Железо внутри, железо снаружи

Кузнец войны внимательно рассматривал разбитую Луну его нового мира. Она все еще вызывала удивление. В любой фазе своего цикла, освещенная солнечным светом, или, возможно, этот свет излучает сам спутник? Луна Реманта демонстрирует асинхронное вращение в спин-орбитальном резонансе. Период ее вращения вокруг своей оси отличается от периода орбитального вращения Луны вокруг Реманта. Местные считают это результатом воздействия на нее некоего Бога Тьмы. Арк’тур не был склонен верить сказкам аборигенов, скорее всего, Луну поразило древнее оружие или случилась космическая катастрофа. Частично осколки Луны рухнули на Ремнант в виде мини-метеоритов, но такая бомбардировка не стала концом для разумной жизни на планете. Также Ремнант не утерял свой балансир. Не случилось чудовищного гравитационного удара, срыва атмосферы или изменения наклона оси вращения планеты. Странно. Луна. Источник вдохновения для древнего человечества и первая мечта. Желанная цель на поверхности, которой были сделаны первые робкие шаги к беспримерному величию, а за ними последовал чернейший крах, что едва не погубил всех. В Эру Раздора там расцвели фанатичные культы Селенара, которые добились блестящих успехов в искусстве генетической ковки. Поговаривали, что они почти не утеряли наследие, оставленное страшной эпохой расцвета человечества. Позже именно там началась самая блестящая и славная страница истории настоящего Империума. Императору потребовались производственные мощности генокультов Селенара, и после неудавшихся переговоров, а также нанесенного оскорбления, началось Первое Усмирение Луны. В ней учавствовали седьмой, тринадцатый и шестнадцатый, но именно эта битва зажгла звезду Лунных Волков под командованием Марала Люпуса. Они получили свое имя и дали старт возрождению межзвездного государства. Лунные Волки быстро стали чем-то вроде эталона, сбросив с пьедестала прима-легион. Никто из воевавших вместе с шестнадцатым не мог сказать ничего плохого о них. Универсальный легион, предпочитающий стремительные операции по обезглавливанию и специализирующийся на мастерских планетарных штурмах, что проводились, пока еще продолжалась орбитальная бомбардировка. Именно у шестнадцатого кузнец войны научился проводить подобные операции. У них было все. Первый обретенный из примархов, внимание и слава. Самые обласканные Императором. Наконечник копья Великого Крестового Похода. Сейчас не осталось даже памяти, и былые заслуги утеряли смысл. Однако именно на Луне было положено начало… Позже стратегическое значение Луны для Легионес Астартес начало неуклонно снижаться. Поэтому спутник Терры перепрофилировали в одну из главных баз Армады Империалис, часть была отдана Сестрам Тишины и центрам снабжения Департамента Муниторум. На Луне были возведены мощнейшие оборонительные сооружения, гигантские машиностроительные мануфакторумы и корабельные верфи. Когда Восстание Воителя наконец докатилось до Системы Сол, то произошла величайшая ирония. Шестнадцатый легион вернулся к месту, что впервые прославило его имя. Первый капитан Абаддон при помощи самоубийственной атаки боевой баржи "Клятва Воина" вывел из строя оборонительное кольцо Луны и захватил генные лаборатории. Где уже началось восстание культы Селенара. Ведьмы, возглавлявшие их, ненавидели Империум и желали вновь обрести независимость. Кузнец войны оперся на перила балкона и переместил фокус внимания на ночной Вейл. Город пылал светом бесконечного движения мобилей, линий маглева и оживленного, несмотря на позднее время, воздушного трафика. Тысячи и тысячи машин, сотни поездов и пассажирских самолетов. В самой основе этого сияющего пейзажа раскинулись производственные комплексы, похожие на исполинские соты. Их очертания, различимые даже на значительном расстоянии, выдают огромные размеры цехов и складов. Можно разглядеть вспышки сварки, проблески работающих станков, движение кранов и погрузчиков – невидимые глазу, но ощущаемые в общем ритме индустриального сердца города. Жизнь неутомимо била ключом. Отдаленный шум, дымящиеся трубы заводов и яркие билборды, подсвеченные неоном. Мегаполис никогда не спал. Он продолжал поглощать ресурсы, доставляемые со всех концов королевства давая взамен электронику, вооружение и другие промышленные товары. Параллельно, железнодорожная сеть, пронизывающая городскую ткань, очерчивается движущимися огнями поездов, их маршруты прослеживаются по ритмично мерцающим сигналам светофоров и освещенным платформам станций. В небе воздушный трафик формирует свой, обособленный слой светового рисунка. Навигационные огни самолетов, красные и белые проблесковые маячки, оставляют за собой пунктирные линии, демонстрируя сложные траектории захода на посадку и взлета. Потоки машин, движущихся по магистральным улицам и автомагистралям, образуют светящиеся реки. Фары, задние фонари и огни уличного освещения сливаются в единую, пульсирующую массу, подчеркивая разветвленную структуру дорожной сети. По сравнению с величественными аркологиями Империума, Вейл был крошечным. Едва заметной точкой на карте. Однако стоило учитывать специфику мира-смерти. Вейл стал неплохим достижением, и в перспективе он же послужит отправной точкой для очищения Ремнанта. Нужно лишь перестроить его и мобилизовать для войны. Снести нелепые парки, скверы и прочую ерунду, организовать эффективную систему производства без ограничений по экологии, которые так любят местные, заполнить цеха рабочей силой, увеличить армию. Мысли о превращении Вейла в военный лагерь вызвали настоящую улыбку. Жаль, нельзя начать прямо сейчас. У Арк’тура нет такой возможности, а еще возникнет оппозиция. Ее, скорее всего, возглавит Озпин или кто-нибудь из его приближенных. Придется убить или поработить всех несогласных, а потом сделать то же самое с теми, кто захочет отомстить. Разрушить иллюзии аборигенов, дать им цель и смысл. Кузнец войны искренне не мог понять, почему им позволяют так существовать? Зачем эти смертные продолжают копошиться там, внизу? Что они хотят обрести и к чему стремятся? Чужая, непостижимая жизнь расстилалась ярким пятном. Ее хотелось упорядочить, придать определенность и заковать в железо. Сделать привычной и выжечь слабость, сознательно выбранную людьми Ремнанта. Легионера начало раздражать молчаливое присутствие за его плечом. Рен переминался с ноги на ногу и успел немного вспотеть. Прохладный ветерок не помогал ему остыть. Смертный нервничал и страшился начать разговор. — Твое место не здесь. — не оборачиваясь, бросил Арк’тур. — Профессор Ублек разрешил нам покинуть дополнительные занятия. — Причина? — Ему показалось, что Пирра и Нора устали. — Передай им, что они обе наказаны. Я лично придам им бодрости в тренировочных клетках. — Я передам, но… Мы не успеваем за твоим темпом и… — От вас этого не требуется. Соблюдайте режим дня и приема пищи. Кроме того у вас есть целый час свободного времени каждый второй день. — Этого мало… — Достаточно. — отрезал кузнец войны. — Расписание тренировок и дополнительных занятий было оптимизировано специально для вас. Оправдания меня не интересуют. Ваши неудачи и неспособность следовать правилам будут порицаться. Несколько секунд Рен пытался выдавить из себя возражение или возмущение – хоть что-нибудь. Но в конце лишь бессильно отстранился и отвёл взгляд. Набранный для речи воздух смог выйти лишь протяжным, усталым выдохом. — Мы будем стараться. — тихо произнёс Рен. — Посмотрим. Арк’туру не слишком нравился тон сокомандника. Смертный устал, от него смердело слабостью. Так же, как и от всех остальных. Рен пока держался, но делал это с трудом. Мешки под глазами, чуть впавшие щеки и расфокусированный взгляд. Железный воин решительно не мог понять причины. Лай Рен дышит чистым воздухом – это уже привилегия, за которую большинство жителей любого улья убили бы собственную семью. У него есть хорошая одежда, мягкая постель и крыша над головой. Он питается едой из натуральных ингредиентов, а не синтетической кашей или протеиновыми батончиками. Он пьет чистую воду. Он получает медицинскую помощь, образование и стипендию от академии. Наконец на него тратит время сам кузнец войны. Пирра Никос, Нора Валькери и Лай Рен живут в пошлой роскоши. Им дали все. Превратились в изнеженных и избалованных червяков, которые начали мерзко извиваться, стоило лишь потребовать от них должного усердия и прилежания. Их режим дня продуман для обретения максимального уровня боеспособности в кратчайшие сроки. Когда они достигнут стабильных средних показателей, то можно будет ослабить давление и дать больше свободы, но в разумных пределах. Все проблемы смертных шли от отсутствия дисциплины и самоконтроля. Жаль, в академии Бикон запрещены прямые телесные наказания и отсутствует карцер. Рен так и не ушёл, лишь неловко мялся на месте. — Говори. — поторопил его Арк’тур. — Жон, ты слышал про нападение Белого Клыка на конвой с продовольствием за городом? Смертный все-таки смог удивить легионера, и Арк’тур обернулся к Рену. Разговор об этой новости неизбежно перейдет на политику. Интересно, в отличие от попыток Пирры и Руби завязать разговор на отвлеченную тему. Очевидно, они желали таким образом узнать железного воина и сблизиться с ним. Глупая трата времени. Однако сейчас кузнец войны решил немного подыграть Рену. Если смертным так необходимо подобное общение и интересно его мнение… Плюс сам Рен немного выделялся своим интеллектом, упорством и смелостью. Смертный боялся легионера, но все-таки решился начать разговор. Пусть это станет небольшим поощрением. — Мне известно об этом инциденте. — Что думаешь о нем? — Рен подавил дрожь в голосе, она проявилась скорее от неожиданности, а не от страха. — Очередное проявление некомпетентности, что требует подробного разбирательства. — В новостях часто стали говорить про Белый Клык… Некоторые даже сочувствовали им, до того, как начались нападения. — Я надеюсь, ты не из таких. — усмехнулся железный воин. — Нет. — Рен не мог видеть улыбки лидера команды, но по его спине пробежали мурашки от неясной угрозы. — Жон, а что ты сам о них думаешь? — О Белом Клыке? — Да. — Мне нет до них дела. — Я готовился к другой реакции. — Рен все-таки сумел справиться с собой и начал успокаиваться. Ему нелегко давался неожиданно успешно начавшийся разговор с гигантом. Жуткое тянущее чувство никак не желало уходить. Оно возникало всякий раз, как он оказывался рядом с Жоном Арком. — Какой? Ненависти? Глупо. Они не стоят ее. Белый Клык – это надоедливые паразиты и не более. — Они все-таки опасные преступники и мне хотелось узнать, что мы будем делать, если… Если вдруг столкнемся с ними на задании? — Вы будете исполнять приказ. — Какой? — едва слышно спросил Рен. — Огонь на поражение, а если потребуются пленные, то я лично займусь этим.

***

Рен прикрыл веки и едва сдержал прерывистый вздох. Услышанный ответ был ожидаем. Никакой жалости к врагам. Никакого снисхождения к слабости сокомандников. Порой ему казалось, что на них нацепили рабские ошейники и лишили человечности. Превратили в оружие. Не такой учебы в академии Бикон ожидал Лай Рен. Даже не учеба, а… служба. Служба угрюмому гению с завышенными ожиданиями. Порой Рен даже сомневался, воспринимает ли их Жон как людей. Возможно, они все – живые механизмы, которые требуется настроить, а потом пользоваться, пока не истечет срок. После выкинуть и забыть. Жон Арк представлялся далекой скалой в бушующем море. Необъятной и неприступной. Даже если у него отнять его потрясающие воображение физические возможности, то все равно никто не смог бы с ним сравниться. Гигант обладал поистине сверхъестественным пониманием боя, он мгновенно считывал противника. Создавал новые стратегии за секунды. Он знал и умел столь многое… Такому интеллекту нельзя завидовать – только восхищаться. Лидер и командир, который может все. Несокрушимый титан в сражении, носитель совершенного разума и тела, перешагнувшего грань идеала. Уникальное существо, не знающее себе равных. Была одна проблема. Жон Арк – жестокий убийца, абсолютно не приспособленный к обычной жизни. А в общении… очень неприятный и тяжелый человек. Слова о приказе и их смысл. Они грозили превратить команду JNPR в не рассуждающий инструмент насилия. Лишать жизни всех, на кого укажет Жон Арк, и не задавать вопросов. — Студенты академии не должны целенаправленно стремиться к убийству. — удивляясь собственной храбрости, заговорил Рен. — Жон, не нам решать, кто должен жить… Мы охотники и защитники, а не армия или милиция… Так сказано в своде правил Бикона, и это правильно. А еще есть Кодекс Охотника и… Жон развернулся и сделал всего лишь один шаг, нависнув над сокомандником. Рен отпрянул назад и принялся лихорадочно обдумывать пути к бегству. Сейчас он ругал себя за поспешные слова. Зачем? Зачем он вздумал перечить Жону? Лай Рен навлек огромные неприятности на свою голову. Страх. Настоящий, ничем не замутненный животный ужас пронзал каждую клетку тела. Понимание того факта, что застывший напротив может в любой момент сломать ему шею или убить сотней других способов. — Сегодня ты присоединишься к остальным в тренировочной клетке. — сухой и невыразительный голос Жона разнесся по балкону. — Если вздумаешь ослушаться меня в бою, то ты будешь наказан. Я не потерплю жалких и капризных тварей в моем подразделении. Ясно? — Да. Не угроза, а четкое описание возможного будущего. Лай Рен почувствовал удушающую хватку смертельно холодных, железных пальцев на шее. Они проникли в легкие, а потом обхватили позвоночник и сжали сердце. Мир покачнулся и начал кружиться. Он не мог дышать, приятный ночной ветерок превратился в непереносимый смрад. Пахло горелым мясом и каким-то едким химическим веществом. Ему указали на место и дали почувствовать вкус смерти. Жон сделал это мимоходом, просто и обыденно. Не было криков или зловещего шепота. Обычные слова, сказанные тем, кто привык повелевать чужими судьбами. — Рад, что мы поняли друг друга. — Жон… Я все понял. — на Рена накатило странное опустошение, а потом пришло нечто новое. Наверно, это было принятие. Нельзя. Нельзя противостоять стихии. Невозможно воевать с ураганными ветрами. Ему оставалось лишь следовать за ними. В ответ Жон Арк поймал его взгляд и удовлетворенно кивнул. — Отлично. Звук входящего сообщения разрезал гнетущую тишину. Жон вынул устройство из кармана куртки и пробежал глазами по экрану. Вновь подул ветер, и у продолжавшего читать сообщения гиганта дернулся уголок губ. Жон активировал целый каскад подпрограмм, быстро пробежали строчки кода и мелькнули какие-то системные уведомления. — Что-то случилось? — Нет. — Жон перевел взгляд куда-то за спину Рену. — Меня вызывает директор Озпин и еще… Рен не успел заметить, как это случилось. Громкий вопль и удар. Жон уже стоял в примыкающем к балкону коридоре и вжимал в стену голову Блейк. Та отчаянно извивалась, стараясь освободиться, но ее попытки вырваться лишь раздражали Жона. Одним смазанным броском гигант отправил тело Блейк на пол. Казалось, вздрогнула сама академия. Поднимая белое облако, сыпалась штукатурка. Рухнула пара декоративных деревянных панелей и, вспыхнув, погас вычурный светильник. Рядом с головой Блейк резко опустилась нога Жона, чуть не раздавив ее. Пара ударов сердца, и все закончилось. — Ты необычно несообразительна. Это мое первое и последнее предупреждение. Не забудь поблагодарить Руби Роуз. — с этими словами Жон Арк еще раз брезгливо оглядел Блейк и быстро зашагал в сторону лестниц. Подбежавший к Блейк Рен замер, увидев, как где-то справа сверху, несколько раз мигнув, зажегся огонек светодиода потолочной камеры. Жон Арк последовательно не оставлял никаких шансов.

***

"Будь проклята Шни! Пусть сдохнет со всей своей семейкой!" — беззвучно ругалась Блейк, едва сдерживаемые обида и злость рвались наружу. Она неслась коридорами, темноту которых разгоняли редкие светильники на стенах и свет расколотой Луны. Внутри кипела ярость. Блейк уже клялась самой себе, что сможет с ней справиться, но… Вайсс перечеркнула все ее старания. Именно поэтому Блейк сбежала. Она хотела забыть и спрятаться от вражды, от бессмысленной жестокости и, наконец, от войны, в которую превратилась борьба за права фавнов. Блейк вступила в Белый Клык оттого, что они предлагали путь. Путь к справедливости для фавнов. Но одно дело акции, направленные против кровопийц вроде Праховой Компании Шни или других корпораций, а другое… Тотальное озлобление. Теперь врагами становились все люди. Вообще все. Старики и дети. Обычные рабочие, что сами едва сводили концы с концами. Гнетущее бессилие и понимание тщетности любых попыток. Ничего нельзя изменить. Она была не в силах смотреть на вырождение благородной идеи. Она не желала участвовать в начавшихся чистках. Дальние дороги привели Блейк в Бикон. Спокойная гавань и место, чтобы перевести дух. Почему именно здесь она столкнулась с Вайсс Шни? А потом судьба вновь жестоко пошутила, и они оказались в одной команде. В первую ночь Блейк не спала, она лежала в кровати, сжав кулаки, стараясь выровнять дыхание. Больше всего на свете ей хотелось уйти. Наследница Шни была живым напоминанием о прошлом. Оно беспощадно жгло изнутри. Надежды и ошибки. Горькое разочарование в самой себе. Тогда получилось сдержаться. Блейк остановилась, вспомнив разговор с отцом. Отец… Его взгляд. Взгляд любящего родителя на свою непутевую дочь. Он понимал ее как никто другой. Он же дал совет на прощание: "Всегда тяжело разочаровываться… Поверь мне. А проигрывать еще тяжелее. Ты молода и талантлива… Я прошу тебя, не прекращай борьбу. Сейчас закрылась всего лишь одна дверь… Это не конец. Всегда есть другие возможности, и у тебя есть все, чтобы воплотить их! Бикон может стать твоей целью. Я помогу тебе связями и деньгами. Поступи туда и прилежно учись, а потом пробейся еще выше! Ты сможешь помочь всем фавнам, став известной охотницей. К ним прислушиваются! У их слов есть вес! И… Поверь своему старику, нельзя вечно убегать. Рано или поздно заканчивается каждый путь." Отец говорил правильные вещи, а еще Блейк нравилась мысль о битвах против гримм. Так она сможет продолжить защищать как фавнов, так и обычных людей. Благородное устремление, полностью лишенное моральных дилемм и непростых выборов. Реальность быстро показала Блейк, что все ее планы не стоят ничего. Она слаба и труслива. Вот правда. Единственное, что она освоила в совершенстве, было искусство ухода от проблем. Лишь безоглядное бегство – вот ответ для Блейк. "Поверь своему старику, нельзя вечно убегать. Рано или поздно заканчивается каждый путь." — только отцовское наставление и доброе отношение Руби позволили выдержать искушение. Блейк решилась попробовать. Она притворялась и вживалась в новую роль. Хрупкое внутреннее равновесие застыло в неустойчивом положении. Так продолжалось, пока этим вечером напыщенная речь Вайсс едва все не испортила. Что наследница ПКШ могла понимать в жизни тех, кто стал третьесортными гражданами? Она не знала той непроглядной безнадежности праховых шахт, в которых фавны медленно и мучительно умирали от тяжелого труда и болезней. Этих несчастных от состояния рабов отделяла обычная формальность. Вайсс не понимала, что все насилие и нападения были реакцией в ответ на жестокость и несправедливость. Действие рождало противодействие. Или… Неужели Вайсс настолько наивна? Неужели она и вправду считала, что угнетение может длиться вечно? Блейк замерла и закрыла лицо ладонями. Опять непреходящее отчаяние. Когда мир уже упьется этой ненавистью? Ненависть порождала еще большую ненависть. Круг замыкался. Белый Клык, начавший как организация для борьбы за свободу и равенство, превращался в сборище озлобленных фанатиков. Они уже не хотели равных прав, они желали установления собственного господства и мести всему человечеству. Люди видели репортажи и слушали пропаганду подконтрольных ПКШ СМИ, и вот все фавны стали опасными террористами и преступниками. Кровь не заставила себя ждать. Ее пролили обе стороны, и возненавидели друг друга еще сильнее. Она не рассчитывала скрывать вечно. Рано или поздно ее легенду раскроют, и правда выплывет наружу. Белладонна была довольно распространенной фамилией, однако… Уже неважно. Облачные замки, что она вообразила, разрушились. Несомненно, вступив на тропу охотника, ей вполне могут встретиться бывшие соратники из Белого Клыка. Пусть. С этой неизбежностью можно смириться. Давление прижимало к полу и кололо глаза. Блейк боялась даже думать о будущем. Все станет известно, и за прошлое придется ответить. Груз ошибок казался неподъемным. Жизнь Блейк Белладонны окончена. — Я сама упустила ее… — истина непроизвольно сорвалась с губ Блейк. Помочь фавнам и последовать совету отца было едва ли возможно. Блейк подозревала о контактах между ее отцом и директором Озпином. Наверное, именно благодаря им все сложилось так удачно, и, возможно, они смогут защитить Блейк на какое-то время… Когда все выяснится… Существовали сложности с выдачей гражданским судам охотников и студентов академии. Ее прикроют и затянут процесс на годы, но… Она шла на ощупь по очень тонкому льду. Плевать на участие в митингах и прочем… Блейк Белладонна была боевиком радикального крыла Белого Клыка и участвовала в нападениях на грузоперевозки ПКШ и других компаний. Они взрывали и грабили. Как можно с таким багажом стать кем-то, к кому прислушаются? Нельзя… Это пятно нельзя отмыть, его нельзя забыть. Оно останется на всю жизнь, и ей будут напоминать о нем. Каждый раз, даже без решения суда. Предстоящее дело казалось изначально безнадежным. Из водоворота размышлений Блейк вырвали голоса, один из которых был ей очень хорошо знаком. Уши повернулись в нужную сторону, и ноги сами понесли вперед. Любопытство было накрепко вшито природой в Блейк. Противиться она не могла и не хотела. Возможно, получится отвлечься. Неразборчивые фразы приобретали определенность, но Блейк решилась подойти ближе. Мягко ступая, она неслышно кралась в тенях, готовая в любой момент нырнуть в ближайшую нишу. — Жон, а что ты сам о них думаешь? — этот голос без сомнения принадлежал Лаю Рену. Блейк успела с ним познакомиться, и он ей понравился. Доброжелательный и спокойный. Жаль, ей нечасто встречались такие люди. — О Белом Клыке? — Да. — Мне нет до них дела. — Я готовился к другой реакции... Блейк замерла, навострив уши, сейчас она боялась даже дышать. Волосы на загривке едва не встали дыбом. Могильный холод разнесся по телу. Запредельная опасность пропитывала сам воздух. Она подслушивала разговор, что не предназначался для нее. В шпионаже не было ничего постыдного. Блейк давно привыкла к тайным операциям, но… Жон Арк – это имя было синонимом чистейшего ужаса. Она сжала задрожавшие ладони в кулаки. В голове появилась необычайная легкость, а по вискам катился пот. — Какой? Ненависти? Глупо. Они не стоят ее. Белый Клык – это надоедливые паразиты и не более. Вот как… Вот чего они стоили в глазах гиганта. Блейк позволила себе выдохнуть. Так даже лучше. — Они все-таки опасные преступники, и мне хотелось узнать, что мы будем делать, если… Если вдруг столкнемся с ними на задании? — Вы будете исполнять приказ. — Какой? — даже с ее острейшим слухом Блейк пришлось напрячься, чтобы расслышать шепот Рена. — Огонь на поражение, а если потребуются пленные, то я лично займусь этим. Блейк медленно сползла по стене на пол. Она видела его. Она чувствовала его запах. Она слышала его. Жон Арк не мог быть человеком. Не бывает таких огромных, сильных и быстрых людей. То поле… Поле, заваленное телами гримм… Мелкие и крупные. Стаи и одиночки. Там был даже смертолов. Нереальное зрелище, что сотворил всего лишь один гигант. Количество врагов не играло роли. Тотальное превосходство обещало абсолютное уничтожение. Оживший кошмар, закованный в железо и сжимающий в могучих руках ревущую смерть. Так воевал Жон Арк. Блейк отчаянно трусила, но на ее глазах рождалась возможность. Жон Арк по какой-то причине подпустил к себе Руби Роуз. Все складывалось хорошо. Ей понадобятся союзники и друзья. Ведь даже если у нее получится выбиться в первые ряды охотников… Что она сможет в одиночку с ее прошлым? Потрясающий лидер JNPR мог бы существенно усилить ее позиции в будущем. Единственной проблемой стала сама Блейк. Она понятия не имела, как подступиться к этой задаче. Как преодолеть всепоглощающий страх и сделать первый шаг? Как рассказать всю правду хотя бы сокомандницам? Руби и Янг, возможно, и примут ее, но не Вайсс. И…  Блейк чувствовала неприязнь, исходящую от Жона Арка, хоть и не знала с чем именно она связана. Он никогда не говорил, что именно в ней так презирал, но его редкие взгляды, так похожие на те, которыми он щедро одаривал других фавнов… Гигант смотрел на нее и видел мерзость, едва достойную дышать с ним одним воздухом. Мог ли он знать ее тайну? Потому ли он ее ненавидел? Это заставляло бояться еще больше. Однако другого пути она не видела.  Тень замеченная краем глаза.  Могучая сила дернула Блейк вверх, и стена ниши тут же резко устремилась к ее лицу. Удар сотряс все тело. Она завопила от неожиданности и попыталась вырваться, но обжигающая боль задушила крики.  Блейк Белладонну моментально сокрушили, не дав и шанса. Полностью беспомощна и в чужой власти. Даже обрывки мыслей о сопротивлении показались смешными.  Мир резко перевернулся, и Блейк грянулась о пол. На мгновение она потеряла сознание. Тело ломило, а в голове шумело. Глядя в темный, двоящийся потолок, Блейк не сразу поняла, что нечто, принятое ей поначалу за колонну, оказалось ногой Жона Арка.  Прямо у ее головы.  Оглушенная Блейк смотрела снизу вверх. Слова и мысли покинули ее. — Ты необычно несообразительна. Это мое первое и последнее предупреждение. Не забудь поблагодарить Руби Роуз.  Жон Арк исчез из поля зрения, но его место тут же занял Лай Рен.  — Ты в порядке? — заботливо спросил Рен помогая Блейк подняться.  Блейк все еще чувствовала дурноту и боль, но последняя быстро покидала тело под воздействием ауры. Самым же главным был тот первородный ужас и полная потеря контроля, что она испытала.  Наверное, уже ничто и никогда не заставит Блейк Белладонну пережить подобное. Ее трясло, а из глаз хлынули слезы.  — Возьми… Блейк, ты слышишь меня? Блейк! Рен разжал ее челюсти и забросил в рот конфету. Мятный вкус позволил Блейк немного прийти в себя. — Р.. Рен? Что… Что случилось? — Блейк едва ли могла говорить после встречи с гигантом. — Случился Жон Арк… — с облегчением выдохнул Рен и, пошарив в кармане, достал еще одну конфету, на этот раз с лимоном. — Я их всегда с собой ношу… Да и Норе они нравятся… — Это случайность, я не хотела подслушивать… — Как ты здесь оказалась? — С…Случайно. — заторможенно повторила Блейк, принимая угощение. — Я… Я ушла из общежития… Хотела проветриться и услышала… — Понято. Тебе действительно нужно сказать спасибо Руби. — Хорошо, но за что? — Я еще плохо знаю Жона, однако могу сказать одно: с тобой он обошелся почти мягко. Это лишь из-за его отношения к Руби. “Мягко…” — подумала Блейк, коснувшись стороны лица, на которую пришелся удар. Аура, конечно, защитила, не оставив ни ран, ни боли, но свежий ужас внезапного нападения и презрение, сквозящее в словах Арка, все крутились в голове, заставляя нервы вновь и вновь вспыхивать фантомами полученного удара. — Это уже выходит за все грани терпимого. — неожиданно едко прошипел Рен, заставляя Блейк сфокусировать на нем взгляд. На обычно спокойном и сосредоточенном лице охотника сейчас красовалась смесь беспокойства и нехарактерного гнева. — Можно было примириться с тем отношением к тебе, что он даже не пытался скрыть, но это уже неприемлемо. — с каждым словом Рен все укреплялся в своей позиции. — С этим пора что-то делать. Как минимум, рассказать директору или Гудвич. Блейк чуть скривилась, вспоминая, как складывались ее взаимоотношения с Арком. А именно так, что лучше бы они не складывались вообще. Большую часть времени Арк игнорировал ее существование, и Блейк была только рада помочь, избегая его как только могла. Гигант ясно давал понять, что ее место находится на самом социальном дне. Обычно это только провоцировало бы ту часть Блейк, что и привела ее в Белый Клык, толкая на конфликт и борьбу. Но не в этот раз. И отнюдь не из-за одного лишь страха, что Арк вселял в других. — Блейк. — вновь вывел ее из мыслей Рен. — Я знаю, что у наших команд завтра совместная тренировка, но, может, ты не придешь? Он выглядел немного неловко, но чувствовалось, что его слова росли из сквозившего беспокойства. — Если хочешь, уверен, Пирра и Нора будут рады попытаться провести дополнительную тренировку… без Жона. Блейк посмотрела на Рена с благодарностью. Из-за спокойного и тихого характера охотник часто терялся на фоне пылкого нрава остальных ее новообретенных друзей, но такие моменты напоминали ей, что отсутствие внешней реакции не означало безразличие. И внутри Рен не уступал в благородстве и стремлении к справедливости Пирре или Норе. Это было то, что она мечтала чаще видеть в окружающих, людях и фавнах. Тогда в существовании Белого Клыка и не было бы нужды. Обычно она бы поддержала его позицию. Обычно бы она посчитала недопустимым молча терпеть это. Но не в этот раз. — Спасибо, Рен, но нет. Я не могу отказаться от этого. — покачала головой Блейк. Она чуть помялась. — И, пожалуйста, не рассказывай о произошедшем. — Но почему? — искренне удивился Рен. — Это ненормально, Блейк. Это даже не было в порыве чувств или поспешным решением. Это намеренное и неспровоцированное нападение. Блейк понимала, что он был прав. Драки и конфликты были неизбежной частью жизни академии для обладающих суперсилой подростков, большинство которых не отличались кротостью нравов. И хоть этому противодействовали, но часто закрывали глаза, если не произошло ничего серьезного. Однако Блейк легко могла бы найти поддержку не только в команде, но и среди профессоров. Как минимум Гудвич этого так точно не оставит. Вот только… Блейк собралась с мыслями, придав голосу твердости. — Я не могу, потому что мне нужен Арк. — заявила она. — Жон? Зачем? — нахмурился Рен в недоумении. Блейк приоткрыла рот. Закрыла. Она еще чувствовала, как жесткий бант неприятно стягивал уши, не давая им шелохнуться. — У меня есть одна мечта… — Блейк нахмурилась. — …Цель. У меня есть одна цель. Но для ее осуществления мне нужны деньги, влияние, навыки. Именно для этого мне нужен Арк. С каждым словом Блейк говорила с все большей уверенностью. — Он может быть тяжелой личностью и неприятным в общении, но даже слепому очевидно, что его ждет великое будущее. Возможно, наравне с величайшими фигурами истории, возможно, даже выше. И тут Рен заметил, что в речь девушки начала пробиваться та бойкость и рвение, что проклёвывались в ней, когда она сталкивалась с чем-то, что считала неправильным или несправедливым. — И как бы я ни относилась к нему, как бы он ни относился ко мне, но если я смогу оказаться в его круге общения, удержаться хотя бы на периферии его внимания, то, может, я смогу получить частичку той силы, что позволяет творить историю. Они пересеклись взглядами. — Это мой единственный шанс. Рен замер. Он знал, что его поведение часто заставляло окружающих видеть его куда более спокойным, и отстраненным чем он чувствовал себя внутри, но, похоже, это был первый раз, когда он был с другой стороны этой ситуации. Глаза Блейк почти мерцали. — Рен, мне нужно это. И какой у него оставался выбор?