Железо внутри, железо снаружи

Приемная была пуста. Лишь яркий свет, лившийся с потолочных люменов, извещал о продолжающейся работе. Кузнец войны прошел к гостеприимно распахнувшей створки кабинки лифта. Озпин, как и многие другие властители, предпочитал высоту. Арк’тур слышал гудение механизмов, он ощущал пульс – беспокойный пульс ущербных агрегатов. Несчастные машины были лишены Духа. Их тоска почти вызывала сочувствие. Железный воин не был последователем Омниссии, но всегда старался быть почтительным при обращении с дарами Бога-Машины. Хотя воинственная натура легиона диктовала более либеральное отношение к технологиям. Высокая адаптивность и периодически возникающая необходимость в нестандартных, узкоспециализированных решениях предполагала самостоятельное проектирование и изготовление новых механизмов. Эти орудия истребления были зачастую уникальными и не проходили всех ритуалов и техно-обрядов, но они выполняли свою роль. Стены падали, бастионы обращались в руины, и легион шагал дальше. В своем гранд-батальоне кузнец войны придерживался стандартных процедур, но все-таки ввел нечто уникальное. Самобытный ритуал, что ознаменовал принятие новой техники, оружия и доспехов. Марциальное помазание. Оно заключалось в окроплении особой железистой водой озера Орестиад, расположенного на Олимпии, и произнесении Нерушимой Литании. Железо укрепляло Железо. Никакого религиозного подтекста или нарушения Имперских Истин. Укрепление решимости и внушение должного почтения к дарам Омниссии. Арк’тур нисколько не сомневался, что в случае его смерти Марциальное помазание прекратится. Слишком мало оставалось набранных еще на Терре ветеранов, которые понимали необходимость хоть какой-то идентичности и связи с новым домом легиона. Древние воспоминания. Старые мысли. Тогда это казалось важным – сохранить хоть что-то для истории. Не дать забыть о легионе. Отцу не было дела до таких мелочей, поэтому отдельные командующие были предоставлены сами себе. Хотя такие вещи старались лишний раз не демонстрировать примарху. В этом отношении отец был непредсказуем: он мог проигнорировать их или даже похвалить, но это было редкостью. Вероятнее было другое – неудовольствие, выраженное в порицании. Лифт остановился, и Арк’тур, не мешкая, вошел в кабинет Озпина. Лунный свет отражался от облаков, органично дополняя мерцание звездного неба. Почти вершина Башни Маяка – самое высокое сооружение академии и всей столицы. Отсюда днем и ночью, в ясную погоду, открывался великолепный вид на сам город и его окрестности. Огромное окно позади стола директора играло роль циферблата для башенных часов, а сам стол был подсвечен одиноким потолочным люменом. Мерное тиканье часовых механизмов казалось, шло ото всюду. Сложные, переплетенные конструкции их взаимосвязанных шестерней и зубчатых колес располагались вдоль серо-зеленых стен и уходили в потолок. Гулкое эхо, таинственные фигуры в тенях и одинокое пятно света над широким столом директора. Железный воин позволил себе усмехнуться, он давно не видел такой бессмысленной театральщины. Легионеру не составило труда опознать собравшихся: Питер Порт, Бартоломью Ублек, Энн Грини, Гарольд Мулберри и сам директор Озпин. Не хватало профессоров Гудвич и Пич. Похоже, на Арк’тура хотели произвести впечатление и даже слегка надавить. Понятное и вполне ожидаемое желание смертных. Железный воин сам сознательно пошел на небольшое обострение, так как ему претила неспешность директора Бикона. Кузнецу войны требовалось больше финансирования и более серьезные инструменты, материалы и станки. Смертные обожали свои условности и были готовы продолжать извечный танец торговли и обмена услугами. Пусть развлекаются и упиваются мнимой значимостью этих игр. Арк’тур неспешно уселся в специально приготовленное для него кресло и устремил взгляд за спину директора академии. Вновь расколотый спутник Ремнанта. Небесное тело и эта полутемная комната переплелись, вызвав к жизни полузабытые образы. Совсем недавно железный воин вспоминал когда-то славный шестнадцатый… Вот кто славился традициями! Хтония жила в горячих сердцах своих сынов. Она была во всем: контролируемой ярости, охоте за головами вражеских командиров, любви к славным и удачливым полководцам. Лорд Хорус также принял активное участие в развитии культуры легиона. Именно он, по образу древних правителей, ввел Морниваль. Почетное собрание воинов, что служили советниками для примарха и порой даже оппонентами. Именно в этом и была главная ценность Морниваля – они могли дать сбалансированное мнение сынов для отца. В те времена лорд Хорус прислушивался к ним… Морниваль. Гастур Сеянус. Это имя пришло легко и естественно, оставив после себя смесь из горечи и гордости. Арк’тур знал лично Сеянуса и уважал этого, без всяких сомнений, достойного воина, что украшал своим талантом все Легионес Астартес. Подлое нападение во время переговоров оборвало славной боевой путь Сеянуса и стало невосполнимой потерей. Многие скорбели по нему. Кто знает, как бы все обернулось, выживи Сеянус? — Мистер Арк, вы совсем не беспокоитесь? — наконец заговорил директор. — Нет. — Почему же? — В этом нет необходимости. — Вы догадываетесь о причине вашего вызова в этот кабинет? — Нет. Озпин оперся локтями на стол и сцепил руки замком. Линзы его очков блеснули, и смертный принял опечаленный и одновременно задумчивый вид. Директору нравилось происходящее, и это приводило в недоумение. Кузнец войны достаточно повидал экстравагантных выходок юных потомков знати и сумасбродного поведения пресыщенных жизнью дегенератов с огромной родословной, но Озпин почти сумел выделиться даже на их фоне. Что-то с ним было не так. Нечто неуловимое, словно постоянно ускользающее отражение на лезвии клинка. Изменчивое, но остающееся неподвижным. Очень загадочно и необычно. Именно поэтому директор Бикона произвел отталкивающее впечатление. Слишком непонятен, а главное – ненадежен. — Мистер Арк, я лично оценил ваши навыки на поле боя и ваше мастерство кузнеца. Вы – уникум. Этот факт бесспорен. Преподаватели говорят о вас исключительно в превосходной степени. С уверенностью можно утверждать, что академия еще не знала подобного вам студента в своих стенах… Очередная драматичная пауза. — Однако… Ваш эмоциональный интеллект и социальное сознание оставляют желать много лучшего. Назначая вас лидером команды JNPR, в числе прочего я надеялся на улучшение ситуации, но прошло полтора месяца, и все остается по-прежнему… Такое положение дел меня не устраивает. Как вы видите решение вопроса? Эти недосказанности как нельзя лучше демонстрировали тактику смертного. Наверное, она сработала бы против подростка. Давить мягко, но уверенно и задавать наводящие вопросы. Хвалить и критиковать. Осторожно прощупывать и следить за реакцией. В этом была новизна. Озпин также ощущал необычность Арк’тура, но все еще относился к нему как к смертному. Директор, в конце концов, видел перед собой человека. Человека с дополнительными органами, превосходным разумом и поразительными талантами. Фундаментально ошибочное суждение. Директор, в ожидании ответа, потянулся за стоящей на столе чашкой. — Вопросы задают и на вопросы отвечают. — безразлично уронил железный воин. — Решают задачи. В данный момент задачи отсутствуют. — Пфффттт! — Озпин подавился кофе и, скрывая веселую улыбку, вытер губы салфеткой. — Мистер Арк… Глинда не зря назначила вас своим любимчиком! Удивительно! Даже интонации те же! Вы не родственники? — Нет. — А хотели бы ими быть? В первое мгновение кузнец войны усмотрел в этих словах оскорбительный подтекст, но быстро осознал, что имел в виду директор. Кое в чем Озпин был прав. Так называемая "семья" тяготила легионера. Они раздражали своей навязчивостью и никчемностью. Если бы он мог выбирать, то без раздумий обменял всех "сестер" на Глинду Гудвич. От нее был бы толк, и к тому же она умела держать дистанцию. Подобные ей пригодятся для осуществления планов. Компетентным сервам и рабам всегда найдется место. — Я готов принять ее. Обрушившаяся тишина показалась почти физической материей. Угас даже въедающийся под кожу скрежет соударения зубцов шестеренок. Лицо Озпина отразило сначала замешательство, а потом полнейший восторг, словно он услышал самую смешную в мире шутку. — Кха-кха! — вежливое покашливание профессора Ублека прорвало плотину всеобщего молчания: — Жаль, что ее сейчас нет! Вот бы увидеть ее лицо! — Директор, это возмутительно и абсолютно недопустимо! — Парень далеко пойдет! Такой молодой, а уже понимает, что в жизни нет ничего важнее сис… — Немедленно замолчите и проявите хоть каплю такта! Тут кабинет директора и сердце академии! — … нет ничего важнее системного образования! Вот что я хотел сказать! А также очень важны МИЛФ… — Вы издеваетесь?! — …. милфеи! Это очень вкусный и здоровый десерт, что укрепляет работу мозга. Коллега, у вас очень грязные мысли! Смертные устроили очередной кавардак и, перебивая друг друга, болтали всякую нелепицу. Невыносимые существа, хаотично существующие в не имеющем смысла обществе. Когда-то он, наверное, был таким же. Это напоминание о своих истоках заставило нахмуриться. Император не зря создал легионы и повелел астартес организовать воинское братство. Легионеры нуждались в обществе генетических родичей. Теперь, когда их возвысили, легион стал им семьей. Сейчас Арк’тура лишили этой милости. У него не было даже медленно увядающих обрубков былого величия. Не было братьев, что решили остаться с ним до конца. Эта рана никогда не заживет и будет кровоточить до новой смерти. Они прошли вместе столь многое, чтобы погибнуть на не имеющей смысла войне, в сражении за дурацкую планету. Случившееся вряд ли можно даже назвать полноценным предательством. Скорее чисткой от нежелательных элементов. От реликтов далекого прошлого, что служили укоряющим напоминанием о том обмане, из-за которого запылала Галактика. Кузнец войны не понимал, ради чего остальные продолжали стремиться к Терре. Что в итоге хочет Абаддон? Отомстить? Править погруженным в кошмар Империумом? Развязать новые Войны Легионов, чтобы выявить самых сильных и живучих? Для чего? Самому стать богом? Или… Исполнить замысел отца? Тяжелое время, наполненное прискорбными событиями. И когда все закончилось, вместо бесконечных мук души, заживо пожираемой демонами, или праведного суда железный воин получил еще одну жизнь и "семью". Последняя стала глумливой насмешкой над всем, что ранее было ему дорого. — Посмеялись и хватит. — все еще улыбаясь, Озпин прекратил галдеж и, вновь посерьезнев, переключил внимание на Арк’тура. — Мистер Арк, мне не хотелось бы применять против вас какие-либо санкции, но ваше поведение в отношении ваших сокомандников не способствует их росту как охотников. — Неужели? — кузнец войны чуть отклонился назад и мельком оглядел скрывающиеся во тьме зубчатые колеса. — Их расписание дня учитывает все потребности и… — Все, кроме одной. — Какой именно? — Мне странно объяснять это такому гению, как вы, мистер Арк, но людям нужен настоящий отдых и психологическая разрядка. Нельзя жить постоянно на казарменном положении и ждать боевой тревоги. Охотники проповедуют более самостоятельный и индивидуальный стиль… Неужели вы и вправду думали, что у нас тут армейские порядки? — Дисциплина является основой для успешных боевых действий. — Несомненно, но охотники не воины, а защитники. После выпуска и обязательной работы на правительство они отправляются в свободное плавание. Только так мы можем контролировать уже обжитые территории и миграцию гримм, а также очищать места для новых поселений и избегать больших единовременных потерь. Арк’тур мог бы многое сказать в ответ. Ему было что возразить. Он видел ущербность такого подхода. Силы распыляются, нет четкого планирования и внятного целеполагания. Нынешняя стратегия не ведет к победе, а лишь затягивает противостояние, и любое колебание в этой крайне неустойчивой системе может привести к краху всего. Однако он предпочел промолчать. Нет смысла пытаться что-то объяснять этому смертному. Через несколько лет их сотрудничество завершится, и кузнец войны пойдет своим путем. Озпин не союзник, а только временный попутчик. От которого, возможно, придется избавиться, если он забудется и перейдет черту. — Поэтому я прошу вас, мистер Арк, попытайтесь все-таки сойтись с вашими сокомандниками. У команды JNPR есть несколько неиспользованных выходов в город. Это прекрасная возможность отдохнуть и ненадолго сменить обстановку, что, несомненно, пойдет только на пользу. — Пустая потеря времени. — поморщился кузнец войны, у него не было никакого желания нянчиться со смертными вместо работы или тренировок. — Если им так сильно необходим отдых, то они могут посетить Вейл без меня. — Только все вместе! — воскликнул Озпин. — Мистер Арк, не забывайте, что команда прежде всего! Вы должны учиться взаимодействию со всеми, а иначе ваша карьера охотника будет крайне трудной. Когда речь идет о спасении жизней, нужно уметь уживаться со всеми, даже с теми, кто вам лично неприятен. Железному воину не было дела до других смертных, слова директора не производили никакого впечатления. Он ждал более интересного предложения, а не этой бесполезной софистики. Озпин, внимательно следивший за лицом легионера, чуть сузил глаза, видимо, почувствовав нетерпение Арк’тура, без промедления сменил линию поведения. — Я готов предоставить вам дополнительные ресурсы сверх договоренного, и кроме того, если все пойдет хорошо, то я могу познакомить вас с некоторыми очень интересными людьми. И еще… — директор вытащил из ящика стола внешний модуль памяти и придвинул его к железному воину. — Тут несколько тестовых заданий… Проекты и программы как раз по вашему профилю. Проявите себя, и я смогу выделить вам еще больше преференций. В тот момент, когда кузнец войны протянул руку, чтобы взять внешний модуль памяти, Озпин игриво прикрыл устройство ладонью. — Но с одним условием. — Слушаю. — Сделайте над собой усилие и постарайтесь влиться в коллектив и ослабьте "гайки". Вам это ничего не будет стоить, а результаты команды только улучшаться. Вот увидите! Я не прошу вас немедленно подружиться с ними, но сократите дистанцию и… — Хорошо. — кивнул Арк’тур забирая внешний модуль памяти. Все прошло, как он и предполагал. Всего одно небольшое усилие. Чуть взвинтить темп, и директор сам предложит новые условия. Мысленно кузнец войны уже приготовился к компромиссам. Существование среди смертных и отсутствие братьев вынуждало его железо принять новую форму. Не сломаться, но адаптироваться. Позже, когда он получит свободу действий, то приведет отношения со смертными в соответствие.

***

— Хорошего вам дня. — Спасибо. — Пирра отвернулась от мороженщика и ускорила шаг стремясь нагнать ушедших вперед сокомандников. Этот раз был почти нормальным, в отличие от случившегося неделю назад. Тогда она едва не сгорела со стыда. Команда JNPR также посетила город, но то был не отдых, а скорее нечто, напоминающее военные учения. Они запоминали расположение основных улиц, двигались перебежками в полном боевом облачении и, страхуя друг друга, проверяли указанные Жоном здания. И это лишь малая часть. Сначала на них смотрели с недоумением, а спустя пару часов на забытую Близнецами окраину столицы все-таки приехал экипаж милиции, и команду JNPR вежливо попросили прекратить свои занятия, чтобы не пугать местных жителей. Незабываемо. Наверное, только Нора получила удовольствие от такого похода в город. Валькирия с энтузиазмом воспринимала любую смену обстановки и находила интересными даже самые обыденные вещи. После таких учений команда JNPR вновь оказалась замурованной в академии. Цикл из чередующихся учебы и тренировок высасывал душевные силы, словно гигантская воронка. Другие студенты смотрели на них с почти жалостью. Пирра пару раз пыталась осторожно поговорить с Жоном на эту тему, но все ее усилия не дали никакого результата. Гиганта мало интересовало мнение команды по вопросам интенсивности боевой подготовки. Оставалось лишь надеяться, что к такому укладу можно привыкнуть и подстроиться под темп Жона Арка. Всегда оставались варианты с жалобой профессорам или в Студенческий Комитет, но… Мечница бросила взгляд на массивную фигуру в тяжелой броне, неспешно шагавшую по правой стороне улицы. Именно в своем доспехе гигант приобретал законченность. Он являл собой воплощенное спокойствие в движении и нес бронепластины с необычайной грацией и усталой честью. Короткие светлые волосы контрастировали с безупречной бронзой кожи, а его яркие глаза отражали острый и великолепно организованный разум. Нос, скулы, лоб, подбородок и плотно сжатые губы – во всем этом не было ни единого изъяна. Каждое его движение было исполнено странной утонченностью, словно Жон Арк привык блистать на высоких приемах. Никакая броня не могла скрыть изящества и элегантности лидера JNPR, которые в сочетании с его непревзойденными физическими кондициями и мужественной красотой создавали странную, почти неземную картину холодного, но неотразимого обаяния. Порой Пирре казалось, что ее партнер прибыл из другой вселенной. — Это действительно было обязательно? — поинтересовалась мечница и, откусив кусочек пломбира, сощурилась от удовольствия. — Что именно? — бесстрастно уточнил Жон. — Твой доспех. — Обязательно. Мне нужно набрать статистику и данные для калибровки систем и более точной настройки, а также для последующих доработок. — У нас сегодня отдых. — заметила Пирра, помахав рукой показавшимся в дали Рену и Норе. — Жон, неужели ты порой не хочешь расслабиться и просто прогуляться по городу, зайти в магазин или торговый центр? В городе полно интересных вещей на любой вкус, а ты не видишь ничего кроме бесконечных тренировок и работы в мастерской. Гигант не ответил. Кузнец войны предпочитал тратить отведенное самому себе свободное время в одиночестве. Общество смертных подростков в такие моменты было абсолютно неприемлемо. Некоторые вещи не стоит произносить вслух, молчание само по себе скажет достаточно. Именно это молчание ранило мечницу. Она старалась сблизиться со своим партнером, но все ее попытки выйти за рамки коротких разговоров, индивидуальных и групповых тренировок ни к чему не привели. Пирра сумела кое-что разузнать о Жоне. Семейство Арк было крайне уважаемо за профессионализм и высокие боевые качества. Отличная родословная и безукоризненный послужной список. Все говорило о том, что единственный наследник по мужской линии получит самое лучшее образование и воспитание… Однако периодически у мечницы возникало ощущение, будто Жона растили дикие звери. Настолько он был чуждым и асоциальным. Гигант не знал и не хотел понимать даже самых базовых вещей. Пирра видела, как ему были противны обычные человеческие слабости и желания. Если бы не его тяга к искусству, то Жона Арка легко можно было бы спутать с роботом. Упорядоченное и выверенное до минуты расписание дня. Поначалу Пирра сомневалась в том, что ее партнер вообще спит. Четыре часа сна казались компромиссом с его стороны, словно Жон принимал их как неизбежное зло. Машина войны погружалась в короткую гибернацию, а потом пробуждалась и продолжала свой неумолимый марш. Все лишнее удалялось и забывалось. Жон Арк находился в своей стихии и не собирался менять ставший привычным ритм. Тем удивительнее было случившееся сегодня утром. После сокращенных тренировок и плотного завтрака Жон объявил, что выходной день для команды JNPR действительно может считаться таковым. Доказательством этому послужит посещение увеселительных заведений столицы. Далее начался инструктаж. Жон довел до своих сокомандников правила поведения в городе и список не рекомендованных к посещению мест, а также выделил им дополнительные денежные средства. Последнее стало приятным сюрпризом, так как стипендия первого курса Бикона была скромной и не позволяла студентам разгуляться. "Если кто-нибудь из вас опозорит подразделение словом или делом, то он или она сильно об этом пожалеют. Вопросы есть?" — именно такими словами напутствовал их лидер команды JNPR. В тот момент выражение его глаз на секунду из бесстрастного стало угрожающе зловещим. Вопросов ни у кого не было. Так началась их первая почти нормальная прогулка по столице. Пирра даже не стала пытаться уговорить Жона оставить броню. Бесполезно в любом случае. Оставалось радоваться тому факту, что гигант, похоже, начал смягчаться и дал возможность сокомандникам перевести дух. — Ну и как идет полевое тестирование? — поинтересовалась Пирра, желая поддержать их с партнером небольшой диалог. Встречный поток людей почтительно расступался, огибая облаченного в железо гиганта. Жон никак не реагировал на повышенное внимание к своей персоне. Его фотографировали, показывали пальцами и громко шептались. Некоторые опускали взгляды, а матери поспешно прятали детей. Их страх оплетал кожу липкими нитями. Мечница поморщилась от этого мерзкого ощущения. Ей предстояла большая работа по встраиванию Жона в общество, а иначе недалеко до беды… — Удовлетворительно. — ответил гигант, сверяясь телеметрией, что выводилась на его свиток. — Такая низкая оценка? Почему? — В работе правой ноги имеется четвертьсекундный лаг. Система охлаждения реактора функционирует лишь на 93% от номинального значения. Есть погрешности в данных от блока наведения и стабилизации. — Мне кажется, что ты слишком требователен… Анхель великолепен, а все остальное – не более чем мелкие недостатки. Разве стоит из-за них снижать оценку? — В бою каждая мелочь может стоить жизни и, как следствие, приведет к провалу, который решит исход сражения. Неприемлемо. — Логично, но… На мой взгляд, ты занизил оценку… — Пирра хотела продолжить, но ее прервала подбежавшая Нора: — Слушайте! А давайте заглянем в торговый центр! Там как раз новое кафе с блинчиками открыли! Ей, ты чего пялишься?! — Нора! Она не… — Реннии, не напрягайся, родной, я дуркую! Ну так пошли? Пирра улыбнулась и вместе со всеми вопросительно посмотрела на Жона. Валькирия всегда приходила вовремя, и вместе с ней появлялась та самая аура веселого хаоса. Кроме того, именно Нора придавала сил остальным, ее неугасающий энтузиазм позволял хоть как-то переносить мрачное бытие, что окутало команду JNPR. Предложение Норы было как нельзя кстати, потому, что Пирра сама хотела пройтись по магазинам и прикупить пару-тройку нужных вещей. Рен, судя по его виду, тоже был не против посещения торгового центра, но окончательное решение оставалось за Жоном. — Идите. — равнодушно сказал гигант и зашагал далее. — Жон, пойдем с нами? — позвала Пирра, уже начавшая приглядываться к вывескам на торговом центре. — Нет. — Вот так всегда, Пиррочка… — грустно вздохнула Нора. — Мое предложение по поводу изменения нашего меню он тоже отверг без всяких раздумий. — Твое предложение было исключительно контрпродуктивными и, несомненно, вредным. Питание для поддержания боеготовности должно быть сбалансированным и здоровым. Я не потерплю толстых и никчемных свиней в своем подразделении. — Видала? — Валькирия толкнула локтем Пирру. — Какой серьезный мужчина… Я готова торжественно поклясться, что все лишние калории от газировки и конфет пойдут исключительно в нужные места! — Например, куда? — Рен, усмехнувшись, поддержал игру подруги. — В попу, конечно! — Это действительно так важно? — Конечно важно, Ренни! Все дело в бедрах! А как же иначе? Все эти супы, салатики и каши… Разве они могут дать объем? Никогда! Пирра ненадолго задумалась. Нора неосознанно напомнила о тех правилах, что ввел Жон, как только начались первые занятия в академии. В первое время все было вполне терпимо: гигант виделся требовательным, но справедливым лидером. Однако чем дальше, тем больше ужесточался распорядок дня, а свободного времени становилось все меньше. Каждая минута была расписана, а малейшее отклонение от расписания грозило учебным поединком с гигантом. Телесные наказания были запрещены в академии Бикон, но Жон нашел способ обойти правила. Насаждалась строгая дисциплина. От Пирры, Норы и Рена ожидались только отличные оценки и полнейшая самоотдача на тренировках. Жон не стремился сделать из них лучших или научить чему-либо. Нет. Он плавил, сминал и перековывал их, словно кузнечные заготовки, придавал им новую форму, наполняя ее, с его точки зрения, идеальным содержимым. Питание, уборка комнаты, гигиенические процедуры, осмотры в медицинском кабинете, занятия с непрофильным оружием, списки литературы, поединки с неожиданно меняющимися условиями… Теоретическая подготовка, изучение военной техники и специальных устройств, лекции по иностранным армиям и театрам боевых действий. Были и ночные тренировки. Команду JNPR готовили по запредельному сверхштату. Стоило отметить, что Жон Арк лично подавал во всем пример. Он требовал от себя многократно больше, чем от своих сокомандников, вместе взятых. Гигант тренировался, учился и работал со сверхчеловеческим исступлением. Такой темп уже давно бы сломил даже самого стойкого и выносливого, но Жон Арк остался непоколебим. Никакой жалости, никаких послаблений. Каждый день. В любую погоду. Такое суровое постоянство и яростное упорство одновременно подкупало и приводило в благоговейный ужас. — Здоровое питание – фундамент вашего успешного боевого пути. Я выбрал самое лучшее из возможного в столовой Бикона. — Но только это нигримм не вкусно, как те же блинчики! — упорствовала шедшая впереди Нора. — Жон, я, конечно, против принципа питания Норы, но должен признать, что твой контроль над нами несколько... — замялся Рен, стараясь говорить максимально почтительно, чтобы не сильно разозлить лидера команды. —... переходит границы. — С самого начала моим приоритетом является ваша эффективность и, как следствие – выживание. — Я не хочу говорить о тебе ничего плохого, но ты действительно очень рьяно, даже слишком, относишься к дисциплине, что нам не очень нравится. — Пирра вдруг поняла, что сейчас крайне удачный момент для еще одной попытки убедить Жона слегка ослабить давление. Лицо гиганта привычно ничего не выражало, но мечница сумела разглядеть в его глазах короткую вспышку неприязни, сменившуюся сожалением, а затем безразличием. Пирра так и не поняла значение этого калейдоскопа эмоций, но взрыва так и не случилось. Напротив. Лицо Жона пересекла усмешка. — Вчера я имел разговор с директором Озпином. Он привел весьма убедительные аргументы в пользу изменения подхода к вашему обучению. — Правда? — удивилась Пирра, несколько раз моргнув от неожиданности. — Правда. Со следующей недели вам будет предоставлено больше свободного времени, а также регулярные выходы в город. Однако это не значит, что мои требования станут мягче. Повышение степени самостоятельности подразумевает большую ответственность. За каждый час, потраченный на удовольствие и отдых, с вас будет спрошено со всей строгостью. Это была победа. Небольшая, но очень важная. Жон Арк наконец сделал первый шаг навстречу команде. Пусть не по своей воле, а под принуждением от директора. Неважно. Пирра охнула, прочувствовав всю радость обнявшей ее Норы. Рен несмело улыбнулся и уже открыл рот, но его прервали. Грохот мощного взрыва и столб дыма. Звон выбитых стекол и стрекот пары пулеметов. Разрывы гранат и визг покрышек. — К оружию! — скомандовал Жон, он немедленно преобразился. Все то немногое человеческое окончательно выдуло ветрами войны. Смертельный механизм получил цель и стремительно набирал обороты.