Снежный пепел

Зачарованный флакончик… Кинжал из сердца дракона… Две чрезвычайно важные вещи, если ты планируешь поймать единорога. После утренней стычки Гермиона пребывала в крайне мрачном и нервном настроении, но даже это не могло заставить ее отложить сегодняшнюю вылазку из стен Хогвартса. Она и так слишком часто откладывала этот поход. Все нужное лежало в ее расширенной сумке, которая целый день была на Гермионе, потому что девушка просто сошла бы с ума, проверяя бесчисленное количество раз, не забыла или не потеряла ли она нужные ей вещи. Нервы дают о себе знать. Все уроки проходили мимо Грейнджер. Она даже не ощущала эти напряженные взгляды в спину от друзей, которые постоянно пытались залезть в ее голову, но как — она не понимала. И ее это раздражало. Что они пытались прочесть на ее спине? Ответы на интересующие их вопросы? Знак SOS? Зачем нужно было постоянно ставить Гермиону в это натянутое, словно струна, состояние? Она понимала, что их дружбе конец. И понимала, что ужасно не хотела такого исхода, но что она могла? Их связь уже давно была пошатана бесчисленными ссорами и глупыми недомолвками. Она лишь раскрыла им глаза на данное известие, а они сделали вид, что вина полностью лежит на Гриффиндорке. Им казалось, что она все решит. Потому что она всегда находила выход из любой ситуации. Даже самой безвыходной. Но девушка не знала, как решить проблему, которая требовала от нее полагаться не на логику и факты, а на чувства. То, в чем Гермиону можно было сравнить с дубом. Ничего не видит и ничего не слышит. Она не умела чувствовать такие вещи и не знала, что лучше сделать в данной ситуации. Поэтому она просто плыла по течению в ожидании решения, которое обязательно появится. С каждым новый взглядом, который полон грусти и злости, она теряет уверенность в этом плане. А пока что девушка направит все свои силы на прикрытие белокурой задницы. Даже если ей совсем не хочется этого делать. Даже если это вылезет ей боком. Она просто должна, а значит сделает. Потому что так нужно. И пусть Гарри и Рон возненавидят ее за то, что она делает то, что нужно, а не то, что велит сердце. Она никогда не умела к нему прислушиваться.

***

Грубые мозолистые пальцы мулата перекатывают тонкую сигарету от указательного пальца к безымянному. Сегодня он не в духе. Как и весь месяц, лето, год. А все из-за сукина сына Малфоя, который вечно сует свою белоснежную задницу куда не следует. — Грейнджер умная девочка. Она знает, что делать вид, словно ничего не произошло, не получится. Блейз сохранял хладнокровное спокойствие, потому что так и было. Он просто был раздосадован, что у него не получилось запугать золотую девчонку . Ему нужен этот пароль. Ему нужен его долбанный друг. — Я вырву этой суке все ее отвратительные кудри, если она хоть что-то сделает с Драко. — Пэнси была эмоциональной девушкой, которая до беспамятства влюбилась в Пожирателя смерти. Она расхаживала по опустевшему классу, который они с Блейзом нашли еще в 14 лет, когда прятались от Минервы. Он стал их маленьким убежищем от внешнего мира и посторонних глаз. С того самого дня, как она учуяла своим феноменальным обонянием парфюм Малфоя, который был только у него, ведь стоил сотни тысяч галеонов, а потому спутать его было нельзя, на Грейнджер, она проследила за ней, а когда ничего не нашла, обратилась к мулату. И, конечно же, он все разнюхал. Не мог не разнюхать. Потому что это Блейз Забини — он везде и нигде одновременно. Он достал бы Малфоя даже из под земли. Из чертового Азкабана, если потребуется. Парень чудом остановил слизеринку, которая готова была заорать на весь чертов класс, чтобы она не смела лезть к Драко. Вот что ее волновало. Просто смешно. Ей даже в голову не пришло, что его голова может отлететь в другой конец планеты лишь от одного ее крика. Но она не думает. Лишь чувствует. И это все усложняет. Но она любила. Возможно. И ей было плевать на тот факт, что он был самым жестоким убийцей магического мира. Как и Блейзу. Лишь он знал, что Драко делал, когда скрывался за ширмой маггловского мира, где единственное, что люди о нем знали это красота и деньги, которые были пропитаны во всем существе Малфоя. Не имени, ни титула. Поэтому он вытащит засранца из этого дерьма, а потом сам выбьет из него всю ту дурь, что застилала ему рассудок, пока он целых три месяца без перерыва убивал членов Ордена и других изменников. Он просто потерялся. А проблема с Грейнджер решаема. Она умна, а Блейз не дурак. Они договорятся. Мулат сделал ошибку, когда подумал, что она купится на его фальшивую вежливость и флирт. Это же чертова Гермиона Грейнджер, Блейз.

***

Гермиона фурией вылетает из класса после звонка, дабы не быть пойманной в ловушку под названием «Гарри и Рон» и спешит в башню, чтобы оставить там вещи и забрать плащ, который она заранее там оставила. Лишние глаза и уши в башне Гриффиндора ей ни к чему. За последние три месяца она была настолько осторожной, что теперь на автомате оглядывалась и замечала каждое неровное движение в ее сторону. Она знала, как запутать того, кто хотел уличить ее в чем-то. Знала окольные пути к башне старост. Гермиона не была дурой. Поэтому именно ее выбрали на эту роль. Кодовое слово, которое стало ее новым «привет» слетает с губ и она уже залетает в гостиную, которая не сменила своей атмосферы. Все те же вещи на тех же местах. Учебники летят на стол, а мантия ловко падает Гермионе на руки, чтобы потом накрыть ее плечи. Она садится на диван и дает себе отдышаться, а так же собраться с мыслями. Не торопись. Рука тянется в сумочку и достаёт оттуда листок с инструкцией, что и когда ей нужно сделать, а так же заклинания и вещи, которые помогут ей в той или иной ситуации при встрече с магическим существом. Единорогом. Она заучила этот листочек от первой буквы и до последней точки, но предпочитала успокоить своего параноика и вновь перечитывала свои слова, которые читала наперед, даже не вчитываясь в содержимое. Девушка так увлеклась процессом, что не заметила, как кто-то оказался с ней рядом. Присутствие стало ощутимым лишь тогда, когда она услышала ехидную усмешку за своей спиной. Руки сжали листок от испуга, а голова резко повернулась по направлению звука, поэтому она даже не успела среагировать, чтобы избежать данной ситуации. Лицо Малфоя было в сантиметре от ее лица. Он был в согнутом положении и смотрел прямо на Гермиону, которая буквально онемела от ужаса и шока. И от смущения. Она чувствовала, как ее лицо начинает пылать всеми красками пламени, и понимала, что краснеет, но ничего не могла с собой поделать, когда на нее смотрели два айсберга в такой невероятно интимной близости. Это пугало. И заставляло смотреть дальше. Так же, как и его. Он нахмурил свои светлые брови, словно пытался прочесть девушку. Как будто мог заставить ее вывернуть себя наизнанку одним лишь взглядом, что выражал лишь пустоту и злость. Злость. Она всегда присутствовала в его чертах. Глазах. Даже в его движениях. Злость была с ним повсюду, но это не означало, что она присутствовала с ним тогда, когда Гермиона скрывалась за картиной и оставляла Малфоя одного. Возможно, тогда он был другим. Не таким злым. Пустым. Что он делает, когда остаётся один? Чем заполняет свое одиночество? — Не волнуйся, Грейнджер, большая часть мое времени заполнена твоими бессмысленными монологами, которые постоянно крутятся в твоей голове. Ты вообще когда нибудь пробовала не думать? Очень хороший навык. — На его лице появляется садистская ухмылка, когда он видит, как ее лицо становится не красным, а пунцовым, отчего она истерично отводит голову в сторону, а потом вскакивает с дивана, словно рядом с ней сел сам Лорд. Он снова прочел ее мысли. Она снова потеряла контроль. Как же, Мерлин его, раздражает. — Тебя учили оповещать о своем присутствии, а не подкрадываться, словно ты нашкодивший мальчишка? — Гермиона приняла оборонительную позицию, сложив руки на груди и вздернув подбородок. — Какие мы грозные, когда смущаемся — Малфой поднимает руки вверх как бы говоря «сдаюсь», а на лице нарисовано одной единственное «я смеюсь над тобой» Сегодняшний Малфой со своим идиотским настроением шута раздражает Гермиону куда сильнее, нежели он просто не замечал бы ее существование, лишь изредка бросая взгляды призрения. Девушка постаралась успокоить свои нервы, но красный оттенок лица все равно давал знать о ее настоящих чувствах, что смущало Гриффиндорку еще больше. Она не намерена поддаваться его провокациям, когда на кону стоит ее благополучие и мысли, которые больше не были чем-то личным и безопасным. Теперь это были Мысли Гермионы и Малфоя. Поэтому она разворачивается от Слизерина и глядит на часы, которые показывают без пяти минут десятого. Ей нужно заранее прийти туда, чтобы все подготовить. Не обращая внимание на Малфоя, который наверняка находится в стадии раздражения от ее игнорирования, Гермиона берет свою сумочку, произносит согревающее заклинание на плащ и идет прямиком к выходу из башни. Пусть наслаждается одиночеством и мыслями о своем величии. Остаётся каких то 5 шагов до двери, когда цепкая хватка горячих рук сковывает плечо Гермионы и тащит назад. — Ты никуда не пойдешь. Вот так. Вот так просто он приказал ей. Приказал. Это был тот тон, который она обычно слышала у Минервы, когда та выходила из себя, и ее голос принимал полную серьезность и утрачивал всякий намек на непослушание. — Что, прости? — Девушка смотрит на Серую гамму в глазах парня, который снова делает это. Он принимает позу незаинтересованности. Как будто она просила его сидеть с ним. Как будто она остановила этого придурка, святые угодники! — Я? Ничего. А вот ты делаешь одну из своих Грейнджерских хреней, когда идешь туда, куда тебя не просят. — И какое тебе дело, куда я иду? Я твой домовой эльф? Или, может, это я заперта в этой маленькой башне, пока другие пытаются спастись от великого зла? — Этот самодовольный слизняк выводил Грейнджер из себя, каждым своим словом и действием. Какое ему дело до того, чем она занимается, когда оставляет его? Никакого. Но Малфой поджимает губы, и Гермиона видит, как его руки, которые спрятаны в карманах черных брюк, сжимаются в кулаки. Он зол. На что? — Ты думаешь, что пойдешь в запретный лес, а когда пробьет полночь, единорог выскочит из под дуба и великодушно поделится с тобой своей ахренительно редкой кровью? — Он не дает девушке высказать свои аргументы и продолжает: — Я опережу твои идиотские мысли и снизойду до того, чтобы поделиться с тобой своими мыслями. Ответ: нет. Ты просто идиотка, если думаешь, что все так просто. Среди различных способов ты выбрала самый сложный, как всегда, Грейнджер. — Его глаза сверкают с закатом солнца, которое отдается в его льде чем-то неправильным. Чем-то нереальным и таким несуразным. — Пять очков Гриффиндору. — Она видит, как он раздражен, видит эти блики в его глазах, но все равно не намерена идти на попятную. — Я повторюсь, Малфой : Не твое дело, что я делаю и как. Я сама решу, что для меня плохо, что сложно, а что невозможно. — Она предпринимает попытку уйти из башни во второй раз, но натыкается на высокую фигуру блондина, который загораживает путь перед Гермионой. — Детский сад. — Все, на что ей хватает сил и нервов. Она устала пытаться достучаться до него и тратить свои нервы. Пусть развлекается сам. Но ей нужно уйти и это вновь будоражит в Гермионе все самые ужасные чувства на которые она способна по отношению к этому человеку. У нее не остаётся идей. Гермиона не знает, что ей делать с этим нечитаемым изваянием. Поэтому она сделает это всего раз. Ничего не случится, если ее палочка выпустит одно безобидное заклинание в сторону опасного волшебника. Гермиона лишь спасает их от проблем. Да, она поступает правильно. Поэтому ее рука ловко достаёт из потайного кармана юбки палочку, а когда заклинание срывается с ее губ, Малфой лишь успевает выразить на своем восковом лице маску удивления и ужаса, а после его тяжелое тело заваливается на Гермиону, и она подгибает ноги от такой неожиданной тяжести. Его тело кажется чем-то неподъемным. Как если бы ей в руки упал огромный камень, который ей нужно было бы поднять и дотащить до ближайшей мягкой поверхности. Она обхватывает парня руками и делает замок вокруг его спины, а после тащит до дивана, которое находится всего в трех шагах от них. Гермиона чувствует его размеренное дыхание на своей шее и волосах, что заставляет рассудок помутнеть. Его кожа даже под одеждой кажется такой раскаленной. Такой неправильной. Теперь она понимает, что впервые трогает Малфоя так. Секунду назад девушка просто несла парня, чтобы потом бесшумно исчезнуть, а теперь ее ладони так остро чувствуют его тело под чёрным куском ткани. Теперь она правда ощущает дыхание Малфоя на своей шее, и ее тело покрывает рой мурашек, которые она не в состоянии остановить. Очень жаль. Гермиона укладывает Малфоя на диван и закидывает его ноги на бортик, но они все равно свисают и делают его позу такой неуклюжей и забавной на этой маленькой мебели, что девушка невольно улыбается такой картине. Она бы хотела запечатлеть этот момент. Если бы при ней был фотоаппарат, который родители подарили девушке на 15-летие, то она обязательно достала бы его и сделала снимок человека, который никогда не должен находиться в ее вещах. Мыслях. Голове. Наваждение проходит так же быстро, как и приходит, а взгляд перемещается на часы, обнаруживая на тех половину одиннадцатого. Ей нужно сейчас же уходить из этого логова дьявола, пока она не сгорела в его безжалостном огне. Но она смотрит на его размеренные черты, потому что понимает, что больше не увидит такого Малфоя. Спокойного и не напряженного. Как будто за его спиной не находится кладбище из невинных людей, которых он убил самыми безжалостными способами. Это будет ее новым образом перед сном. Чем то запретным и от того таким сладким. Ей ужасно, что она, зная о том, что этот парень сделал, все равно не испытывает той ненависти, которая была в ней раньше. Она хотела бы остаться и провести здесь еще пару часов, а потом сбежать, как мелкий воришка, которого поймали за кражей полевых цветов в маленьком ларьке. Ей хочется смотреть на это снова и снова, ведь она чувствует, что здесь ей спокойно. Здесь она настоящая Гермиона Грейнджер. Без масок, которые накладываются одна за другой каждое гребанное утро. С каждым новым секретом, каждым новым взглядом, брошенным в ее сторону, с каждым новым словом, которое слетает с его губ. С каждой новой эмоцией, которую она обнаруживает в нем. Все это заставляет девушку закрываться от внешнего мира все больше и больше. И почему то ее не страшит такая перспектива. Ведь она чувствует себя живой и эмоциональной Гермионой. Девушка, которая не проводит сутки напролет за книгами. Девушка, которая является лишь одной из многих учениц Хогвартса. И она рада ощутить это чувство. Впервые за эти два года.