Снежный пепел

— Мне просто нужно выйти на пару секунд из этой башни! — Голос дрожал от злости, а из глаз вот-вот должны были полететь искры. — На кону стоит безопасность всего, ради чего я вру каждый Мерлинов день! — Да пожалуйста, Грейнджер. — Он сохранял мертвенную спокойность, но именно это и пугало. — Когда ты грохнешься прямо перед картиной, я, сука, не буду поднимать твою тощую задницу, ведь я, блядский боже, не могу и шагу ступить за эту черту! — Его бледные руки тыкают в сторону выхода. Дыхание сбивается, а в глазах появляется злость. Все тот же Малфой. Прекрасно. Грейнджер неуклюже сидела на диване в гостиной старост, куда её благополучно принёс Малфой. Сначала было неловко. Пока Слизеринец, не издав и толику звука, пошёл к кухонной гарнитуре доделывать кофе, который Гермиона ощущала за версту, она смотрела ему в спину. И хотела сгореть в адском пламени. Ничего необычного не произошло. Не мог же он позволить лицезреть труп золотой девочки прямо в его тюрьме. Да, конечно. Малфой никогда ничего не делает по доброте душевной. С этой мыслью она успокоила своих демонов, которые неистово кричали разные глупые мысли, поселяя что-то очень-очень неправильное в её душе. Поэтому она все же осмелилась попросить его об услуге. — Не мог бы ты помочь мне выйти из башни, чтобы я доставила послание Профессору МакГонагалл? После этого полилась желчь, и теперь Грейнджер лицезрит взбешённого Малфоя, чья рука направлена в сторону выхода. Идеально прямая. Не единого лишнего движения в сторону. Солдат. — Я сделаю это сама, если потребуется. — Её янтарь стал чуть темнее. Глаза в глаза. Гребаный торнадо, в котором бушует холодный айсберг и импульсивный огонь. Он думает, что раз самый искусный и опасный на этой планете, хотя она никогда в этом не признается, то может указывать, что ей делать? Она не его пешка. Малфой безжалостного сверлил и проникал под кожу к девушке. Вскрывал внутренности, даже не прилагая усилий. Но Гермиона не позволит собой помыкать. Сейчас он всего лишь ученик, который заперт в этой башне. Ей нечего бояться. А потом морщинки между его бровями исчезли, как и ярость в глазах. Чистое безразличие. Руки скрылись в карманах штанов, а поза стала расслабленной. Как ни в чем не бывало. — Валяй. — И он ушёл. Драко Малфой. Разве он мог сделать иначе? Переступить через свою гордость, показать что-то большее, чем злость, и сделать нечто большее, чем зло? О нет. Купоны на благотворительность кончились. Гермиона и не рассчитывала на что-то большее. Просто решила попытать удачу, потеряв бдительность под его сильными руками. Позволила себе впервые не просто подумать, а пропустить через себя эти дурацкие мысли, что начали появляться в её голове. Ничего страшного. Она позволит себе такую мимолётную слабость. Пусть подавится своей желчью. Она, святые угодники, не мать Тереза, чтобы пытаться спасти всех в этом мире. Даже самых прогнивших. Кулаки сжимаются и она встаёт.

***

— Ну и? — Что «ну и»? — Блейз устало вздыхает и делает новую затяжку, пропуская через легкие отраву, чтобы та в свое время высвободилась из него клубком густого дыма. Пэнси натурально капала ему на мозги, никак не помогая решить возникшую проблему под названием «Золотая девочка». Забини был слишком самоуверен, если подумал, что сможет прогнуть Грейнджер под себя и добраться до своего друга. Малфой. Чертов засранец. Если он не начнёт делать хоть что-то, то Темный Лорд снимет с него шкуру, а кишки скормит Гиппогрифам. Он же, блядь, просто прохлаждается в этой ебучей башне! Буквально взял себе отпуск на пару месяцев. Вот только после отдыха Блейз обнаружит размазанный мозг своего лучшего друга возле Малфой Мэнора, который служит для Лорда чем то вроде офиса для сбора всех Пожирателей смерти. Ебаный Гарри Поттер до сих пор ни черта не нарыл. А возможно, просто не дает об этом знать. Забини склонялся к варианту, где два долбоклюя не могли ничего найти без своего огромного мозга в виде Гермионы Грейнджер, с которой они, как парень успел заметить, находятся в натянутых отношениях. Блядское чудо. Мулат и представить не мог, насколько Малфой и Грейнджер выгрызают друг другу глотки, чтобы доказать свою ебаную правоту. Эти двое — бомба замедленного действия. И он не удивлен, почему Грейнджер ходит такой уставшей и раздраженной. С таким подарком судьбы можно лишь расшибиться головой об стену. Он знает об этом не понаслышке. И так, ему нужно заставить золотую девочку довериться Слизеринцу. Он же, блядь, хочет помочь! Но она явно не знает об этом. И Блейз не уверен, что захочет знать. Хотя, после того разговора у озера он ни в чем не был уверен. Стоит сменить тактику и подойти сзади. Аккуратно и здраво. С Грейнджер нужно общаться на её языке. Факты и здравый смысл. Потому что она, блядь, так и не пришла к нему. Эта всезнающая башка будет биться с Малфоем до последнего. Он не сомневался. — Ты вообще слушаешь меня? — Пэнси уперла свои накрашенные в черный, как тьма ногти по бокам и обиженно уставилась на Слизеринца. А еще Пэнси. — Думаю, как бы спасти жопу аристократичного засранца и при этом остаться в живых. — Мулат вперил тяжелый взгляд в девушку, пока та приводила эмоции в порядок. Они оба хотели помочь Драко. — Вариант вырвать суке её вшивое гнездо до сих пор в силе — Ядовито проговорила Слизеринка. Парень закатил глаза и помотал головой. — Я хотя бы попыталась. — Она наконец то села рядом с Блейзом и взяла первый попавшийся журнал. Нужно её выловить. Без лишних глаз. Нет. Он же хочет заставить её поверить ему, а не напугать её и тем самым заставить обходить свиту Малфоя ста дорогами. Послание. Записка. Надо сделать так, чтобы она сама пришла. Была готова слушать. — Кажется, придется действовать иначе. — Мулат наконец то озвучил идею вслух. Пэнси перевела взгляд на Забини и приподняла бровь в вопросительном жесте. — Мы прибегнем к разговорам. Грейнджер не напугать угрозами. Мы лишь усугубляем и без того шаткую ситуацию. Туз всегда будет в её рукаве, Пэнси — Блейз заткнул начавшую было возмущаться девушку последней фразой. — Нам нужен союзник. Грейнджер блещет умом, и это нам на руку. Сумеем её убедить, что не желаем зла хотя бы конкретно этой школе — доступ в башню нам обеспечен. Пэнси поджала накрашенные губы и отбросила скучный журнал в сторону. Ей не хотелось признавать всю трезвость этого плана, но выбора не было. Она готова на все ради Драко. — Если это поможет нам добраться до Драко, то я в деле, черт его возьми.

***

Время близилось к ужину, и Гермиона уже могла без посторонней помощи передвигаться по башне. Мышцы ныли, а кожа была крайне чувствительна, но все это лишь толика боли, которая настигла её вчерашним вечером. Послание было доставлено, и Грейнджер расслабленно глядела в потолок гостиной. Возвращаться в свою комнату ей не хотелось. В голове сразу появлялся ворох мыслей, которые она бы хотела похоронить заживо. Поэтому гостиная была единственным местом, где можно было расслабиться и поразмышлять. Конечно же, пока она находилась в ней одна. Малфой не появлялся с того разговора, и Грейнджер была счастлива такому исходу. Ей наконец то не нужно тратить свои силы на препирательства с этим слизняком, который возомнил себя вторым Лордом. Он находился на её территории и преимущества были в ее руках. Поэтому, она подходит к полке с книгами и берет ту, что по её мнению кажется самой интересной. Рука останавливается на потертой и выцветшей обложке. Она проводит по корешку кончиками пальцев и губы трогает легкая улыбка. «Маленький принц» Определенно да. Ужин возник на столе одновременно с вытянутой книгой в руках Гриффиндорки. Гермиона прижала небольшой томик к груди и подошла к небольшой кухне. Воспоминания вихрем пронеслись в её голове. Вся в муке, в несуразном виде и он. Безжалостный бог. Безупречный, но невероятно опасный. Его сердце такое же идеально-холодное, как и весь он. И то, как он уплетал её еду, шло наперекор этому образу. Как что-то из ряда вон выходящее. Грейнджер тряхнула головой и посмотрела на две тарелки ужина с большого зала. Рядом стояло два стакана с морсом и лежали столовые приборы. Есть с ним она уж точно не будет. Девушка хватает свою порцию, поставив тарелку на книгу, как поднос, а в другую руку берет напиток с приборами и аккуратно идет к камину. Рот наполняется слюной от мысли, что она наконец то поест за этот долгий день. Присаживается на диван и раскладывает все по столу. Книга покоится на диване. Идеально. Вилка с едой уже на полпути к Гермионе, как резкая боль в районе груди заставляет девушку выронить вилку и повалиться на пол с глухим стуком. Сначала боль кажется очень неприятной, и Грейнджер лишь сжимает зубы, но через пару мгновений огонь опаляет всю область той части, где находится татуировка. Мерлин. Она издает пронзительный крик, стараясь подавить его, но ощущение, что по её коже водят раскаленной кочергой. Вжигая в её тело что-то. Гермиона хочет встать и побежать к Малфою, но понимает, что не взберется по этой спиральной лестнице, поэтому ей остается лишь кричать. — Малфой! — Почти сразу же её настигает новый приступ боли, и она вскрикивает. Руки ударяются об шершавый ковер, а футболка, что сейчас на ней, прилипает к коже от крайне высокой температуры тела. Она ничего не слышит. Или боль заглушает все остальное. Она уже ничего не знает. Но Гриффиндорка продолжает кричать и звать единственного человека, который должен испытывать то же самое. Девушка поднимает голову и видит паршивого Малфоя, челюсть которого напряжена до предела, а по лбу стекается капля пота. Он видит её, корчующуюся на полу, и сквозь боль приближается к ней. На нём все так же нет футболки. — Грейнджер… — Он хочет сказать что-то еще, но она убирает руку с того места, где сплетаются тела змей на его коже. — Покажи её — Ей сложно сдерживать вертикальное положение, но она должна увидеть, причиной чему служит этот огонь в теле. Глаза лихорадочно смотрят на татуировку и натыкаются на новый элемент. Ещё не до конца выжганный. На кончике хвоста у одной из змей появилось кольцо. Идентичное кольцу на их пальцах. — Святые угодники… — Грейнджер вскрикивает от новой боли и прислоняется лицом к полу. Малфой хватает девушку за плечо и садит вертикально. Его брови нахмурены и он, не давая Грейнджер подумать, оттягивает часть ткани, наблюдая за тем, как на второй змее появляется второе кольцо. Они сплетены вместе. Как невероятно короткая цепь из двух колец. — Блядский боже… — А дальше черты Слизеринца расплываются, сужаясь лишь до кристально-серого оттенка, и она впадает в забытье.

***

— Здесь ничего не было про такие сильные болевые ощущения от появления новых узоров на теле… — Грейнджер сидела в гостиной, сложив ноги по турецки, и лихорадочно пролистывала страницу за страницей обшарпанного ежедневника тех времен. Девушка пришла в себя через полчаса, когда татуировка прекратила разрастаться и температура тела снизилась. Почти сразу же она достала ежедневник, который прятала под сиденьем дивана. И принялась читать. Малфой устроился рядом только потому, что удивление и интерес пересилили его эго. Парень и не знал, что у Грейнджер имелась книга, где описывалось заклинание, связывающее их жизни. — Какого хрена эта книга все время была у тебя, и ты не рассказала мне? — Малфой был раздражен. Если бы ему стало известно об этом раньше, то, возможно, он бы нарыл для себя что-то полезное. Грейнджер слушала его вполуха. Гриффиндорке нужно было знать, почему их кожа горела огнем лишь при появлении этого рисунка. Определенно это что-то значило. Татуировки появляются незаметно. Каждый раз Гермиона находила новые линии, лишь посмотрев в зеркало. Но не в этот раз. — Да потому что ты бы не упустил возможность выкрасть её у меня, ведь по своей воле я бы тебе её отдала… — Она повернулась к хмурому Малфою и проговорила чуть ниже — только через свой труп. — В этой комнате умная не только ты, мисс-огромные-мозги. Я был второй по успеваемости, если ты успела забыть. Она была так зла пустыми попытками отыскать в этой книженции ответ, что не следила за языком и говорила то, что думала. — Не думаю, что от тех знаний осталась хотя бы половина. Наверняка всю ненужную дурь из тебя выбили. — Ей было чхать, как он отреагирует. Гриффиндорке не нужен был его мозг, потому что особого ума не требовалось, чтобы понять содержимое. Думает, она не искала способ все разорвать. — Следи, что говоришь, ебанная всезнайка. — Прорычал Малфой и поднялся с места, чтобы встать за спину девушке и видеть содержимое ежедневника. Конечно, он бы не позволил себе дышать с ней одним воздухом добровольно. Все такой же высокомерный хорёк. Куда Гермионе до Драко Малфоя. Лишь пыль под ногами. Почему этот жест заставил испытать Грейнджер странный спектр отрицательных эмоций. Ярче всего преобладала злость и раздражение. Взгляд уже не был сфокусирован на записях, в которых все равно ничего не было. Она прочитала этот ежедневник вдоль и поперек, но такого нигде не писалось. Пустая трата её времени. И нервов. Она захлопнула дневник и аккуратно встала с дивана. Больше ни единой строчки не даст прочитать. Уже было двинулась к лестнице, которую так боялась за этот день, как сбоку послышался злобный голос. — Ты, блядь, не имеешь право скрывать информацию о заклятии, которое лежит на нас обоих. — Она поворачивает голову и встречает его потемневшую серость. Челюсти сжаты, а руки стискивают обивку дивана до побеления костяшек. — Ещё как имею, Малфой. — Она вздергивает свой курносый нос вверх, чтобы казаться чуть выше, но все равно терпит жалкий крах. — Эта клетка принадлежит тебе. Поэтому здесь ты не имеешь никакого права. Это было сильно. Глубоко. И очень неаккуратно. Его радужка словно пропала с радаров. Казалось, что огонь в камине стал тише под его тяжелой аурой. Выражение было не верящим. Словно он впервые понял, что она не просто пыль в его ногах. Вредное насекомое, которое нужно уничтожить. Малфой обошёл диван, убирая всякое препятствие между ними. Гермиона двинулась к лестнице, что была сзади. Его шаги шли в такт с её. Хищно. Опасно. Дурадурадурадура. — Я был слишком терпелив. — Ещё два шага в её сторону. — Хотела увидеть, каким я стал вне стен этой школы? — Она спотыкается об первую ступень и приземляется на её гладкую поверхность. Малфой величественно возвышается над ней. Взгляд утратил всякие эмоции, оставляя лишь сталь и тяжесть. Такую, что ощущается на языке. Заставляя задыхаться и молиться. Он приседает на корточки, оказываясь на одном уровне с Грейнджер. Почти, но не слишком. Она чувствует запах ментола. Заставляет себя не дышать, потому что это гребанный парадокс. Он сейчас её прикончит, а в теле Гермионе происходит что-то крайне ужасное и неправильное. Она не должна испытывать то, что испытывает сейчас. Святые угодники, да она больная. — Я покажу тебе. — Малфой выдыхает эти слова, и Гермиона не справляется со своим желанием пропустить воздух через легкие. За мгновение до его горячих рук на её шее. Пальцы смыкают её, как удавка, и она кашляет. Пытается вдохнуть, но в неё попадают лишь жалкие крупицы. Нужно что-то сделать. Ударить его, укусить, что угодно! Но она задерживает дыхание и смотрит в его тьму. Впитывает её вязь в себя и пропускает сквозь пальцы. Касается его грубых рук, обволакивая их положение. Словно она попросила его сомкнуть их на её шее. И он жадно проводит взглядом по её движениям. Впитывая. Гермиона чувствует, как его хватка слабеет, но не настолько, чтобы полностью вдохнуть. Этого достаточно, чтобы, закашливаясь, пропустить через себя достаточное количество, дабы не упасть в обморок. Он выжигает её своим взглядом. Обволакивает. И она принимает его. — Я не боюсь смерти. — Она шепчет это в его губы, которые стали так близко. Так по предательски. Драко Малфой опускает взор на её губы и ловит каждое слово, слетающее с них. Как псих. И она чувствует что-то противоречивое. Это страх вперемешку с чем-то волнующим. До бабочек в животе. До тугого узла где-то внизу. ГосподиБоже. Слизеринец пропускает усмешку, медленно растягивая губы в хищной ухмылке. Все так же не поднимая взгляда с её губ. И она уже перестает соображать. Все сужается до единственного человека, чья хватка ослабла окончательно, но все так же держит её. Не давая сбежать. — Правда? — Почти угрожающе, но недостаточно. Голос стал на пару тонов ниже. И она бы приняла это за злость. Или тихую ярость. Но здесь было что-то еще. Определенно было. Потому что она не могла чувствовать это одна. Гермиона спихивала все на дурацкую связь, дабы не признавать того, что чувствовала прямо сейчас. Ведь тогда все пойдет прахом. Если уже не пошло. Его колено незаметно коснулось её ног. Внутренняя сторона бедер ощутила мягкую ткань штанов. И кожа вмиг покрылась предательскими мурашками. Их взгляды моментально столкнулись, и она увидела все. За секунду до того, как его губы обрушились на неё. Грубо и жадно. Выбивая весь воздух и сжимая ладонь на шее. Но не так, как раньше. По другому. И она ответила. Пальцы коснулись его платиновых волос, и Гермиона впустила требовательный язык Малфоя в свой рот. Раскрывая себя. Вторая рука коснулась её бедра, поднимая футболку опасно высоко. Заставляя прогнуться навстречу его требовательным рукам. Стон вырвался из её рта, когда его пальцы начали играть с её кожей, и она сжала волосы парня в тиски. Малфой в ответ укусил её нижнюю губу, чтобы потом облизнуть место укуса. И снова двинуться к её бедрам. Сжимая их до сладкой боли. Заставляя хотеть большего. Как они оказались там, где находятся сейчас? Пре Гермиона схватила Малфоя за шею и заставила того сесть на ступеньку, чтобы оказаться сверху. Оторвавшись на мгновение от его губ, она оседлала колени парня и встретилась с его задорным взглядом. Губы расплылись в ухмылке, но не успел Слизеринец произнести и слова, как Гермиона заткнула его рот требовательным поцелуем. И он гортанно промычал, когда она двинулась на нём. Несдержанно и в то же время аккуратно. Пробуя. да Слизеринец грубо схватил её за бедра, делая движения быстрее и резче. Их голоса прозвучали в унисон. Ей казалось, что она просто съехала с катушек. Потому это не могла быть Гермиона Грейнджер. Она бы никогда не сделала такого. Никогда бы не целовала так жадно. тель Но что же это тогда? ни Она сжимает его затылок и издает удивленный вздох, когда член Малфоя упирается там, где нужно. Отрывается от его губ и опускается к шее. Сейчас Грейнджер похожа на дикую кошку. Ненасытную и оттого такую незнакомую. ца. Её губы смыкаются на его белоснежной коже, и она слышит его нервный вздох. Делает толчок и смыкает зубы на плоти. Из него срывается низкий стон, и он запрокидывает голову назад. — Блядскийбоже — неразборчиво и дрожаще, но суть она улавливает. И этот голос словно отрезвляет её. Приводит, наконец, в чувство. Она распахивает глаза и отрывается от его шеи на котором виднеется алый засос. Боже. Что она наделала. Гермиона вскакивает с Малфоя, заставляя того взглянуть на неё, и поджимает губы. — Что мы наделали… — Её взгляд панически шарит по местности вокруг, натыкаясь на ежедневник, который покоится в руках Малфоя. И пазл складывается. Чертов ублюдок. Злость кажется лишь смешком по сравнению с тем, что испытывает Грейнджер. Ей хотелось сжечь здесь все дотла. Хотелось закричать, чтобы услышала вся чертова школа. Она была готова вынести засранца из этой башни и скормить его ненавистникам. Что угодно, лишь бы успокоить эту боль внутри. Все происходит быстро. Его каменный взгляд и её ладонь, которая касается его скулы. Звонкий хлопок разрезает гробовую тишину этой башни. Малфой на мгновение удивляется, касаясь скулы и разминая жевалки. — Это было низко даже для тебя, Малфой. — Ты лишь выстроила в своей голове образ, который хотела видеть. — Он издает смешок. — Я никогда не стану хорошим человеком. И она убегает наверх, чтобы больше никогда не видеть эти глаза. Глаза цвета искупления.