Железо внутри, железо снаружи

— Наш новый пункт постоянной дислокации. — произнес кузнец войны и пригнулся, проходя в помещение. Эта комната не была стандартной по меркам студенческого общежития. Угловая и поэтому с двумя окнами, более светлая и просторная, чем обычно. Кроме четырех кроватей и полагающихся для них тумбочек, здесь был письменный стол, пара стульев и встроенный в стену шкаф. Еще одним несомненным достоинством являлся внутренний раздельный санузел. Арк’туру пришлось надавить на коменданта общежития. Обычная комната не подходила команде JNPR, и поэтому им выделили помещение улучшенной планировки, предназначенное для гостей академии и студентов по обмену. Железный воин осмотрел несколько подобных комнат, прежде чем остановить свой выбор на этой. Сама мысль о совместном проживании со смертными вызывала легкую неприязнь. Хоть порой астартес и жили в казармах, но по мере продвижения по служебной лестнице им выделяли отдельные кельи с собственными оружейными. Высшие офицеры обитали в личных покоях, которые иногда украшались трофеями, подарками от братьев и кузенов или произведениями искусства, если, конечно, это дозволялось. Последняя мысль вызвала тень бледной усмешки на лице Арк’тура. Ныне жизнь лояльных кузенов расписана до минуты… Им не доверяют, за ними постоянно следят. Такой муштры не было даже во времена Великого Крестового Похода. В те времена астартес было предоставлено больше свободы, легионы жили своим умом до воссоединения с отцами, а после… После было по-разному. Кому-то изменения пошли на пользу, другим – во вред, третьи их и вовсе не получили.  Кузнец войны отрешился от несвоевременной рефлексии. Очередная блажь смертных. Проживание обоих полов в одном помещении. Половозрелые подростки с ветром в голове и бурлящими гормонами. Из-за этого решения академия Бикон должна вести постоянную борьбу с незапланированными беременностями. Было бы эффективнее организовать раздельное обучение и проживание, но по не понятной для железного воина причине смертные не выбрали этот путь.  Очевидно, руководство академии стремилось таким образом добиться наилучшего сплочения студентов внутри своих команд. Они вместе едят, живут, учатся и временами сражаются. Все это звучало по-настоящему жалко. Смертным нужно прививать имитацию настоящего братства. Они лишены великих устремлений и вынуждены играть в грязи украдкой любуясь сиянием звезд.    — Вот это ничего себе! — восторженно вскрикнула Нора и, закинув свой гулко стукнувший чемодан к правой приоконной кровати, с видом гордой завоевательницы поставила на нее ногу. — Объявляю сию землю моей по праву первооткрывателя, и как владелица титула и земель, могу требовать за обиды пятьсот льен! А также вызывать на бой любого, кто посягнет на мои права и честь! — Нора, побереги мебель. — сделал замечание Рен и пояснил приоткрывшей рот от удивления Пирре. — Она недавно читала «Приключения Доброго Сэра Ланструма», и вот результат. — Не ожидала, что ты интересуешься подобной литературой. — улыбнулась мечница и начала присматриваться к оставшимся кроватям. — Да так себе книжонка… — буркнула копавшаяся в чемодане Валькирия. — Зато там были забойные драки и прочее рубилово! Мне понравилось, как замок злого колдуна штурмовали… Да где же… А вот! Нашла! Нора вытащила на свет короткий обрезок стальной трубы, пару коробок с гвоздями, ножовку по металлу и стопку модных журналов. Сверху на эту инсталляцию легла пачка игральных карт, толстый сонник, прошлогодний календарь и переставные клещи. Наконец, в руках Валькирии появилась завернутая в бумагу копченая курица. — Кто хочет перекусить? Могу поделиться. — Зачем тебе все это? — изумленно спросила Пирра и слегка наморщила нос. — Давайте не будем таскать разные копчености в комнату, а то вся одежда пропахнет… — Вот значит, как ты заговорила… Горе мне, горе! Еще вчера мы были лучшими подругами, а теперь… Хотя ладно… Ты права. Больше никаких копченостей, а это я купила по случаю. — Спасибо за понимание, но я спрашивала не про курицу. — Ааааа! Вот ты про что… Тут у меня самое ценное! Гвозди всегда нужны, карты пригодятся по вечерам… Сонник просто необходим, как и переставные клещи!  — А прошлогодний календарь? — Таких больше не делают… Смотри! — Нора отложила курицу и пролистала календарь, демонстрируя страницы Пирре. — Видала какие стволы? А вот еще! Автоматический миномет… Жаль, что его вообще не продают… Реннии, у нас сегодня будут блинчики? Что-то я проголодалась… — А тебе этого мало? — мечница взглядом указала на курицу. — Точно! Пойдем посмотрим на местную столовку! — Нора, постой, я только начала свои вещи разбира… — Потом! Мальчики, вы тут не скучайте! Всем чмок!         Валькирия, прихватив курицу, решительно потащила Пирру на выход. Рен проводил их взглядом и повернулся к Жону. Гигант уселся на оставшуюся свободной кровать, которая, судя по размерам, изначально предназначалась именно для него.  — Я думал, что ты будешь строже… — осторожно начал Рен, возвращаясь к обустройству спального места. — Учебный процесс начинается послезавтра. — сухо ответил легионер, расстегивая молнию армейского баула. — И? — Тогда я прекращу все ваши вольности и заставлю постигаться военную науку с должным усердием. — Звучит, как будто ты сержант-инструктор, а не наш лидер. — Считая меня всем сразу, и не ошибешься. Рен замялся, обдумывая, как лучше продолжить разговор. Они так ничего и не узнали про Жона Арка. Что ему нравится? Есть ли у него друзья? Почему он решил стать охотником? Вопросов было много, а из твердого знания было лишь название родного города гиганта. Ансель. А также то, что его аура так и не была открыта. Более чем странная ситуация. Было сложно не заметить давящего присутствия Жона. Даже его абсолютно мирная поза излучала угрозу. Он не такой, как прочие. Полностью чуждый для людей и фавнов. Сокрушительно сильный, ловкий, словно паук, и невероятно смертоносный. Рен видел то страшное поле, заваленное телами гримм. Жон Арк убивал их с такой легкостью… Это мастерство было за пределом возможного. Чему его могут научить профессора академии? Зачем ему команда? Последний вопрос был особо актуален. Все они, даже прославленная Пирра Никос, судя по всему, являлись не более чем балластом для Жона Арка. Пренебрежение гиганта чувствовалось кожей. А еще на ум пришло воспоминание о речи директора Озипна. Глава академии сознательно выделял Жона, и тут прослеживалась какая-то не очевидная связь. Краем глаза Рен наблюдал, как Жон распаковывает вещи. На первый взгляд ничего необычного: пакет с пастельным бельем, явно сделанным на заказ, предметы гигиены, спортивный костюм, канцелярские принадлежности, флаконы с оружейным маслом, банка полировочного состава и небольшой деревянный ящик. Последний более всего заинтересовал Рена, он уже видел как-то раз похожие и никак не ожидал, что Жон Арк окажется обладателем одного из них.  — У тебя необычное увлечение. — Неужели? — на лице гиганта промелькнула тень интереса. — Такие контейнеры используются для хранения ювелирных инструментов.    — Верно, но почему ты решил, что внутри именно они? — Это необычное увлечение… — задумчиво повторил Рен, стараясь не поймать взгляд Жона. — Оно подходит тебе. — Почему? — Я видел твои руки и… — Продолжай. — У тебя есть характерные мозоли. Такие не появляются от рукояти меча или топора. Ты работал руками… Скорее всего, в кузнице, а также рубил дрова. Ты в некотором роде ремесленник и одновременно воин. — Неплохо. — одобрительно кивнул Арк’тур. — Ты наблюдателен, а твои когнитивные способности производят хорошее впечатление. Однако кое в чем ты ошибся. — В чем же? — Я воин прежде всего остального. Запомни это. — Запомню. — Отлично. Возможно, ты не безнадежен. Передай своему партнеру, что сегодня и завтра вам дозволяется отдохнуть. Потратьте это время с пользой.  Сказав эти слова, Жон Арк вышел из комнаты, а Рен облегченно вздохнул. Ему было неуютно рядом с гигантом. Присутствие Арка удушало железными тисками. На мгновение Рену показалось, что безопаснее находиться наедине со смертоловом. Ведь это всего лишь монстр, безусловно, жуткий и грозный, но… Его можно победить. Рен знал – смертоловов убивают. А Жон Арк… Даже его тень виделась гибельным саваном. Он лишь похож на человека, однако люди не бывают настолько огромными, настолько быстрыми, настолько опасными. Жестокое оружие, воплощенное в антропоморфной форме. Скользкие мысли вызывали дрожь. Зрачки Рена сузились, когда он посмотрел на трясущиеся руки. Он старался заглушить страх, и это почти получилось, но… Одна команда. Одна и до самого конца обучения. Тяжело. Это будет очень тяжело.

***

Кузнец войны замер и задумчиво посмотрел на дверной проем. Сейчас он виделся границей между мирами, что навсегда отделит его от прежней жизни. Окончательное становление не по духу, а по сути. Очень символично. Он тщательно готовился к этому моменту. Открытие ауры. Удивительная сила души, при помощи которой аборигены Ремнанта успешно противостояли гримм. Она позволяла усилить оружие и доспех, придать мышцам мощи и ускорить рефлексы. Создать защитный покров, что убережет от прямого удара пышущего неутолимым голодом монстра. Удивительнейшее явление. Железный воин затруднялся дать ему оценку или даже выдвинуть правдоподобную гипотезу. Аура могла быть результатом предельно странного витка эволюции, влиянием самой планеты, механизмом компенсации или наследием Темной Эры Технологий. Сейчас ему было не в досуг выяснять генезис ауры. Нужно принять окончательное решение. Арк’тур годами собирал информацию и даже провел некоторые статистические исследования. Он изучал любые доступные ему материалы, связанные с аурой. Чем дальше, тем больше кузнец войны убеждался, что аура не связана с ведьмовством. По крайней мере, напрямую. Однако доверия она по-прежнему не вызывала. Аура казалась чужой, не принадлежащей ему силой. На нее нельзя полагаться, она может предать в любой момент. Было сложно принять нечто неовеществленное. Почти эзотерическое. Ему всегда были чужды колдовские штучки, темные пакты и прочая псайкерская мразь. Только железо в руках и железо на теле – лишь они могли разрешить любой спор. Лишь они были надежной гарантией выживания. Все остальное пусть остается уделом ведьм и колдунов. Весь остаток прошлого дня и ночи кузнец войны провел в библиотеке Бикона, бросив недавно обретенных сокомандников. Он не мог пренебречь такой возможностью получить новую информацию по интересующему вопросу. Похоже аура была эндемичной силой для Ремнанта, и каждый житель планеты, в независимости, человек это или зверолюд являлся ее латентным носителем. Различался лишь потенциал. Безумие. Они использовали силу души как оружие. Более того, были изобретены приборы, которые могли ее измерить. Настоящая мерзость или… чудо технологии. Это даже не техноересь, а нечто за гранью разумного. Все складывалось в подобие предсмертного бреда, однако не переставало от этого быть объективной реальностью. К счастью, настоящих псайкеров на Ремнанте замечено не было. Железный воин прожил достаточно долго и видел, что происходит с мирами, на которых поощряется неконтролируемое использование сил, связанных с варпом. Ментальное порабощение, океаны огня, демонические вторжения и взрывной рост числа мутаций. Поток неисчислимых ужасов и всепожирающее проклятие. Конец цивилизации. Однако этого не случилось. Кузнец войны хорошо искал, но не смог обнаружить и намека на демоническое вторжение. Он даже перечитал старые сказки, пытаясь найти там иносказания, которые было бы можно истолковать как намеки. Нет. Лишь сражения с гримм. Эти зловещие твари хотя и обладали неясной природой, но не были демоническими созданиями в полном смысле этого слова. Сила, даруемая аурой… Железный воин подавил желание тяжело выдохнуть. Настоящая причина была в другом. Ему плевать на становление охотником, на потенциальную зависимость и прочие неблагоприятные последствия. Аура потенциально открывала огромный фронт работы по самосовершенствованию, а это, в свою очередь, позволит уйти от размышлений о прошлом. Разум астартес, несмотря на всю свою мощь, все-таки конечен. Рано или поздно всему наступает предел. Бесконечная череда воспоминаний утомляла, а потом случилось небывалое. Начали сниться сны. Идеальная память заставляла мозг продолжать работу, и в итоге легионера неизбежно настигали видения минувших дней. Астартес не должны видеть их, но… Это случилось.       Лица, события и повторяющиеся вопросы. Они вымывали сомнения и понуждали приискать новые способы забыться. Придумать следующую цель. Окончательно смириться и принять новый образ жизни. Ничего не выходило. Все попытки были изначально обречены на провал.     Все возвращалось к ауре. Арк’тур сделал шаг, поднося свиток к панели, и дверь в комнату общежития распахнулась. Решение принято, а сыны четвертого легиона хорошо известны своим упрямством в достижении поставленных целей. Следующим этапом стал выбор подходящего кандидата для ритуала. Просить об этом кого-либо из семьи Арк было неприемлемо. Кузнец войны не хотел получить еще одну нить, которая свяжет его с этими смертными. Ему достаточно уже имеющихся обязательств.         Глинда Гудвич вызывала некоторую приязнь рабочей этикой и ярко выраженной компетенцией. К тому же ее статус не нанесет урона чести. Гудвич идеальна во всем, кроме одного – она прямая подчиненная Озпина. Последнее обстоятельство и стало решающим для Арк’тура. Среди знакомых смертных еще были Руби Роуз и Янг Сяо Лонг, но они лишены нужных достоинств. Просить Вайсс Шни о помощи было глупо, железному воину нужен надежный контакт с корпорацией Шни, и начинать такие отношения с личной просьбы – значит проявить слабость своей позиции и недальновидность. Лай Рен и Нора Валькери… Их не стоит рассматривать всерьез.                  Выбор без выбора. Пирра Никос. Хоть она всего лишь турнирный поединщик, но уже стяжала славу и проявила себя достойно. В ней есть потенциал, и такая связь не нанесет позорного пятна. Вдобавок эта смертная теперь его партнер.    Жаль, у него не получится открыть ауру самостоятельно. — Жон! Ты где был?! Мы же волновались! — Пирра подскочила с кровати и едва не выронила книгу, когда увидела вошедшего в комнату кузнеца войны. — В библиотеке. — Арк’тур с удовлетворением отметил, что мечница прибывала в одиночестве. — Всю ночь?! — Именно. — Жон… — Пирра сделала несколько глубоких вздохов, пытаясь успокоиться. — Я понимаю, что тебе нелегко привыкнуть к нам и своей позиции лидера, но так поступать нельзя… — Вашим… лидером официально я стану завтра. Разрешение на мое пребывание в библиотечном зале было получено от директора академии. Отчитываться перед вами не входит в мои обязанности. — Никто не требует никаких отчетов! Я говорила об элементарной порядочности. Нельзя пропадать без вести в первый же день и появляться на следующее утро, как ни в чем не бывало. Кто так делает?! В конце концов, ты мой партнер! — Причина твоего недовольства несущественна.  — Несущественна?! Жон… Нам предстоит учиться вместе целых четыре года, и мы все должны стать лучше. Научиться уважению и взаимопомощи. Это основа всего! База для успешной команды! Я… Я не понимаю, почему вообще нужно объяснять такие прописные истины?          — Ты исходишь из неверных предпосылок, считая, что основой успеха может являться дружба и взаимопонимание. — А что тогда? — Пирра с вызовом глянула в лицо кузнеца войны и сделала шаг навстречу, о чем тут же пожалела, так как теперь ей пришлось еще выше задирать голову. — Постоянные тренировки и беспрекословное подчинение приказам. — Ты серьезно? — Более чем. Или ты ищешь нечто другое? Скажи, почему ты оказалась здесь? Что ты хочешь обрести? Вопрос легионера заставил мечницу замереть. Ее негодование уступало место другому чувству. Она осознала необходимость открыто заявить о своих намерениях. Прямо и честно. Сейчас, в самом начале пути, уже появились первые проблемы, и не с кем-нибудь, а с ее партнером. Нужно расставить все точки и прийти к общему знаменателю. Жон тоже воин, как и она. Они смогут понять друг друга. Должны. Чувство притяжения никуда не исчезло, оно слишком реально. Оно заставляло бороться. — Я… — Пирра сжала губы и твердо посмотрела в глаза Арк’тура, в очередной раз поражаясь излучаемой ими внутренней силе. Спокойной и расчетливой, но в то же время бесчувственно холодной. — Я хочу стать охотницей, чтобы защитить людей и фавнов. Я хочу бороться за лучший мир, в котором никто не должен будет гибнуть от клыков и когтей этих тварей. Я хочу повергать несправедливость. Я хочу стать щитом, что укроет невинных. Помолчав с минуту, она продолжила, четко артикулируя каждое слово. — Я не желаю превращаться в бесчувственную машину, которая перестанет видеть людей и фавнов за высокой целью. Я не хочу превращать свои устремления в бессмысленную абстракцию. Я хочу остаться человеком. Только тогда будет смысл. Кузнец войны не сразу понял, что за чувство мелькнуло на периферии его сознания. Слишком давно он не испытывал подобного – нечто, заставляющее улыбаться, последствие хорошей шутки. Ему было весело. Невероятно глупая и в то же время очаровательная наивность. Пирра Никос говорила так убежденно и серьезно… Прелестно. По-настоящему прелестно.  Он мог бы попытаться объяснить всю неразумность и ошибочность ее пути. Разрушить эти никчемные иллюзии. Устранить проблему и ликвидировать потенциальную уязвимость. Смертная желала несбыточного. Она готовится встать на путь не очевидного саморазрушения. Это выжжет ее изнутри и сделает слабой, непригодной для войны. Все просто и очевидно. Однако ее горящий взгляд и полные пылкой веры слова вызвали интерес. Впервые в этой жизни ему просто стала интересна смертная. Тут не было расчета или далекоидущих планов. Захотелось посмотреть, куда заведет Пирру Никос ее невозможная мечта. Безусловно, у него как у командира теперь есть обязательство обеспечить выживание мечницы. Так и будет. Он вобьет в нее немного здравого смысла, но фундамент заблуждения останется. Пусть она сама испытает предел человечности. С другой стороны… Тут не было загадки. Вкус провала мечницы почти осязаем. Рано или поздно Пирра Никос отправится искать смерть. Смерть несвоевременную и ненужную. — Что же… — медленно произнес Арк’тур, на мгновение губы легионера искривились от едва сдерживаемой усмешки. — Поглядим, насколько тебя хватит. — Жон… Я говорила предельно серьезно. Я все выдержу. Выдержу столько, сколько потребуется. — Лишь слова самоуверенной студентки, и ничего более. — Я… — начала было Пирра, но кузнец войны оборвал ее. — Где остальные? — Рен и Нора пошли на экскурсию по академии. — ровно ответила мечница, ее тон ясно говорил о неминуемом продолжении их непростого разговора. — Отлично. — уронил Арк’тур и без предисловий перешел к делу. — Открой мою ауру. Пирра замерла от неожиданности этой просьбы, что прозвучала как приказ, а через секунду необычность ситуации заставила вздрогнуть. Внутри мечницу рвал дуализм нахлынувших эмоций. Негодование от беспардонного поведения Жона и его непробиваемого цинизма. Радость от осознания – ее выбрали, она оказалась достойна внимания человека, которым искренне восхищалась. Жон Арк мог обратиться к кому угодно, и ему бы не отказали. Однако он пришел к ней. К Пирре Никос. К своему партнеру. Это было… правильно. Правильно во многих смыслах. Мечница в очередной раз утвердилась в мысли, что порой она слишком сильно торопится и делает поспешные выводы. Возможно, сейчас случилась типичная проблема роста взаимоотношений крайне закрытого, отстраненного человека и нового для него общества. Опять все оказалось не так плохо. Со временем они привыкнут и притрутся друг к другу. — Для этого нужен тактильный контакт. — чуть покраснев, негромко сказала Пирра. Жон молча протянул ей свою огромную ладонь, и мечница, слегка помедлив схватилась за нее обеими руками. Странное ощущение от прикосновения к коже гиганта искрами пронзило позвоночник. Мысли в голове Пирры стали тяжелыми, они толкались толстыми боками и не позволяли сконцентрироваться. Подыскать нужные слова. Ей казалось, что они простояли так целую вечность. Мечница, преодолевая непонятно откуда взявшееся давление, подняла голову и опять встретилась глазами с Жоном. Прямой и в то же время испытующий взгляд гиганта очистил ее сознание. Он ждал и наблюдал за ее поведением. Оценивал. Искал отпечаток неуверенности или слабости. Пирра Никос не может себе их позволить. Только не в его присутствии. — В смерти мы обретаем бессмертие. — начала мечница и сразу же почувствовала усилившееся сопротивление.  — Через это мы становимся образцом добродетели и славы, чтобы возвыситься над всем. — дыхание стало хриплым, Пирра с трудом проталкивала слова. Ее аура уходила в бездонную пропасть. Появилась сухость во рту, а мир вокруг начал погружаться в сумерки. — Бесконечный в расстоянии… — пот начал заливать глаза, колени Пирры затряслись. — … и не связанный смертью, я освобождаю твою душу…  Сейчас на ее плечах лежал горный массив. Мышцы свело судорогой, и одновременно они буквально звенели от напряжения. Мечница чувствовала себя так, словно она голыми руками пытается продавить огромные замковые ворота, выкованные из крепчайшего металла. Все усилия, весь ее весьма представительный запас ауры были едва заметны. Ничего не происходило. Недвижимая стена презрительно игнорировала старания Пирры. Внутри разливался тихий, но всепоглощающий хаос. Легкое пощипывание в основании черепа, словно тонкие пальцы, сжимают кости. Дыхание укорачивается, становится поверхностным, как у бегуна, не рассчитавшего силы. Сердце – безумный метроном, отсчитывающий приближение катастрофы. Напряжение уплотняется. Мышцы деревенеют, превращаясь в неподатливые жгуты. Тепло сменяется зябкостью, несмотря на температуру в помещении. Усталость накатывает волнами. Мир тускнеет, теряет объем и насыщенность. Реальность распадается на отдельные фрагменты, не связанные между собой. Внутри – пустота, бездна, от которой хочется бежать, но нет сил даже пошевелиться.        — …и своим… плечом защищаю… тебя… — напрягая оставшиеся крохи гаснувшего сознания, Пирра умоляюще посмотрела в лицо Жона. Сейчас она беззвучно молила о помощи. Мечница сама не знала, что может сделать ее партнер, но… Нечто. Дело было в нем.  Арк’тур почти сразу ощутил чужеродное присутствие, когда смертная начала ритуал. Оно напоминало прикосновение холодной латной перчатки и пахло пеплом. Давление было необычно слабым и сконцентрированным на его разуме. В прошлой жизни он порой выдерживал и более мощные ментальные атаки, чем это посмешище. Сила воли, психическое кондиционирование, продвинутые методы гипнотерапии и специальные защитные техники. Кузнец войны максимально скрупулезно готовил линии обороны против колдунов и демонов. Мощные барьеры, лабиринты и ловушки. От по-настоящему могучего врага это не спасет, но может дать драгоценное время. Сейчас же в ментальную твердыню даже не стучались, а скорее скреблись. Железный воин нехотя опустил барьер и приготовился в любой момент раздавить нежеланную гостью. Арк’тур дозволил ей прикоснуться. Зародившееся чувство было… занятным. Оно обрело форму и звук. Растрескавшаяся скорлупа освободила содержимое. Совокупность прожитого и испытанного врезалась в сознание боевым молотом. Все… Все это произошло с ним. Раньше кузнец войны не задумывался, насколько много их было. Личные поединки, небольшие стычки, сражения, что потрясали миры. Удивительные встречи, триумфы и трагедии. Изнуряющая работа. Неблагодарные и высокомерные смертные. Обиды. Обиды личные и обиды легиона. Конец эпохи. Недосягаемый отец, который не позволил даже приблизиться к себе. Ошибки и приказы. Испытания отказом. Отказываться от всего, от прежнего уклада, от бывших братьев, от жизни, от чести. Раздавшийся скрежет заставил душу оцепенеть. Железо внутри, железо снаружи. Железо повсюду. Смысл жизни. Испытания, выпавшие на его долю, он был счастливцем, который смог их выдержать. Они не сломили его, а всего лишь принесли разочарование. Волна неведомой силы отбросила Пирру на кровать, а кузнец войны внимательно посмотрел на окружившее его руку переливающееся чернотой с вкраплением желтых всполохов сияние. Открытие ауры было концентрированным выражением воли сосредоточенным в моменте и определенных словах. Ритуал был успешен, действо вызвало должный отклик. Мощь переполняла его изнутри. Она бушевала подобно яростному шторму, однако быстро становилась абсолютно покорной его воле. Она подчинилась ему, была завоевана и одновременно выстрадана долгим жизненным путем.    Вот он и сделал новый шаг.

***

Негромкое и уже давно ставшее привычным тиканье часовых механизмов неожиданно вызвало раздражение у директора академии Бикон. Он умело скрыл свое неудовольствие и привычно улыбнулся вошедшей с докладом Глинде Гудвич. Подчиненная ответила ему хмурым взглядом, а ее руки, сжимавшие толстую папку с бумагами, были слишком напряженны. — Твой похоронный вид слишком уныл… — Озпин откинулся в кресле и слегка потянулся. — Давай перенесем всю эту скуку на попозже? Хочешь кофе? — Нет. — А почему нет? Кофе бодрит и придает сил. — Полученная информация не терпит отлагательств. Дело крайне серьезное. — Вот как… А эта твоя информация, она... — Проверена и подтверждена в части инцидента с камерами во время испытания. — Ну тогда ладно… — Озпин с показательной неохотой принял деловую позу. — Что удалось выяснить по камерам? — Все специалисты утверждают единогласно – это был технический сбой. Завод производитель целиком и полностью признал свою вину. Сейчас ведется внутреннее расследование совместно со специальной комиссией от Совета. — Звучит не очень… — директор слегка пошевелил пальцами. — … перспективно.      — Корпорация "ТНК" работает с многочисленными подрядчиками в деле производства. Разбирательство обещает быть долгим. — Что-то еще? — Наши люди узнали о странностях вокруг «ТНК». Полгода назад последовательно лопнуло несколько дочерних фирм. Эти неожиданные проблемы спровоцировали снижение капитализации, что привело к смене почти всего руководства из-за недовольства мажоритарных акционеров. — Нехорошее совпадение. Однако оно ничего не доказывает. — Работа над сбором доказательной базы продолжается, но… боюсь, у нас осталось мало времени. — Почему ты так решила? Вместо ответа Гудвич молча разложила перед директором принесенные бумаги. Озпин, поправив очки начал бегло изучать документы. Он быстро выхватывал самую суть и пропускал ненужные подробности и уточнения. С каждой строчкой его лицо принимало все более задумчивый и отрешенный вид. Гудвич терпеливо ждала, пока ее начальство просматривало свежие доклады, а также весьма тревожную аналитическую записку, составленную при ее личном участии. — Хмм… А ты не слишком ли сгущаешь краски? — Озпин поднял голову и внимательно посмотрел на Гудвич из-под сползших на нос очков. — Безусловно, тут есть ряд сигналов, и их нужно отработать, но всепроникающая структура агентов влияния и глубоко законспирированная шпионская сеть…    — Сейчас у нас есть только косвенные улики, однако… — Однако мне нужны твердые факты, а не слухи и домыслы. Глинда, пойми меня правильно… Ты требуешь довольно радикальных действий и решений, которые не принимаются в одиночку. Я не всесильный и единоличный правитель Вейла.       — Нельзя сидеть сложа руки! — горячо воскликнула профессор и тут же смутилась от нехарактерного проявления эмоций. — Озпин, возможно, уже поздно, а случай с камерами – это прощупывание академии. — Возможно, так и есть, но лишь возможно. Поддавшись на провокацию, мы можем наделать ошибок, что приведет к катастрофическим последствиям. Кроме того, не стоит забывать о наших планах. — Что нам делать? Люди волнуются и задают вопросы. Им не нравится занимаемая нами пассивная позиция. — У этих людей есть имена? Назови мне кого-нибудь для примера.  — Леонардо Лайонхарт. К его мнению прислушиваются, он хочет действовать, как и генерал Айронвуд. — Я лично поговорю с Лайонхартом и Айронвудом. — Сомневаюсь, что сейчас можно решить что-либо при помощи разговоров. Мы сознательно отдаем инициативу неприятелю – вот о чем думают люди. — И ты в том числе? — Я верю тебе. Я верю в нашу цель. Но мне претит бездействие. — Глинда, мне жаль… Я не могу сказать ничего нового. Мы будем ждать и наблюдать. Сейчас, когда мы достигли столь много и стоим на пороге грандиозных событий, очень опасно терять голову, делать скоропалительные выводы и принимать необдуманные решения. — Хорошо. — без малейшего выражения согласилась Гудвич, и собрав бумаги, вопросительно посмотрела на Озпина. — Иди. — разрешил директор и грустно усмехнулся вслед подчиненной. Она сказала абсолютную правду. Она действительно доверяла ему, но любую преданность может начать подтачивать время и неудачи. Печальная истина, от которой никуда не уйти. Озпин понимал это как никто другой, однако не мог ничего поделать, так как оказался заложником своего положения и избранного много лет назад пути.