Снежный пепел

Сухие ветки, которые хрустят под подошвой Гермионы, эхом отдаются в темном, всеми позабытом лесу. Все то время, что она шла, плутая между коридорами и обходя Мистера Филча, девушка думала о том, как ей быть дальше. Малфой будет в ярости, когда придет в себя, а что она? Ей страшно приходить к нему. И не только из-за сложившейся ситуации. Ей страшно, что она может почувствовать рядом с ним. Это неописуемое чувство в груди, которое не дает Гермионе покоя. Раньше она могла дать этому объяснение. Ненависть. Настолько ненавидеть, что сердце стучит быстрее, а голос начинает дрожать. Словно эмоций слишком много, и они пытаются вырваться наружу. А теперь? Как будто это чувство вышло на новый уровень эволюции и активно прогрессирует в ее организме, давая новые побочки. Но ведь такого не ощущает человек, который ненавидит. Или ощущает? Она не знает. Уже давно Гермиона ни черта не знает, и это выводит ее из себя. Находить ответы даже на самые сложные задачки — вот кем была Грейнджер. Теперь же она врет, скрывается, нарушает закон... Частично. — Куколка, я, конечно, все понимаю, но давай дойдем хотя бы до подземелий. Гермиона резко останавливается у поворота, где рукой подать до выхода, который преграждает одна парочка. Блейз Забини с Асторией Гринграсс. Ну что за черт! Мулат вальяжно положил свою массивную ладонь на задницу девушки и пытается довести ее до подземелий, но видя то, как ее руки проворно расстегивают черную пряжку ремня, Грейнджер очень сомневается в успешности такого шаткого плана парня. Но ей нужен именно этот выход. Она не намерена смотреть на набирающую обороты картину. В голове Гермионы закрадываются несколько неплохих вариантов, чтобы отвлечь внимание пары и увести их подальше от себя, но она даже не успевает достать палочку, как из ниоткуда появляется черная фигура, которая с каждым широким шагом освещается светом луны, очерчивая четкие и суровые черты лица Профессора Снейпа. Глаза Астории округляются, и она замирает на полпути к темно-синим боксеркам Забини, а тот в свое время растягивает наглую ухмылку, застегивая ремень и убирая руку от тела Гринграсс. Святые угодники, она правда рассмотрела боксерки слизеринца? Грейнджер впервые так рада появлению профессора, что забывает и сама скрыть от зорких глаз Снейпа свое присутствие. Черные как смоль радужки всего на миг встречаются с ее эмоциональным огнем, а после переключаются на то, зачем он сюда пришел. — Мистер Забини, я смотрю, вам очень весело. — Его ровный тон не выдает и толику эмоций, которые свойственны людям. Стена. Гринграсс почти слилась с белоснежными потолками Хогвартса, только и успевая, что нашептывать какие-то слова себе под нос. Давай, Астория, молись. Небольшой чертенок, живущих на задворках сознания девушки, победно улыбается, смакуя унижение и поимку ученицы, которая сидит у Гермионы между ребер. Эта копна белокурых, крайне похожих волос то и дело мелькает вокруг Грейнджер, вызывая в ней волну непроизвольного гнева. Но она никогда не дает этой эмоции основательно разжиться и пустить плоды, занимая себя какой-нибудь книжкой по Защите от темных искусств. Защите от таких пустых истеричек, как Гринграсс. Гермиона растягивает победную ухмылку, сама того не замечая, но быстро одергивает себя, сосредотачиваясь на том, зачем она здесь. Запретный лес. Время почти на исходе, а она еще даже не вышла за пределы стен замка. Все катится к чертовому дементору! Девушка уже было начала отступать в глубь коридора, чтобы найти другой выход, как вдруг произошло сразу несколько неожиданных вещей. Пока Блейз пытается придумать гениальную отмазку, над которой даже не старается, а Гринграсс чуть ли не изливается слезами страха и стыда, Профессор Снейп смотрит на восходящую луну, а после, хмурясь и проговаривая что-то себе под нос, берет обоих учеников за шкирку и тащит их в противоположную от Грейнджер сторону. В это же самое время девушка видит, как за дальним углом мелькает рыжая макушка. Чертов. Мерлин. Она заставляет себя поверить, что это был не тот самый Рон, о котором она думает, но его неуклюжая походка не дает Гермионе и повода усомниться в личности скрывавшегося. Где есть Рон, там есть и Гарри. Это все очень-очень-очень плохо. Катастрофически. Нестабильно. Они следили за ней? Конечно. Зачем? Глупый вопрос, она прекрасно знает зачем. Что ей делать? - вот что крутится в голове чаще остальных вопросов. Может, они вовсе и не за ней следили. Почему именно она? Гарри помешан на убийстве сами-знаете-кого, и это может быть один из таких случаев. Но, Мерлинова борода, как же не вовремя. Ей придется либо искать другой выход из Хогвартса, потому что время тикает неумолимо быстро, либо сделать то, что Гермиона умеет делать лучше всего. Думать. Палочка уже находится в слегка дрожащей руке Гриффиндорки, вырисовывая незамысловатую руну и проговаривая еле слышную фразу. Рон моментально дергает рукой вверх, показывая кому-то на противоположный от Грейнджер коридор. Видимо его собеседник согласен с ним, потому что он выходит из-за угла, показывая отсвет лунного света на своих линзах. На пару минут им будут слышаться разные звуки, чтобы сбить с пути и защитить заклинателя. Она научилась этому заклинанию на 6 курсе, когда они искали способы победить Темного Лорда. Руна напоминала ей цветок лилии, который так любила девушка в рассвете его сил, что и стало побудителем запоминания данной руны. Но времени нет. Грейнджер, собрав всю свою волю в кулак, бежит к главным дверям школы, чтобы через мгновение ощутить прохладный ветерок на своей, как оказалось, покрытой испариной коже. Легкие наполняются этим ароматом, а глаза прикрываются, чтобы совсем чуть-чуть отдохнуть. На миг. Она любила воздух в это время года. Где-то на границе осени и зимы. Что-то неоднозначное и противоборствующее друг с другом. Ей интересно было наблюдать, как осень отчаянно борется с таким суровым и безжалостным временем года как зима. Борьба была такой смешной и неравной, но такой захватывающей и красивой, что она глотала эти мгновения как кислород. И неважно, что в этой борьбе исход всегда один. А теперь она бродит по запретному лесу, не зная, где искать то, что находится везде и нигде одновременно. Гермиона читала, что существо само найдет искателя, если его помыслы чисты. Но все, что связано с Малфоем не может быть чистым. Девушка лишь молилась, чтобы это сработало и она сумела достать такой нужный для нее ингредиент. Ведь зелье не будет ждать своего завершения вечно. Гермиона даже ни разу не проверила его сохранность в том пыльном классе. Столько всего навалилось, что это отошло на второй план. Соберись. Если она добудет его кровь, то первым же делом отправится в класс. Потому что времени мало. Потому что она должна его закончить до того, как пойдет навестить его. Потому что ей страшно прятать что-то настолько мощное у себя в тумбочке. Хруст веток стал для Гермионы чем-то вроде пожарной сигнализации, которую она ненавидела, потому что он заставлял девушку тормозить. Такой же громкий и пугающий. Облачки пара, которые выдыхала Грейнджер, на миг перестали показываться. Она резко повернула голову в сторону звука, боясь того, что там может быть. За дальним деревом Гермиона увидела промелькнувший белый хвост, который скрылся в глубинах леса. Ушло пару мгновений, чтобы понять, что ей не показалось. Что сознание не сыграло с ней злую шутку. Он нашел ее. Мерлин, это правда сработало. Гермиона чуть ли не побежала по направлению ее белого ориентира в этой темной гуще, не разбирая дороги, которая стала в сто крат тише, чем была минуту назад. Завернув за то самое дерево, ее взгляд уловил необычайной красоты существо. Единорог. Невероятно. Повернутый к ней спиной, он казался всего лишь лошадью, но лишь пока не обернул к ней своей головы. Длинный рог, что в лунном свете отливал всеми цветами радуги, предстал перед взором девушки и она на миг забыла, как дышать. Даже его кожа, казалось, отливала радугой. Это напоминало ей северное сияние, которое Грейнджер так и не довелось увидеть. Ей хотелось бы запечатлеть этот момент в своей памяти, как колдографию. Как то, что она смогла бы просматривать, словно окуналась в омут памяти. Потому что такое невозможно представить дважды. Его черные бусины, которые, Гермиона была уверена, вблизи совсем таковыми не являлись, смотрели на девушку настороженно, но совсем не испуганно. Как будто он знал свое величие и давал своим взглядом понять, что не боится такую, как она. Как же ей было это знакомо. Осознав, что все это время она неподвижно глазела на самое прекрасное существо в своей жизни, девушка вздрогнула, а после поняла, что не знает, что делать дальше. Единорог перед ней, флакончик ощущался даже под ярусами одежды, отдаваясь легкой магией вокруг него. Но что делать дальше? Попытайся она его порезать, он сразу прикончит Гермиону, ей даже палочку поднять не удастся. Вдох-Выдох. Сделав небольшой шаг в сторону существа, Грейнджер слегка улыбнулась. — Ам... Привет? — Все это казалось до чертиков смешным и глупым. Она правда делает это? Гермиона совсем не знала с чего начать. Что говорить? Ей нужна эта кровь, но как объяснить для чего? Ей казалось, скажи она это вслух, и проблема станет материальной. Ощутимой. И она не справится. Поэтому единственным, правильным было лишь то, в чем Гриффиндорка действительно нуждалась. — Мне очень нужна твоя помощь. — В этих словах было столько невысказанного. Столько отчаяния и усталости, хотя прошло всего пару месяцев. От этой мысли она сама себе усмехнулась. Совсем не угрожающе. Разочарованно. Слабачка. Единорог словно изучал внутренности Гермионы, залезая в самые сакральные места ее души. Холодок обдал девушку, и она поежилась. А потом все случилось так быстро, что Грейнджер даже не заметила, как что-то врезалось в ее голову со скоростью агрессивно пущенного заклинания. Как будто ее оглушили, но это ощущалось совсем иначе. Как неумелые чары забвения. Или как резкий удар по голове. Через мгновение тело девушки погрузилась во тьму, успев увидеть только приближающиеся копыта существа.

***

Её рука уткнулась во что-то твердое и холодное, отчего Гермиона поморщилась, открывая слипшиеся глаза. Первое, что ей удалось проанализировать, так это то, что на дворе была глубокая ночь, если судить по кромешной тьме, которая не давала девушке оглядеть обстановку. Сердце пропустило тревожный удар, словно дало знак всем органам Гермионы начинать бить тревогу. Паника. Она вскочила с твердой поверхности, хотя сейчас она не была уверена, что вообще думала об этом, пока ее глаза пытались разглядеть хоть что-то. Мозг начинал просыпаться, и Грейнджер начинала вспоминать все события сегодняшнего вечера. Точно ли сегодняшнего? Эта мысль ударила наотмашь, заставив ее тугой комок нервов сделать тройной кульбит, и рука в защитной реакции потянулась к палочке в кармане джинс. Которую она не нащупала. Годрик. Глаза уже привыкли к темноте, и она поняла, что находится в каком-то сарае, но до сих пор она не понимала масштаб происходящего. Её тело упало на грязный деревянный пол в поисках палочки и через пару секунд пальцы коснулись знакомых бугров и очертаний. Вздох Гермионы наверняка услышали бы те, кто мог охранять ее в этом забытом всеми месте. Но в этом не было никакого смысла, ведь так? Палочка находилась в ее руках, а значит у нападающего не было цели сделать что-то с ней. Возможно. И следующая мысль, которая заставила ее сердце сжаться. Она упустила единорога. Мерлин его подери! Захотелось поджечь этот дряхлый сарай к чертовому дементору, но ей нужно было собраться и выглянуть наружу. Чтобы там ни было. Раз... Два... Три... Гриффиндорка резко дергает шаровидную ручку двери и вздрагивает, когда она издает характерный громкий звук. Ну конечно. Она направляет палочку ровно на 90 градусов и осматривает местность, которая выглядит... знакомо. Еще пара движений и ее мозг составляет у себя в голове полную картинку ее местоположения. Она в запретном лесу. До сих пор. Совсем недалеко от места, где ее вырубили. Нелепица какая-то. Грейнджер хватает пары минут, чтобы освоить эту информацию, прежде чем она пускается в сторону замка не разбирая дороги.

***

Гермиона, насколько ей позволяют ее дрожащие руки, прикрывает дверь, чтобы та не потревожила особо ушастых хозяек Гриффиндорской башни, и забегает в ванную комнату, успевая прихватить с собой пижаму, которая лежала на тумбочке. Только в закрытом помещении она наконец выдыхает, ощущая себя в безопасности. Прохладная вода достигает грязного лица, и она смывает с себя весь страх и воспоминания этой ночи. Этого вечера. Бешенный взгляд утыкается в нее, и она рассматривает себя, пытаясь найти что-то отличительное. Что-то не нормальное. И конечно, натыкается на татуировку, кончик которой торчит из под ее водолазки, мешая анализировать. В ее жизни уже что-то ненормальное. Гермиона боится, что в один из дней она проснется и обнаружит ее продолжение у себя на скуле. Ведь она не скроет этого. В ее голову закрадываются воспоминания, когда девушка пыталась применить к себе гламурные чары, но что-то блокировало их. Словно эти змеи, что смотрели на нее своими отличительными пуговками насмехались над ней. Показывали, что она не сможет просто стереть их из своей жизни. Слабачка. С каждой прожитой ночью Гермиона чувствует, что кошмары скоро достигнут ее. Как интуиция. Как ощутить неладное за пару шагов до взрыва. Слабачка. Грейнджер стянула с себя грязную водолазку и кинула ее в сторону, приступив к джинсам, когда почувствовала маленький флакон прямо под боком. Усталый вздох пронесся по ванной комнате, и рука девушки двинулась в карманы джинс, доставая флакон. Не глядя, она положила его на раковину, но что-то заставило ее повернуть голову в эту сторону. Как, если таить надежду, зная, что шансов нет, но все равно продолжать. Знать, что ты сделал на "удовлетворительно", но почему то представлять на ее месте "отлично". Зрачки расширились, а губы приоткрылись в невысказанных словах, которые застряли в горле Гермионы. Но все равно продолжать. На умывальнике лежал флакон с наполненной жидкостью. Кровью единорога, черт его дери.