Железо внутри, железо снаружи

Кузнец войны не желал заниматься этим всерьез. В задаче не было смысла. В корне отсутствовало рациональное зерно. Весь его немалый опыт говорил о бесполезности таких существ. Зачем возиться с ними и прикладывать усилия? В данный момент Арк’тур скорее развлекался построением абстрактных моделей. Играл с различными сценариями, но все они были продуктом субъективного идеализма. Ничего реального или практичного. Смертные. Начать стоило с того, что им банально нельзя доверять. Ни один здравомыслящий астартес никогда не вверит свою жизнь обычному человеку. Они думают и поступают не так, как нужно. Они психологически неустойчивы. Есть много причин, но во главе всего стоит одна. Они чужие. Нет генетического родства. Нет настоящего братства. Нет понимания того что значит быть живым оружием. В лучшем случае смертные могли быть компетентными солдатами легионной ауксилии. В худшем – штрафными частями, которые сгорали за пару боев. Их никто не считал чем-то серьезным. Не придавал значения их потерям и проблемам. Они существовали отдельно в своем мире и исполняли спущенные сверху приказы. От них не требовалось проявлять чудеса мастерства или героизма. В четвертом легионе прекрасно понимали, с кем имеют дело, и поэтому разменивали жизни десятков или сотен смертных на жизнь одного легионера. Математика войны полностью подтверждала логичность таких решений. Все во имя исполнения боевой задачи. Были еще сервы и рабы, но они оставались полностью безликими. Арк’тур ненадолго задумался. Как-то раз он разозлился на Анкера, который был его личным слугой. Тот не сделал серьезной ошибки, а всего лишь перепутал местами магазины с новыми боеприпасами, но тогда у кузнеца войны было особенно паршивое настроение, и он не счел нужным проконтролировать силу удара. Анкера унесли с проломленным черепом, и у Арк’тура появился новый слуга. Его имени он так и не узнал, а потом и вовсе позабыл про этого смертного. Вспомнив о нем только когда ему прислали очередную замену. К этим ничтожествам было всего два требования. Идеально исполнять свои обязанности и не попадаться на глаза. Кузнец войны слегка скривился. Его работа в качестве посланника легиона предполагала общение с самыми разными людьми. Хотя и не только. Пару раз он участвовал в переговорах с самыми настоящими ксеносами. Однако это скорее было большим исключением из правил. Виды чужаков, признанные безвредными и добровольно принявшие протекторат Империума. В основном же Арк’тур контактировал с жречеством Механикум и спесивой планетарной аристократией. Если с последователями Бога-Машины было более-менее просто вести дела, они подчинялись абсолютно понятным законам, то дворяне… Они были до крайности омерзительны. Эти черви в шелках одновременно и боялись могущественного посла четвертого легиона, и с любопытной жадностью следили за каждым его движением. Словно он был для них крайне опасной и диковинной цирковой зверушкой. Эта страница его жизни давно перевернута, но воспоминания о ней по-прежнему причиняли раздражение. Эти слова и взгляды, наполненные патокой и прельстивой ложью, были трупным ядом, что полз по сосудам кузнеца войны. Баснословно дорогие вина с далеких планет, мясо исчезнувших видов и живая рыба, привезенная с недавно открытых миров. Любые развлечения от невинной игры в регицид до самых непристойных оргий. Они утопали в роскоши, которая незримо поглощала их целиком. Они тратили состояния, сравнимые с бюджетом улья. Они проигрывали в карты не деньги, а целые планеты. Власть, невообразимая обычному человеку, превращала избалованных юнцов в порочных вырожденцев.        С этими гнусными существами нужно было вести вежливые беседы. Отвечать на вопросы и принимать приглашения. Участвовать в их сборищах. А после не обращать внимания на сочувственные взгляды ветеранов из командного отделения. Его воины также тяготились атмосферой декадентства. Чувственность, двоемыслие и полностью аморальное искусство. Грязное бессмысленное существование и тошнотворные обычаи.  Все они были смертными, от трюмных мутантов до блистательных дворян, и с каждым годом разница становилась все менее очевидной. Сейчас ему придется взаимодействовать с подростками. К небольшому облегчению, определенная часть работы уже сделана за него. Совсем безнадежные идиоты вряд ли бы попали в академию Бикон. Арк’тур также успел предварительно оценить своих сокомандников. Ничего особо выдающегося, кроме, пожалуй, Пирры Никос, но небольшая перспектива все-таки присутствует.    Их можно выдрессировать. Можно вложить в их головы нужные знания. Можно довооружить их и в облачить новую броню. Однако довериться им в бою… Хорошая шутка. Несомненно, со временем отношение немного изменится. Так или иначе придется принять факт того, что эти смертные стали его товарищами по оружию. Это обязывает к определенным шагам. Придется изредка снисходить до их непонятных проблем и смешных просьб. Пусть так, но они никогда не станут равными. Не станут боевыми братьями. Что же до тактики, то Арк’тур не собирался поначалу вносить радикальных изменений. Пусть смертные поддерживают его в меру своих сил. Позже, с накоплением данных и статистики, можно будет более тщательно отрегулировать и настроить боевой процесс. Заодно стоит выяснить наличие у них склонностей к определенным наукам или занятиям, что позволит развить дополнительные специализации. Кузнец войны не желал окончательно встраиваться в местное общество и принимать уклад аборигенов Ремнанта. Это значило, что потребуются специфические инструменты для взаимодействия с гражданскими и решения непрофильных задач. Собственные ручные смертные, вероятно, подойдут для этого как нельзя лучше. Само применение охотников на Ремнанте отдавало верхоглядством. Свободные агенты, откликающиеся по собственному усмотрению на запросы. У них не было своего централизованного управления и снабжения. Стратегию противодействия они подстраивали под обстоятельства. Любое концентрированное приложение усилий было в лучшем случае временным ситуативным явлением. Силы равномерно распылялись по всем направлениям в попытке защитить поселения, контролировать миграцию гримм и расчистить от монстров новые территории. Четкое видение пути отсутствовало. К счастью для жителей планеты, сами гримм были скорее стихийным бедствием, а не осмысленным врагом. К тому же руководство Вейла догадалось обязать охотников, окончивших академию Бикон, к обязательной трехлетней службе. Это позволяло купировать наиболее острые проблемы. Развитие военной мысли замерло. Командование отдельных регионов решало свои задачи при помощи небольших ударных отрядов или одиночных воинов, а центр был вынужден постоянно перебрасывать резервы и перераспределять ресурсы в попытках залатать дыры в обороне. Эта система, несмотря на ворох очевидных изъянов, продолжала кое-как функционировать, но надолго ли?        Кузнец войны осознавал присутствие объективных сложностей при борьбе с таким неконвенциональным врагом, как гримм. У гримм не было своей централизованной структуры командования и управления, по которой можно нанести удар в целях дезорганизации. Не было путей снабжения, что можно перерезать. Не было даже четко обозначенной линии фронта. Против них были бесполезны стандартные приемы войны. Однако это не значило, что победа недостижима.   Компании по зачистке миров-смерти проводились не раз. К примеру, хищную мегафауну Арахнуса истребили за шесть столетий ценой почти сотни бого-машин и бессчетного числа скитариев. Цель достигнута, и огромный богатейший мир был полностью освоен. Беда Ремнанта была не в наличии гримм, а в отсутствии воли и долгосрочного планирования. К тому же планету преследовали типичные проблемы миров с несколькими равнозначно сильными государствами. Местные уже успели повоевать между собой, что внесло дополнительный фактор разлада. Они не доверяли и опасались друг друга. Мелкая возня. Политиканство, дрязги корпораций и проблемы со зверолюдами. Все это пожирало время, а также людские и материальные ресурсы. Нельзя сказать, что у них не было понимания необходимости объединения, но пока все попытки ни к чему не привели. Нехватка сильной направляющей руки и общей идеи буквально ощущались кожей. Кузнецу войны не нравилось наблюдать за этим дурно настроенным механизмом, но с другой стороны… Вмешаться сейчас он не мог. Требуются свои источники материалов и финансирования, свой производственный и научный кластер. Связи с военными, учеными, политиками и промышленниками. А самое главное – своя армия. Мерный поток размышлений был прерван голосом профессора:           — Мистер Арк! Железный воин перевел взгляд на Бартоломео Ублека. Профессор оказался весьма увлеченным человеком и со всей возможной страстью вел занятие по военной истории. Остальные смертные слушали его с интересом и регулярно делали пометки на бумаге или электронных носителях.  Этот преподаватель слегка импонировал Арк’туру. Увлеченный человек, старался передать свои знания и увлеченность другим. Достойно. — Внимательно. — откликнулся кузнец войны. — Что внимательно? — не понял профессор. — Внимательно слушаю. — Вот как… Значит, любите армейскую краткость? Занятно… — Ублек отпил кофе из гербовой чашки и задал вопрос. — Так что стало причиной поражения генерала Лагуна в осаде замка Форт? — Причинами поражения следующие: местность не позволила генералу Лагуне реализовать численное преимущество, слабая оснащенность войск генерала осадными средствами, почти полное отсутствие инженерного обеспечения и недостаточные разведывательные мероприятия, которые не смогли вскрыть систему артиллерийского огня обороняющихся. — Это все? — Нет. — Арк’тур тщательно изучал развитие военной и военно-технической мысли Ремнанта от эпохи мечей и копий до ракет и боевых автоматонов. Эти знания позволят сэкономить время и ресурсы. Нет смысла повторять ошибки или идти бесперспективными путями, что уже успели испробовать местные. — Главной ошибкой генерала Лагуны стала недооценка противника и решение провести ночной штурм, во время которого противник смог воспользоваться преимуществом в ночном зрении.      — У вас есть родственники или знакомые из нашей армии или армии Атласа, мистер Арк? — Нет. — Поразительно! У вас большое будущее, мистер Арк. Не каждый день мне дают настолько исчерпывающе точные ответы. Приятно слушать! Ставлю вам наивысшую оценку! — крайне довольный профессор Ублек расплылся в широкой улыбке. Хоть Жон Арк и производил впечатление довольно угрюмого студента, но его знания были по-настоящему академичными.    — Любимчик учителей и ботаник нашелся! — презрительно фыркнув, сказал сидящий за Арком студент, озвучив мнение еще нескольких будущих охотников. Кузнец войны проигнорировал слова смертного. По его мнению, в них не было прямого оскорбления, и к тому же, слишком много чести для задиристого юнца. Однако сидящая неподалеку Нора решила не спускать эту провокацию. Она неспешно обернулась, положив локоть на заднюю парту: — Не поняла… Че сказал? — Я… — начал было Кардин. — Если че не нравится, то выходи со мной раз на раз, а потом будешь со сломанными ногами главному предъявлять. — мрачно заявила Валькирия, разминая кулаки и свирепо поглядывая на Кардина.      — Действительно, если нужно, то я также готова поразмяться. — не оборачиваясь и не меняя позы, заговорила Пирра, в ее ровном голосе без труда слышалась угроза. — Всегда готова.  — Ну так че? Против меня или Пиррочки будешь взвешиваться? — напирала Нора, нехорошо улыбаясь. — Или зассал?       — Я с девками не дерусь. — начал отнекиваться Винчестер, не ожидавший такой реакции. Связываться с безбашенной Валькирией или же с прославленной Пиррой Никос ему решительно не хотелось. — Это вообще шутка была…  — Отваливай, пока я добрая. — медленно остывая, буркнула Нора и, чуть помолчав, продолжила. — В следующий раз думай, на кого гавкаешь.   В аудитории послышались смешки, студенты негромко переговаривались, обсуждая, как Кардин Винчестер, который уже успел проявить себя в качестве главного задиры Бикона, получил жесткий отпор и поджал хвост. Самым оскорбительным для Кардина было наличие фавнов среди свидетелей его позора. Этого душа лидера команды CRDL не могла просто так вынести.  Лицо Кардина запылало нездоровым румянцем, на лбу проявились вены и вздулись желваки. Губы превратились в тонкую дрожащую линию, а руки с силой сжали край парты так, что послышался треск. Он с огромным трудом заставил себя не издать ни звука.   "Что эти мерзкие и жалкие животные себе позволяют?!" — с презрением и отвращением, взращенными в нем рассказами его предков о никчемности фавнов, подумал Кардин. Кардин начал строить планы мести. Он не собирался забывать или прощать, но всего одного взгляда на массивную спину Жона Арка хватило, чтобы чуть изменить намерение. Зачем сводить счеты именно с ним? За все заплатят эти тупые животные. Именно они посмели смеяться над ним. Или… Можно подождать. Жон Арк и его шлюхи не всегда будут в фаворе, рано или поздно они оступятся и полетят вниз. Именно там он их и встретит.     Через пару минут занятие закончилось. Арк’тур неспешно собрался и направился на урок боевой подготовки. Здесь властвовала профессор Гудвич. Железный воин ощутил тень интереса, так как студентам наконец-то позволят самостоятельно выбирать себе оппонентов. Ранее распределением пар занималась лично Гудвич. Профессор присматривалась и оценивала студентов для выявления слабых и сильных сторон. А сама возможность выбора спарринг-партнера была также своеобразной проверкой, но куда более тонкой. Кузнец войны не сомневался, что в случае ошибки или небрежения Гудвич непременно вмешается.   На прошлом занятии Арк’тур в первый раз вошел в местную тренировочную клетку. Против него был какой-то молодой хищного вида смертный в очках, имя которого кузнец войны не потрудился запомнить. Он говорил очередную нелепицу про анализ, собранные данные и свой безупречный план. Все произошло быстро, и Арк’тур даже не разочаровался, так как ничего и не ждал. Одно схождение, и смертный рухнул на пол. Пара вывихов и трещин в костях, которые вскоре должны были затянуться при помощи ауры.     — Круто вы его на место поставили! — радостно крикнула подскочившая к команде JNPR Янг. — Я бы ему вломила, если бы не Ублек. — усмехнулась Нора и протянула согнутую в локте руку, и Янг с громким хлопком сжала ее ладонь. Они пару секунд пристально смотрели друг другу в глаза, будто меряясь силой, а потом одновременно расхохотались.  — Ты про Кардина? — уточнила Пирра, разминая шею. — Сволочь еще та, да и всех раздражает! А вы его просто опустили прямо лицом в грязь! — Янг едва не подпрыгивала от возбуждения. — Почему с ним никто до сих пор не разобрался? — поинтересовался Рен. — Всегда можно подать жалобу в Студенческий Комитет, там на него найдут управу.  — Я уже кое-что узнала… — Янг скривилась, словно проглотила лимон. — Этот хрен из непростой семьи, там такие связи… За обычный фингал по судам затаскают до конца жизни, и еще должен останешься. Был случай еще до того, как он в Бикон поступил. — Странно, получается… — задумчиво проговорила Пирра. — Зачем он вообще пошел учиться на охотника? Тут не то, что фингал, с жизнью можно распрощаться.  — Кто его знает? — Янг пожала плечами. — Либо престиж и все такое, или семейные традиции. — А все-таки в следующий раз я ему всеку! — Нора воинственно вскинула кулак. — Пусть со мной потом судятся! Как же любимого сыночка девчонка отмудохала! Что там они у меня забрать могут? Гвозди? Сонник? Ну и пусть! А переставные клещи и мою раскраску "Веселые Картинки" я им не отдам!  — Это не так. — Арк’тур наконец отвлекся от размышлений и обернулся к сокомандникам. — По закону Служба Судебных Приставов не имеет права удерживать деньги из стипендии, которую выделяет академия Бикон, а без разрешения районного пристава никто не сможет произвести опись твоего имущества. Такое разрешение они не получат. Дело будет закрыто по статье №34 Королевского закона "Об исполнительном производстве". — О как! — присвистнула Янг, с восхищением глядя на Жона. Она до сих пор не выучила основные правила академии и общежития, а гигант, казалось, знал все на свете. Ей было немного завидно, и в то же время она еще больше стала гордиться своим знакомством с Жоном Арком. — Ты и всякое про законы знаешь?  — Я изучил Конституцию Вейла, все действующие кодексы королевства и комментарии к ним. — кузнец войны не стал говорить, что также владел информацией по нормативно-правовым актам всех остальных государств Ремнанта.  — Не видать им моих "Веселых Картинок"! — Валькирия гордо вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на вошедшего в аудиторию Кардина. — Повезло вам… — протянула Янг. — Я смотрю, вы тут как за каменной стеной... — Присоединяйся к нашей банде! — предложила Нора и игриво толкнула плечом Янг, а потом скорчила зверскую физиономию и сжала кулак. — Вот где мы их всех держать будем!     — Может, и присоединюсь! Ладно! Болтать, конечно, хорошо, но мне идти надо. Янг быстро побежала к своей команде. Пирра проводила ее взглядом и тихонько вздохнула. Похоже, у команды RWBY дела понемногу налаживались. Руби смогла сладить с сокомандниками и преодолеть кризис. Может, Руби молода, неопытна и наивна, но сердце у нее в правильном месте. Она умеет находить подход к людям или фавнам и искренне сопереживать им. Из нее точно выйдет отличный лидер. Жаль, у JNPR все не так. Жон Арк оказался почти полностью асоциален. Поначалу Пирра посчитала это побочным эффектом его гениальности, но позже ее стали одолевать сомнения. Гигант не вел себя на свой возраст, он крайне редко разговаривал и, казалось, знал каждый диалог наперед, производя впечатление бесконечно умудренного годами старца. Вот только эта мудрость носила до крайности специфичный характер. Наука, война и искусство. Необычное сочетание, которое заставляло уважать Жона еще больше, однако оно же одновременно вызывало беспокойство. Совокупность его знаний и навыков выходила за рамки гениальности. Слишком много всего сразу соединилось в одном человеке. Пирра же так и не смогла разобраться в собственных мыслях. Страх и восхищение боролись внутри ее разума. Жон Арк отпугивал других своей мрачной, немногословностью и убийственной серьезностью. Он не искал друзей и действовал словно живой механизм. Жуткое и угнетающее зрелище для других студентов. Гигант заставлял опасаться себя на каком-то животном уровне.        Пирра не знала, что об этом думать. Размышления крутились вокруг нереальности происходящего у нее на глазах. Жон Арк. Пример настоящего физического совершенства, острейшего ума из возможных и абсолютной памяти. Им было невозможно не восхищаться. Наверное, именно поэтому у него кое-что забрали: возможность нормального общения, понимания других живых существ, эмоциональный интеллект. Мечница упрямо поджала губы и еще раз укрепилась в решимости помочь своему партнеру. Она сможет раскрыть потенциал Жона Арка, и вместе они защитят жителей Ремнанта. Плечом к плечу, клинком к клинку. Станут настоящей командой. Настоящими друзьями, а может быть… Пирра слегка покраснела, но быстро взяла себя в руки. Почти иррациональный страх тоже не желал уходить. Помахав вслед отошедшим в сторону Норе и Рену, Пирра вновь задумалась. Нечто надвигалось. Она почти чувствовала… Изменения. Жон что-то готовил для них, и это вызвало дрожь. Пирра видела, как ему была неприятна веселая студенческая жизнь… Все окружение общежития и академии раздражало гиганта. Жон Арк не будет мириться с тем, что ему не нравится. Он примет меры, и меры эти будут жесткими и бескомпромиссными. Пирра поделилась своими опасениями с сокомандниками, но только Рен воспринял их всерьез, а Нора… Нора с радостью обнимала мир таким, каким он есть. — Ты отлично показал себя на уроке истории. — усевшись рядом с Жоном, мечница попыталась завязать разговор, впрочем, без особой надежды. — Это так. — уронил Арк’тур, чем удивил мечницу и она решила развить успех: — Ты любишь историю? — Это полезная наука, которая позволяет изучать настоящее, понимать причины и избегать ошибок. — А что тебе в ней больше всего нравится? — спросила Пирра, обрадованная неожиданным прогрессом в общении с Жоном. — История полна глупостей, некомпетентности и неверных решений. — гигант косо посмотрел на сокомандницу. — Более меня привлекает материальная культура. — Например? — Оружие, фортификация, искусство и техника.  — Фортификация… Тебе нравятся замки? Мне тоже… Старые времена… Красивые замки, высокие башни и стены, доблесть и мужество защитников.  — В тебе говорит ложно понятый романтизм. Романы и поэмы, сотворенные людьми, никогда не жившими во время, про которое писали. Глупая реконструкция прошлого. — Я… Я не понимаю… — Осады – это всегда тяжелый и размеренный труд. Планомерное достижение результатов и взятие рубежей обороны. Нехватка припасов, антисанитария и бесконечная усталость. Ожидание, сменяемое скоротечными схватками наполненными яростным желанием. Осада стирает личности и выжигает изнутри. — Ты всегда был таким мрачным? — поинтересовалась притихшая Пирра, она отвернула мысленный взор от страшной картины, нарисованной гигантом. — Реальность осадной войны диктует свои правила. Они не плохие, не хорошие и не мрачные. Они просто есть. Я принимаю их.  — Я говорила о другом… Ты слишком… Как бы это сказать… У тебя проблемы с общением. Тебя боятся другие студенты. Я даже почти обрадовалась, что Кардин решил тебя спровоцировать. — Смело сказано. — хмыкнул Арк’тур и, слабо усмехнувшись продолжил. — У меня нет проблем с общением. — Но ты почти ни с кем не… — Я говорю с теми, с кем посчитаю нужным. Остальные меня не интересуют. — А как же твоя семья? Я ни разу не видела, чтобы ты с ними связывался. — Я говорю с теми, с кем посчитаю нужным. — повторил Жон, его слова прозвучали особенно холодно и неприятно. Пирра замолчала, пытаясь осмыслить сказанное. Она достойна, а его семья нет. Немыслимо. Эта логика… Этот мыслительный процесс был за гранью человеческого. Жон Арк не мог быть социопатом, иначе его бы не допустили до испытания. Он не поступил бы в академию. Значит, тут нечто другое. Директор Озпин знал об этом, но все равно позволил Жону Арку поступить. Он лично пригласил его. А значит… Значит, в этом был смысл. Директор не мог не видеть проблем и желал их исправить. Пирра поможет ему. Уверенность в успехе переполняла мечницу. Мир заиграл новыми красками.  Она сама выбрала свою судьбу. Она поклялась спасать и защищать. Для нее Жон Арк, могучий и гениальный, ничем не отличался от остальных. Пирра Никос спасет Жона Арка. Пирра Никос станет равной ему.