Железо внутри, железо снаружи

Фехтовать в защите было непривычно, но без нее никак. Защитная маска, перчатки, куртка и брюки из высокопрочного хлопка. Вайсс отбила клинок и попыталась сделать шаг назад, но ее оппонентка будто ждала этого. Пирра ударила рукоятью учебного меча и обозначила выпад. В реальном бою такую атаку пришлось бы принимать на ауру. Очень болезненно и почти неотразимо. Пирра Никос. Ее манера держаться всегда чрезвычайно располагала к себе. Она двигалась  легко и непринужденно, а дружелюбная улыбка была столь приятной, что не могла не вызвать симпатии, даже среди боя. В ней органично сливались сила, решимость и здравый смысл. Лицо сияло величием, каждое действие полнилось грацией. Ноги мецницы были настоящим сокровищем. Дерзкая и подвижная правая позволяла принимать позицию в мгновение ока, а левая оставалась, как правило, недвижимой, придавая нужную устойчивость. О таком балансе оставалось лишь мечтать. Пирра выдерживала комфортный темп, атаковала легко и четко защищалась. Вайсс прекрасно понимала огромное преимущество чемпионки, но не чувствовала злости, вызванной уязвленной гордостью. Сейчас она прилежно училась у настоящего мастера. Учебные мечи встретились вновь с громким треском. Останавливающий укол в оппозиции в ответ на финт. Вайсс смиряла ледяную страсть, и шаг за шагом действовала со спокойствием, силой и рассудительностью. Главные добродетели, которым ее обучали с детства. Поразить вооруженную кисть противницы никак не получалось, однако это была лишь игра. Вайсс пыталась подловить Пирру. У каждой атаки есть своя противоположность, но ожидаемого контрвыпада с переходом не последовало. Пирра лишь наклонила корпус вперед и, мастерски обойдя защиту, вновь сымитировала укол в сердце. Вайсс подвело чувство дистанции, и Пирра реализовала преимущество в длине рук. Наследница Шни отшагнула, подняв свободную ладонь вверх, обозначая свой проигрыш и опять приняла стойку. Было по-настоящему интересно фехтовать с Пиррой. Вайсс ощущала давящее превосходство мечницы. У той было все: рост, подвижность и опыт. Однако тем интереснее преодолеть эту, на первый взгляд, необоримую силу. — Может, ускоримся? — предложила Вайсс. — Не стоит. — мягко ответила Пирра. — У нас есть четкая программа тренировок, и не стоит ее нарушать. — Мы ничего не нарушим, если взвинтим темп. К тому же мне хотелось бы испытать себя. — Ты точно уверена? — Да. — Будь по-твоему. — Пирра приняла странную стойку. Корпус и колени полностью выпрямлены, меч она держала так, чтобы он образовывал единую линию с плечом. — Начнем? — Начнем. Они сошлись вновь. Никакой ауры или праха. Эти ограничения были нужны для выстраивания прочной основы.  Жон Арк сказал, что хочет видеть монолитный беспримесный фундамент мастерства. Вайсс казалось странным его недоверие к ауре, но она не стала задавать лишние вопросы. Все они стали неактуальными после первого же поединка с гигантом. Вайсс Шин раздавили, не заметив никакого сопротивления. Она была поражена до глубины души. Ее ровесник являлся чудом Близнецов, чем-то нереальным. В тот момент Вайсс заглянула в лицо грядущей эпохи. Жон Арк воплощал ее как никто другой. Безбрежный океан силы, укрытый несгибаемой волей, готовый вспыхнуть штормом эпических размеров. Этот шторм поглотит всех, кто встанет у него на пути. Вайсс с самого детства говорили о господстве людской расы над фавнами. Сначала она принимала эти слова за чистую монету, но со временем… Росли противоречия. Отец становился все невыносимее. Его ксенофобные взгляды тоже мало-помалу начали вызывать отторжение. Но Жон Арк почти заставил уверовать в тотальное превосходство человечества. Мощь полубога, соединенная с разрушительным гением разума. Лицо благородного полководца древности и тело героя легенд. Он прекрасен, словно посланец Близнецов, и не было в нем греха. Глаза Вайсс затуманились, а щеки заалели, и она едва не пропустила начало учебного поединка. Прямой удар справа от Пирры, на который наследница Шни ответила контратакой, ударив с переносом на проходящем шаге вперед-влево в диагональ.                Два широких шага и снова укол, обкручивание, секущий удар, быстрый встречный в живот, а потом в шею. Оборона Пирры не дрогнула ни на миг. Тактическое колесо плавно завершило оборот. Каждое действие отменяло предыдущее. Контратака, сложная атака, защита-ответ и простая атака.  Вайсс не сомневалась, что именно такая, как Пирра Никос, достойна быть партнером Жона Арка, получить большую часть его внимания. Однако это вовсе не значит, что Вайсс не будет с ней конкурировать. Она всегда стремилась быть лучшей. Крохотная, едва заметная уязвимость. Удачный момент приглашал собой воспользоваться. Пирра сейчас открылась для удара поверх клинка, но Вайсс не поддалась. Она вела партию с размеренным прагматизмом и поэтому не стала рисковать. Играть на такие мизерные шансы недопустимо для наследницы Шни. Пусть другие все ставят на одну удачную атаку. Вайсс не из их числа, она стратег, а не азартный игрок. Улыбка Пирры чуть померкла, по ее лицу пробежала тень. Вайсс не обратила на это внимания, так как определила свою комбинацию. Она, выставив правую ногу вперед, ударила сверху, как если бы хотела уколоть Пирру в грудь. Мечница, естественно, защитилась, но это не имело значения. Вайсс уже сделала шаг левой ногой, стремительно сокращая дистанцию, а навершие ее меча врезалось в плоскость клинка чемпионки. Вайсс ухватила свободной рукой потерявшую баланс Пирру за шею и бросила мечницу через бедро. Оставалось технично добить соперницу. Вайсс требовалось лишь мгновение.  Но Пирра Никос не зря шла благородной дорогой княгини фехтования. Молниеносные рефлексы и проворность мистральской пантеры. Она успела сгруппироваться и невероятным секущим взмахом меча в перекате заставила Вайсс отскочить. Вайсс была готова продолжить натиск, однако оказавшаяся на ногах Пирра не собиралась защищаться. Мечница без перехода обрушила на Вайсс целый каскад ударов. Наследница Шни не смогла уследить за вооруженной рукой Пирры и ее ногами. Сложная серия шагов и четыре последовательных атаки. Перпендикулярный, косой, восходящий и нисходящий. В запястье, предплечье, плечо и голову. Отразить или уклониться оглушенная Вайсс не имела возможности. Очередное поражение. Вайсс со вздохом сняла защитную маску и молча пошла к скамье. Ей хотелось пить и заодно требовалось успокоиться. Никто не любит проигрывать. Сделав глоток из оставленной у скамьи бутылки с водой, Вайсс начала анализировать рисунок боя, стараясь понять, на каком этапе ошиблась. — Все проще, чем ты думаешь. — проговорила Пирра, стирая влажным полотенцем пот с лица. — Не нужно постоянно переусложнять поединок. — Я ничего не усложняю. — Вайсс… Ты только не сердись, но… — Говори как есть. — Вайсс решительно тряхнула головой. — Я здесь, чтобы учиться, а не обижаться на правду. — Ты… Слишком сильно осторожничаешь, а в бою необходимо уметь использовать любую оплошность противника. Иначе второго шанса не будет. Если бы тогда не промедлила, то смогла бы действительно поставить меня в скверное положение. — Ты имеешь в виду… — Всего один укол поверх руки – вот что отделяло тебя от победы. — Я… Чушь! Я видела, что это ловушка! К тому же ты прекрасно защищаешься и точно бы не попалась на такую ерунду! — Спасибо за комплимент. — обезоруживающе улыбнулась Пирра. — Однако я действительно тогда ошиблась. Никто не идеален. Все рано или поздно допускают промахи. — А как же Жон? — Вайсс не смогла удержаться от провокационного вопроса. В ней разгорался костер досады с небольшой примесью зависти. В первую очередь винить стоило лишь себя. Она откровенно перемудрила, и это становилось проблемой, но… На лице мечницы отразилось странное, нечитаемое выражение. — Он другой… Он… — Не ошибается? — Нет. — твердо ответила Пирра и уселась рядом с Вайсс. — Он действительно другой, не стоит судить его привычными мерками. А ошибки… Жон совершает их каждый день. Он не понимает окружающих, он постоянно сфокусирован на чем-то своем и ничего не замечает. Разве можно так… — А в бою? Ты же сходилась с ним? — Мой результат был едва ли лучше твоего. — Получается, твой партнер… — Он на абсолютно другом уровне. — в голосе Пирры слышалась гордость пополам с затаенной тоской. — Поверь… Раньше я думала, что видела по-настоящему одаренных воинов, но никто из них не стоит и четверти Жона. — Верю, но не понимаю. Он же фактически наш ровесник, однако уже добился невиданных высот. — Сама часто об этом думаю. Наверное, такое бывает… Раз в тысячу лет может родиться кто-нибудь… Кто-нибудь неизмеримо талантливый и сильный. — Как герой из мифов и легенд, который всех спасет? — Вайсс мысленно облачила могучую фигуру гиганта в сияющие доспехи и нарисовала светящийся нимб над его головой. Созданный образ был настолько несуразен, что она, не удержавшись, фыркнула. — Он… Возможно… —  глаза Пирры потемнели. — Возможно, спасет, но порой мне кажется, что его таланты лежат в другой области. — Получается, никто не идеален? — Никто. — тихо проговорила мечница. — Никто, однако, есть те, кто стоят довольно близко, и их положение накладывает огромную ответственность. — Согласна. — Вайсс сжала кулак, она хорошо понимала смысл слов Пирры. — Ладно! — Пирра резко поднялась и громко хлопнула в ладоши. — Время! Нам пора продолжать! — Без проблем. Кстати, ты случайно не… Вайсс прервал писк извещения о полученном сообщении. Пирра достала свиток и пробежала глазами по экрану. — Руби сегодня не будет, ее задержал Жон, похоже, у твоего лидера проблемы с учебой. — Неудивительно. — недовольно откликнулась Вайсс, надевая фехтовальные перчатки и защитную маску. — Ей сто раз говорили, что на занятиях нужно слушать преподавателя, а не витать в облаках. Все бесполезно. — Ты же все равно поможешь ей. — Помогу. Я поговорю с ней вечером после занятий. Лидер моей команды не имеет права плохо учиться. — Вижу, у вас все наладилось… Руби хороший товарищ по оружию и верный друг. — Недавно ты уже говорила нечто подобное. — поморщилась Вайсс, разминая левую кисть и одновременно осматривая небольшой скол на лезвии тренировочного меча. — Не нужно меня в этом убеждать. — Как скажешь. Обучение вместе с JNPR, а конкретнее с Жоном Арком, действительно стало весомой причиной для смягчения наследницы Шни. Она привыкла к бесконечной борьбе и соревнованию за ресурсы и самое главное – за возможности. Шанс на первенство и собственное будущее. Уродливый и извращенный мир, в котором выживал даже не сильнейший, но самый хитрый, злобный и беспринципный. В таком мире альтруизм или взаимовыручка – это в лучшем случае часть игры в расчете на глупость или доверчивость оппонента. Нельзя верить никому, нельзя давать окружающим ни малейшей возможности усилить свои позиции. А еще оставалась семья, но она только видимость. Власть, большие деньги и еще большие ставки в бесконечной гонке сделали свое дело. Нет ничего хуже, опаснее и страшнее, чем родственники. Вайсс помнила непреходящее ощущение дурноты. Все вокруг извергало безумие. Мир сходил с ума, и она становилась свидетельницей этого процесса. Она не могла понять, что не так? Именно поэтому Вайсс отправилась в Вейл. Ей требовалось перевести дух и подумать. Принять решение и найти свой путь. Во многом Вайсс впервые увидела по-настоящему другой мир, он не был идеален. Бедность, межрасовые конфликты и все та же борьба за право выжить. Однако здесь все было честнее. Первая встреча с Руби Роуз закончилась безобразным скандалом. Позже самой Вайсс было стыдно за такое представление. Ее воспитали по-другому, нужно быть выше мелочных склок и блюсти свое достоинство. Глупо получилось, тогда Вайсс была на взводе. Тяжелый отъезд и снова семейная драма. Руби Роуз, сама того не понимая, показала Вайсс, что есть люди, которым не все равно. Что возможна забота и настоящая взаимовыручка без двойного дна и хитрых планов. Самая обычная дружба, ранее встречавшаяся Вайсс только в книгах и казавшаяся выдумкой глупых романтиков. Еще большее впечатления на Вайсс произвело приглашение Руби присоединиться к совместным тренировкам с Жоном Арком. Руби сказочно повезло привлечь внимание самого Жона Арка, но она не пожадничала и поделилась этой возможностью с Вайсс, ничего не прося взамен. Вайсс не знала, каким образом Руби уговорила Жона принять еще и ее… Получается, Руби Роуз не так проста, как кажется на первый взгляд. В ней было нечто, заставившее гиганта прислушаться и удовлетворить такую просьбу. Вайсс Шни никогда не забудет этой доброты.                    

***

Оранжевые солнечные лучи били сквозь окна комнаты JNPR. День плавно клонился к закату, занятия закончились, и студенты наполнили улицу радостным гомоном. Порой можно было расслышать, как кто-то быстро пробегал по коридорам общежития, чтобы забрать что-нибудь нужное, или наоборот, оставить и присоединится к ждавшим друзьям. Завтра будет выходной, и поэтому этот вечер особенно сладок. Но не для Руби Роуз. Она хотела быть там, снаружи. Веселиться со всеми. Вместо этого Руби вынуждена сидеть за столом с целым замком, выстроенным из учебников и толстых тетрадей. Они наваливались друг на друга, создавая ужасающую картину бесконечного урока. Невыносимо. Руби не была глупой или неусидчивой, а лишь слегка рассеянной и порой быстро отвлекалась. К счастью, все не так уж плохо, потому что слева от окна сидел Жон Арк. Сейчас он быстро пролистывал марочник сталей и сплавов.      Руби против воли подняла голову от записей и в очередной раз забыла про время и все проблемы с учебой. Жон сидел вполоборота от окна, свет делил его лицо на пополам. Левая половина озарена солнцем, а правая погружена в полумрак. Один глаз ярко-голубой, другой – темно-синий. До боли правильные черты лица и совершенная кожа, словно сияющая изнутри. Все в нем дышало здоровьем и силой. Несмотря на полное отсутствие опыта в отношениях, Руби не была глупой или до крайности наивной. Она видела, как другие смотрят на гиганта. Ее друг, сам того не подозревая, пользовался огромной популярностью у женского пола. Поговаривали, что формируется тайный клуб поклонниц Жона Арка, а в одном из туалетов была настоящая драка между двумя фанатками. По мнению Руби, все эти девчонки занимались какими-то глупостями. Жону нужны были друзья, а не эта бестолковая суета. Нельзя так относиться к людям и фавнам. С другой стороны Руби, даже немного гордилась. Она была здесь вместе с Жоном, ей не нужно прятаться по углам или ломать носы в туалетах. Жон заботился о ней и лично подтягивал по учебе. Вот так. Руби понимала, насколько гигант востребован, однако он решил уделить ей время и отложить свои, несомненно, важные дела. Хотелось растянуть этот вечер в бесконечность. Но в последние дни появилось кое-что, заставлявшее Руби меньше улыбаться. Она увидела Жона Арка в деле. Нет. Она увидела последствия. Если его способности как охотника на гримм заставляли замереть в безмолвном восхищении, то Жон как воин вызывал откровенный ужас. Напоминание для всех, почему охотникам следует воздержаться от участия в полномасштабных боевых действиях. Было невозможно уместить это в голове. Почему неплохие, в сущности, люди могут быть настолько жестокими? Почему Жона совсем не беспокоил его покрытый кровью доспех? Алые подтеки на кирасе и капли, стекающие с латных перчаток. Она была везде, покрывая и отмечая Жона. Выделяя его фигуру в помятой броне.        Изуродованных тел было много. Они лежали в беспорядке среди мусора и руин здания. Порой громоздясь одно на другое. Оторванные конечности и внутренности будут еще долго сниться. Крики раненных, наполненные болью и отчаянием, вой полуобезумевших от ужаса фавнов и жуткий смех, и неразборчивое бормотание, доносившееся с первого этажа портового управления.    Всюду воняло дымом, сгоревшим прахом и чем-то нестерпимо металлическим. Руби боролась с тошнотой и головокружением. Ей никогда раньше не приходилось видеть такой резни и обонять подобные запахи. Наверное, лишь наверное, она могла понять причины, побудившие Жона сотворить такой кошмар. Террористы из Белого Клыка первые пролили кровь, убив охранников и безвинных рабочих в порту. Напавшие хотели похитить огромное количество огненного праха со склада и устроить еще больше бед в столице. Промедление и нерешительность могли дорого обойтись для всех. Однако такая бойня… Это чересчур в любом случае. Руби отказывалась верить в то, что у Жона не было выбора. Он ведь так умен. Он может так много. У него в команде сама Пирра Никос! Но… Вот к чему все пришло. На глазах Руби ее друг умножил количество ненависти в Ремнанте. — Сосредоточься. — холодно посоветовал Жон, заметив, что Руби отвлеклась от учебы.       Маленькая охотница встрепенулась, оставив неприятные размышления. Она пару раз сморгнула, ей на секунду показалось, что с ней заговорило нечто едва познаваемое. Древний монолит или мрачный замок, простоявший целую вечность. — Х... х... хорошо! — язык Руби занемел от испуга и неожиданности. Она вернулась к учебникам и тетрадям с еще большим усердием, стремясь полностью отвлечься, закрыться формулами и задачами от подтачивающего разум вопроса. Но это не сильно помогало, и Руби приняла решение все-таки озвучить его. Нельзя оставлять такие вещи невысказанными, тем более между друзьями:  — Зачем? — Что ты имеешь в виду? — уточнил Жон, сейчас его больше занимал справочник, который он держал в руках: химический состав и свойства по каждой марке стали, цены черной и цветной металлопродукции.  — Зачем ты их убил? — спросила Руби, уставившись в глаза гиганта. Арк’тур нашел вопрос смертной довольно забавным. В целом, отношение населения этого мира-смерти к убийству отдавало лицемерием. Даже странно, как они умудрились выживать так долго, будучи настолько мягкотелыми и неприспособленными. Почему он убил пару десятков зверолюдов? А почему он должен был позволить им жить? Эти паразиты пробрались в кладовую с ценными запасами и поплатились за наглость и самонадеянность. Жалость к подобным существам неуместна. А еще он получил много интересной информации о боевом потенциале своего подразделения и той механической мерзости. — Я привык истреблять врага. — ответил Жон, откладывая марочник сталей. — В любой ситуации на поле боя.  — Но у них были семьи и близкие, которые их ждали, тебе их не жалко? — Руби помнила то чувство, горе было почти физически осязаемым. Было неправильно закрывать на это глаза и притворяться, что ничего не случилось. — Интересные слова. А как насчет тех, кого они убили во время нападения? Возможно, тебе стоит поговорить с семьями тех, кого специально добивали? Скорее всего, их мнение будет отличным от твоего. — Арк’тура мало заботили убитые гражданские, однако для Руби такой аргумент вполне подойдет.  — Жон… Я понимаю, но… Что нас всех ждет? Месть по кругу без конца? Убивать, пока не останется никого? С кем нам жить? С кем заводить семьи? — Руби чувствовала все нарастающую внутреннюю правоту, ее вела вспышка вдохновения, спровоцированная воображаемыми ужасами будущего. — Ради чего вообще нужно бездумно плодить ненависть?  — Ты забываешься и примеряешь чужую роль. Предназначение охотника – это решение конкретных задач, что включает в себя физическое устранение угроз для общества. А будущее и так называемые моральные дилеммы… Оставь подобные размышления для высшего командования. Твое дело – убивать, кого прикажут, и умереть, если потребуется. — Мы не роботы! Не безмозглые клоны или трутни! Жон, ты хоть понимаешь, куда может завести бездумное следование приказам? Если отворачиваться от проблем и не думать о них, то они не исчезнут! Руби неприятно поразили слова ее друга. Даже во время Великой Войны не было такой жестокости и столь наплевательского отношения к чужой жизни. Был заключен мир, и страны, хоть и не в полной мере забыли случившееся, но сумели найти достаточно здравого смысла, чтобы не раскручивать колесо насилия вновь. Демобилизовавшиеся солдаты вернулись к мирной жизни. Став инженерами, деятелями искусства или обычными рабочими. Жизнь продолжилась, а война осталась в прошлом. Безусловно, были и те, кто не смог вернуться с поля боя, сломленные и отравленные. Они превращались в горьких пьяниц, бездомных и часто даже в преступников. Руби было безумно жаль всех и каждого из этих несчастных, она искренне надеялась, что, в конце концов, все они обрели долгожданный покой в объятьях Братьев Близнецов.       — Ты вздумала поучать меня? — Арк’тур был изумлен храбростью Руби, нечасто ему встречались такие отважные и одновременно неразумные смертные.  — Нет. — Руби, стиснув зубы, уняла дрожь в коленях и продолжила твердо смотреть в глаза Жону. — Я никого не поучаю, но, Жон, ты мой друг, и мне не все равно. Ты слишком легко раскидываешься жизнями, прикрываясь приказами. А что, если погибнет кто-нибудь из твоей команды? Чем оправдаешь их гибель? Жон едва не улыбнулся. Такая нелепая попытка зацепить его, вызвать эмоции. Потери давно стали для него обычным делом. Достигая рубежей и выполняя задачи, он всегда платил. Платил боеприпасами, топливом и воинами. Такими их задумал Император, такими их принял отец. Потери были всегда весьма болезненными, но кузнец войны научился их принимать. Нельзя не любить боевых братьев. Родная кровь взывала к этому чувству. Все астартес стремятся к обществу себе подобных. Общество настоящих воинов и генетических родичей, тех, кто поймет. Только братья и кузены могут разделить и понять устремления и те жертвы, что пришлось принести на алтарь успеха. Потом, гораздо позже, была рождена сильнейшая ненависть. Она опалила дотла и заставила почувствовать горький вкус пепла. Брат пошел на брата с невиданной доселе яростью и злобой. Однако даже так… Лишь тех, кого любил прежде, кого уважал, с кем делил укрытие и последние боеприпасы… Лишь их можно ненавидеть настолько самозабвенно. Что же до смертных… Жизни смертных были не более чем расходным материалом. Неважно, сколько их умрет под подземными завалами, от непосильных работ или в огне вспомогательных атак. Основную работу всегда делают легионеры, и только они. Смертные в лучшем случае – лишь дополнительный ресурс, без которого вполне можно обойтись.  Именно поэтому слова Руби смешны. Жон Арк – единственный астартес на Ремнанте. Ему не о ком горевать, но смертная все еще ждала ответа.     — В случае гибели моего сокомандника я принесу смерть убившим его, а потом верну тело для почетных похорон. — Значит, месть… Тогда, по твоей логике, выходит, что уже тебя должны убить. — У них есть полное право попытаться. — ответил Арк’тур и поднялся, чтобы задернуть штору. — Мне нравятся храбрецы, что не боятся бросить вызов.    — Примерно такого ответа я и ожидала. — разочарованно вздохнув, покачала головой Руби. — Ты хоть понимаешь, что это будет настоящий цикл непрекращающихся убийств? — Исключено. Очень быстро они откажутся от своих планов по моему устранению. — Почему? — Сомневаюсь, что даже идиоты из Белого Клыка настолько безумны, чтобы раз за разом отправляться на очевидную смерть. К тому же их нелепые покушения слегка развеют скуку и принесут разнообразие. — Жон… Мне не нравится, как все это звучит… Неужели ты собираешься охотиться до конца своих дней? — Я живу и умру мечом.        Руби не могла понять Жона. Неужели он не хотел спокойной старости, а лишь сражаться и умереть в бою? Руби тоже мечтала о сражениях, подвигах и спасении человечества, как и Жон, в ее понимании. Однако она осознавала, что вечно так продолжаться не может, и ей рано или поздно придется уйти на покой. Где Руби вместе с семьей и друзьями всласть отдохнут и займутся всякими интересными штуками. Можно будет покупать сколько угодно печенья и возиться с редким оружием. Вот только гигант не разделял ее видение будущего. Это очень удручало Руби, ведь она так ярко представляла себе, как все члены команд RWBY и JNPR будут жить на одной улице, в одном из городов или деревень Ремнанта. Ходить друг к другу в гости, веселиться и рассказывать истории из жизни. А Жона Арка не будет среди них, он продолжит выполнять задания и воевать даже когда станет седым и старым.  Сложно вообразить для него другую судьбу, хоть Руби старалась представить Жона в качестве знаменитого художника, успешного главы крупной компании или руководителя научной организации. Для гиганта были открыты все дороги, но выбрал он лишь одну, что вела к бесконечному смертоубийству. Неправильность решения Жона резанула острым лезвием. Руби ясно поняла это. Он ошибочно ограничивает себя и впустую тратит потенциал. На ум маленькой охотнице пришло извечное сравнение с забиванием гвоздя микроскопом. Жон Арк был способен на гораздо большее. Он несправедлив в первую очередь к самому себе ставя насилие своей главной и единственной целью.  — Жон, скажи, ты видел репортажи об инциденте в порту? — Нет. — Зря… Они наврали почти обо всем! Говорили всякие гадости про тебя и даже про директора Озпина. Вот такая теперь у тебя слава, стоило оно того? — Мне нет дела до лжи писак. Железного воина мало беспокоило освещение его действий в прессе. Смертные процветали в этой мозговой гнили. Пусть. Он вмешается позже, если в этом возникнет необходимость, и заставит ничтожеств от пера переменить свою точку зрения.  Общественное мнение было чем-то новым для кузнеца войны. Астартес не требовалось нечто столь приземленное, они в состоянии сделать собственные выводы, а на смертных плевать. Кого волнует мнение этих существ? Планетарная знать или отбросы из штрафных частей были одинаково жалкими в глазах Арк’тура.  Человеческая популяция Ремнанта ничем не отличалась от остальных, а зверолюды… Необходимость их существования была под вопросом. Пусть пока продолжат возиться в грязи. Руби заметила, что ее слова не произвели никакого впечатления на Жона, и понуро уставилась обратно в книги. Сейчас ей не выиграть этот бой, но упрямство было  семейной чертой, и именно оно заставило Руби негромко пробурчать:  — Ничего хорошего из бездумного следования приказам не выйдет. Вот увидишь, и не говори потом, что я тебя не предупреждала. — Неужели? — Арк’тур все-таки улыбнулся, упорство и наивность Руби Роуз позабавили его. — Угу. — Руби решила поскорее покончить с учебой и едва обращала внимание на продолжающийся разговор. Она была где-то далеко среди математических формул, ее голос постепенно затихал. — Вот увидишь… Воюй и не думай… Выполняй приказы и не задавай вопросы… Вот увидишь, как рано или поздно окажешься не на той стороне… С оружием против всего, что было тебе дорого…    Щека кузнеца войны дернулась, словно от пощечины.