Железо внутри, железо снаружи

— Ну как? Появились интересные мысли, Глинда? — спросил Озпин, не прекращая пролистывать страницы бесконечных отчетов, показаний очевидцев, рапортов милиции и результатов проверок. Директор пребывал в редком состоянии вяло-кипучего раздражения. Прошло несколько дней после прогремевшего на весь Вейл нападения. Первоначальный шок угас, пыль улеглась, а дым рассеялся. Настало время дать объективную оценку случившемуся. К сожалению, именно с объективностью возникли проблемы: слишком много противоречивых данных и расхождений. Озпину пришлось лично выехать на место событий и осмотреться. Картина, представшая перед глазами директора академии, вызвала не самые лучшие ассоциации. Полуразрушенное здание портового управления, ряды тел укрытых красной от крови тканью, дымящиеся обломки Буллхедов, разбросанное оружие и звенящие под ногами гильзы. Все выглядело чужеродно, не соответствовало времени и месту, словно панорама уличных боев Великой Войны. Воспоминания причиняли почти физическую боль и немилосердно жгли бесконечным стыдом. Тогда он подвел столь многих… Жестокий и горький, но необходимый урок, который был усвоен до капли. Группы экспертов работали до утра, следователи допрашивали захваченных террористов и беседовали с выжившими. Медики быстро эвакуировали раненных, а пожарные пролили остовы Буллхедов и ликвидировали пару небольших возгораний на территории контейнерного терминала. Все закончилось. Сто пятьдесят террористов, из которых восемьдесят восемь убитых и шестьдесят два арестованных. Жертвы среди портовых рабочих, администрации и военизированной охраны составили двадцать семь человек, не считая раненных. Печальная статистика. Инцидент получил огромный резонанс. СМИ превратили случившееся в еще большую кровавую баню. Было сказано много громких и необдуманных слов, а неожиданно всплывшие имена членов команды JNPR едва не изваляли в грязи. К счастью, юридическое сопровождение Бикона оказалось на высоте. Ситуация отдавала определенной двойственностью. С одной стороны, быстрая реакция и решительность Жона Арка уберегли Вейл от страшных последствий нападения на порт, а с другой – всем желающим было явлено, на что были способны всего четверо недоучившихся охотников. Обывательские страхи тщательно раздувались охочими до жареных сенсаций журналистами; они давно искали повод для того чтобы вылить как можно больше нечистот на Озпина. Директор подозревал, кто финансировал эту активность, но подозрения не были подкреплены фактами. Обычный фон обострившейся политической борьбы. Со всем этим можно будет разобраться потом. Сейчас же на первый план вновь вышел важный вопрос. Кто такой Жон Арк? Озпин в равной степени желал узнать ответ, так и страшился его получить. — Нет. — наконец заговорила Гудвич и привычным жестом поправила очки. — Жон Арк полностью прозрачен. Мы проследили весь его жизненный путь с самого рождения и до поступления в Бикон. Несомненно, есть отдельные не вскрытые участки, но они малозначимы на фоне общей картины. — Все так… — нахмурился Озпин и повторил уже тише. — Все так. — Наука по-прежнему молчит, ученые продолжают работать уже не первый год, но результатов в ближайшее десятилетие, скорее всего, не будет. Однако если мы… — Если мы получим помощь непосредственно от мистера Арка, то наши шансы продвинуться существенно вырастут. Осталось придумать, каким образом… — Я бы не рекомендовала на него давить. — Глинда, я – директор академии, а не дурак. Жон Арк может быть как невероятно полезен, так и запредельно опасен. Мы уже выбрали стратегию взаимодействия с ним, и она останется неизменной, но прояснение его сущности может уберечь нас от многих проблем и опасностей. Уголок губ профессора Гудвич недовольно дернулся. Ей не импонировала так называемая "стратегия" Озпина. Выжидать и наблюдать. Это был наиболее частый подход директора к любой проблеме. Он привык высматривать удобный случай столько сколько потребуется. Директор академии Бикон не испытывал недостатка во времени. Проживший множество жизней и сменивший бессчетное количество тел. Он мог себе позволить ждать и выискивать идеальный момент. В этом была проблема, которую Озпин привычно оставлял без внимания. Его окружали самые обычные живые люди и фавны. Они смертны и нетерпеливы. Они хотят видеть результат своих усилий. — У меня нет идей. — призналась Гудвич. — Нам не хватает конкретики. — Разве? — Озпин поднял голову от бумаг. — На мой взгляд, у нас полно фактов и интереснейших данных, но проблема заключается в том, что мы не можем связать их в нечто цельное. — Было собрано все, что было физически возможно собрать. Даже вырванные страницы из его школьных тетрадей. Списки книг, которые он брал в библиотеках, история поисковых запросов в сети и даже магазинные чеки… Опрошены все контактировавшие с ним лица. Никаких зацепок. — Тебе по-прежнему не нравится моя версия? — Нравится, не нравится… Я не оперирую подобными понятиями. Мы должны стоять на твердой почве фактов, а не домыслов. — Ты слишком ограниченно рассуждаешь, многое указывает на то, что Жон Арк является перерожденным, подобно мне. Несомненно, это звучит фантастически и маловероятно, но маловероятно не значит невозможно. — Тогда кто он? — Работа в этом направлении идет полным ходом. Жон Арк слишком неординарен и наделен множеством талантов, что есть несомненный плюс, так как позволяет сузить область поисков. — Даже государственные архивы могут быть неточны или частично утеряны. — Гудвич покачала головой и сделала пару шагов к окну, за которым быстро бежали кучевые облака. — История вполне могла не сохранить имя гипотетического реинкарнатора. — Ничего не проходит бесследно. — уверенно заявил Озпин. Гудвич в очередной раз убедилась в избирательной слепоте директора академии. Наверное, она была следствием его необычной природы. Он прожил невероятно долго и был настоящим ровесником эпох. Такой опыт и накопленная мудрость позволяли видеть многое. Почти все. Однако они же становились источниками слепых пятен. Озпин не видел той потрясающей чужеродности Жона Арка. Не видел, насколько сильно гигант отвергает свою семью, Вейл и весь Ремнант. Ему почти одинаково противны как люди, так и фавны. Ему не знакома мирная жизнь, она фактически запретна. Складывалось странное ощущение. Жон Арк не вполне человек, но не из-за своих физических возможностей или интеллекта, а в первую очередь из-за внутреннего уклада. Нечто отдаленно похожее можно было увидеть у отсидевших длительный срок заключенных или… Или у офицеров армии, что служили всю жизнь. А еще был поистине аномальный уровень ауры. Озпин счел его основным аргументом в пользу своей версии. Но… Шло время, и Гудвич с каждым днем все больше убеждалась, что директор "тянет пустышку", как говорят контрразведчики. На этом моменте Гудвич всегда останавливала размышления. Сейчас не то время, чтобы погружаться в темные воды для поиска ответов. Лично ей они не нужны. Навыки, знания, аура, физические возможности гиганта послужат главной цели. Он уже стремится к ней. Пусть он излишне жесток и нелюдим, это изменится. Грядущие времена вознесут его на самый верх. Новая эпоха порождает нужду в таком лидере и полководце. Новое поколение положит конец конфликту или погибнет, пытаясь. Другого пути нет. Сердце Гудвич болезненно сжалось. Глубокое и щемящее чувство вновь охватило все ее существо. Горькое сожаление. Бедная, бедная Джунипер. Она так сильно любит единственного сына, несмотря ни на что. Тяжело двигаться вперед под постоянным гнетом этих мыслей. Однако… Когда-нибудь в будущем, возможно, все изменится, но для этого нужно, чтобы будущее наступило. Новое время требует многое: изнуряющего труда физического и интеллектуального, пота и крови, жизней. Много жизней. Она всегда была реалисткой и не ждала легкой победы. Поначалу Гудвич вообще не рассчитывала увидеть финальной битвы на своем веку. События последнего месяца указали ей на ошибочность таких предположений. Горная лавина непрерывным потоком неслась вниз, постоянно ускоряясь. Нужно бежать быстрее, иначе они рискуют быть похороненными под грудой валунов. Бег по суровой дороге лишений и безжалостных схваток. Гудвич видела перспективу и даже необходимость в таком, как Жон Арк, а искания Озпина казались пустой тратой драгоценного времени. Поездка в порт с директором подтвердила первоначальные предположения. Сын Джунипер – прирожденный воин, готовый неумолимо идти по трупам, сметая все на своем пути. Родись он на пару десятков лет ранее, в более спокойные времена, и Гудвич бы первой забила тревогу, но сейчас… Жон Арк полностью соответствовал обстоятельствам. Что же до личного отношения, то Гудвич полностью отдавала себе отчет о сонме недостатков Жона Арка. Он не вызывал доверия своей холодностью, угрюм и отстранен, пугающе сосредоточен на деле и отказывается видеть обычные человеческие слабости. Такой же слепой… Интересно. В чем-то Жон Арк и Озпин были схожи, несмотря на свои полярные позиции. С другой стороны, Жон Арк привлекал. Гудвич незаметно выдохнула и прикрыла глаза. Было сложно не очароваться его совершенством. Идеал, воплощенный в плоти и кости. Разум, пронзающий самую суть сложнейших вопросов. Бесподобный воин и феноменальный художник. Жон Арк был надежен и производил ясное впечатление компетентного человека, который всегда доводит свои начинания до конца. Не обманывая и не скрывая намерения, он честно показывал, чем является. — Ты говорила с ним? — поинтересовался Озпин, отпивая кофе. — Да. — Гудвич извлекла из своей папки пачку листов, исписанных убористым каллиграфическим почерком. — Вот его рапорт, а к нему приложены пояснительные записки других членов команды JNPR. — В нашем студенте пропадает въедливый бюрократ… — директор принял документ и, не читая, отложил в ящик стола. — Если вкратце, что там? — Четко расписанные действия команды JNPR, соотношение затраченных боеприпасов и пораженных целей, процентная эффективность каждого студента и предложения по исправлению выявленных недостатков в охране стратегических объектов и новое расписание тренировок для команды JNPR. — Ясно, Жон Арк в своем стиле, а как состояние остальных? — Держатся. Пирра Никос стоически приняла случившееся, но это только на первый взгляд. Лай Рен несколько замкнулся, а Нора Валькери… — Гудвич чуть замялась, подбирая слова. — Учитывая ее прошлое… С ней все в порядке. — В любом случае организуй им беседы с нашими психологами и… — Я присмотрю за ними. — Отлично. Как идут дела у RWBY? — Внутренний климат команды постепенно улучшается. Предварительно можно сказать, что кризис преодолен, но работы еще много. Я бы рекомендовала давать им больше заданий в поле, так притирка и выстраивание прочных дружеских связей пойдут быстрее. — Так и поступим, и знай – без тебя я как без рук. — благодарно улыбнулся Озпин, салютуя чашкой. — Надеюсь, что в скором времени получится вызвать кое-кого тебе в помощь. — Надеюсь, что не одного известного всем алкоголика. — в тон директора отозвалась Гудвич. — Кхм. Кроу ценный член нашей организации, и он пользуется популярностью у… — У таких же, как он – расхлябанных и недисциплинированных. — Если мы, такие неприятные тебе мужланы, так сильно не нравимся, то ты всегда можешь уйти к… К мистеру Арку! — драматично заявил Озпин, обиженно откидываясь на спинку кресла. — Иди! Никто никого не держит! — Спасибо за совет. — невинно ответила Гудвич, направившись к лифту. — Я не премину им воспользоваться. — Постой! Это была шутка! Вернись! Я все прощу!

***

Пирра медленно шагала по дорожке парка академии. Солнце скрыли низкие, быстро бегущие по небу тучи. Мрачная погода отлично легла на невеселое настроение мечницы. Бой в порту оставил очередную засечку на душе, но Пирра Никос мысленно была готова к чему-то подобному. Жизнь охотника непроста, и порой нужно вступать в противоборство с оступившимися. Забирать чужие жизни. Ей повезло. В порту она, равно как и Рен, обошлись малыми жертвами. Они быстро и технично уничтожили внешнее охранение склада и одним броском заняли объект. Пирра старалась действовать аккуратно и в основном плоской стороной клинка, а Рен по возможности вел огонь по конечностям. Однако это был настоящий бой, и противник вел стрельбу на поражение. Аура давала преимущество, как и проявление, однако случилось так, что Пирра и Рен все-таки взяли свою первую кровь. Этот факт вызывал смешанные чувства. С одной стороны, несомненный успех и выполненная боевая задача, а с другой – было понимание того, что можно было сделать все лучше и обойтись без трупов. Упущенная возможность неприятно колола и заставляла раз за разом прокручивать в голове многочисленные сценарии штурма. Теперь Пирра видела свои упущения и промахи. Каждое лишнее движение и каждый неудачный удар. Вот такой первый урок с неприятным послевкусием. Ветераны, ранее учившие ее, рассказывали об этом. Мучительное накопление опыта и его последующее осмысление. Именно так выковывается истинное воинское, а не турнирное мастерство. Пирра была готова, она приняла горечь без остатка, но смириться с собственным несовершенством было непросто. Все дело было именно в осознании своих обязанностей. Мечница не могла и не имела никакого права подводить доверившихся ей. Каждая смерть и каждая упущенная возможность заставляли стараться еще больше, но они же разъедали изнутри. Прошлое не изменить, и оставалось лишь цепляться за будущее, в котором она не повторит прежних ошибок. Раньше было намного легче. Турниры по своей сути являлись спортом, жестоким и порой кровавым, но подчиненным определенным правилам. Круг профессиональных участников относительно небольшой, и все всех знали. Ответственность перед болельщиками и спонсорами заставила взрослеть, но сейчас в академии Бикон мечница взяла другие обязательства, а накопленная популярность еще более утяжелила груз. Новое качество жизни принуждало к максимальной сосредоточенности. Теперь дело не в задетой гордости и потере денежного приза, а в погибших, и не дай Близнецы, это будут дети. — Пирра! — приветственный возглас заставил мечницу вздрогнуть. Задумавшись и смотря в землю, она неспешно вывернула из-за угла аллеи и почти нос к носу столкнулась с Руби и Вайсс. — Привет… — Пирра подняла голову и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — День добрый. — Вайсс, слегка прищурившись, внимательно посмотрела на чемпионку. — Что-то случилось? — Нет… Все в порядке. — Пирра, у тебя лицо было… такое… такое, словно ты… — Руби замялась, не в силах подобрать нужное слово, но ей на помощь пришла Вайсс: — Неприятности в команде? Это из-за боя в порту? — Нет, нет. У нас все хорошо, вот только навалилось по моим рекламным контрактам и прочие дела... — Пирра не хотела сейчас откровенничать с Руби или Вайсс. Такой поступок буквально кричал о слабости и неуверенности. Мечница не могла себе позволить быть слабой. Только не после того, как она попала в команду Жона Арка. — Вот задумалась и вас не заметила. — Слушай, Пирра… Пожалуйста, не давай Янг автограф, если она, конечно, попросит, и денег в займы не давай. — Руби говорила негромко и почти застенчиво. Ее просьба настолько удивила мечницу, что та на мгновение забыла о своих невеселых мыслях. — Это почему? — У нее мотоцикл сломался, а денег на починку нет. Пирра не смогла удержаться от короткого смешка, глядя на серьезное лицо Руби. Похоже, что младшая сестра решила заняться воспитанием старшей и теперь пытается привить той толику финансовой грамотности. Мечница была неоднократной свидетельницей забавной динамики сестринских отношений. Это были беспрерывные качели: то Янг порой включала режим опеки и поучений, превращаясь в заботливую и одновременно свирепую старшую сестру, то Руби время от времени демонстрировала выросшие когти и напоминала Янг, что они обе уже взрослые и пора начать относиться к жизни более ответственно. Пирра откровенно завидовала таким отношениям. — Мне автограф не жалко – пусть продает, а денег у меня нет. — Спасибо, а то я уже… Что?! Пирра, ты же богатая! Твое лицо на моих любимых хлопьях и… — Руби, замолчи немедленно. — прошипела Вайсс, щеки наследницы семьи Шни покраснели от стыда. — Ой! Пирра… Прости меня, пожалуйста! Я не хотела тебя обидеть! — Ничего страшного. — мечница опять улыбнулась, Руби, подобно Норе, могла непринужденно развеять любую тучу. — Это всеобщее заблуждение. Деньги от рекламных контрактов действительно большие, но они у меня не задерживаются. — Вот как? — на этот раз огонь неподдельного интереса зажегся в глазах Вайсс. — Ты все так быстро тратишь? — Можно сказать и так… Я отправляю все деньги на благотворительность. В детские дома, больницы и школы. На меня все это свалилось с неба, и было бы неправильно не воспользоваться ситуацией и не помочь тем, кому не повезло. — Впервые слышу… — задумчиво протянула Вайсс. — В новостях ничего нет, сеть молчит на эту тему. — Пункт о неразглашении был одним из моих условий для благотворительного фонда. По-настоящему добрые дела делаются в тишине. — сказала Пирра, внезапно почувствовавшая себя намного лучше, и неожиданная легкость развязала ей язык. — Но ты рассказала об этом нам и… — Я знаю, что от вас информация никуда не уйдет, да и потом мы ведь друзья… Так? — Еще какие! — польщенная доверием Пирры, Руби порывисто обняла мечницу. — Будь уверена, мы никому и ничего! — Никогда бы не подумала… — с уважением проговорила Вайсс и тут же задала новый вопрос. — А налоги? — Какие налоги? С отчислений на благотворительность ничего не берут. Вот так. — Совсем не жалко? — Нет. Вайсс замолчала, погрузившись в размышления. Неожиданная встреча с Пиррой и ее откровение позволили взглянуть с новой точки зрения на пару-тройку застарелых проблем, которые остались в Атласе. Прославленная дуэлянтка и грозная воительница легко и непринужденно, а главное, с блеском тратила весьма представительные суммы. Пирра шла от успеха к успеху с гордо поднятой головой. — А Жон не против твоих съемок? У вас ведь очень загруженное расписание. — спросила Руби и показала рукой на ближайшую лавочку. — Давайте сядем! — Пошли. — Пирра подняла глаза на хмурое небо и дала Руби подхватить себя под локоть. — Дождя сегодня не обещали? — Не-а! Так что с Жоном? — Он был не против… Я даже сама удивилась, насколько все легко прошло. — Действительно странно. — покачала головой Руби, а потом светло улыбнулась. — Может он, наконец станет чуточку дружелюбнее? — Посмотрим. — односложно ответила мечница и, сорвав росшую у лавочки травинку, покрутила стебель меж пальцев. — В последнее время стало легче, появилось больше свободного времени. Тренировки не такие частые… Нора рада… Удивительно, как она не толстеет… Сходим в город на следующих выходных все вместе? Руби и Вайсс переглянулись, и на лице лидера команды RWBY отразилась напряженная умственная деятельность. Она не привыкла решать за всех сокомандников и угодила в затруднительное положение, из которого ее вытащила Вайсс: — Обязательно. Жон к нам присоединится? — Он собирался в город. — неуверенно начала Пирра. — Вроде ему нужна какая-то электроника для доспеха… — Круто! Мороженого поедим, а в центре открылся новый оружейный! Я еще там не была! — Руби лучилась энтузиазмом, всплеск энергии оказался настолько силен, что она вскочила с лавочки и бросилась в сторону общежития, но, сделав с десяток шагов, замерла. — Вайсс, Пирра, я скоро вернусь! — Руби, ты куда? — озадаченно нахмурилась мечница, но Руби уже скрылась за ближайшим поворотом. — У нее такое бывает. — пояснила Вайсс. — Это она от большой радости побежала делиться счастьем. — Хорошо ей… Добрая и светлая… Вам повезло с таким лидером. — Повезло? С ней? — наследница Шни поморщилась. — Она большой импульсивный ребенок, у которого в голове только ветер и печенья. — У всех есть недостатки. А недостатки Руби – это продолжение ее достоинств. Непосредственность и жизнерадостность делают из нее отличного охотника. Она будет стоять за вас горой. Не обманет и не предаст. Разве этого мало? — А как насчет недостатков Жона? — Сколько раз ты приходила к нему с Руби? — со вздохом вопросом на вопрос ответила Пирра. — Ровно десять. — Понравилось? — Твой партнер потрясающ во многих смыслах. — голос Вайсс вздрогнул от едва сдержанных эмоций. Восторг и страх. Влечение и отторжение. Никогда ранее прежде… Она даже представить себе не могла, что существует нечто… Настолько великое. Уверенность Вайсс во всем, что ранее казалось незыблемым, была сокрушена всего за одну тренировку. Теперь Вайсс ловила каждое слово и жест Жона Арка, она была так горда. Еще одно подтверждение ее способностей… Вот только помимо нее и своей команды гигант учил Руби Роуз. Первоначальное жгучее неприятие и злость прошли. Руби оказалась не так плоха, злится на нее всерьез не получалось. Тлеющий уголек обиды постепенно угасал и Вайсс продолжала ворчать скорее по привычке. Если такой, как Жон Арк, увидел что-то в Руби Роуз, то значит, Вайсс Шни будет вовсе не зазорно временно умерить амбиции. В конце концов, это лишь лидерство в команде студентов. Настоящая судьба ждет Вайсс в Атласе. Уверенность росла с каждым выпадом Мертенэстера. Окончательное решение для всех давних споров семьи Шни.

***

— Забавно. Сегодня не иначе как день удивительных открытий. — проговорил Озпин, оборачиваясь от окна к сидящему в кресле студенту. — Должен признать, что это смелый поступок. Ваш лидер в курсе? — Да. Я сказал ему, куда направляюсь. — И как он отреагировал? — с живейшим интересом спросил директор. — Никак. Он сказал, что я в своем праве. — В какой-то мере ожидаемо, но с другой стороны, я хотел бы увидеть хоть что-то… Злость или возмущение… — Он даже не отвлекся от работы. На кабинет директора опустилась тишина. Звуки, издаваемые часовым механизмом давно стали привычными. Озпин снял очки и, выудив из кармана белый платок, смочил его прозрачной жидкостью из небольшой пластиковой бутылочки, а затем принялся протирать им лицо. Директор начал с подбородка, постепенно поднимаясь ко лбу. Через минуту из-под ткани показалась привычная улыбка: — Вы ведь боитесь, но не только своего лидера, но и кое-кого еще – вашего партнера. Она не одобрит происходящее. — Мне неприятно думать о ее реакции, если она узнает, однако так нужно. — Нужно кому? Вам? Команде? Лидеру? — Всем. И… Наверное, особенно ему… Сначала был страх, сильный страх… Который немного ослаб, но никуда не исчез. Он умеет настолько многое… Я увидел и почувствовал, насколько он отличается от всех нас. Поразительно… Вы знали, что он любит природу? — Хм… Я видел его картины, в том числе и пейзажи. Вы обратили внимание, что иногда он изображает места, которых нет на Ремнанте? Тропинки, выложенные мягким мхом, искрились серебряной пыльцой. Невиданные цветы, казалось, звенели на ветру. Огромные деревья устремлялись ввысь не просто изумрудной листвой, а вечнозелеными кронами, переливающимися всеми оттенками бирюзы и лазури. Тонкая перламутровая кора блестела на солнце. В просветах меж стволов виднелся величественный горный пик, увенчанный снежной шапкой. — Замечал. У него отличное воображение, они невероятно реалистичны. Словно он когда-то был среди этих горных лесов… — Интересное наблюдение. — директор убрал платок и, водрузив очки на нос, неожиданно сменил тему. — Как в целом идут дела у команды в последнее время? — Стало легче, он уже не так сильно давит. Терпимо. — Как-то сухо… Ладно. Кстати, хотел вас заранее поздравить. Результаты опубликуют завтра, и, согласно ним, ваша команда пока первая по успеваемости. — Спасибо, но вы так и не спросили о главном. — Какой проницательный молодой человек… — Озпин посерьезнел и, побарабанив пальцами по столешнице, продолжил. — Я читал рапорт и лично побывал на месте. С вашими записями я также ознакомился. Но более всего мне интересно ваше общее впечатление. — Впечатление… Я вряд ли смогу сказать вам что-нибудь новое. К тому же то, что вас занимает, произошло не на моих глазах. — И все же? — Это… Мне тяжело и неприятно думать об этом. Многие видят его жестоким убийцей, но это лишь вершина айсберга. На обратном пути мы столкнулись с заблудившейся группой фавнов из Белого Клыка, и именно тогда я, кажется, начал понимать… Он не садист. Он не считает убийство работой или чем-то вроде того. Они были досадным препятствием, ему противно тратить на них время, но иначе нельзя. Опять тишина. Озпин подождал, давая собеседнику время, чтобы собраться с мыслями, однако тот продолжал молчать. — Он ненавидит фавнов? — Что? Нет, я так не думаю. Тут… Они для него нечто среднее между животным и человеком. Не достойны внимания. — А как же Блейк Белладонна? — Вы… Вы и об этом знаете? — Естественно, вы же не думаете, что в академии может такое происходить, и я останусь в неведении? Мисс Белладонна – крайне многообещающий студент, и я приглядываю за ней время от времени. — Тогда почему вы не наказа… Кажется, я понял… — Приятно говорить с таким догадливым молодым человеком. Вы правильно истолковали мои слова. Я только наблюдаю за мисс Белладонной и не более того. Впереди у нее тяжелый путь, но пройти его она должна сама. Впрочем, давайте вернемся к вашему лидеру. — Мне нечего больше вам предложить. — Вот как? Ну ладно. — Озпин впился взглядом в лицо студента, а его ладонь будто бы сама собой подхватила недорогой внешний носитель данных. — Вы – храбрый человек. Прийти ко мне для того, чтобы передать ваши опасения и при этом открыто заявить лидеру команды о таком намерении. — Так было правильно. К тому же, вряд ли я смогу раскрыть вам нечто новое, но я хочу внести свой вклад. — Отлично. Кстати… Вы уже передумали переводится, вместе, со своим партнером? — Что?! Откуда вы об этом узнали?! Я никому не говорил… — Сядьте. — спокойный голос Озпина заставил подскочившего студента рухнуть обратно в кресло. — Я знаю все, что происходит в стенах моей академии. А что же до вашего лидера, то вот мой вам настоятельный совет – потерпите. — Потерпеть… Потерпеть, и все наладится? Вы уверены в этом? — Да. — вот так просто директор академии Бикон соврал своему студенту. Все остальные пути оказались отсечены. Не было другого выбора. Он бросил кости, и дальнейшая игра будет опираться на результат этого броска. Пришлось импровизировать, так как подвернувшаяся возможность была слишком заманчивой. А что же до лжи… Процесс был обоюдным. Озпин соврал, но и ему не сказали всей правды. Собеседник сделал это не умышленно. Хоть он и рано повзрослел, однако еще не успел набраться житейской мудрости. Лай Рен не смог перебороть первоначальный страх. Он не смог довериться. Плохая комбинация. Она вполне может стать крохотной уязвимостью, трещиной в броне, через которую проникнет враг. Озпин видел, как сплетающийся узор нитей судеб и вероятностей постоянно усложнялся. Нет смысла даже пытаться контролировать их. Это не его путь. Он лишь направляет.

***

— Я дома! — громко возвестила шагнувшая в комнату общежития Нора, но ответом ей была звенящая тишина. — Никого? Ну и ладно, буду первой. Пройдя к своей кровати, она плюхнулась на нее и со стоном потянулась. День клонился к закату, и Валькирия была всем довольна. Хороший завтрак и обед, а потом будет ужин. Вкусная еда и возможность бить друзей во время спаррингов… Что еще нужно для счастья? А завтра будет новый день. Единственно непонятным был разговор с какой-то странной теткой. Эшли Сандерс – психолог академии. Нора так и не поняла, чего от нее хотели. Дурацкие вопросы и попытки перетереть за жизнь. Нужно будет потом посоветоваться с Пиррой. Пирра. Она такая смешная… Может быть одновременно и умной, и до изумления глупой. Прямо как во время их первого боя. Пиррочка обиделась на Грозного Лидера, а зря. Ей доверились, и вместо благодарности она носом крутит. Нора сразу уяснила, почему Жон поступил именно так и… Фестивальное настроение Валькирии немедленно посмурнело. Грозный лидер ошибся. Тогда у въезда в порт Нора не замерла от шока при виде тел. Это не было слабостью или переломным моментом. Она уже видела нечто похожее несколько лет назад, и воспоминания ударили в голову. Тот безымянный мужчина был один. Он лежал в луже крови, что казалась почти черной. Старый фонарик едва работал, и его скудный свет с трудом разгонял тьму. Лицо мертвеца было искажено от страха и злобы. Нора не могла отвести взгляда. Не она его убила, но нечто внутри нее рассыпалось и зазвенело осколками. Обыденно отнятая жизнь. Банда не последовала собственному плану. Они хотели связать сторожа и как следует запугать его, но… Теперь он мертв. Крысы Нигонна. Именно к ним примкнула Нора Валькери. Тогда было особенно хреново, она и Рен голодали. Перебивались случайными подачками и подработками, а иногда и мелким воровством. Потом случилось неизбежное. Улица не щадила никого, Рен тяжело заболел, и Нора принялась отчаянно искать деньги на лекарства. Валькирия долго не раздумывала, когда ей предложили вступить в подростковую банду. Выбора как такового у нее не было. Заработать самостоятельно или украсть деньги для лечения Рена она не могла. Можно сказать, что Валькирии повезло – Крысы Нигонна были женской бандой, и их ритуал посвящения оказался двухступенчатым. Сначала двадцать секунд жестокого избиения. Нора выдержала побои, не издав ни звука, и заслужила место в банде. Так Нора оказалась втянута в жестокий водоворот уличной преступности. Поначалу ничего серьезного ей не доверяли. Она стояла на стреме, ставила метки на стенах и пасла перспективных лохов. Все ее естество восставало против такой жизни, однако по-другому никак не получалось. Крысы Нигонна идеально соответствовали своему названию: вечно полуголодные и беспощадные к чужакам на территории, которая, как они считали, принадлежала им. Драки и грабежи стали нормой жизни. У Норы наконец была еда и даже появились кое-какие деньги, правда, их едва хватало. Спустя время Старшие Сестры заметили ее резкость и бесстрашие и предложили ей подняться на следующий уровень. Делать серьезные дела, а не быть на подхвате. Однако для этого нужно заслужить доверие и продемонстрировать преданность. Именно здесь начиналась вторая часть посвящения. Требовалось "сделать кость", то есть совершить убийство кого-нибудь несчастного ублюдка или сучки из враждебной банды. Сделанное предложение было сигналом для Норы. Пора уходить. Иначе ее затянет окончательно, и обратной дороги уже не будет. Не такой жизни Валькирия хотела для себя и Рена. Она готовилась послать все к гримм, а Рен уверенно шел на поправку. Они запрыгнут на утренний товарный поезд и навсегда свалят из этой помойки прямиком в столицу. Чтобы не вызвать подозрений, она пошла той ночью на очередное дело. Злополучный налет на магазинный склад. Что-то случилось, и в лучах разбитой Луны пролилась кровь. Под ногами разверзлась смрадная бездна. Валькирия не была бестолковой ромашкой и успела повидать всякого, в том числе и другие бездыханные тела. Этот же стал точкой невозврата. Хватит. Пока не поздно. Так называемая уличная романтика быстро развеялась под давлением реальности. Нет верности и настоящего доверия. Все предают. Все ждут ножа в спину. Старшие Сестры обманывают младших. Их забота полна корысти. Грязь, угасание в наркотическом бреду и ничего человеческого. Остается лишь бесполезно пролитая кровь и спущенная в выгребную яму жизнь. Так не будет. Нора Валькери – не шакал и не безродная дворняжка. Она вернулась утром и долго смотрела в разбитое окно ее временного убежища. Пахло старой краской, а на улице горели мусорки. Серые стены и стаи грязных собак. Голодные и злобные существа с удовольствием жрали друг друга. Будущее, которого никогда не случится. Таким образом, она ушла без крови и оставила в прошлом Крыс Нигонна. Однако полукриминальный душок остался с ней навсегда. Он въелся в кожу. По счастью, Нора пробыла в банде совсем недолго и не успела набить никаких татуировок. Можно было запросто скрыть от Рена способ, которым она смогла получить деньги, но… Валькирия рассказала правду, и Рен принял ее. Их дружба, закаленная тяжелой жизнью беспризорников, крепка как никогда. Однако кое о чем Нора предпочла умолчать. Нет, не из-за страха, а потому что в тот момент не смогла подобрать нужных слов. Они появились через год, но Нора предпочла не ворошить прошлое. У нее ведь действительно был талант к криминалу и все необходимые качества. Сама жизнь подталкивала ее встать на кривую дорожку. Она бы непременно добилась успеха. Получила контроль над бандой. К гримм Старших Сестер и их шестерок. Главной будет Нора Валькери. И это только начало. Крысы Нигонна – детская игра. Завоевать улицы. Разбить головы и сломать ноги. Утвердить свою власть при помощи ножей, арматуры, острых осколков стекла и гвоздей. Потом начнутся взрослые игры. Всем будет плевать на то, что она девчонка, если регулярно показывать свою силу и свирепость. — Мда… — сморгнув, протянула Валькирия и, тряхнув головой, медленно встала и подошла к приоткрытому окну. Открывшийся вид радовал глаз: наконец, распогодилось, и закатное Солнце ярко освещало макушки деревьев ухоженного парка академии Бикон, по посыпанным желтым песком дорожкам прогуливались студенты. Слышался смех и обрывки веселых разговоров. Приятный ветерок доносил ароматы леса и свежей выпечки. Жизнь круто развернулась и начала бег в новом, неизвестном для Норы Валькери направлении.