Железо внутри, железо снаружи

Галактика без перерыва бросала под ноги легионам свои ужасы и чудеса. Прославленных Легионес Астартес превозносили и опасались в равной степени. Арк’тур слышал эти шепотки на задворках корабельных палуб и в аристократических салонах. Смертные обсуждали ужасающих чудовищ, живое оружие, порожденное гением Императора, чтобы раздвинуть пределы до края галактики и уничтожать ужасы еще более гибельные, чем... Такие разговоры не задевали, если, конечно, люди не осмеливались сказать нечто подобное в лицо астартес. Космодесантники всегда вызывали любопытство и отторжение. Порой смертных пугала даже сама мысль о том, что все легионеры были когда-то такими же людьми. А теперь их возвысили, сделали совершенным оружием и навсегда отделили от мира, который они призваны создать. Даже наиболее благородные из кузенов не избежали такой участи. Кузнец войны помнил, как изменился девятый легион, однако суть нельзя скрыть позолотой и искусной резьбой. Души жестоких убийц навсегда запечатлелись на прекрасных ликах сыновей Великого Ангела. Вся их порода была именно такой. Мысли о будущем легионов вызывали неприятные вопросы. Чем они займутся? Найдется ли для них место в мире, что построен на костях и крови астартес? Что будет дальше? Сыновья вернутся к родным мирам и осядут среди смертных? Зачем им такая жизнь? Об этом порой говорили старые ветераны легиона, набранные еще на Терре. Арк’тур же был слишком занят для пустой болтовни, однако он по долгу службы знал, чем дышит вверенное ему подразделение. Новости, слухи и разговоры про грядущую эпоху. Тогда кузнец войны счел за благо, что абсолютное большинство из его гранд-батальона не интересовала политика. Железные Воины всегда были в стороне от таких процессов. Смысл жизни, выкованный в горниле бессчетных сражений и закаленный грязью и кровью горьких осад, был предельно ясен. Бесперебойная логистика, контроль и учет, максимальная плотность огня и самая тяжелая броня, в которую будет заключена стойкость, логика и свирепость. Лучшее сочетание из возможных сформировало лучших солдат. Они перемололи все, что могли предложить самые темные и отдаленные зоны боевых действий нарождающегося Империума. Любой враг падет, неважно, насколько он опасен и велик числом. Можно убивать как полубогов, так и нечестивые союзы металла и колдовства.                    Именно последние вспомнились Арк’туру, когда он впервые вживую узрел смертолова. Медный Скорпион. Демоническая машина из оскверненного железа, и вооруженная скорострельной пушкой, острейшими когтями, а ее ротовое отверстие способно изрыгать дьявольское пламя вперемешку с расплавленной медью. Быстрый, ловкий и запредельно опасный. Смертолов с мира смерти Ремнант слегка напоминал кошмар, сотворенный в темных кузницах. У него нет пушек, он не так подвижен и защищен, но от его клешней и жала не спасет новый доспех, а костяной панцирь достаточно прочен, чтобы выдерживать удары Феррум Мортис.         Белый с красными полосами экзоскелет гримм трескался и крошился, но не терял целостности. Кузнец войны впервые за это сражение почувствовал тень интереса. Такой противник вынуждал разрабатывать новые приемы боя.    В первую очередь стоило снизить маневренность смертолова. Железный воин уже успел отрубить две задние лапы монстра, однако дальнейшему прогрессу мешала свита паукообразной твари. Сам смертолов также изменил тактику, став более осторожным, стремясь атаковать из-за спин других гримм.    С появлением смертолова поведение остальных тварей изменилось. Их действия стали более скоординированными. Ничего особенно опасного для астартес, однако сам факт. Ранее Арк’тур читал о такой возможности, но не видел лично. Это напомнило о синаптических организмах тиранид, которые обладали психической силой, способной объединять своих ограниченных сородичей в единый Разум. Судя по отрывочным сведениям, добытым с исследовательских станций Инквизиции, эти существа служили проводниками для непознаваемой воли, пришедшей из-за границ галактики Млечного Пути. Тираниды. Вот это было по-настоящему интересно. Ему хотелось отправиться на войну с ними. Сойтись с бесчисленными ужасами на поле боя, как в старые добрые времена. Вот работа для легиона, но… Уже не вернуть былое. Все надежно похоронено под гнетом предательства и былых обид. Ничего не забыто. Неожиданно в голову пришла мысль об отданных приказах отца. Даже тогда они порой казались излишне жестокими. Не оставляющими право на ошибку, даже на самую ничтожную. Плохие и негодные мысли… Никто не оспаривал право примарха распоряжаться жизнями сынов. Никто не допускал даже гипотетической возможности ослушания. Они любили отца. Старались любить, несмотря ни на что. Однако жизнь показала, что полубоги могут ошибаться. Приказы могут быть неверными и даже преступными. С этим пришлось смириться. Настоящие сыновья не могут перечить отцам. Они выполнят приказ, каким бы он ни был. Кузнецу войны было сложно судить о кузенах, которых приговорили на Истваан-3. Ведь четвертый легион не проходил через чистку. Однако даже среди братьев были те, кто остался верен Трону. Арк’тур не сумел войти в их число. Тогда он физически не мог ослушаться своего примарха. Отрубленная конечность урсы взлетела в воздух, и железный воин ударом кулака раздробил череп твари. Легионер сымитировал отход, создавая у противника ложное впечатление обретенного превосходства. Отбиваясь словно из последних сил от стаи беовульфов, он выжидал, но смертолов продолжал осторожничать. Однако в конце концов злобные инстинкты взяли верх. Оттолкнув клешней некстати подвернувшегося грифона, смертолов вышел на дистанцию броска. Арк’тур в мгновение ока расправился с оставшимися беовульфами и рванул вправо. Маневр имел ожидаемый успех. Кузнец войны подскочил к монстру с фланга и, увернувшись от жала, нанес единственный удар прямо в незащищенное соединение сегментированной лапы.                            Тварь громко и раскатисто взревела. Вокализация жуткого треска и визга быстро распространилась по лесу, отражаясь от деревьев и создавая вездесущее эхо боли и ярости. Смертолов молниеносно контратаковал клешнями, но кузнец войны был готов и отбил удар.  Вторая клешня щелкнула в пустоту, лишь выбив несколько искр из горжета. Гримм навалились со всех сторон, стремясь оттеснить железного воина от своего предводителя. Пара беовульфов атаковала почти одновременно, однако синхронность не помогла гримм. Феррум Мортис прочертил идеальный полукруг, и их кишки вывалились наружу. Огнем из встроенного тяжелого стаббера Арк’тур свалил урсу и хромавшего грифона. Бронебойные боеприпасы превосходно взламывали защиту таких чудовищ, однако они оказались бесполезны против смертолова. Потеряв несколько глаз, этот гримм стал прикрывать оставшиеся клешнями. Складывалась несколько нелепая ситуация. Кузнец войны уже давно бы разделался со смертоловом, если бы не постоянно кишащие вокруг беовульфы, урсы и другое зверье. Они мешались под ногами и доставляли прочие неудобства. Со стороны происходящее могло показаться безвыходным. Смертельной западней, из которой выручит лишь чудо. Бред. Легионер свирепым боковым разворотил морду неопознанного гримм и разрубил надвое голову еще одной урсе. Следующим движением он сорвал с ремня гранатный подсумок и швырнул его в гущу тварей. Детонация была инициирована точным выстрелом из пистолета. Взрыв и его поражающие факторы не впечатлили. Стоит поискать нечто помощнее, чем устаревшие фугасные гранаты, снаряженные недостаточным количеством огненного праха. Стреляя на ходу, Арк’тур расчистил пространство для маневра и уже приготовился добить смертолова, когда на него обрушились сразу три берингеля. Первого он убил мгновенно, косой рубящий удар, нанесенный снизу вверх располовинил гримм. Кузнец войны увернулся от когтей второго и подставил наплечник под лапу третьего.     Металл захрипел, но выдержал, железный воин выбил мозги твари, выпустив оставшиеся два патрона прямиком в распахнутую пасть. Магазин пистолета опустел. Последний берингель поспешил налево, заходя с фланга. Убогий расчет был виден издалека. Арк’тур поморщился и гигантским скачком отпрыгнул за валявшийся неподалеку труп барботаска, уходя от стремительного жала смертолова.    Легионер уловил некоторую иронию положения, в котором оказался. Укрыться за трупом от вражеской атаки. Вот только туша гримм не была телом боевого брата. Железная Клетка. Место и время для окончательного отмщения обид. Для решения долгого спора. Для поиска истины на поле боя. Тогда оба легиона будто поменялись местами. Четвертый оборонялся, а седьмой наступал. Утопающая в грязи пародия на осаду Императорского Дворца и последнее стоящее событие в жизни угасающих воинств.  Лебединая песнь для всех сынов. Восстание Воителя выбило многих ветеранов. С каждой из сторон было значительное количество новобранцев. Они не участвовали в Великом Крестовом Походе и не видели Уланнорского Триумфа. Они были порождением новой эпохи. Для них не было привычных догм и запретов. Они заставляли чувствовать себя пришельцем из другого времени. Устаревшим и ненужным.    Судьба оказалась в равной степени безжалостна ко всем. Имперские Кулаки вскоре будут расчленены решением лорда Гиллимана, а Железных Воинов ждал новый дом и своя внутренняя распря, которая уничтожит остатки былого. Однако на тот момент каждый получил именно то, что хотел. Ослабленный Империум избежал новой гражданской войны, а отец… Отец наконец обрел собственное возвышение и славу победителя над Преторианцем Императора. Славно. Это было славно. Тогда все было реальным. Безусловно материальным в какой-то степени. Но… Невидимые жуки-короеды уже начали подтачивать основы. Их нематериальные зубы вонзались в души. Еще не было так распространенно техноколдовство, создание демонических машин и других непотребств, ранее считавшихся недопустимыми. Однако признаки изменений безошибочно ощущались.    Начались обсуждения новых идей, проектов и чертежей. Глазам сынов предстал невиданный прежде сплав запретных знаний и сил, что обитали далеко за гранью реальности. Десятки новых механизмов разрушения. Эти инновации… Арк’тур догадывался, от кого они исходили, а потом все подозрения подтвердились. Отец явил свою волю и показал путь. Кузнец войны не понимал, что случилось. Что теперь будет с ним? От него потребовали выйти за пределы… За границы, формировавшие прежний легион. Отказаться от настоящей войны и перековаться в иное существо. Возвыситься вслед за отцом и избавиться от прежних представлений о братстве, чести и приказах.      Все это было осуществимо. Реальность планов ощущалась так же верно, как и рукоять клинка. У Арк’тура было все. Преданные воины, корабли, боеприпасы и техника, а самое главное – связи. За долгую службу в качестве посланника легиона он накопил много информации, секретов и нужных знакомств. Оставалось лишь верно распорядиться этим богатством и получить свое место на вершине. Кузнец войны отказался и ушел. Ушел от силы, власти и бессмысленного кровопролития на Медренгарде. Перед ним была дорога бесконечных скитаний. Поиск своего пути вдали от примарха и легиона. На редкость бессмысленное занятие. Взгляд Арк’тура продолжил скользить по нестройной толпе гримм. Нужно заканчивать со смертловом. Феррум Мортис гневно рычал, разрывая тушу крупной урсы, явившейся последней преградой для прорывающегося к цели железного воина. Гримм сомкнули ряды, но даже это не замедлило убийственного натиска. Механическая резня. Идеально выстроенный процесс последовательного убийства. Рассекая плоть, пробивая черепа, ломая спины, Арк’тур перемалывал монстров. Настал момент проверить предел наличных возможностей. Выложиться на полную. Его рука вырвала хребет беовульфа и сжалась в кулак, сокрушая хрящи. Полностью черный, с белым пятном на левой части морды, берингель решил протаранить железного воина, но напоролся на выставленный Феррум Мортис. Толстая шкура заклинила полотна цепного топора, мышцы Арк’тура чуть загудев напряглись, и задние лапы монстра оторвались от земли. Он повис, вцепившись в оружие легионера. Железный воин активировал режим реверса, и пришедшие в движение зубья в мгновение распотрошили берингеля. Гримм взвыл от ужаса осознания своей участи, но было поздно. Кузнец войны встряхнул Феррум Мортис, освобождая его от остатков шерсти и внутренностей. Чудовища словно увидели под шлемом презрительную усмешку на губах легионера и отпрянули. Даже такие тупые твари наконец осознали, что Арк’тур – не добыча. Он – смерть. Совершенному созданию нет дела до их ярости, злобы и голода, когда ему вслед стонут покоренные миры. Ему плевать, сколько их придет, он потрошил целые армии. Нет разницы, насколько они сильны, его клинок давно обагрен в крови могучих воинов, демонов и колдунов. На его стороне тотальное превосходство. Ничего предвидеть, планировать или гадать. Исход один. Сверхчеловеческий уровень насилия и мастерства. Полное безразличие к ожившим кошмарам Ремнанта.  Нельзя долго сражаться с ветераном астартес. Невероятно быстрая обучаемость и огромный опыт, накопленный в схватках с предельно опасными врагами. Смертолов, после того как потерял три лапы, стал изрядно неуклюж. Местность также играла против него. Оставшиеся узкие опорные конечности создавали избыточное удельное давление на грунт, заставляя гримм регулярно проваливаться в топкую грязь. А еще были толстые древесные стволы, ставшие естественной системой заграждения. Арк’тур с разбега запрыгнул на спину смертолова. Неожиданно обрушившаяся масса легионера заставила гримм потерять равновесие и уткнуться в ближайшее дерево. Правой рукой кузнец войны поймал метнувшееся к нему жало, а Феррум Мортис начал прогрызать костяной панцирь в месте у основания головы монстра куда ранее уже приходились удары цепного топора. Смертолов отчаянно сопротивлялся, пытаясь сбросить легионера и давя жалом. Тварь хотела жить, и ее клешни рассекали воздух в безуспешных попытках поразить кузнеца войны. Глупо. Железный воин заранее просчитал ограничения биомеханики смертолова.    Цепи Феррум Мортис изрядно нагрелись, и температура продолжала расти. Отлетели еще три зуба, и один из них оставил царапину на латной перчатке. Наконец брызнула черная кровь, и Арк’тур усилил нажим. Монстр издал оглушительный рев, смешанный с перешедшим в дикое крещендо щелканьем жвал, что проник даже сквозь шлем. Звук полнился неизмеримым гневом и жаждой жизни. Казалось, он заставил вздрогнуть и замереть целый мир, но кузнец войны был глух к этому крику.      Гримм бил клешнями по земле, поднимая в воздух комья грязи и травы, в яростной, но жалкой попытке спасти себя. Феррум Мортис погружался все глубже в мягкую плоть, и смертолов стал увядать на глазах, его движения становились медленными, лишенными прежней силы, как будто он каменел. Громкий рев скатился до тихого хрипа. Тело смертолова сотряслось в агонии. Последние спазмы разрывали могучее тело. Именно они едва не сбросили Арк’тура. Однако такие вещи давно стали привычными. Порой мегафауна перед смертью способна проявить удивительную прыть желая забрать с собой охотника или отомстить за потомство. Кузнец войны спрыгнул с затихшего смертолова и глянул вслед уходящей в лесную чащобу стае беовульфов. Пусть. У него будет с кем воевать. Еще одна волна идет с юга, однако было кое-что еще. Гул двигателей Буллхеда. Северо-западное направление. Легионер был немного удивлен, он ясно слышал, что движки машины надрываются в режиме форсажа. Неужели заявление смертных об отсутствии помощи в критических ситуациях было ложным? Скорее всего, именно так. Похоже, кому-то понадобилось спасение.     На мгновение легионер задумался о своих планах. Связи и ресурсы Озпина помогут на первых порах, но Арк’тур не собирался всерьез полагаться на этого странного смертного, а тем более доверять ему. В лучшем случае – не более чем ситуативное сотрудничество. Директор Бикона слишком подозрительный, а его поведение дышало странностями. Так порой вели себя безумные пророки или мерзкие колдуны. Сейчас железный воин не мог придать своим подозрениям точную формулировку и поэтому решил по возможности приглядывать за Озпином. Буллхед заложил короткий вираж и принялся плавно снижаться под несколько удивленным взглядом Арк’тура. Тут было два варианта: или глупцы действительно решили, что ему нужна помощь с гримм, или время для испытания вышло и за не успевшими в срок выслали транспорт. Железный воин зашагал к месту предполагаемого приземления, на ходу продолжая обдумывать возможные сценарии будущего. В случае неудачи изменится немногое, так как связи Озпина с правительством Атласа не являлись тайной. Кроме того, образ жизни в северном королевстве был ближе к привычным стандартам. Там будет проще начать возводить базис для будущих проектов. Будущее. Впервые за долгое время в это слово вкладывалось нечто положительное. С другой стороны, чувствовалась незавершенность. Словно принятые решения были не его собственными, а скорее навязанными былыми устремлениями. Усилием воли Арк’тур обрубил эту линию размышлений, она порождала слишком много вопросов, ответы на которые могли обжечь не хуже фосфекса.      Аппарель летательного аппарата опустилась, и из десантного отсека высыпали уже знакомые смертные и возглавляющая их Глинда Гудвич. Пространство заполонил бестолковый галдеж, возгласы неверия и потрясения. — Ты в порядке?! Ты не ранен?! — подбежавшая к кузнецу войны Руби сразу же осыпала его градом вопросов. — Ты сражался здесь? Что случилось? Почему ты не попал на камеры? Что… — В порядке. Вел бой на этом месте с гримм. Камеры не функционировали. — Ни хера себе! — Янг с округлившимися глазами рассматривала поле битвы, заваленное медленно растворяющимися трупами гримм. Земля вместе с подлеском перепахана в грязь, повсюду вывороченные пни и поваленные деревья. Однако самым главным были именно останки монстров. Их давили, расстреливали, ломали и разрезали на куски. Тот факт, что все это совершил всего один человек с не открытой аурой… Янг сморгнула, силясь прогнать слабость. Голова закружилась, и она оперлась на сестру. — Янг, ты… Тебе плохо? Испарений надышалась? — обеспокоилась Руби, подхватывая Янг за плечо. — Вроде того, Рубс, все нормально. — по спине Янг бежали мурашки. Она припомнила, как вольно общалась с Жоном и навязчивое поведение Руби. Им крупно повезло познакомиться с таким воином, и произвести более-менее благоприятное впечатление.        Картину устроенной резни для гримм венчала огромная туша смертолова с ужасающей рваной раной у головы. Настоящий подвиг. Вокруг валялись беовульфы, урсы, грифоны, берингели, неверморы… Некоторые из них уже почти истлели, а другие были совсем свежие. Вместо привычной черной дымки здесь повис настоящий туман, и запах… Отвратительный запах разлагающихся внутренностей монстров. Все складывалось в потусторонний пейзаж чужого мира. Полного нечеловеческой мощи, мастерства и яростного желания. Холодное железо властвовало над плотью и костью. Никаких шансов на выживание. Никакой надежды. Только смерть. Она никогда не видела подобного, но к Янг пришли слова. Единственно верные. Апофеоз войны.    Янг задавалась всего одним вопросом. На что станет способен Жон Арк, когда превратится в полноценного охотника? Аура и проявление. Он уже чудовищно силен. Гигант, словно прочитав ее мысли, снял шлем и внимательно осмотрелся. Это лицо, оно совсем не изменилось. Точно такое же, как и несколько часов назад. Янг не увидела даже малейших признаков усталости ни пота, ни сбитого дыхания. Ничего. Ярко-синие глаза с безразличием прошлись по мертвым гримм. Он не увидел ничего необычного и готов продолжать. Только сейчас Янг начала понимать, что сегодня случилось. Почему во время испытания им встретилось так мало гримм. Все они были здесь. Все они убиты. Невероятно. Сложно было поверить, что такое возможно.    В небе послышался звук движков еще одного Буллхеда. Машина с опознавательными знаками академии приземлилась неподалеку от первой и из ее чрева не спеша выбрался директор академии, сопровождаемый четырьмя ветеранами-охотниками. — Мое время вышло или все это… — Арк’тур обвел пространство рукой. — Попытка мне помочь?   — Скорее второе. — улыбнулся приблизившийся Озпин. — Однако, по сути, первое. Ваше время действительно вышло. — Принято. Кузнец войны уже приступил к мысленной корректировке планов. Появлялись новые возможности и другие пути. Однако в актив потерь уходила связь с Вайсс Шни и работа над феноменом Руби Роуз, а также Пирра Никос. Приемлемо. В Атласе находится основная база операций Шни, тайну глаз Руби Роуз можно отложить на неопределенный срок, Пирра Никос, хоть и неплоха для смертной, но более чем заменима.      — Мистер Арк, немедленно пройдите в Буллхед. — Глинда Гудвич направила стек на легионера, чтобы поднять его проявлением. — Сейчас мы доставим вас в больницу при академии. — Мне не нужна помощь ваших псов. — равнодушно бросил Арк’тур, он не привык к такому приказному тону, исходящему от смертных. Временно стерпеть это можно было лишь в том случае, если бы он все-таки поступил в Бикон. Следовало наказать глупую женщину за эти слова, однако сейчас профессора Гудвич спасло от рукоприкладства лишь то, что она была хорошим другом семьи Арк. — Мистер Арк, как вы… — гневно начала Гудвич, но ее прервал веселый голос Озпина. — Глинда, мистер Арк, ну зачем все это? Давайте спокойно поговорим по дороге в Бикон.

***

Едва слышимый скрип обшивки не заглушал шепот новоявленных студентов. Они бросали восхищенные, наполненные страхом и в то же время жалостливые взгляды на кузнеца войны. Они не могли принять факт его провала. Всего один кандидат истребил столько гримм… Всего один. Огромный, в грязном помятом доспехе. Он не был даже ранен. Один, без ауры. Он уничтожал монстров полагаясь на свое тело, навыки и жестокое оружие. Выщербленный, жуткого вида двуручный топор с двумя рядами острых зубьев и почерневшим от нагара стволом тяжелого пулемета. Всего один. Несправедливо. Это понимали все, но никто не решался задать вопрос профессорам.  — Гримм возьми! — первой не выдержала Янг. — Мистер Озпин! Вы сами видели, сколько этих уродов завалил Жон! Если он не заслужил обучение на охотника, то нас всех гнать надо! Тут целые группы и трети такого количества гримм не ухлопали! — Полностью соглашусь! — поддержала Пирра, внимательно слушавшая горячую речь Янг. — Он заслужил право поступить, мистер Озпин. Да и у меня нет партнера, ведь всех уже разобрали, а Жон прекрасно подходит на эту роль. — Прошу вас, директор! — подключилась Руби. — Ну что вам стоит сделать маленькое исключение? Через секунду все три девушки одновременно бросились в бой на защиту легионера. Они убеждали, упрашивали и приводили, как им казалось весомые аргументы. Этот нескончаемый галдеж был прерван окриком профессора Гудвич:  — Всем тихо! Недолгое безмолвие, наполненное тяжелым дыханием и гулом двигателей, было прервано легионером, желавшим закончить этот никчемный балаган. Назойливое заступничество смертных раздражало.  — Я не поступил – это непреложная истина. — наконец заговорил Арк’тур продолжая осматривать обломок собственного ножа, найденного Пиррой перед отлетом. — Она не подлежит сомнению или обсуждению.     — Хммм… Интересные слова, мистер Арк… — Озпин, опершись на трость, подался вперед, а его очки таинственно блеснули, отражая свет потолочного люмена. — Но кто сказал вам всем, что мистер Арк не принят?