово «грудь» боится произнести даже про себя. Такого девушка ждала достаточно давно, но не могла и подумать, что Лаванда окажется столь изобретательной. До сих пор Лаванда думала, что Рон и Гермиона больше, чем просто лучшие друзья. Убедить ее было попросту невозможно. Она была дотошно ревнивой и прилипалой. Так что вскоре Гермиона забросила попытки убедить «девушку» Рона в этом и просто игнорировала факт ее существования рядом с собой. — Ребята! — Гарри протискивался мимо бушующих учеников, махая учебником по... Гермиона слегка приблизила голову и прищурила глаза, чтобы разобрать буквы на дряхлом учебнике, с которого вот-вот могли повыпадать страницы если парень так и продолжит трясти им во все стороны. Темная магия и как ей управлять. спра... Дальше буквы размазывались, но Гермионе хватило и того, что она увидела на этом учебнике. Не может быть. Девушка прикрыла глаза в наступающем гневе. Как можно быть настолько неосторожным, чтобы размахивать вот этим на глазах у половины школы? Этот учебник даже не был одолжен с библиотеки, она бы точно это поняла, а значит, Гарри достал его незаконным путём. Мерлин! Пока Гермиона вела дискуссию со своим мозгом, Гарри уже успел добежать до них и схватить за плечо Рона с улыбкой до ушей. Гермиона уставилась на Гарри с выражением лица, которое сразу же притупило веселое настроение друга. — Ты — Гарри Поттер, великий волшебник, черт возьми, хоть думал, чем сейчас размахивал на виду у всей школы?! — Девушка не могла говорить тише, а посему некоторые ученики, что были ближе всего, обернулись на ее эмоциональную речь. Это слегка притупило в ней гнев. Не хватало поползновение слухов о «золотом трио». Сейчас за ними следили везде, лишь бы пустить что-то стоящее в газеты Пророка. Гарри словно только сейчас понял, что у него в руках не просто книга с инструкцией как приструнить Соплохвоста, а темная магия, что по его виду, прибавила пара килограммов от осознания. — Мерлин, Гермиона, я совсем не подумал... Был так рад, что... — Гарри запинался все сильнее, пряча книгу за пазуху, делая вид, что это обычный учебник. Как вовремя. Рон в это время растеряно глядел на нас, не зная, что сказать в такой ситуации поэтому по всей видимости, предпочёл оказаться безучастным в этой маленькой ссоре. Гермиона поднесла тыльную сторону ладони к правой щеке и выдохнула. Нужно сохранять ясный ум. Это всего лишь Гарри, хотя такое девушка больше могла ожидать от Рона, нежели от него. — Впредь будь осторожен, Гарри. Ты хоть понимаешь, чем это чрева.. — в голову словно стекла наложили. Боль стрельнула в виски и волной прошлась к глазам, от чего Гермиона прикрыла их. Такое продолжалось уже две недели. Она обращалась в маггловскую больницу, но все как один говорили, что ей нужно больше спать и меньше работать. Она постоянно проводила ночи за кипой книг, чтобы как следует подготовиться к занятиям, а также разузнать всю возможную информацию про крестражи, тёмную магию и прочее. Этот вариант был разумным. Уже третий день она искала информацию про Тёмную магию, но она была, по всей видимости, очень засекречена, потому что какую книгу она не прочитывала нигде не упоминалась и толика того, что правда нужно было для друзей. Еще и походы в башню старост занимали промежуток времени, который она могла бы потратить за книгами, но Гермиона не могла просто взять и отказаться от своих обязательств. Она была слишком ответственной. Сделав вид, что девушка просто закашлялась, она забрала книгу из-под мантии Гарри и засунула в свою сумку. — Лучше всего обсуждать такие вещи в спальнях, когда никого нет. Не бегай по школе с такими вещами — Последнее, что сказала Гермиона, прежде чем спохватиться и, схватив друзей за руку, побежать в сторону кабинета защиты от Темных искусств, крича сквозь толпу о том, что они опаздывают и нужно поторопиться. Сквозь гул учеников, что тоже бежали по своим урокам, девушка не заметила, как в ее голову пробрались тихие слова, что превратились в шум от криков учеников. как пользоваться этой ебанной гарнитурой? *** — Гермиона, ты не можешь снова пропустить вечеринку в честь первых выходных. Это последний год! — Гарри и Рон стояли напротив девушки, которая с небольшой горкой книг собиралась провести вечер в «библиотеке». Это была единственная разумная отмазка, и теперь она преследовала ее везде. Всю неделю девушка сбегала от друзей под этим жалким предлогом. Но друзья прекрасно знали Гермиону, и никто подумать не мог, что золотая девочка проводит несколько часов в компании опасного волшебника. Забавно. Сегодня состоится вечеринка в честь первых выходных, но, по правде говоря, ей и без библиотеки не хотелось там присутствовать. Эти тусовки напоминали сборище пьяниц, что не умолкали ни на секунду. Голова и без того раскалывалась, а вечерника и подавно погубила ее шаткое состояние. Видимо, сегодня Гермионе придётся провести в башне старост дольше обычного, судя по намечающейся вечеринке. Она вздохнула и вновь глянула на две пары глаз, что жалобно смотрели ей в душу, надеясь на согласие. Но ее брови только сдвинулись к переносице от подобного зрелища. — Мальчики, вы знаете, как я не люблю эти сборища. Отдохните без меня. Мне нужно нагнать парочку предметов перед понедельником, да и голова болит — Пальцы впились в корешки книжек от наглого вранья в лицо друзьям, но она не могла по другому. Ведь Гермиона дала слово Макгонагалл, что это останется под строгим секретом. Впрочем, Гарри бы и минуты не выдержал с таким сведением и совершенно точно побежал бы к башне старост. Если бы книги умели жалить, то ее руки безвозвратно и окончательно пострадали. Она хотела бы, чтобы они умели жалить. Мальчики понимающе посмотрели на подругу и, попрощавшись, направились к гостиной Гриффиндора. А девушка, ускорив шаг, двинулась к картине бывшего профессора зельеварения. Дыхание перекрыло, а руки дрогнули, словно только сейчас почувствовали вес книг, что Гермиона несла в башню старост. И так будет каждый раз? Она просто сядет в гостиной и будет делать домашнее задание. Он, как обычно, не выйдет из своей комнаты, и она спокойно уйдёт оттуда через пару часов. да Эти мысли придали Гермионе уверенности, и она, произнеся пароль, переступила порог комнаты, что была, как обычно, в полном мраке. На автомате девушка сделала быстрые движения палочкой, и свет озарил гостиную, которая ничем не изменилась после ее ухода. Подушки так же аккуратно лежали на диване, а забытый ею учебник покоился на ковре у камина. Усевшись на ковёр рядом с забытым учебником, Гермиона разложила остальные вещи, что принесла с собой, и принялась за работу. В какой-то степени это даже было плюсом. Никто ей не мешал. Она была одна, а Малфой даже не высовывался во время ее визитов, так что она могла полностью погрузиться в процесс, не отвлекаясь на посторонний шум, что часто раздражал Гермиону и мешал мыслить. «Прорицания». Она решила взяться сразу же за самый нелюбимый предмет, чтобы потом быстро сделать все остальное. Эта область никогда ей не давалась, да и профессор Трелони не сильно ее мотивировала. Постоянно бормотала какую-то чушь про совершенно несовместимые вещи -- Гермиона и Прорицания. Раздражает. Гермиона не то чтобы рвалась к репутации популярной девочки, но в учебных знаниях, да и любых знаний в целом, она предпочитала быть лучшей. Поэтому она по максимуму старалась изучать этот треклятый предмет, чтобы оценка по нему поднялась до максимальной. Набрав побольше воздуха в лёгкие, что при каждом визите сюда, будто кто-то отбирал по крупице, девушка открыла массивную книжку и, пролистав несколько страниц, наткнулась на уже знакомые буквы, что вчера она усердно заучивала. «Орнитомантия» Сейчас они изучали эту тему. Все шло замечательно, пока дело не доходило до практики. Гермиона отлично умела заучивать информацию и в случае чего применять ее в нужный момент. Но некоторые вещи ей давались тяжелее, а именно практика. Магия, выходящая из палочки, казалась Гермионе наилегчайшей вещью в магическом мире, но не гадание по поведению птиц, кофейной гуще и прочая нелепица. Она вообще не верила в этот бред, предпочитала опираться строго на доказанные факты и структурированные планы или же правила, но никак не на какие-то крупицы мокрого кофе в потёртой кружке, что ещё несколько столетий будет стоять в шкафчике кабинета и доставаться для учеников , что также придут на ее первые уроки. Выкинув ненужные мысли из головы, она положила палец на нужную строчку и принялась читать знакомые строки: — Пришло к нам это гадание из Античного мира. Орнитомантия была привилегией особой коллегии жрецов - гадателей - авгуров и составляла право высших сановников. Наблюдали за не очень большим количес... — Гермиона осеклась, услышав небольшой грохот из спальни, что сейчас была занята одним парнем. Она нахмурилась и, подождав ещё десять секунд, продолжила, убедившись, что шум прекратился. — Количеством птиц, но в связи с этим гадания получались наиболее точные. Стоит отметить, что особенностью, в частности, греческого мен... — Закрыв книгу резче, чем Гермиона это делала обычно, она встала и двинулась к лестнице. Подойдя к чёрной двери, что, к слову, была другого цвета, девушка приблизилась к ней вплотную и сосредоточилась на звуках. По ту сторону двери были слышны шарканье и какое-то постукивание, что показалось ей весьма странным. А если учитывать его положение и то, кем он является — внутри начала подниматься тревога. — Малфой, что ты делаешь? — в ответ она услышала лишь завывание ветра и лёгкий толчок в груди. Что это сейчас было? Она приложила руку к ребру, где мгновение назад словно мячик отскочил от стенок кожи, но ничего уже не чувствовалось. В голове всплыли воспоминания недельной давности, когда она возвращалась от башни старост. — Мисс Грейнджер, прошу прощения, но эта магия достаточно мутная и не до конца изученная. Возможно, у вас проявляются его новые симптомы. — Симптомы? Хотите сказать, что я теперь даже нормально подумать не смогу, потому что Малфой в любой момент может услышать их? — Ее распирало от гнева. Это же было просто несправедливо! — К сожалению, я не могу сказать ничего конкретного, но если ему слышны ваши мысли без надобности, то и вам вскоре должна открыться такая возможность. Могу только сказать, что дальше тактильных и эмоциональных ощущений это зайти не должно. — Эмоциональных? Тактильных? — Все зависит от человека, его магии и, конечно же, связи, что будет вас соединять. — Только не это... — Она не сможет ужиться с этим если узнаёт, что теперь будет чувствовать то же, что чувствует Малфой. Ни-ко-гда. От этой мысли мячик внутри неё забился быстрее и она принялась стучать в дверь. — Малфой, открой дверь! — Ручка не поддавалась, а значит, он запер дверь. Но самая высокая магия, что могла ему дастся, лишь окрашивание двери или жалкий «Люмос». Так что, не услышав ответа, она достала палочку из кармана юбки, которые начала пришивать на все свои последующие юбки ещё со второго курса. — Алахамора. Дёрнув за ручку и отворив дверь, она увидела полный бардак. Вещи были разбросаны по каждому углу, а книги были в таком состоянии, словно он одолжил их у младенца. Сам Малфой сидел в кресле, которое стояло в углу комнаты. Единственная вещь, которая осталась нетронутой его хаосом. Он непринужденно читал книгу. Глаза выражали полную безразличность и жестокость, губы сжаты в тонкую линию, а волосы идеально уложены. На то, что Гермиона зашла в его комнату, он даже бровью не повёл, словно она каждый день вот так врывалась в его личное пространство. — Что за шум здесь был только что, и что ты сделал с этой комнатой? — Она демонстративно повертела пальцем, вырисовав круг, как бы указывая на беспорядок в комнате, а после уставилась на него. Он же просто молчал, не потрудившись даже поднять на неё свой взгляд. Как будто в этой книге были все тайны вселенной, о которых незамедлительно нужно было узнать. К Малфою за словом в карман не полезешь. Он что-то делал. Она перевела взгляд на книгу и издала непроизвольный смешок. Теперь стало понятно, почему он не стал орать на неё и плеваться ядом, как он любил. Но прежде чем озвучить свою мысль, она услышала голос в голове, что как эхо пронеслось по всей комнате, а возможно и всей школе в целом. Она совсем тупая или притворяется? От такого она слегка опешила, а после поняла, что он даже не знал, что сейчас она услышала его мысли. Это вызвало в ней такой прилив энергии, что она быстро пришла в себя. Предварительно произнеся его полное имя и подумав о нем, она проговорила с насмешкой у себя в голове, в надежде, что до него дошли ее слова. Сейчас и проверим это заклинание. Малфой, ты учишься читать книги вверх ногами? Новый метод саморазвития? Девушка видела, как лицо парня вмиг приняло более очерченные черты, а глаза словно стали на пару тонов темнее. Он сжал зубы и закрыл книгу с такой силой, что ее кудряшка качнулась в сторону. Услышал Медленно повернув к Гермионе голову, он прошёлся взглядом по ее телу, но ощущение было, будто он делает маленькие порезы на каждом участке, что попадался ему на глаза. Захотелось закрыть дверь и больше никогда сюда не входить, но она была слишком гордой, чтобы это сделать. Его глаза были пропитаны таким отвращением и холодом, что она невольно поправила край рубашки, которая слегка помялась за весь день. — Что тебе, блять, нужно? — Он достиг уровня ее глаз и Мерлин, лучше бы он этого не делал. От него исходила такая тьма, что ей стало казаться, словно комната почернела, а воздух в ней стал гуще и грязней. Горло сдавило, из-за чего Гермионе приходилось дышать урывками, а глаза наверняка бегали по лицу парня, чьи волосы никогда не были хоть в каком-то понимании беспорядка. Она замешкалась, но сжала кулаки, пронзая горячую от страха плоть своими ногтями, приводя себя в чувство. Она не будет перед ним тряпкой. Не в этой жизни, Малфой Его брови изогнулись слишком неидеальной дугой, словно в немом удивлении. Но медленная ухмылка, что молчаливо поднималась, и ехидные глаза, как будто она была шутом, а не человеком, стоящим перед ним, помогли ей кое-что понять. Он услышал. — Не в этой, говоришь? — Он засунул свою мертвенно-бледную ладонь в карман чёрных брюк, что даже в таком хаосе не изменяли своему хозяину и оставались идеальными. В следующий миг в пальцах показалась палочка, что перекатывалась от большого пальца к мизинцу и обратно. Вот так вот, словно ему было скучно на уроке, и он перекатывал из одного пальца в другой ничем непримечательную ручку. — Ты знаешь, что эта палочка мне вовсе не нужна? — Он посмотрел на древко, как на необычный артефакт, что только что нашёл в раскопках, а после поднял свои серые, как шторм глаза и встретил ее тревожный янтарный огонь. — Я могу и без этой тупой ветки рассечь твою ебучую, птичью шею. У него фетиш на оскорбление шей? Конечно, она сразу же забыла об этой мимолетной мысли под его мертвенным взглядом. Холод прошёлся от затылка к пояснице, а волосы стали дыбом. Шестерёнки крутились с невероятной скоростью, пытаясь найти ту самую информацию, что помогла бы в раскрытии смысла его слов. Он даже молчал, словно давал ей фору подумать самой и выйти из этого диалога не настолько униженной. И... ну конечно. — Темная магия — произнесла Гермиона на выдохе, а губы Малфоя вместо закрытой ухмылки превратились в настоящих оскал из идеально белых зубов, что словно стали в несколько раз острее. Но это наверняка лишь ее воображение, что выкидывало дикий адреналин, стоя в одной комнате с тем, кто мог прямо сейчас прикончить ее. На этом самом месте. И это не тот страх, когда тело трясётся , словно оно находится на дне замерзшего озёра, а тот, когда воздуха критически мало и ты вот-вот упадёшь в пропасть, откуда тебя будет уже не достать. Ты понимаешь, что выхода нет, и тебе остается лишь ждать рывка назад, чтобы окунуться в эту пустоту. В этот всепоглощающий ужас.