Железо внутри, железо снаружи

Экипаж воздушного судна был приемлемо обучен. Дирижабль с первого раза состыковался с причальной мачтой. Шипение гидравлики, щелчки поршней и легкий гул останавливающихся двигателей.  Спустя пятнадцать минут прозвучало оповещение об успешном завершении рейса, совмещенное с приветствием для прибывших абитуриентов. Пассажирские люки бесшумно распахнулись, и смертные повалили на выход, стремясь поскорее вживую увидеть Бикон вблизи. Арк’тур двинулся в обратном направлении, уверенно раздвигая толпу. Он шел к зоне выдачи багажа.        Кандидаты на поступление обычно забирали свои вещи чуть позже, но у легионера были некоторые проблемы с его паноплией. Из-за крупных габаритов и отсутствия привычной для аборигенов продвинутой системы механизации, оружие железного воина нельзя было взять с собой в пассажирский салон. Ориентируясь по указателям, Арк’тур без труда нашел нужное место. Хотя во время пути он отметил неприятный факт. Пока Бикон и его инфраструктура не производили впечатления надежного укрепрайона. Нет предполья, а вся оборона опирается на единственную стену, что довольно дурно спроектирована. Башни, являющиеся основными узлами обороны, явно строили исходя из эстетических соображений. Отвратительный пример вопиющего дилетантизма. Из плюсов здесь была лишь удачно подобранная местность. В прошлой жизни Арк’тур без труда бы захватил это убожество. Забавно. Глядя на чужую, плохо сделанную работу, ему тут же захотелось показать, как надо. Перестроить Бикон. Разрушить этот дурацкий сказочный замок и превратить его в идеал фортификации. — Демонова кровь… — неожиданно остановившись, тихо ругнулся сын Пертурабо. Его разум вслед недавним размышлениям мгновенно подбросил мерзкую ассоциацию. Иногда он проклинал идеальную память астартес. Некоторые вещи хотелось забыть. К несчастью это невозможно, они с ним навсегда.        Кузнец видел эти пикты. Они ходили среди легиона и поначалу вызывали огромный интерес. Снимки Императорского Дворца. Ослепительный. Грандиозный. Титанический. Такие слова не описывали и доли великолепия данного сооружения. Основными опорными столбами он погружался в мантию планеты, а шпили вспарывали небеса, уходя за пределы атмосферы. Огромные расписные купола, уникальные кристаллические витражи, меняющие палитру в зависимости от времени суток, высотные погодные генераторы, подвижные галереи, резные колонны колоссальных размеров, покрытые золотом и серебром, каскады триумфальных арок, под сводами которых могли пройти бок о бок несколько сверхтяжелых титанов. Чудесам не было числа. Ими не могли не восхищаться даже мрачные воины четвертого легиона. Никто не ставил под вопрос необходимость Дворца. Новому государству нужен символ и сосредоточие власти.  Так и продолжалось, пока… Арк’тур сжал зубы. Пока Дорн не получил титул Преторианца. Тогда это показалось чудовищной несправедливостью. Почему именно седьмой? Чем Железные Воины хуже? Такие вопросы стали частью бытия. Соперничество, а потом и вражда между сынами и отцами. Только пролетевшие тысячелетия и последние бои, в которые кузнец войны шел, наполненный отчаянным нигилизмом, позволили принять очередную истину. Зависть. Он, в числе прочих, завидовал Имперским Кулакам. Они, не меняясь, воссоединились со своим примархом и обрели еще больший почет и уважение, стали безупречным зерцалом благородных идеалов Великого Крестового Похода.    Об этом мечтали. Об этом говорили. Железные Воины тоже не изменились, они сражались упорно и расчетливо, не жалея сил, брались за самые сложные задачи. Несомненно, они были ограничены своим пониманием "Принципиа Белликоза" и отсутствием идентичности, но это не делало легион хуже других. В конце концов, четвертый получил долгожданную награду. Вместо идеала воссоединения с отцом или смены уклада… Сынов ждало Порицание. Этот позор и тяжелую травму стойко перенесли, но они не забылись. Ничего не забылось. Параллели с Имперскими Кулаками становились все неприятнее. Именно Имперские Кулаки перестраивали Дворец Императора. Сначала это были абсолютно плановые работы, что не нарушали общую композицию. Дорн укреплял Дворец, дополнял его новыми элементами, увеличивая и без того грандиозный объект всегалактического значения. А потом примарх седьмого сказал слова, которые отозвались ненавистью в душе его брата. Они ознаменовали новый этап. Соперничество перехлестнуло грань и стало сначала скрытой, а потом и явной враждой. Железные воины получили разведданные от Воителя для планирования вторжения в Систему Сол и осады Терры. Их добыли скользкие змеи из двадцатого и… Неважно. События на орбите Плутона говорили сами за себя. Арк’туру было с чем сравнивать. Новые пикты. Дорн безжалостно перекроил Дворец Императора. Было видно, как позолоченная мечта приносилась в жертву практическим причинам. Он заново укреплял и перестраивал. Он знал, кто придет под стены. Знал, на что они способны. Как глупо… Сравнивать Дворец Императора и Бикон. Кузнец войны поднес свиток к сканеру, и сотрудник аэроузла, взглянув на экран, молча направился вглубь помещения для хранения багажа.     — Возьми тележку. — недовольно бросил легионер ему вслед. Железному воину не хотелось долго ждать, но еще больше ему не нравилось, что кто-то кроме него будет касаться его личного оружия. Кузнец войны слегка напрягся, услышав раздавшийся вскоре после ухода служителя грохот. Упало нечто металлическое. Спустя десяток минут пыхтящий от натуги смертный прикатил грузовую тележку, на которой лежал очень длинный металлический ящик. Легионер сразу заметил на нем царапины и помятость, которых не было при погрузке. Отвратительно непочтительное отношение! Железный воин одним движением открыл запертую часть стойки, вырвав ту с корнем. — Вам нельзя… — жалобно заскулил напуганный смертный, однако он тут же умолк под испепеляющим взглядом кузнеца войны. Сын Пертурабо без промедления снял печать и открыл замки. Внутри лежало его детище, аккуратно укутанное в белую хлопковую ткань. Феррум Мортис. Железная Смерть. Стоило признать, что Арк’тур всегда интересовался необычным оружием. Он успел собрать скромную коллекцию, и одним из самых занятных ее экземпляров был топор кастеллана – оружие самих Аурик Морталис, вывезенное с Терры после невероятно кровавого абордажа одной из орбитальных платформ. К большому сожалению, этот образец был безнадежно сломан. Он содержал невероятно большое количество незаменимого архиотеха, и поэтому его восстановление не являлось возможным.     В новой жизни кузнец войны решил попробовать повторить этот топор. Разумеется, из общего с оригиналом тут только сама концепция комби-оружия ближнего боя. Местный технический уровень, нехватка ресурсов и проблемы с оборудованием сильно ограничивали, но результат оказался приемлемым.   Длинная рабочая часть пило-топора в форме полумесяца с двумя рядами прочнейших зубцов закрывала барабанный магазин вместимостью семьдесят пять патронов и верхнюю часть древка. Естественно изготовить болтер не представлялось возможным, поэтому вместо него железный воин разместил купленный у военных, снятый с хранения тяжелый стаббер. Пришлось значительно его модифицировать, максимально укротить ствол и дополнить электроникой, призванной следить за состоянием всех систем и предотвращать задержки.   На средней части древка Жон расположил собственноручно доработанный генератор, а также спусковой механизм и руну запуска пило-топора. Пяту древка венчал десятисантиметровый шип. Единственным украшением Феррум Мортис служили чередующиеся черные и желтые полосы на боковых частях пило-топора. Легионер придирчиво оглядел оружие, а потом присоединил магазин и пробудил микрокогитатор, который немедленно запустил программу диагностики оружейного комплекса. Все в порядке. Сын Пертурабо покачал двух с половиной метровый Феррум Мортис, который ощущался почти невесомым в руках, созданных для войны.     — Тебе повезло, тварь. — выплюнул легионер, без труда подняв отчаянно хрипевшего смертного за горло. С пару секунд он смотрел в глаза жалкого человечка, а потом резко отбросил его к стене. Тот сполз по ней, видимо, окончательно лишившись чувств. Этого червя стоило убить… Однако сейчас слишком много дел и мало времени.  Жон быстро добрался до выхода и вновь впитал панораму Бикона. Невозможно отказаться от собственной природы. Разум направил мысли в привычное русло. Железный воин оценивал и подсчитал высоту башен, арок, материалы, из которых они были выстроены, количество затраченного времени, людей и ресурсов. Он находил все новые и новые слабые места и мгновенно придумывал контрмеры. Привычная работа и естественная стихия. Раздумья прервал легкий порыв ветра. Прикосновение прохлады позволило отвлечься, но лишь на секунду. Впереди послышался вскрик и прогремел несильный взрыв. Арк’тур ребром ладони отбил летящий ему в лицо обломок каменной кладки и поморщился. Поднимающееся вверх облако пыли и дыма осыпалось разноцветными искрами. Признаки, характерные для взрыва праха. Вновь подувший ветер быстро развеял серо-черную тучу и обнажил два силуэта: Руби Роуз и стоявшая спиной к Жону девушка в дорогом белом платье и такого же цвета волосами, вся ее поза дышала негодованием. Интересно. У кузнеца войны появились некоторые предположения о личности оппонентки Руби Роуз.  Арк’тур неспешно подошел к смертным. Спор меж ними перешел на повышенные тона со стороны девушки в белом, а Руби лишь пыталась неуверенно отвечать, но ее всякий раз перебивали. — Что здесь произошло? — холодно поинтересовался легионер, ему был абсолютно не интересен конфликт двух детей, однако здесь была возможность, и упускать ее не хотелось. Незнакомка в белом мгновенно обернулась, и раздражение в ее глазах тут же сменилось накатившим страхом. Сузившиеся зрачки и участившееся сердцебиение. На минуту она оцепенела, но все-таки сумела справиться с собой. Трансчеловеческий ужас работал и в новом теле кузнеца войны, но не так как прежде. Действуя в намного меньшей степени и не на всех.  — Ничего! — указав пальцем на Руби, произнесла беловолосая. — Все было бы в порядке, если бы этот ребенок смотрел, куда идет! — Я не ребенок! — возразила Роуз, возмущенно размахивая руками. — Я уже извинилась! Я всего лишь…    — Что здесь произошло? — повторил Жон и, заставив взглядом замолчать Руби, перенес внимание на вторую смертную. — Эта недотепа столкнулась с моими вещами, и из-за нее произошёл взрыв праха! Арк’тур раздраженно сжал свободный кулак. Бестолковые смертные. Разве можно нарушать технику безопасности при обращении с взрывчатыми веществами? Обычная глупость и небрежение, а не теракт или попытка убийства.  — Я извинилась! Что тебе ещё надо, принцесса? — опять начала Руби. — Вообще-то не принцесса, а наследница. Вайсс Шни, наследница Праховой Компании Шни, самого крупного добытчика праха на Ремнанте. — внезапно вмешалась еще одна смертная. Она шагала легко. Пружинисто и почти невесомо, но этого было недостаточно, чтобы скрыть ее присутствие от внимания железного воина. Брюнетка с янтарными глазами, облаченная в бело-черный костюм, открывающий стройные бедра, живот и руки, а ее голову венчал черный бант. При виде оглянувшегося железного воина она переменилась в лице. Глаза смертной забегали словно у загнанного зверя, который отчаянно выискивает уязвимость охотника. Ее ошибкой стало решение подойти к месту разгоревшегося конфликта с подветренной стороны. Запах сказал все, что нужно, и раскрыл истинную суть.     "Зверолюдка", — определил Арк’тур, происходящее становилось занимательнее. Фавны – так назвали сородичей этого гнусного создания на Ремнанте. Однако кузнец войны знал более подходящее определение. Зверолюди. Отвратительные отродия. Хуже абхуманов: те хотя бы более-менее генетически стабильны. Поэтому им в свое время были дарованы ограниченные права. Племена зверолюдей жили в грязи и мерзости, где им самое место. Мутанты и абоминации. Их презирали все, используя в качестве бесплатной рабсилы или мясного щита на поле боя.   Что же… Зверолюдка подтвердила догадки железного воина. Наследница семьи Шни не была публичной фигурой, и ранее Арк’тур не видел ее изображений. Сейчас не слишком хорошее место и время для знакомства. Возможность оставалась открытой. В работе с этой смертной были гораздо более определенные перспективы, чем в возне с Руби Роуз. Впрочем, последняя все еще представляла интерес: феномен ее глаз стоило прояснить. — Наконец-то! Хоть кто-то меня признал! — произнесла Вайсс с таким напыщенным тоном, словно действительно была принцессой. — Также Компания Шни известна своим ужасным отношением к сотрудникам и странными связями. — как будто кинув кусок грязи прямо в лицо Шни, продолжила зверолюдка. Вайсс Шни, едва не задохнувшись от гнева, принялась молча собирать разбросанные по земле чемоданы, а потом быстро удалилась, сопровождаемая повеселевшим взглядом Руби. — Вот ведь задавака… — по-детски фыркнула Руби и огляделась в поисках неожиданно пропавшей спасительницы. — Слушай, спа… А где она?   Бродячая кошка ушла так же тихо, как и появилась. Легионер не придал значения ее пропаже. — Нам нужно идти, не стоит опаздывать на речь директора Озпина. — посоветовал кузнец войны.  — Это точно! Но… куда? — всполошилась смертная. — Иди за мной. — выдохнул легионер, направляясь в нужную сторону. — Где Янг? Почему ты не с ней? — Она меня бросила здесь и ушла со своими друзьями! — глаза Руби блеснули влагой, но она мгновенно переключилась на новую цель. — Это и есть твое оружие?! Круто! Можно взглянуть поближе? Жон посмотрел на Феррум Мортис, а затем на Руби. В принципе, в пило-топоре не было ничего секретного, однако потребовалось волевое усилие. Руби отличалась от бестолкового служителя аэроузла. Кузнец войны напомнил сам себе, что эта смертная была в процессе становления воином, плюс ее глаза. Сейчас можно сделать крошечное исключение: немного наставничества не повредит.     — Смотри. Это Феррум Мортис, или Железная Смерть. — Арк’тур чуть качнул цепной топор в сторону Руби. Смертная с огромным интересом, почти благоговейно, принялась осматривать Феррум Мортис, который был больше нее в полтора раза. Она нежно провела рукой по древку и механизмам, словно это страшное оружие было живым существом.   — Вау! А такое полотно будет нормально работать, и как устроен огнестрельный модуль? — спросила Руби. — Все мое оружие работает штатно. — хмыкнул Жон и нажал на руну запуска механизма. Зубья пришли в движение. Топор моментально изготовился к резне. Феррум Мортис издал привычный для всего цепного оружия диссонирующий рев. Губы железного воина непроизвольно растянулись в улыбке. Наконец-то мирная жизнь подходила к концу.  — А что по поводу тяжелого стаббера… — начал было Арк’тур, но его тут же прервали. — Чего? Стаббер – это что? — Руби ловила каждое слово и буквально излучала неуемное любопытство.   — Огнестрельный модуль. — объяснил легионер и продолжил. — Он работает не так, как большинство видов автоматического оружия. Специальный механизм забирает патрон назад, а затем поднимает вверх и досылает в патронник, который представляет из себя пьезоэлектрическую камеру зажигания, где выстрел инициируется при помощи кратковременного разряда электричества, а затем гильза выбрасывается в сторону. Арк'тур взял идею и некоторые детали из старой жизни. К сожалению, проблемы с качеством материалов так и не были изжиты. Главная задача, которую не удалось решить, состояла в металле, что шел на изготовление зубьев. Возможно, в будущем получится улучшить Феррум Мортис, однако загадывать не стоило. — А не проще ли было сделать все это при помощи обычного ударно-спускового механизма и простой системы автоматики с коротким ходом ствола? — Проще. Только моя система дает несколько дополнительных возможностей и преимуществ, включая: возможность выбора режима скорострельности, меньшую отдачу и вес, точность стрельбы и так далее. Правда, износ деталей более высок, но это компенсируется хорошим уходом. — Я никогда раньше не слышала ни о чем подобном. Тебе стоит запатентовать свою идею! — с улыбкой на лице посоветовала Руби. — Обязательно. — явный сарказм в голосе Арк’тура оказался потерян для смертной. — Нам стоит продолжить наш путь. — Хорошо! Но потом мы вместе разберем твое оружие! — Руби незамедлительно определила дальнейшее расписание дня и устремилась следом за кузнецом войны. Через пару минут они все же дошли до главного зала, где и должен был произнести речь Озпин. — Эй, Руби! — окликнула сестру Янг, помахав рукой. — Я заняла тебе место! — Что же, Жон. Увидимся еще! Пока! — смертная понеслась напрочь забыв недавнюю обиду на Янг. — Несомненно увидимся. — негромко уронил железный воин шествуя к центру зала. — Я рад приветствовать вас всех в стенах нашей академии. Уверен, что годы, проведенные здесь, навсегда останутся в ваших сердцах самыми теплыми воспоминаниями. Вы научитесь не только противостоять гримм, но и получите отличную базу знаний, благодаря которым сможете уверенно чувствовать себя в современном обществе. Учеба – это важно, но не забывайте о дружбе и веселье! Сейчас начинается весна вашей юности, и нельзя тратить ее лишь на пыльные книги… — Озпин продолжал вдохновенно говорить, но кузнец войны потерял интерес к словам смертного. Зачем все это, если часть собравшихся здесь не поступит в Бикон? Зачем в красках расписывать перспективы перед кандидатами? Неужели сейчас он наблюдает попытку вдохновить и дополнительно мотивировать тех, кого отбирал лично директор и преподавательский состав? Очевидное издевательство и доказательство глупости смертных. Речь Озпина подходила к логическому завершению, и его последние слова заставили Арк’тура обратить на себя внимание. — … Пирра Никос! Вы наверняка видели ее поединки! Воистину выдающиеся результаты! Однако, кроме мисс Никос, в этом году к нам поступает еще одна уникальная личность. Жон Арк! Мистер Арк привлек мое внимание своими потрясающими боевыми навыками, именно он бесстрашно защитил своих одноклассников в лесу у Ансела от стаи гримм! Смертные в зале зашумели и, проследив направление руки Озпина, стали оглядываться на железного воина. Они делали это и ранее, но не так активно. Большинство предпочитало избегать общества легионера, вокруг него образовалась мертвая зона. Словно из прорванной плотины, хлынули удивленные возгласы, восторженные шепотки и девичий писк. Отвратительно. — Самое главное состоит в том, что… — директор сделал драматическую паузу, а затем упер взгляд в кузнеца войны. — Мистер Арк совершил все это без помощи ауры и, насколько мне известно, так и не открыл ее до сих пор!             Наступившую в зале тишину можно было резать ножом. Железный воин никак внешне не отреагировал на слова Озпина, хотя и задумался над их значением. Это было предупреждение о том, что директор наблюдает за ним? Или это попытка помочь влиться в общество смертных? Намек на необходимость поскорее открыть ауру, или очередная глупость? Озпин и его игры начали утомлять гораздо раньше, чем поначалу предположил Арк’тур.