Снежный пепел

— Вы совершенно безрассудны, Минерва — Снейп не любезничал и опустил всякие формальности в сторону женщины, которая была ему близка. МакГонагалл ходила из стороны в сторону, лишь изредка теребила края мантии, собираясь с мыслями. — Вы прекрасно знаете, что этот момент рано или поздно настал бы. — Отчеканила женщина и второй раз за всю их беседу взглянула на мужчину. По-настоящему. Снейп никак не отреагировал. Лишь поддергивающийся мизинец говорил о его нервозности. Он стоял в углу кабинета МакГонагалл, чтобы охватить все в этом помещении. Они должны были принять это. Он. — Мисс Грейнджер не глупа и, к нашему сожалению, очень строптива. — Профессор Снейп сделал продолжительную паузу, а после издал смешок. — Она принесет много проблем, если мы сделаем это. Теперь настал черед Минервы напряженно осмотреть мужчину. Недосказанность висела в воздухе, не давая собраться. Времени было катастрофически мало, а связь двух учеников крайне тяжелой и далекой. Профессора изучали многочисленные источники, чтобы добиться успеха, но единственная инструкция была сосредоточена в дряхлой книжонке, находившейся в руках Гермионы Грейнджер. Им было прекрасно известно рвение и целеустремленность лучшей ученицы этих стен. И их предположение оказалось верным, когда Снейп обнаружил ученицу перед выходом из замка. В тот самый период. Оставалось лишь ждать. Но сколько? Хватит ли им времени? Нужно было действовать, и Минерва сделала первый шаг. Рискнула засунуть мелкую рыбу в пасть акулы. Вопрос лишь в том, позволит ли акула, чтобы первый ход сделала жертва его клыков?

***

Гермиона раздраженно ходила из угла в угол, поднимая пыль, которая заставляла ее подавлять приступы чихания. Все ингредиенты были добавлены, и сделав последние штрихи, Грейнджер отсчитывала минуты, прежде чем можно было окунуть приготовленные кольца в котел и произнести закрепляющее заклинание. Две аккуратных окружности, которые не несли в себе чего-то особенного. Серебро, украшенное небольшой змеей. Единственная пометка к виду украшений в маленьком ежедневнике. Символ татуировки партнеров. Девушка переживала насчет действий колец, ведь они должны были нести в себе не только защитные функции от вторжения в сознание партнера. Было и очень много других побочных эффектов. И о некоторых будет неизвестно вплоть до надевания колец. Особенности данного заклятия, что легло на них двоих в начале года. Татуировка всегда уникальна, и именно это не дает конкретики во всем, что описано неизвестным владельцем. Общие вещи были расписаны, но что насчет других? Все зависит от партнеров. Вплоть до их родословной. Характер, отношения между партнерами, их жизненный путь и мировоззрение. Все это играло роль для создания колец. Гермиона не первый раз крутила эту мысль в голове, и сопоставляя все эти аспекты, достаточно хорошо представляла исходы данных украшений. И эти исходы ее не радовали. Две противоположности. Свет и тьма. Добро и зло. Холод и жара. Все шло против них. Эта формулировка заставила Грейнджер прийти в себя и вылезти из пучины ужасных мыслей. Них. Ей не нравилось, что она начинала употреблять все чаще Малфоя и себя в таком обобщающем ключе. Нужно собраться и держать голову холодной. Как же печально, что именно этот навык испарялся, как только Гриффиндорка переступала порог башни. Мозг работал на каких то других инстинктах. Очень потаенных и пугающих. Взгляд встречается со стрелкой часов и Гермиона, сжав два кольца в ладони, подходит к котлу, из которого выходит красный дым. Цвет боли, смерти и… Ладонь расслабляется, чтобы украшения погрузились в консистенцию. Грейнджер, как завороженная, произносит последние слова перед точкой не возврата. Там, где все началось. — Пеломантрос. Похоти.

***

Гермиона шла в направлении большого зала, думая о сегодняшнем вечере. И ночи. Теперь она будет жить бок о бок с убийцей. Опасным существом, которого больше не называют человеком со сломленной душой. Этому нет оправдания. Вещи уже покоились в ее новой комнате, которая была так близка к его. Он заметил? Как же, эта комната никогда не стоила его внимания. Или она просто не знает этого человека. Но как можно узнать что-то настолько холодное и скрытное? Она любила решать сложные задачки, но это был не тот случай. Определенно не тот. Профессор сказала, что проблем возникнуть не должно. Вчера они наложили на башню парочку заклинаний, и теперь магия была напрочь изолирована в этой местности. Любого рода. Это заставило Грейнджер одновременно выдохнуть и напрячься. Даже самые обыденные вещи были теперь не подвластны ей в стенах этой башни. Будет непривычно. Но она готова заплатить такую цену, если это означает полную безопасность ее жизни. Во всяком случае, магической. Девушка оглянулась вокруг, понимая, что все уже давно ужинают, и ей придется столкнуться с множеством изучающих взглядом. Интересных, осуждающих и сочувствующих. Она стала слишком знаменита в этих стенах. По-настоящему она. Не кто-то, кто стоял выше нее и отдавал лучи своей славы. Такие ненужные. Фальшивые. Теперь это была целиком она. Это была последняя мысль перед входом в огромный зал, что светился множеством левитирующих свечей. Как звезды. Спешными шагами Гермиона шла к друзьям, которые воодушевленно посмотрели на подругу и впервые за все время улыбнулись ей той самой теплой улыбкой. Не фальшь, которая, казалось, преследовала ее повсюду. Грейнджер впервые поняла как ей этого не хватало. Их поддержки. Заботы. Это осознание так больно откликнулось в ней, что даже стало страшно. Страшно, что это все испарится, когда они узнают, что все в порядке. Но ничего не в порядке. И уже не будет. Девушка села напротив парней и принялась уплетать приготовленную еду, удивляясь, как та могла стать настолько вкусной. Словно кто-то щелкнул в ней неизведанный механизм и выпустил на волю что-то новое. И это было приятным чувством. Гарри с Роном удивленно наблюдали за подругой, набивающей обе щеки школьным деликатесом, которые не являлись у девушки чем-то любимым. Но именно это заставило их выдохнуть и обрадоваться, что подруга шла на поправку. — Ты в порядке? — Гарри старался словить с ней зрительный контакт, и Гермиона позволила ему. Потому что он в этом нуждался. В своей подруге. — Спасибо, Гарри, я чувствую себя намного лучше. — Она улыбнулась ему так искренне, как только могла. И улыбка не была вынужденной. Ведь ей правда хотелось вселить в него надежду на то, что все еще можно было исправить. — Ми… Гермиона, мы слышали, что твои вещи больше не находятся в башне Гриффиондора. Что это значит? — Рон взволнованно посмотрел на подругу, наплевав на то, что прервал предыдущую тему. Видимо, этот вопрос вертелся в его голове весь день. Грейнджер прожевала кусок еды и, набрав побольше воздуха, решила, что хотя бы здесь тайн не будет. Возможно, она не может сказать им, что именно она прячет, жертвуя их дружбой. Но в остальном ей хотелось бы быть честной. И она была. — Профессор МакГонагалл переселила меня в башню старост — Прежде чем из друзей посыпался поток новых вопросов, она оборвала любую из них. — Ту, что не стали использовать для старост. Гарри нахмурил свои густые брови, а Рон даже яблоко жевать перестал. — Но… зачем? — Вопрос повис в воздухе. Ей стало стыдно, что она сделала такую заминку, но ей, правда, понадобилось все мужество, чтобы произнести это вслух и ощутить эту горечь на языке. — В связи со слухами, которые ходят вокруг меня и моей истощенностью, Профессор приняла решение изолировать меня от учеников. Ей кажется, что они влияют на мое… состояние. — Ну вот. Она это сказала. Рон первым пришел в себя. — Не слушай придурков, что судачат о тебе! Только скажи, и мы разберемся с ними — Рон воодушевленно толкнул друга под бок, как бы призывая поддержать того — Да, Гарри? — Да, мы не позволим, чтобы такая мелочь, которая не стоит твоих переживаний, влияла на твою жизнь здесь. — Гермиона уже закончила есть, и рука друга легла поверх ее руки. Это чувствовалось как что-то новое. Что-то потрясающее. И ей захотелось плакать от переполняющих девушку эмоций. Поэтому она не сдержалась и выпалила то, что должна была сказать своим друзьям уже давно. — Мальчики, простите меня. Я была такой эгоистичной и скрытной. Мне было стыдно перед вами, и я в какой-то степени злилась. Я не могу рассказать вам всего… Правда не могу. Но я хочу, чтобы вы знали, что я очень дорожу вами. Я никогда не была так искренна, как сейчас. Гарри удивленно посмотрел на Гермиону, а Рон зарделся и отвел голову в сторону. Друзья на то и были друзьями. Принимать тебя со всеми твоими недостатками. Светом и тьмой. И они приняли. И не задавали вопросов. И, Мерлин, как она была благодарна им. Последующая часть ужина прошла в комфортной тишине. Каждый думал о своем и принимал молчаливое решение где-то внутри себя. Это и было то, в чем она нуждалась перед новым сложным этапом в этом учебном году.

***

— Черный ворон — Словно она зовет. И слышит немой ответ на этот зов. Но он наверху, где-то там, в полной тишине и тьме. Он никогда не выходит из комнаты в часы ее появления. Очевидно. Ноги делают пару робких шагов, словно проверяя территорию на наличие капканов. Гермиона не могла расслабиться, зная, что она сделала день назад и что последовало за этим действием. Глаза пробежались по кухне, стеллажам, заполненными множеством пыльных книг. Впрочем, парочку новых томов все же оказались на одном из таких. Те, что она оставляла здесь, забывая забрать. Девушке казалось, что она оттягивает момент, когда придется переместить взор на гостиную. Воспоминания нахлынут, она в этом не сомневается. Потому что они были отнюдь не ужасными. Далеко не таковыми. Так иронично. Зеленый плед валяется на полу, как если бы его хозяин встал, не удосужившись вернуть предмет на место. Грейнджер хочется подойти и сжать кусок мягкой шерсти в руках. Ощутить. Понять, что это было правдой. Не еще одна ее галлюцинация, которые слишком часто стали замещать реальный мир. Его присутствие делает девушку помешанной. Но как это исправить? Хотела бы она знать. Сняв мантию, которая внезапно стала давить на плечи, Гермиона направилась в сторону дивана. И, разумеется, она сложила плед и аккуратно положила тот рядом. Удерживая всякие желания в пределах своего сознания. Впервые ей не хочется что-то делать. Просто посидеть вот так пару часов и найти ответ. Убедить себя, что это все не нужное. Совсем не важное. Что все поправимо. Но правда была в том, что она хотела услышать это от кого-то другого. Потому что тогда все не зря. Тогда все правда. Тогда она поверит себе. Ведь теперь это стало для нее непозволительной роскошью. Её мысли больше не были ее мыслями. Гриффиндорке постоянно казалось, что они навязанные. Какие-то неправильные. Рука достает два идентичных между собой кольца и рассматривает те под отблеском пламени. Он отбрасывает тени, делая эти два предмета непозволительно очаровывающими. Украшение, делая такие вещи, не может вызывать такую гамму приятных ощущений. Как что-то неправильное и оттого такое прекрасное. Гермиона совершенно точно чувствует магию исходящую от них. Вот только описать ее не в силах. Это что-то совершенно неизведанное. И она должна отдать один из них Малфою. Сегодня же. Потому что откладывать нельзя. Ей хочется провести свою первую ночь рядом с непредсказуемым существом, имея на себе защиту. Ведь она не знала, что могло произойти еще, будь они так близко. Теперь. Так регулярно и долго. Было ли это правильным решением? Поселить ее сюда. Оставить один на один с ним. Жить, питаться и мыться с ним в одних стенах. Чувствовать его повсюду. Что может вызвать данное решение? Грейнджер грубо обрывает свои мысли, пугаясь столь сильному влечению к ним. Боясь, что пара лишних ушей может подслушать их ход. Они слишком потаенны для того, чтобы стать чем-то публичным. Отдать кольцо. Да. Она сделает это. Это ведь так просто. Все просто. Лестница издает негромкие скрипы, словно давая сделать девушке шаг назад. И убежать. Так просто. Его дверь видна, даже если не подниматься. И ее вид заставляет Гриффиндорку затаить дыхание. Все просто. Будет ли уместным сунуть ему это в руки и уйти? Поймет ли он, что кольцо нужно надеть на палец? Сделает ли он это? Так просто. Кажется, она перестала делать хоть какие-то вдохи, дабы кислород позволил легким функционировать. Все ее существо принадлежит этой двери и тому, что произойдет, когда она отворится. Все просто. Сейчас. Стуки кажутся чем-то оглушительным в ее вакууме адреналина, и она вздрагивает. Пути назад нет. Ей придется идти до конца. Ради себя. Ради Гарри с Роном. Ради своей жизни. Гермиона слышит медленные шаги в ее сторону. Шорохи. А после ручка тянется вниз, и дверь отходит внутрь комнаты. Вот только комнаты не видно. Лишь массивное тело, которое перегораживает весь проход. Полуголое тело. Снова. Грейнджер заставляет себя даже не сметь опустить взгляд ниже этих холодных глаз. Он выглядит слегка удивленным, но раздражение выражено на его лице ярче всяких звезд. Никакой вины. Малфои. После продолжительного молчания, Малфой раздраженно вздыхает и решает первым завязать разговор. Хотя это не он постучался к ней. — Ты решила сыграть со мной в гляделки, Грейнджер? — Малфой проходится своим цепким взглядом по девушке и останавливается на ее глазах. Пытаясь прочесть. Что? Гермиона протягивает к нему ладонь и раскрывает, чтобы кольцо предстало пред его взором. И оно предстает. Девушка не смогла пересилить себя, чтобы не смотреть на его выражение. Ей хотелось впитывать все изменения, которые могли появиться на высеченной скульптуре. Как что-то из ряда вон выходящее. Сначала он свел брови к переносице, после она увидела, как его взгляд стал сосредоточенным, а потом Слизеринец медленно поднял голову, встречаясь с ней взглядами. И его выражал неверие. Это как ушат холодной воды. Неожиданно. И первые секунды как будто бы больно. Он не ожидал? — Решил сыграть в гляделки, Малфой? Его лицо принимает суровый вид, и он поджимает губы, протягивая длинные пальцы в сторону ее ладони. И она вновь перестает дышать. Еще никогда у них не происходило такого контакта. И это показалось чем-то кощунственным. Но Гермиона не успела проанализировать эту мысль, как пальцы Малфоя слегка коснулись ладони девушки. Словно дразня. Горячие. Кольцо больше не лежало в ее раскрытой ладони. А посему ей нужно было удалиться. Правда ведь? Прежде чем она успела что-либо предпринять, Малфой начал закрывать дверь своей комнаты. Вместе с дверью закрывались все ее мысли, которые рвались одна первее другой. Но в паре миллиметров парень остановился. Его тяжелый взор встретился с ее потерянным. Ей показалось, что он о чем-то размышлял. Что-то, что доставляло ему дискомфорт. Низкий баритон окутал раскаленный воздух. — Твоя жертва не стоит таких до охуения гнилых вещей. А после дверь захлопнулась, оставляя Грейнджер наедине со всем водоворотом мыслей, который с каждой секундой окутывал один нерв за другим. Не давая собраться и сделать хотя бы шаг от его комнаты. Но она сделала. И в этот раз ноги понесли ее не к выходу. Не сегодня. Сегодня она повернула влево, чтобы дернуть ручку смежной двери на себя и зайти в свою новую комнату. Жертва.